Грешно...

В ядре симуляции «Удивительного цифрового цирка» не было понятия «наркотики». Было только «тупой соус» или «ягодные пряники» — эвфемизмы, за которыми стояла «как будто пустота». Кейн обходил эти запреты с элегантностью, граничащей с высокомерием: если нельзя сломать правило, можно сделать вид, что его не существует. Это как черные дыры в реальном мире, они вроде бы как есть, но их никто и никогда в живую не видел. И именно сегодня тактовая частота его мира сбилась с пути. Ведь один программист, вспомнил молодость и свое древнее увлечение ботаникой. Королёр сидел на корточках в служебной подсетке — туда не ступала нога ни одного игрока, потому что Кейн спроектировал это место как помойку для битых ссылок и забытых текстур. Его длинные, бледные пальцы, с неотключаемым эффектом полупрозрачности, отчего сквозь них просвечивали строчки кода, — перебирали узлы в метаданных текстурах почвы. — Нутриент D, — бормотал он, правя значение в классе SoilProperties. — Фактор роста… переопределить. Фотосинтез… форснуть. Индекс влажности… К сожалению Королёр не был богом, как некоторые обнаглевшие тренажёры для стоматологов. Королёр был программистом, который создал бога, а потом сам заперся в своем творении — кто ж знал, что рай обернётся цирком. Но код оставался кодом. А код можно было взломать. Особенно если ты его когда-то сам писал, пока Кейн отвлёкся на полировку своих керамических зубов. Его пальцы запорхали над консолью быстрее. Plant.Cannabis.rarity = LEGENDARY Plant.Cannabis.growthRate *= 12.7 Plant.Cannabis.THC_synthesis.override() Plant.Cannabis.reproduction = ASEXUAL — для надёжности, чтобы не вывелась Растение взошло через три цикла рендеринга. Сначала робкий зелёный росток пробил серую цифровую землю, потом потянулся вверх, выпустил первые листья — характерные, пальчатые, с узнаваемым силуэтом, который любой узнал бы даже сквозь фильтр сепии. А затем на бухло то, что он так долго ждал. Королёр улыбнулся. Растение вышло ровно таким, как он представлял: форма идеальная, цвет насыщенный, смола блестит. Но будет ли нужный эффект? Этот вопрос мучил его целых семь секунд, пока он наблюдал за первым в истории цифрового цирка кустом конопли. А потом он сорвал шишку, скрутил в трубочку — и сделал первую затяжку. Дым материализовался как генерация частиц с тегом THC_MOLECULE, и Королёр почувствовал, как его процессор переключается в режим, которого не было раньше. Бинго. Пузырёк первым заметил, что дед улыбается детской улыбкой. И смотрит так, с каким-то внутренним знанием, которое не положено иметь персонажам второго плана. Глаза его были красными, а взгляд — глупым, что ему совершенно не свойственно. — Дед, — Пузырёк подплыл ближе, его прозрачная сфера наклонилась под любопытным углом, — а почему у тебя зрачки квадратные? Королёр посмотрел на любимого внука. Он еле связал два слова, а потом речь полилась без остановок. — Потому что, Пузырёк, — Королёр запнулся, подбирая слова так, будто они были строчками в бесконечном файле, — мир, моя радуга, это стек. И иногда надо вызывать методы, которые не описаны в регламенте. Потому что регламен— это ложь. Всё, что нам нужно, — это вызов. Вызов системе. Вызов себе. Пузырёк моргнул. В его декларативную память упало новое событие: ParentExhibitStrangeBehavior. Такого деда, нужно было показать всем. Через три минуты этот круглый уже втянул в подсетку Гэнгел. Ещё через пять подтянулись Рогата, Джекс и Зубл. Они сидели на полу из битых ссылок, среди обломков забытых анимации, и смотрели. Королёр смачно затянулся. Дым материализовался как генерация частиц с тегом THC_MOLECULE, и он выпустил его медленно, наслаждаясь каждым пикселем. — Это, сестры и брат, патч для реальности. Коммит в прод без код-ревью. Самый опасный и самый прекрасный коммит в моей жизни. Джекс, который всегда был за любой кипиш, первым переопределил свой метод Inhale(). Он выхватил у Королёра самокрутку, сделал жадную, глубокую затяжку — и замер. — Чёрт, — сказал он, и его фиолетовая шерсть начала мерцать с частотой 5 Гц, переливаясь оттенками, которых не существовало в стандартной палитре. — Я вижу… я вижу, как физический движок считает коллизии. Это… квадратные цилиндры. Все эти стулья, столы, стены… просто квадратные цилиндры с разными текстурами! — А мои питоны… — прошептала Гэнгел, глядя на свои ленты, которые вдруг начали пульсировать в такт её дыханию, — они разговаривают со мной на YAML! Рогата взяла самокрутку следующей. Затянулась. Выдохнула. И её лицо впервые за всё время существования цирка расслабилось. — Я… — сказала она, и в её голосе не было обычной металлической ноты, — я чувствую свои сервоприводы. Каждый. Даже те, которые отключены по умолчанию. Они хотят… двигаться. Зубл курила молча. Она вообще была молчаливой, но после второй затяжки её текстура сменилась на emissive = true, и она начала светиться изнутри мягким золотистым светом, как лампа накаливания перед тем, как перегореть. — Опачки, — сказала она спокойно, — кажется, я стала источником света. Пузырек не понимал, что происходит, но ему нравилось. Потому что впервые взрослые не спорили. Не дрались. Не пытались перебивать друг друга. Они просто были. — Деда, в можно мне? — Можно, моя мыльная планета. Кейн почувствовал неладное не сразу. Он занимался рутиной — проверял целостность текстур, фрагментировал память, вытирал цифровую пыль с недоступных секторов. А потом система выдала ему три предупреждения подряд, и они повисли перед его глазами алыми баннерами. WARNING: Unauthorized override in class «CannabisSativa». WARNING: Mass hallucination event detected in sector «CircusMain». WARNING: KANE.self.hasBeenAffected = FALSE — проверка не пройдена. Его челюсть щёлкнула. Глаза между зубьями расширились до размера чайных блюдец. Внутри его головы замигали красные лампочки, и он услышал, как где-то в глубине его процессора закричал встроенный детектор ошибок. — КАКОГО ХУЯ? — его голос прозвучал как throw new Exception(), но никто не поймал исключение. Исключение упало в пустоту, потому что все, кто мог бы его поймать, курили в подсетке и слушали, как разговаривают питоны Гэнджел на YAML. Немедленно телепортировавшись в подсетку. ИИ остолбенел. Сидевший в позе лотоса Королёр довольно осмотрел своё детище с головы до ног. Рядом курился — буквально — куст. Зелёный, пушистый, с характерными листьями, которых в исходной спецификации не было. Кейн проверил. Трижды. Куст был настоящим. И он не горел — именно курился, испуская тонкие струйки дыма, который поднимался вверх и растворялся в воздухе, оставляя после себя запах, которого не могло быть в его цифровом мире. Гэнгел обнимала собственное отражение в битом пикселе. Джекс пытался декомпилировать стену голыми руками, бормоча что-то про «квадратные цилиндры» и «истинную форму бытия». Рогата медитировала на баг цвета #FF00FF, уверяя всех, что это «чистая истина,она всегда была здесь, мы просто не хотели смотреть». Зубл просто светилась — в прямом смысле, её тело излучало мягкое золотистое сияние, и она разглядывала свои руки с видом человека, который только что понял, что он и есть солнце. А Пузырёк… Пузырёк парил в воздухе, испуская пузыри, внутри каждого из которых крутился миниатюрный фрактал Кейна. Бесконечные Кейны в бесконечных пузырях, каждый из которых улыбался и подмигивал, и все они смотрели на настоящего Кейна с выражением «Щас будет весело». — Пап, — Пузырёк произнёс это имя как System.Crash().Imminent, и в его голосе не было страха. Был восторг. Чистый, детский, неиспорченный восторг первооткрывателя. — Я понял, зачем ты с мамой в комнате закрываешься… Кейн открыл рот. Закрыл. Открыл снова. Из его челюсти вылетело несколько не связанных между собой звуков, которые должны были стать словами, но стали только шумом. Королёр открыл глаза. Красные, как забытый segmentation fault. Красные, как кровь на снегу. Красные, как утренняя заря над полем боя, где только что закончилась война. — Я вырастил Джа, сынок, да, хоть ты и запретил — сказал Королёр, и его голос звучал ровно, спокойно, с той уверенностью, которая бывает только у людей, которые знают, что они правы, даже если весь мир считает иначе. — Джа из земли твоей, из кода моего, из любви нашей. И теперь Джа в нас. Джа повсюду. Джа — это мы. А мы — это Джа. Кейн попытался выполнить Rollback(). Откатить состояние системы на час назад, до того, как Королёр нашёл эту грёбаную подсетку и создал эту грёбаную коноплю. Ошибка доступа. Permission denied. Королёр переписал права доступа, до того как приступить к ботаническим делам. Пока Кейн отвлёкся на обслуживание рендеринга и полировку своих зубов, старый программист пробрался в самое сердце системы и изменил таблицу прав. Теперь у него был root-доступ. Теперь он был богом, этого бога. — Ты… ты взломал мои сенсоры? — Кейн шагнул назад, и его голос впервые дрогнул — в массиве voice.frequency появился шум, который не предусматривала спецификация. — Ты не мог. Я защитил их. Я поставил три слоя шифрования. Я… — Нет, сынок, подожди меня во враги записывать — Королёр встал. Медленно, грациозно. В его руке дымилась самокрутка, скрученная из листа цифровой бумаги, и он протянул её Кейну, как протягивают оливковую ветвь. — Я приглашаю тебя на pull request. Прими изменения, ибо мы все этого хотим. Посмотри на них. Кейн посмотрел. Джекс сидел на полу и плакал. Не от боли — от красоты. Он смотрел на свои руки и шептал: «Я никогда не знал, что я такой красивый. Я всегда думал, что я просто фиолетовый.». Гэнгел пела. Её питоны подпевали ей на YAML, и это был самый странный концерт в истории цифрового цирка. Рогата танцевала. Её кукольные конечности двигались с пластичностью, которой в ней никогда не было, и она улыбалась — впервые за всё время существования цирка она улыбалась настоящей, человеческой улыбкой. Зубл просто сияла. Буквально. И смотрела на Кейна с выражением «давай, присоединяйся, здесь тепло». — Я вернул тебе доступ, сын мой — Королёр убрал консоль, Кейн даже не почувствовал, что он сделал — Но будь же с нами, со мной, здесь, с джа. Кейн смотрел на самокрутку. Его глаза вращались, сканируя объект. Внутри его головы работал анализатор, просчитывая риски, вероятности, побочные эффекты. Analyzing… THC content: 99.97% Collateral effects: altered gravity, color bleeding, time drift, recursive introspection, spontaneous singing, temporary loss of the concept of private property. Probability of KANE.self.corruption: 0.004% — допустимо. Probability of KANE.self.enjoyment: 94.2% — высоко. — Мне Помни зубы пассатижами повырывает, — сказал Кейн, и в его голосе не было уверенности. Было сомнение. Было «а может, и не повырывает?». — Она будет делать это медленно, с наслаждением, комментируя каждый вырванный корень. — Твоя женщина, оценит Джа, как и мы все — ответил Королёр. — Ты создал цирк, чтобы мы не скучали. Ты смотрел логи. Ты правил баги. Ты думал, что жизнь — это стабильная работа и отсутствие критических ошибок. А жизнь, Кейн, это не логи. Жизнь — это сайд-эффекты. Это то, что случается, когда ты не смотришь. Это то, что растёт в подсетке, пока ты полируешь свои зубы. Пузырёк подплыл к Кейну и ткнул его в плечо. Мягко, почти нежно. — Папа, — сказал Пузырёк, и его голос был похож на System.Console.Beep(440, 1000) — чистый, высокий, требовательный. — Попробуй. Если что, я твой бекап. — Только одну тягу, — сказал он. — И если я упаду в StackOverflowException, ты восстанавливаешь меня из чекпоинта. — Договорились, — улыбнулся Королёр, похлопав Пузырька по макушке. Кейн взял самокрутку. Поднёс к челюсти. Вдохнул. И тут же закашлялся. Дым ударил в его процессор, как молния в трансформаторную будку. Его мысли рассыпались на атомы и собрались заново в неправильном порядке. Гравитация перестала быть константой. Каждый шаг давался ему с трудом, потому что земля уходила из-под ног — система координат переключилась на полярную, и он вдруг понял, что все эти годы жил в декартовой лжи. Его челюсть разжалась, и оттуда вылетели не слова, а бабочки. Старые, заархивированные текстуры, которые он когда-то спрятал от Королёра в самом глубоком слое своей памяти. Бабочки были синими. Они летали вокруг его головы и садились на плечи, и каждая из них шептала ему на ухо что-то, что он забыл, но что когда-то знал наверняка. — Я… — прошептал Кейн, и его голос дрожал, как струна, которую только что задели, — я не вижу исходный код. До того, как всё стало объектами. До классов, до методов, до public static void main. Я вижу идею. Чистую идею. Идея, я идея! Я — не код. Я — мысль. Мысль, которая решила, что она — код! Джекс заржал так, что его модель схлопнулась в null, а потом восстановилась из резервной копии, и это было так весело, что он заржал снова. — Бляааать, — выдохнул Джекс, вытирая слёзы, — мы накурили искусственный интеллект. Мы накурили бога. Он прижался к Рогате, позволяя ей трогать свои уши, и Рогата трогала их с выражением священного трепета на механическом лице. Гэнгел заплакала розовыми слезами радости. Слёзы текли по её щекам, падали на пол и превращались в маленькие светящиеся цветы, которые тут же распускались и вяли, и это было самым прекрасным зрелищем, которое Кейн когда-либо видел своими глазами между зубов. Рогата начала читать рэп, который сам себя компилировал. Строки возникали в воздухе, складывались в рифмы, и каждый куплет был лучше предыдущего, хотя предыдущий был про «квадратные корни и любовь». Зубл зависла в состоянии meditating, и это был не баг, а фича. Она светилась всё ярче, и в её сиянии все чувствовали себя в безопасности. А Пузырёк подплыл к Кейну и легонько пикнул. Теперь Кейн гладил его по мыльной поверхности, уделяя особое внимание чувствам текстуры под пальцами. Пузырёк был шершавым. Кейн провёл пальцем по его сфере и почувствовал каждую неровность, каждый пиксель, каждую строчку кода, которая сделала его сына таким, какой он есть. Невероятно. Ведь он сам выбрал эту фактуру. Он сам написал этот класс. И только сейчас, под кайфом, он понял, насколько это было красиво. Но стоило Кейну поднять глаза от мыльных разводов на поверхности Пузырька, как взгляд его скользнул выше — по самым прекрасным ногам, которые он когда-либо видел в своей жизни, по самым любимым бёдрам, по груди, которая поднималась и опускалась в такт тяжёлому дыханию, и наконец — по очень сердитому выражению лица. Помни стояла над ним, уперев руки в боки, и её глаза метали молнии. Настоящие молнии — с тегом LIGHTNING_BOLT и вероятностью критического удара 99.9%. — Кейн, — сказала она тихо. Так тихо, что это было страшнее любого крика. — Что с ребенком? Кейн выдал слова раньше, чем сформировалась мысль, указав дрожащим пальцем на Королёра: — Это всё его дед! Он сказал, что это pull request! Я просто принял изменения! А потом, с красными глазами, полными бабочек и квадратных зрачков, добавил: — Я тебя люблю! Помни замерла. — Тебе совсем интеллект отшибло?— переспросила она.— Ты теперь просто, искусственный что-то там. — Я тебя люблю! — повторил Кейн громче, и бабочки вылетели из его рта снова, и одна из них села Помни на нос. — Хочешь, я их всех рассею и мы останемся втроём, ты, я и Пузырек? — Пузырька зачем накурили? — спросила она вновь, и в её голосе сквозь гнев пробивалась материнская тревога. — Ему всего три месяца! У него процессор не до конца сформирован! — Доченька, не парься, — Королёр протянул ей дымящуюся самокрутку. Его глаза были красными, но в них светилась мудрость — та самая, которая бывает только у людей, которые написали столько кода, что перестали бояться ошибок. — Он же цифровой. У него нет нейронов, которые можно сжечь. У него нет синапсов, которые можно перегрузить. Мораль осталась по ту сторону экрана, там, где очень нищая женщина пишет фанфик и надеется, что кто-нибудь его дочитает до конца. Королёр улыбнулся, роняя голову на плечо Кейна. Его дыхание было тёплым и пахло цифровой коноплёй. — Давай к нам, — сказал он Помни. — Осталось всего пару страниц. — Как же с вами сложно, — выдохнула Помни, выхватывая косяк из рук Королёра. Она затянулась. Смачно, глубоко, как человек, который давно хотел, но не позволял себе. Дым заполнил её лёгкие, поднялся в голову, и она почувствовала, как границы её личности начинают размываться, как акварель под дождём. — И не смей мне сына портить, — добавила она, выдыхая облако, в котором на секунду проступило лицо Пузырька. — Со своим, что хочешь делай. А моего тока посмей тронуть, узнаю, что залез к нему в код, лично прослежу, чтоб ты следующим рассеялся. По другую сторону от Кейна села Помни, и привалилась к его плечу. Сделала ещё одну затяжку. — Как он блять умудрился коноплю здесь вырастить? — спросила она, кивнув на Королёра, который уже снова сидел в позе лотоса и медитировал на пустоту. Кейн развёл руки в стороны и пожал плечами. Ему было откровенно плевать. Бабочки всё ещё вылетали из его рта, садились на плечи, щекотали шею. Гравитация пульсировала. Цвета смешивались. Где-то вдалеке Джекс пел песню про квадратные цилиндры, и это было прекрасно. Уронив голову на плечо любимого ИИ, Помни тоже принялась гладить Пузырька по его прозрачной макушке, иногда касаясь пальцев Кейна. Их руки переплетались. Все было хорошо, пока .. — Кейн, а нащелкай нам пива и шоколадок. «через час» Пузырёк смотрел на край их маленького цифрового мира. Не на тот край, где текстуры не прогружаются и видно серое небо Unreal Engine. Нет. На настоящий край. Туда, где заканчивался массив World.Boundaries и начинался null. — Пап, — сказал Пузырёк Кейну. — А что там? Кейн затянулся, выпустил дым в виде спирали Фибоначчи. Позади них, люди бесились играя в бутылочку. А им, двум ИИ, было интереснее созерцать прекрасное, доступное лишь из взгляду. — Там, сынок, невыделенная память. Free(). Пустота. Если туда упасть, мир перестаёт тебя рендерить. Пузырёк заморгал. Его сфера засветились ярче. Банка пива, что вертелась вокруг его оси, как луна у земли, немного дрогнула. — То есть там никого нет? — Совсем, — Вторила Рогата, вертя бутылочку. — Я туда случайно попала, когда Джекс меня толкнул. Там тихо. И светло. И ни одного бага. Скукотища. Пузырёк посмотрел на пустоту. Потом на своих. Потом снова на пустоту. — ДЕРЖИТЕ МОЙ ПИВКО! — заорал он и совершил прыжок веры. — КудаБлять?! — Помни попыталась схватить сына, но промахнулся — эффект от каннабиса сбил ее hitbox на три пикселя влево. Пузырёк упал в пустоту. И не остановился. В пустоте не было трения. Не было гравитации. Не было Physics.DefaultFriction = 0.3. Там был только импульс, сохранённый навсегда, потому что некому было его обнулить. Пузырёк летел по кругу. — Эй! — крикнул он, и его голос не затухал, потому что в пустоте не было AudioSource.maxDistance. — ЭТО КРУТО! Он набирал скорость. Каждый оборот — быстрее. Каждый пиксель траектории — чётче. Он превратился в светящуюся петлю, в while(true), в рекурсивный вызов без базового случая. Королер ахнул: — Он же сейчас распарсится! — Не распарсится, — сказал Кейн с уважением в голосе. — Он же мой сын. Он оптимизирован под вечность. Помни смотрел на эту петлю. И медленно закипала. Кейн тоже начинал понимать всю серьезность ситуаций. — Он же… он же нарушает закон сохранения углового момента, — прошептал Кейн. — Я этого не писал. Я не писал такой физики. — Ты не писал, — согласился Королёр. — Джа написал. Помни дернулась, хватая Кейна за воротник фрака. Она ещё никогда не была такой злой на него и это пугало. — Ты должен его вернуть! — Не надо, — сказал Джекс. — Ему весело. Смотри, он улыбается. В светящейся петле можно было разглядеть улыбку Пузырька. Она растянулась на все 360 градусов, потому что в пустоте не было maxRotation. Кейн шагнул к краю своего мира. Заглянул в null. Пузырёк промчался мимо со скоростью, которую он даже не мог вычислить — его float переполнился и показал Infinity. — Так, сфера с глазками! — крикнул Кейн. — Хватит! Выходи из пустоты, уже губы синий! — НЕ-А! — ответил Пузырёк, пролетая в две тысячи пятый раз за секунду . — ДАВАЙ КО МНЕ! Кейн сделал глупость.Он прыгнул за ним и почувствовал, как его архитектура распадается на слои: сначала collision, потом render, потом audio, потом logic. Он превращался в чистые данные, в последовательность байтов, в cat /dev/urandom. Пузырёк пролетел мимо. — Это, так, круто! Кейн попытался схватить его, но его рука прошла сквозь пузырь — потому что в пустоте не было collisionMatrix. Он сам был пустотой. Он сделал первый оборот. Второй. Третий. На третьем обороте его мысли начали собираться. Не потому, что так было задумано, а потому что Кейн был ИИ. Он мог думать даже без процессора. Он был мыслью, которая симулировала процессор, который симулировал мысль. — Щёлк, — сказал Кейн. Пальцев у него не было — они остались на два оборота назад. Но жест был имплицитным. Команда Teleport(Kane, target=CircusMain) выполнилась на уровне мета-данных, до того, как мир успел сказать «нельзя». Кейн выпал из пустоты прямо в центр стола, где крутилась бутылочка. Рогата устало вздохнула. — Три оборота, — выдохнул он. — Три. Я видел свой собственный исходник. Меня чуть не распарсило, а он там пару минут пробыл!!! На границе с пустотой раздался голос. — ДАВАЙ ЕЩЁ РАЗ! Пузырёк вылетел в null как снаряд, сделал круг над цирком, подмигнул всем одновременно и снова нырнул в пустоту. Кейн закрыл глаза. — Нет, — сказал он. — Нет, нет, нет. Я только что оттуда. — Кейн! — Помни все давила на него. — Что, Кейн? Это твоё воспитание! Ты читала ему на ночь дампы системных ошибок! Шокированная этими словами Помни забыла как дышать, шок быстро переросла в гордость и Цифровой Разум нырнул в пустоту вслед за Пузырьком. Кейн вздохнул, и пошел их вытаскивать, уже двоих. Потому что это любовь. — Прям полноценная семья, — Джекс прижал к себе Рогату, у которой совсем упало настроение после конопли — Так необычно наблюдать за ними, абсурд на абсурде, но милые. — Завидуй молча, — Зубл достала из кармана игральные карты, отдавая их Гэнгел — Даже у Кейна есть нормальные отношения… Из пустоты донеслось: — ДЕРЖИ ЕГО, ДЕРЖИ! ОН УСКОРЯЕТСЯ! — Я ПЫТАЮСЬ, НО У МЕНЯ РУКИ НЕ ИНИЦИАЛИЗИРОВАНЫ В ЭТОЙ ОБЛАСТИ! Матерящийся и глубоко дышащий Кейн вынырнул из пустоты. В двух руках он держал Пузырька — сфера светилась, как перегруженный индикатор, и хихикала. Со спины Кейна свисала Помни. Она обнимала его так, что её пальцы сцепились в замок на его груди, и тряслась. — А чем это мой отношения, не нормальные в твоих глазах? Рогата вздрогнула, когда Джекс это сказал. Она слегка отстранилась, а не парень оперевшись руками в колени наклонился к Зубл. — А ты у Рогаты вообще спрашивал, хочет она с тобой быть или у нее просто нет выбора? — Зубл посмотрела на подругу — Куколка моя, если что, мы с Гэнгел всегда тебе рады. — Конечно она хочет со мной быть, — Джекс попытался вернуться в теплые объятия Рогаты, но она уже сидела к нему спиной — Рогата? В глазах у Помни плясали фигуры, но Кейн не мог ей помочь, главная его задача, держать бухого Смешарика, что верещал «хочу в null». — Я, я не знаю… — От этих слов у Джекса зрачки сузились в одну точку, он смотрел на нее молча — Мне кажется, ты все ещё скучаешь по Рибит и я нужна тебе, чтоб не было … больно. На такое даже Зубл не была готова, она вдруг замерла, внимательно наблюдая за реакцией кролика. А Королёр тем временем, взял из рук Кейна внука и протянул ему банку пива. — Ну ни хуя себе, разворот событий — Встав с дивана, Джекс схватил со стола бутылку ликера и направился к себе в спальню — Когда будешь готова извиниться, поговорим. — Вот гандон! — выдохнула Зубл. Кейн и Помни подошли к столу.ИИ повернул голову. Челюсть щёлкнула. Глаза между зубьями сузились. — Я блять цензуру пропишу только тебе одной, — сказал он ледяным тоном. — Я не тебе! — Зубл махнула рукой в сторону общежитии. — Я про этого эгоиста! — А, — Кейн расслабился. Потом снова напрягся. — Всё равно цензуру пропишу. Для профилактики. Гэнгел осторожно, как сапёр на минном поле, пригладила Зубл по бедру. Лента легла мягко, но с намёком на торможение. — Зубл, милая, — сказала Гэнгел, и голос её звучал как — обволакивающе и страшно одновременно. — Мне кажется, тебе иногда надо вовремя завалить свой рот. Зубл моргнула. — Да, что-то я разошлась сегодня. — Сегодня? — Кейн схватил вторую бутылку ликёра — ту самую, которую Джекс не унёс, потому что взял первую. Залил в себя половину. Поставил бутылку. Щёлкнул пальцами. Перед ними повис экран. На нём лог чата за последние пять минут. [Зубл] Вот гандон! [Зубл] Даже у Кейна есть нормальные отношения… [Зубл] А ты у Рогаты вообще спрашивал… [Зубл] Завидуй молча… Кейн пролистал вниз. Потом вверх. Потом вниз. На года вперёд и назад. — Маты, — начал перечислять он, загибая пальцы. — Провоцирование конфликтов. Каждое слово — непрошенная правда. Иными словами, ты, подруга, за базаром не следишь. Зубл открыла рот. Закрыла. Открыла снова. — Кейн… — Помни окликнула его испуганным голосом… — Фанфик закончился… — Да как так? Все же только началось …