Глава 3. Неумение возвращаться.

К полуночи в «Последнем доводе» осталось не больше десятка посетителей. Двое пожилых волшебников закончили карточную партию, женщина в дорожной мантии свернула газету, а сидевшая возле окна компания расплатилась и вышла на улицу. Бармен убрал опустевшие бутылки, поставил перед Гарри и Драко кувшин воды и больше не предлагал огневиски. Они потеряли счёт времени и выпитому. Алкоголь не помог забыть ни Рона, ни приглашение из Хогвартса, ни оставшиеся на площади Гриммо письма. Мысли стали менее последовательными, но никуда не исчезли. Теперь Гарри просто воспринимал их с небольшим запозданием. — Ты действительно думаешь, что со временем становится легче? — спросил он. Малфой посмотрел на собеседника поверх стакана. — Нет. — В прошлый раз ты говорил иначе. — Я сказал, что ты привыкнешь. — В чём разница? Слизеринец долил себе воды. — Однажды ты проживёшь несколько часов, не вспоминая о нём. Потом вспомнишь и почувствуешь себя виноватым уже за эти часы. Гарри нахмурился. — Откуда ты знаешь? — Предполагаю. — Очень убедительно. — Ты спрашиваешь совета у пьяного Малфоя в сомнительном пабе, Поттер. Если рассчитываешь услышать мудрость, проблема серьёзнее, чем я думал. Несмотря на раздражение, Гарри усмехнулся. От Драко не требовалось сочувствия или правильных слов. Он мог говорить неприятную правду, не ожидая, что Поттер немедленно вернётся к прежней жизни. … Некоторое время они молчали. За окном начался мелкий дождь, но сквозь мутное стекло были видны только редкие капли в свете фонаря. — Ты видел отца после ареста? — спросил Гарри. Рука Малфоя остановилась возле стакана. — Нет. — Министерство не разрешает? — Он находится не в Азкабане. Пока его держат в охраняемом отделении Святого Мунго. Авроры считают, что после нескольких месяцев рядом с Тёмным Лордом ему требуется обследование. — Тогда почему ты не идёшь? — Не хочу. Ответ прозвучал слишком быстро. Гарри повернул голову. — Можешь не говорить. — Какая великодушная уступка. Драко выпил воду и отодвинул стакан. Поттер решил, что разговор закончен, но через несколько минут светловолосый юноша заговорил сам: — Я не знаю, кого там увижу. Человека, который учил меня летать и подарил первую метлу, или Пожирателя смерти, готового унижаться перед Тёмным Лордом ради собственной жизни. — Это один человек. — Знаю. В этом и заключается проблема. Малфой не смотрел на собеседника. — Пока я не поговорил с ним, могу представить, что он всё осознал. Или хотя бы понял, какую цену мы заплатили за его убеждения. После встречи подобной возможности может не остаться. — А если он действительно всё понял? — Тогда мне придётся решить, готов ли я его простить. — Не обязан. Драко коротко усмехнулся. — Легко говорить, когда речь идёт не о твоём отце. Гарри опустил взгляд. Джеймса Поттера он знал по чужим воспоминаниям, рассказам друзей и нескольким фотографиям. В одиннадцать лет ему хотелось верить, что отец был безупречным человеком. Позже пришлось признать, что Джеймс мог быть жестоким, высокомерным и несправедливым. Правда не уничтожила любовь к нему, но лишила Гарри удобной уверенности. — Я сумел понять Снейпа, — сказал Поттер. — Это не означает, что простил всё, что он делал. — Он ненавидел тебя. — Я тоже его ненавидел. — И всё же называешь среди тех, кто помог победить. — Понимание и прощение — разные вещи. Слизеринец кивнул. — Теперь ты говоришь как Грейнджер. — Никому не рассказывай. — Твоя репутация не переживёт. Дождь стал сильнее. Бармен начал ставить освободившиеся стулья на столы. — У тебя хотя бы был дом, — произнёс Гарри после паузы. — Поместье. Родители. Место, куда можно было вернуться. Малфой медленно повернулся. — Последний год в нашем поместье жил Тёмный Лорд. В гостиной допрашивали людей, в подвале держали пленников, по ночам я боялся выходить из комнаты. Сейчас там работают авроры, а у ворот круглые сутки находится охрана. Ты действительно называешь это домом? — До войны всё было иначе. — До войны я просто не понимал, чему меня учат. Драко провёл пальцем по краю стакана. — Отец покупал мне лучшие вещи и объяснял, каким человеком я обязан стать. Мать защищала от последствий, но тоже считала, что фамилия важнее любого желания. Меня любили. Просто к этой любви всегда прилагался список требований: правильные друзья, правильные взгляды, правильное будущее. — Но они действительно тебя любили. — Да. Он не пытался представить себя жертвой и не отказывался от ответственности. — Именно поэтому всё сложнее. Было бы проще, если бы я мог их ненавидеть. Гарри кивнул. — А ты? — спросил Малфой. — Ты ведь жил у родственников матери. — В чулане под лестницей. Драко несколько секунд ждал продолжения. — Это метафора? — Нет. Обычный чулан. Там стояла моя кровать. — Сколько времени? — До одиннадцати лет. Слизеринец медленно поставил стакан. — И Дамблдор об этом знал? — Насколько понимаю, да. — Даже мой отец не додумался бы поселить ребёнка в чулане. — В школе ты считал меня избалованным любимцем преподавателей. — А ты меня — избалованным трусом. — Вторая часть не совсем ошибочна. Драко криво улыбнулся. — Я был трусом. — Тебе было шестнадцать. — В шестнадцать я впустил Пожирателей смерти в Хогвартс. — Но не убил Дамблдора. — Потому что не смог. — Или потому что не захотел. Малфой резко посмотрел на него. — Не оправдывай меня. — Не собираюсь. Просто оба объяснения могут быть правдой. — Снова Грейнджер? — На этот раз я. — Алкоголь творит чудеса. Бармен положил перед ними счёт. — Господа, закрываемся. Гарри поднялся и сразу схватился за край стойки, пережидая головокружение. Пол оставался неподвижным, однако равновесие пришлось восстанавливать несколько секунд. Малфой встал осторожнее, но тоже был слишком пьян для трансгрессии. На улице оказалось холоднее. Дождь почти прекратился, на тротуаре оставались небольшие лужи. — Вызовем «Ночного рыцаря», — предложил Драко. — Не хочу. — Тогда иди до своего дома пешком. Гарри посмотрел на тёмную улицу. В обычном состоянии дорога до площади Гриммо не показалась бы долгой. Теперь он не был уверен, что правильно выберет направление. — Кикимер. Домовик появился с негромким хлопком. На нём была ночная рубашка, сшитая из старой занавески, и два разных шерстяных носка. Кикимер осмотрел хозяина, после чего перевёл взгляд на слизеринца. — Хозяин Гарри пьян. — Спасибо, я заметил. — Молодой хозяин Малфой тоже пьян. Драко выпрямился. — Я совершенно трезв. Кикимер выразительно посмотрел на него. — Молодой хозяин Малфой лжёт хуже своего отца. — Вот теперь я оскорблён. — Можешь доставить нас на площадь Гриммо? — спросил Поттер. — Хозяин приглашает молодого Малфоя в дом Блэков? Гарри посмотрел на спутника. Драко открыл рот, собираясь отказаться. — На одну ночь. — Я предпочту гостиницу. Светловолосый юноша сделал шаг, поскользнулся на мокром камне и схватился за фонарный столб. — Очень убедительно, — заметил Гарри. Кикимер протянул им руки. — Молодой хозяин Малфой переночует на диване в библиотеке. Кикимер уберёт ценные предметы. — Я не вор. — Кикимер имел в виду бутылки. Домовик переместил их прежде, чем слизеринец успел придумать ответ.

***

На площади Гриммо Кикимер выдал обоим зелье от похмелья. Драко выпил своё, осмотрел потемневшие обои и остановился возле закрытого тканью портрета Вальбурги Блэк. — Значит, это дом Блэков. — Принадлежал Сириусу, — ответил Гарри. — Мы с ним дальние родственники. — Почти все чистокровные семьи связаны. — Какая неприятная мысль. — Кикимер приготовил диван, — сообщил домовик. — Молодому хозяину Малфою следует идти тихо и не будить портреты. — У тебя есть зелье, после которого я забуду этот вечер? — У Кикимера закончились яды. Гарри не удержался от смеха. Драко посмотрел на домовика с неожиданным уважением. — Начинаю понимать, почему ты его держишь. — Обычно он не такой разговорчивый. — Хозяин обычно не приводит домой пьяных Малфоев, — возразил Кикимер. До спальни Поттер добрался самостоятельно. Он лёг поверх покрывала, не раздеваясь, и почти сразу уснул.

***

Утром Гарри разбудили голоса на первом этаже. Голова болела меньше, чем должна была после выпитого, однако рубашка пахла дымом и огневиски. — Я отправила ему семь писем, — говорила Гермиона. — Кикимер знает. Он складывал их на столе. — И Гарри не ответил ни на одно. — Хозяин Гарри написал несколько ответов. — Тогда почему не отправил? — Кикимер не читает личную переписку хозяина. Поттер вышел в коридор и столкнулся с Малфоем. Драко выглядел ненамного лучше: светлые волосы торчали в разные стороны, а на щеке остался след от диванной подушки. — У тебя гости, — сообщил слизеринец. — Я слышал. — Судя по голосу, Грейнджер. — Тоже слышал. — Можно уйти через камин? — Порошок на полке. Драко посмотрел вниз. — Если спущусь сейчас, она неправильно всё поймёт. Гарри уставился на него. — Что? — Мы ночевали в одном доме, Поттер. Не льсти себе. — Я прекрасно вас слышу, — раздалось снизу. Гермиона стояла у подножия лестницы, скрестив руки на груди. На ней была летняя дорожная мантия, волосы собраны в небрежный узел. Девушка перевела взгляд с Гарри на Драко. — Доброе утро, — произнёс Малфой. — Малфой. — Грейнджер. — Почему ты ночевал на площади Гриммо? Слизеринец указал на хозяина дома. — Он похитил меня при помощи домовика. — Мы оба были пьяны, — пояснил Гарри. — Это многое объясняет. Кикимер появился с подносом, на котором стояли чайник и два флакона. — Молодому хозяину Малфою следует выпить вторую дозу. — Я уже могу трансгрессировать. — Кикимер не хочет собирать части молодого хозяина Малфоя с ковра. Драко выпил зелье, забрал горсть летучего пороха и направился к камину. — Постарайся не умереть до суда, Поттер. Мне может понадобиться свидетель. — Очень заботливо. — Не привыкай. Зелёное пламя скрыло его фигуру. Гермиона дождалась, пока огонь снова станет обычным, и посмотрела на Гарри. — Малфой? — Не начинай. — Я ещё ничего не сказала. — Поэтому и прошу. Она вошла в кухню. Поттер последовал за ней, понимая, что избежать разговора не удастся. Кикимер разлил чай и вышел, хотя остановился сразу за дверью. Перед Гермионой лежала стопка конвертов. — Ты получил мои письма. — Да. — Все? — Кажется. — Их семь. — Тогда все. — И ни на одно не ответил. Гарри взял чашку. — Я не знал, что написать. — Можно было написать одно слово. — Какое? — «Жив». — Ты знала, что я жив. — Я знала только, что ты находишься здесь и никому не позволяешь войти. — Кикимер впустил тебя. — После того как я пригрозила снять дверные чары. — Значит, он спас дверь. — Не меняй тему. Гарри поставил чашку. — Я читал твои письма. — Это должно меня утешить? — Нет. — Тогда объясни, что происходит. Ты несколько недель не выходил из дома, не отвечал друзьям, не посетил Тедди и вчера напился с Драко Малфоем. — Я собираюсь к Тедди сегодня. — Правда? — Кикимер отправил Андромеде ответ. Выражение лица девушки немного смягчилось, но тревога не исчезла. — Почему Малфой? — Я встретил его случайно. — Один случайный стакан обычно не заканчивается ночёвкой. — Мы выпили больше одного. — Я заметила. Гарри отвернулся. — С ним проще разговаривать. Гермиона замерла. — С Малфоем проще, чем со мной? — Он ничего от меня не ждёт. — Я просила только ответить на письмо. — Ты ждёшь, что я вернусь. Что снова стану прежним. Что соглашусь ехать в Хогвартс и буду вести себя так, словно всё можно продолжить с того места, где мы остановились. — Я никогда этого не говорила. — Тебе не нужно. Я знаю тебя. — Значит, знаешь недостаточно хорошо. Гермиона отодвинула нетронутый чай. — Прежнего Гарри больше нет. Как нет прежней меня и прежней Джинни. Я хочу понимать, что ты не решил исчезнуть из жизни тех, кто ещё остался. — Я не исчез. — Тебя нет ни в Норе, ни у Андромеды, ни на кладбище. Ты не отвечаешь Кингсли и профессору Макгонагалл. Как ещё это назвать? — Мне нужно побыть одному. — Несколько дней — возможно. Но ты превратил одиночество в наказание. Гарри резко поднялся. — Ты думаешь, я не понимаю, что делаю? — Думаю, понимаешь и всё равно продолжаешь. — Потому что не могу вернуться в Нору и сидеть за столом напротив пустого места Рона! Гермиона тоже встала. — Никто не предлагает тебе занять его место! — Тогда чего вы от меня хотите? — Чтобы ты занял своё! Громкость её голоса заставила Кикимера заглянуть на кухню. Убедившись, что палочки остаются в карманах, домовик снова скрылся. Гарри смотрел на девушку, тяжело дыша. — Моего места больше нет. — Неправда. — Раньше нас было трое. — Я помню. — Каждый раз, когда смотрю на тебя, вижу, что его нет. Боль отразилась на лице Гермионы. Она справилась с собой и не отвела глаз. — А я смотрю на тебя и вижу человека, которого ещё могу потерять. Поттер отвернулся. — В Хогвартсе ты сказал, что я не спасла Рона, — продолжила молодая ведьма. — Ты помнишь? — Да. — Это правда. Я действительно не смогла его спасти. — Гермиона… — Дослушай. Я делала всё, что знала. Пробовала заклинания, звала мадам Помфри, не позволяла ему закрывать глаза. Этого оказалось недостаточно. Мне придётся жить с этим независимо от того, считаешь ты меня виноватой или нет. — Я не считаю. — Но тогда использовал это против меня. Гарри закрыл глаза. — Знаю. — Зачем? — Потому что ты хотела помочь, а я не мог позволить. Если бы ты осталась, мне пришлось бы признать, что я тоже нуждаюсь в тебе. Гермиона перестала двигаться. Признание прозвучало неожиданно даже для него самого. — Нуждаться в ком-то не стыдно, — сказала она. — Все, в ком я нуждался, умирали. — Я жива. — Пока. Она отшатнулась. — Не смей решать это за меня. — Я не решаю. — Именно это ты и делаешь. Отталкиваешь заранее, чтобы потом убедить себя, будто никого не потерял. Гарри опустился на стул и провёл ладонью по лицу. — Прости. — За ту фразу или за последние недели? — За всё. — Это не исправит случившегося. — Знаю. Некоторое время оба молчали. Затем Поттер посмотрел на письма. — Я писал Рону. Гермиона замерла. — Что? — Почти каждый день. Иногда по несколько строк, иногда больше. Я не знаю, зачем, но только ему могу сказать всё, что думаю. — Где письма? — В библиотеке. Большинство не закончены. Девушка медленно села. — Я тоже ему пишу. Теперь замер Гарри. — Каждый день? — Почти. — Ты не говорила. — Ты не спрашивал. — Тогда должна понимать. — Именно поэтому я не понимаю. Гермиона подняла голову. — Я пишу Рону, но всё равно разговариваю с родителями, езжу в Нору и отвечаю на письма. Разговор с ним не должен заменить живых. — У тебя получается справляться. У меня нет. — У меня тоже не получается. Я просто продолжаю пытаться. — Думаешь, я не пытаюсь? Она посмотрела на пустые бутылки, которые Кикимер не успел убрать. — Вчерашний вечер выглядит иначе. — Это случилось один раз. — Тогда не позволяй случиться во второй. Гарри не дал обещания. — Что ты ему пишешь? — спросил он. — Рассказываю о родителях, Норе, Хогвартсе. Иногда жалуюсь. — Он бы этим наслаждался. — Сначала возмутился бы. Потом сказал, что я совершенно не умею отдыхать. На несколько секунд напряжение ослабло. Они оба представили одну и ту же реакцию Рона. — Я написал, что он должен был быть здесь, — признался Гарри. — Я тоже так думаю. — Он спросил обо мне перед смертью. — Да. — А я даже не подошёл. Гермиона закрыла глаза. — Ты сражался с Волан-де-Мортом. — Я видел, как Рон упал. — Если бы ты отвернулся, рядом с ним могли погибнуть и другие. Я могла погибнуть. Ты мог погибнуть. — Это не меняет того, что его нет. — Не меняет. Но его смерть не становится твоим преступлением только потому, что ты выжил. Она накрыла его руку ладонью. — Я не требую, чтобы ты немедленно вернулся в Нору или согласился ехать в Хогвартс. Просто не заставляй нас гадать, собираешься ли оставаться живым. — Я не собираюсь умирать. — Тогда веди себя соответственно. — Ты всегда говоришь приказами. — Потому что просьбы ты игнорируешь. Уголок его рта едва заметно поднялся. — Вот. Это уже больше похоже на тебя, — сказала Гермиона. — Я никуда не исчез. — Хорошо. Докажи. Начни с Тедди. — Я поеду. — Потом ответь профессору Макгонагалл. — Не знаю, вернусь ли. — Так и напиши. — А ты? — Скорее всего, вернусь. Гарри кивнул. — Я так и думал. — И это всё? — Ты всегда хотела закончить обучение. — Раньше я думала, что мы закончим его вместе. — Теперь этого не будет. — Я знаю. Она отпустила его руку и поднялась. — Когда получишь следующее письмо, напиши хотя бы одно слово. — «Жив»? — Для начала. Перед выходом Гермиона остановилась. — И ещё. Малфой может ничего от тебя не ждать. Это удобно. Но удобство не всегда означает безопасность. — Я ему не доверяю. — Хорошо. — Он тоже мне не доверяет. — Ещё лучше. — Мы просто разговаривали. — Я не запрещаю тебе с ним разговаривать. Только не убеждай себя, что человек, которому безразлично твоё состояние, понимает тебя лучше тех, кому не всё равно. Она ушла. Кикимер появился на кухне с тряпкой и принялся вытирать чистый стол. — Кикимер ничего не слышал. — Конечно. — Но госпожа Гермиона права. — Ты ничего не слышал. — Кикимер обладает богатым жизненным опытом. — И совершенно невыносим. — Кикимер приготовит кофе. — Лучше ещё зелье от похмелья. — Третья доза может лишить хозяина волос. Гарри машинально коснулся и без того непослушной шевелюры. — Кофе подойдёт.

***

Андромеда жила в небольшом доме на окраине волшебной деревни. Защитные чары не позволяли трансгрессировать прямо к калитке, поэтому Гарри пришлось пройти несколько сотен ярдов по узкой дороге. Женщина открыла почти сразу. Сходство с Беллатрисой оставалось настолько сильным, что Поттер невольно потянулся к палочке. Андромеда заметила движение. — Если собираешься меня оглушить, сначала войди. Соседи и без того слишком любопытны. — Простите. — Ты не первый, кто ошибается. Внутри пахло молоком, детской присыпкой и лечебными травами. На спинке кресла висели пелёнки, возле камина стояла корзина с игрушками, а на столе громоздились флаконы из Святого Мунго. — Ты пришёл, — сказала Андромеда. — Я обещал. — Многие обещают. — Мне следовало приехать раньше. — Вероятно. — Вы сердитесь? Женщина посмотрела на него. — У меня не было времени сердиться. Тедди ест каждые три часа, плохо спит и меняет внешность при каждом чихе. Из соседней комнаты раздался детский плач. Андромеда вернулась с младенцем на руках. Волосы Тедди были ярко-синими, а глаза меняли цвет от серого к карему. — Хочешь подержать? Гарри отступил. — Я не умею. — Никто не умеет до первого раза. Она передала ему ребёнка и поправила положение рук. — Поддерживай голову. — Я поддерживаю. — Локтем, а не ладонью. Вот так. Тедди внимательно посмотрел на крёстного и схватил его за ворот рубашки. Синие волосы стали чёрными. — Он меня копирует? — Иногда. Младенец потянулся к очкам Гарри и улыбнулся. Через несколько секунд волосы приобрели ярко-зелёный оттенок. — Теперь точно копирует, — заметила Андромеда. Гарри тоже улыбнулся. Затем волосы Тедди стали рыжими. Поттер замер и слишком сильно прижал ребёнка. Тот недовольно завозился. — Осторожнее, — сказала женщина. — Простите. Гарри попытался вернуть мальчика, но Андромеда покачала головой. — Не отдавай его каждый раз, когда испугаешься. — Он напомнил Рона. — Я поняла. Она села напротив. — Иногда Тедди похож на Римуса. В такие минуты мне хочется одновременно держать его рядом и уйти в другую комнату. Оба желания естественны. Важно только не оставлять ребёнка одного надолго. Гарри провёл пальцем по маленькой ладони крестника. — Я не знаю, что должен делать. — Быть крёстным. — Это ничего не объясняет. — Приезжать. Разговаривать. Позже рассказывать о родителях. Следить, чтобы он не попал в Азкабан раньше совершеннолетия. — Почему сразу Азкабан? — Он сын моей дочери и Римуса Люпина, а его крёстный — Гарри Поттер. Я предпочитаю учитывать худшие варианты заранее. Гарри тихо рассмеялся. Тедди отреагировал довольным бульканьем. — Римус выбрал тебя не потому, что ты всегда знаешь, как поступить, — продолжила Андромеда. — Он доверял тебе. — Не должен был. — Не решай за мёртвых, что они должны были чувствовать. — Все говорят мне примерно одно и то же. — Возможно, стоит прислушаться. — Вы тоже считаете, что я виноват в смерти Рона? — Я почти не знала твоего друга и не находилась рядом. Моё мнение не имеет значения. Но Римус и Тонкс погибли в той же битве. Если начну выбирать одного выжившего и обвинять его, придётся обвинить половину Хогвартса. — Они сражались из-за меня. — Они сражались против Волан-де-Морта. — Без меня битвы могло не быть. — Без Волан-де-Морта её точно не было бы. Андромеда поправила пелёнку. — У людей иногда появляется уверенность, что вина даёт власть над случившимся. Если трагедия произошла из-за твоей ошибки, можно представить, что при другом решении ты всё исправил бы. Признать отсутствие подобной власти гораздо труднее. — Вы хотите сказать, что я ни в чём не виноват? — Нет. Не каждая смерть принадлежит тебе. Тедди зевнул и закрыл глаза. Его волосы стали тёмно-каштановыми. — Он уснул, — прошептал Гарри. — Ненадолго. Перед уходом Поттер пообещал приехать снова. На этот раз сам назвал день. Рыжие волосы ребёнка он вспоминал всю дорогу.

***

Вместо площади Гриммо Гарри отправился на кладбище возле Оттери-Сент-Кэчпоул. У могилы Рона стояла Джинни. Услышав шаги, девушка не обернулась. Гарри собирался уйти и вернуться позже. — Даже не думай, — сказала она. Он остановился. — Я не хотел мешать. — Мне или себе? Джинни положила цветы перед надгробием и выпрямилась. — Ты всё-таки пришёл. — Да. — Почему сегодня? — Навестил Тедди. Он изменил цвет волос на рыжий. — Рон решил бы, что это в его честь. — А потом обиделся бы, когда цвет изменился снова. На лице девушки появилась слабая улыбка. — Мама всё ещё ждёт тебя к каждому ужину. — Я не знал. — Потому что не спрашивал. Гарри посмотрел на белого шахматного коня возле цветов. — Гермиона часто приходит? — Несколько раз в неделю. Я — почти каждый день. — Я не мог раньше. — Не мог или не хотел? — Есть разница. — Для тех, кто ждал, не очень большая. Джинни опустилась на траву. — Я всё ещё злюсь. Иногда понимаю, что обвиняю тебя несправедливо. Потом вспоминаю Рона, и мне снова всё равно. — Я не прошу прощения. — Хорошо. Потому что пока не могу простить. Гарри сел рядом, оставив между ними расстояние. — Я писал Рону. — Гермиона рассказала, что тоже пишет. — Ты знала? — Да. Мама разговаривает с ним в пустой комнате. Папа хранит его старые часы. Фред и Джордж делают вид, что с ними всё в порядке. Каждый нашёл свой способ. — А ты? — Прихожу сюда. Она посмотрела на имя брата. — Мы все справляемся плохо, Гарри. Но хотя бы видим друг друга. — Я не мог вернуться в Нору. — Ты был частью нашей семьи задолго до того, как начал встречаться со мной. — Ты сказала, что не можешь находиться рядом. — Я говорила о нас. Не обо всей семье. Несколько секунд они молчали. — Я всё ещё люблю тебя, — сказала Джинни. — И иногда не могу на тебя смотреть. Оказывается, это возможно одновременно. — Я тоже тебя люблю. — Знаю. — Что теперь? — Не знаю. И не хочу решать у могилы Рона. Гарри кивнул. — Ты вернёшься в Хогвартс? — Да. Мне нужно закончить седьмой курс. — Гермиона тоже собирается. — Разумеется. — Меня пригласили. — Тогда решай, чего хочешь сам. Не возвращайся ради меня и не оставайся из-за Рона. Иначе его смерть определит ещё одну жизнь. Джинни поднялась. — Я оставлю вас вдвоём. — Спасибо. Перед уходом девушка задержалась рядом. — В следующий раз просто приходи. Не жди, пока Тедди станет рыжим. Когда она скрылась за деревьями, Гарри пересел ближе к надгробию и взял шахматного коня. — Гермиона оставила его. Ты бы обязательно пожаловался, что теперь набор неполный. Он вытер с фигуры грязь и поставил обратно. — Я видел Тедди. Он сначала стал похож на меня, потом волосы сделались зелёными, а потом рыжими. Ты бы смеялся. Голос начал дрожать. — Гермиона пишет тебе. Я тоже. При жизни мы часто не могли нормально поговорить, а теперь оба отправляем письма без адреса. Гарри сжал пальцы на коленях. — Ты спросил обо мне, а меня не было рядом. Я знаю, что должен был остановить Волан-де-Морта. Знаю, что ты понимал. Он закрыл глаза. — Но я всё равно должен был быть там. Впервые Гарри произнёс у могилы то, что повторял в мыслях со дня битвы: — Прости. Ответа не последовало. Поттер и не ожидал его. Он оставался рядом около часа, а перед уходом пообещал вернуться.

***

Вечером Гарри снова оказался в «Последнем доводе». Он понимал, что нарушает просьбу Гермионы, но возвращаться к письмам пока не хотел. Драко сидел на прежнем месте. — Быстро ты вернулся, — заметил слизеринец. — Ты тоже. — Я пришёл первым. Значит, имею право осуждать. Гарри сел рядом. — Грейнджер тебя не убила? — Нет. — Разочарован. — Она была права. — Это хуже проклятия. Бармен поставил перед Поттером стакан, но предупредил, что больше трёх порций не подаст. — Я был у Тедди, — сказал Гарри. — А потом? — На кладбище. Малфой посмотрел на грязь на его ботинках. — В первый раз? — После похорон — да. Там была Джинни. — Она простила? — Нет. — Тогда почему ты выглядишь немного лучше? — Потому что мы хотя бы поговорили. Драко кивнул. — А ты был у отца? — спросил Гарри. — Да. — Вчера не собирался. — Утром у меня исчезла уверенность. — Как прошло? Малфой сжал стакан. — Он спросил, что адвокат велел говорить на допросе. Потом потребовал сохранить доброе имя семьи. Будто проблема заключалась в неудачном союзе, а не в наших убеждениях. — Ты сказал ему это? — Да. Он назвал меня неблагодарным мальчишкой и велел охране увести. — Значит, встреча была не напрасной. — Не ищи в этом полезный урок. — Почему? — Начинаешь звучать как Грейнджер. Они выпили. — Ты вернёшься в Хогвартс? — спросил Драко. — Не знаю. — Значит, вернёшься. — Почему? — Грейнджер и Уизли поедут. Ты плохо переносишь, когда твои друзья отправляются куда-то без тебя. — Рон не поедет. — Я помню. Малфой не стал смягчать ответ. — Всё будет иначе, — добавил Гарри. — Всё уже иначе. — А ты? — Возможно. Мать считает, что окончание школы поможет на суде. Отец называет возвращение унижением. Уже поэтому идея мне нравится. Гарри усмехнулся. — Гермиона сказала, что я сбежал. — Она права? Поттер долго смотрел в стакан. — Да. — Понятно. — И это всё? — Ты ждал утешения? — Нет. — Прекрасно. Я всё равно не умею. — Я не хотел причинять им боль. — Никто обычно не хочет. Это не мешает причинять. — Гермиона сказала почти то же самое. — Умная женщина. — Девушка. — После пережитого разница несущественна. Гарри допил огневиски. — Я не знаю, как всё исправить. — Не исправишь. — Ты хотя бы иногда можешь сказать что-нибудь обнадёживающее? — Твои друзья пока продолжают с тобой разговаривать. — Очень щедро. — Для тебя — да. К закрытию они выпили больше, чем собирались. Бармен выставил их на улицу и предупредил, что в следующий раз не пустит. … Шёл дождь. Малфой предложил вызвать «Ночного рыцаря», но Гарри отказался. Они направились вдоль пустой улицы, не договорившись, куда идут. Через несколько минут Поттер остановился и сел на мокрый бордюр. — Ты серьёзно? — спросил Драко. — Я устал. — Все устали. — Знаю. Малфой выругался и сел рядом. — Ненавижу тебя. — Знаю. Некоторое время они молчали. — Я всё испортил, — сказал Гарри. — Что именно? — Всё. Драко повернул голову. — Удобный ответ. Если испорчено «всё», не нужно разбираться с отдельными ошибками. — Гермиона сказала бы то же самое. — Пугающая девушка. Дождь усилился. — Это алкоголь говорит, — сказал Малфой. — Нет. Пауза. — Это я. Он посмотрел на него дольше. — Тогда у тебя правда проблемы. Гарри усмехнулся. — Спасибо. — Всегда пожалуйста. Они снова замолчали. Сидели под дождём. Промокшие. Уставшие. И впервые никто из них не пытался делать вид, что знает, как жить дальше.