Не стоит.

Кабинет зельеварения в подземельях был пропитан холодом и запахом маринованных трав. Я сидел за первой партой рядом с Тео, чувствуя себя... почти в своей тарелке. Моя правая рука была туго забинтована под рукавом мантии — подарок вчерашней стены — но это не мешало мне. Я был амбидекстром. В моем мире слабость не прощалась, и я с детства приучил себя одинаково виртуозно владеть обеими руками. Левая рука уверенно сжимала перо, готовое фиксировать каждое слово крестного. Оставалось ровно две секунды до звонка. Дверь кабинета с грохотом распахнулась, и в класс буквально влетел Северус. Его черная мантия развевалась за спиной, как крылья гигантской летучей мыши. От него исходила такая аура раздражения, будто само присутствие здесь, среди сопливых первокурсников, причиняло ему физическую боль. — Вы здесь для того, чтобы изучить тонкую науку и точное искусство приготовления зелий, — начал он, и его голос, тихий, как шелест змеи в сухой траве, мгновенно заставил класс замолкнуть. Он начал задавать вопросы. Сложные. Те, что не найдешь в кратком пересказе учебника. И тут началось то, что заставило мой забинтованный кулак невольно сжаться. Грейнджер. Она буквально подпрыгивала на месте. Её рука взлетала вверх с такой силой, будто она хотела пробить потолок подземелий. Она вся дрожала от нетерпения, её глаза горели этим фанатичным, всезнающим блеском. Это бесило меня. До зуда под кожей. Она выставляла напоказ свой ум, как дешевую бижутерию, пытаясь заслужить одобрение того, кто презирал саму её природу. — Поттер! — резко выплюнул Снейп, игнорируя поднятую руку девчонки. — Что получится, если я добавлю измельченный корень асфодели в настойку полыни? Этот идиот только хлопал глазами. Его лицо выражало абсолютную, беспросветную пустоту. Грейнджер за соседним столом едва не вывалилась из-за парты, стараясь привлечь внимание профессора. — Я не знаю, сэр, — пробормотал Поттер. Северус едва заметно скривил губы. Его взгляд скользнул по классу и остановился на мне. В этом взгляде не было теплоты, только холодная проверка. — Малфой? Я выпрямил спину, глядя прямо в черные глаза крестного. Мой голос прозвучал ровно, без единой заминки: — Асфодель и полынь дают усыпляющее зелье настолько сильное, что оно известно как Напиток Живой Смерти, сэр. — Верно. Десять очков Слизерину. Снейп снова переключился на Поттера, заваливая его вопросами один за другим. Про безоар, про аконит и вольфсбарт... Поттер тонул. Он не мог ответить ни на один вопрос, становясь всё краснее и жальче с каждой секундой. А Грейнджер продолжала тянуть руку, задыхаясь от невысказанных знаний. Я смотрел на её профиль и чувствовал, как во мне закипает яд. Она была умна, чертовски умна. Но она была с ними. Она выбрала сторону проигравших, и это делало её знания бесполезными в моих глазах. — Очевидно, слава — это еще не всё, верно, мистер Поттер? — ледяной тон Снейпа разрезал тишину. Северус, бросив напоследок ледяной взгляд на дымящийся котел Поттера, велел нам закончить простейшее зелье для излечения фурункулов. Смахнув полы мантии, он скрылся в своей каморке, оставив класс на растерзание хаосу. И хаос не заставил себя ждать. Подземелье наполнилось шипением и едким дымом. У Долгопупса в котле прогорела дыра, и розовая жижа начала разъедать каменный пол. У Симуса Финнигана что-то рвануло так, что его брови мгновенно испарились. Поттер с Уизли лихорадочно помешивали свою бурду, которая больше напоминала цемент, чем лекарство. Я работал методично. Мои движения были скупыми и точными. Тео рядом отпустил какую-то сальную шутку про неуклюжесть Долгопупса, Блейз прыснул в кулак, а мы с Панси, не сговариваясь, синхронно закатили глаза. Уровень этого юмора был достоин разве что троллей. В этот момент Долгопупс, пятясь от своего протекающего котла, случайно задел мою руку. Дрожь отвращения прошила тело мгновенно. Это было как удар током — липкое, тошнотворное чувство чужого прикосновения. Гнев вспыхнул в ту же секунду, выжигая остатки самообладания. Я мертвой хваткой вцепился в запястье этого придурка, сжимая его так, что он пискнул. — Еще раз, — прошипел я ему в самое лицо, — еще раз ты меня тронешь, Долгопупс... я тебя прямо здесь препарирую. Понял? Поттер, разумеется, не смог остаться в стороне. Его «комплекс героя» сработал как часы. Он сделал резкий шаг вперед, сжимая кулаки. — Стой на месте, Поттер, — бросил я, даже не глядя в его сторону. — Меня тошнит от твоего героизма. Это выглядит жалко. Поттер застыл, открыв рот, чтобы выплюнуть какую-то благородную чушь, но я уже потерял к нему интерес. Он не стоит даже того, чтобы говарить со мной. Я Брезгливо оттолкнув от себя Долгопупса, я вернулся к котлу. И тут мимо пронеслась Грейнджер. Конечно, она не могла просто сидеть на месте. Она споткнулась о чью-то сумку и, взмахнув руками, полетела лицом прямо на каменный пол. Я среагировал быстрее, чем успел подумать. Перехватив её за шиворот мантии, как за шкирку котенка, я дернул её вверх. Рывок пришелся на мою сломанную руку. Я почувствовал, как повязка под рукавом мгновенно намокла — швы разошлись, и горячая кровь потекла по предплечью. Но боли не было. Внутри меня вообще всё затихло, кроме одного. Зрачки дернулись и сузились в вертикальные щели. Я почувствовал этот знакомый щелчок в мозгу. Тяжелая челка упала на глаза, скрывая мое уродство от класса, пока я стоял, склонившись над ней. Грейнджер, зажмурившись от испуга, судорожно прижала ладони к лицу. — Спасибо... — выдохнула она, всё еще дрожа. — Научись ходить, дуреха, — мой голос прозвучал глухо, почти как рычание, которое я пытался подавить. Я заставил себя закрыть глаза. Темнота. Мне нужно было вернуть их в нормальное состояние, пока кто-нибудь не заметил серебряный блеск под волосами. Вдох... Выдох... Не помогает.... Снова. Блять... Я начил читать. Один... два... три... четыре... пять... шесть... семь... Лед медленно возвращался. Кровь продолжала пропитывать рукав, но мне было плевать. Я отпустил её мантию и отвернулся, чувствуя на себе ошарашенный взгляд Поттера. Я знал одно: этот учебный год станет для меня либо триумфом, либо окончательным падением в бездну, из которой нет возврата.