Глава 4. Там, где тебя всё ещё ждут.

Дождь не ослабевал. Вода стекала по волосам и лицу, одежда промокла насквозь, но ни Гарри, ни Драко не спешили подниматься с бордюра. Вокруг почти не осталось прохожих. Изредка по дороге проезжали магловские автомобили, на несколько секунд освещая фарами две неподвижные фигуры. — Если продолжим здесь сидеть, утром нас найдут в Святом Мунго, — сказал Малфой. — Тебя это беспокоит? — Меня беспокоит, что в газетах напишут, будто я убил Гарри Поттера после совместной попойки. — Тебя всё равно собираются судить. — Именно. Не хочу добавлять новые обвинения. Слизеринец поднялся и отряхнул брюки, хотя в сложившихся обстоятельствах это было бесполезно. Гарри остался на месте. — Поттер. — Что? — Вставай. — Не хочу. — Я не собираюсь тащить тебя. — Тогда уходи. Драко несколько секунд смотрел на него сверху. Можно было трансгрессировать в поместье, оставить бывшего противника под дождём и утром убедить себя, что Поттер сам выбрал подобный конец вечера. Вместо этого Малфой снова опустился рядом, уже не скрывая раздражения. — Я начинаю жалеть, что заговорил с тобой в баре. — Поздно. — Ненавижу это слово. Гарри снял очки и попытался протереть стёкла мокрым рукавом. Ничего не изменилось, поэтому он оставил оправу в руке. — Я ушёл не только из-за Рона, — произнёс брюнет. Драко повернул голову. — Мы опять возвращаемся к исповеди? — Ты можешь не слушать. — После такого вступления уже поздно. Гарри долго молчал. Без очков очертания домов и фонарей расплывались, но сейчас это не мешало. Смотреть на собеседника он всё равно не хотел. — Я не мог находиться рядом с Гермионой. — Потому что она напоминает об Уизли? — Не только. Малфой нахмурился. — Тогда почему? Ответ застрял в горле. Гарри не произносил его вслух даже перед самим собой. После смерти Рона он несколько раз приближался к этой мысли, но каждый раз отступал. Назвать чувство означало признать, что оно существовало ещё до битвы, похорон и писем без адреса. — Потому что для меня это давно не просто дружба. Драко замер. Несколько секунд он пытался понять, не ослышался ли из-за дождя. — Грейнджер? — Да. — Ты влюблён в Грейнджер? — Говори громче. Думаю, в соседнем переулке ещё не услышали. — Я пытаюсь убедиться, что правильно понял. Гарри снова надел мокрые очки. — Теперь убедился. — Давно? — Не знаю. — Очень содержательно. — В четвёртом классе впервые понял, что она может быть для меня кем-то большим. Потом решил, что показалось. Рон начал ревновать её к Краму, а я предпочёл не разбираться. Малфой провёл ладонью по мокрым волосам. — А потом ты встречался с Уизли. — Я любил Джинни. — Одно другому не мешало? — Очевидно, нет. Гарри сказал это с горечью, не пытаясь оправдаться. — С Джинни всё было иначе. Рядом с ней я мог забыть о войне. Она знала, что значит быть связанной с Волан-де-Мортом, и не относилась ко мне как к человеку, которого нужно постоянно спасать. — А Грейнджер? — С ней я никогда не мог забыть, кто я. Она видела почти всё — Турнир, Министерство, крестражи. Даже когда злилась, всё равно оставалась. — Теперь Уизли мёртв, — произнёс Драко. Гарри резко повернулся к нему. — Я знаю. — Поэтому ты решил, что получил возможность? — Нет! Крик прозвучал громче, чем требовалось. Поттер сжал очки так сильно, что оправа впилась в ладонь. — Я ничего не собираюсь ей говорить. Рон любил её. Она любила его. Его смерть не даёт мне права занять освободившееся место. — Разумно. — Не говори так, словно я прошу совета. — Ты рассказываешь мне о тайной влюблённости под дождём после нескольких стаканов огневиски. Это очень похоже на просьбу о совете. — Я просто не мог больше держать это в себе. — Почему сказал мне? Гарри посмотрел на него. — Потому что ты не имеешь к этому никакого отношения. Драко поморщился. — Поразительная способность выражать доверие. — Ты не станешь смотреть на меня и вспоминать Рона. — Не стану. — И если решишь, что я отвратительный человек, ничего не изменится. Ты и так считал меня таким семь лет. — Шесть. На седьмом тебя не было в школе. Гарри невольно усмехнулся. — Видишь? Именно поэтому. Малфой некоторое время обдумывал услышанное. — Не говори Грейнджер сейчас. — Не собирался. — После войны чувства легко перепутать с необходимостью за кого-нибудь держаться. Если признаешься, она может решить, что обязана ответить, потому что вы оба потеряли Уизли. — Я знаю. — И тебе придётся разобраться с Джинни. — Знаю. — А ещё перестать ежедневно напиваться. — Ты тоже пьёшь. — Я не утверждаю, что справляюсь лучше. Драко поднялся и протянул руку. На этот раз Гарри принял помощь. Стоило выпрямиться, как улица перед глазами качнулась. Малфой удержал его за локоть. — Ты не дойдёшь до площади Гриммо. — Дойду. — Несколько минут назад ты не мог встать. — Уже могу. Гарри сделал шаг, споткнулся о край тротуара и едва не упал. — Впечатляет, — сухо произнёс Драко. — Кикимер! Домовик появился с негромким хлопком. Увидев хозяина, он сжал губы. — Хозяин Гарри снова пьян. — Я не настолько пьян. — Хозяин не способен стоять без помощи молодого Малфоя. Драко немедленно отпустил его. Гарри качнулся и упёрся рукой в фонарный столб. — Теперь способен, — сказал слизеринец. Кикимер посмотрел на него с осуждением. — Молодой хозяин Малфой должен был остановить хозяина Гарри. — Мне не поручали за ним следить. — Кикимер тоже не поручал молодому Малфою помогать хозяину напиваться. — Я сам заказывал огневиски, — вмешался Поттер. — Кикимер не сомневался, что хозяин принимал плохие решения самостоятельно. Домовик протянул руку. — Кикимер отведёт хозяина домой. При упоминании площади Гриммо Гарри почувствовал знакомое сопротивление. Там его ждали неотправленные письма, приглашение из Хогвартса, пустые комнаты и утро, в котором снова придётся принимать решения. — Не туда. — Куда желает хозяин? Гарри закрыл глаза. В памяти возникла Нора: перекошенные этажи, яблоневый сад, большая кухня, Молли возле плиты и свободное место за столом. — Домой. — На площадь Гриммо? — Нет. Кикимер ждал более точного ответа. — В Нору, — произнёс Гарри. Домовик едва заметно изменился в лице. Драко тоже посмотрел на него внимательнее, но не стал комментировать выбор. — Кикимер доставит хозяина к дому Уизли, — сказал эльф. — Но Кикимер не может войти без приглашения. — Не нужно. Просто отведи меня туда. — И оставь на пороге? — спросил Малфой. — Они найдут. — Очень ответственный план. Гарри посмотрел на него. — Ты можешь уйти. Драко помедлил, затем отступил. — Утром ты пожалеешь, что рассказал мне о Грейнджер. — Уже жалею. — Хорошо. Значит, в тебе осталось немного здравого смысла. Кикимер взял хозяина за руку. Перед исчезновением Гарри успел заметить, как Малфой поднял с мокрого тротуара его выпавшие очки. — Поттер! Драко бросил оправу. Гарри поймал её в последний момент, и улица исчезла.

***

Трансгрессия закончилась возле крыльца Норы. Дождя в Девоне не было, но трава оставалась влажной после недавней непогоды. Над деревьями уже светлело: до рассвета оставалось совсем немного. Гарри сделал шаг к двери и остановился. На втором этаже горело одно окно. За занавеской на мгновение появилась чья-то тень, но сразу исчезла. — Кикимер должен постучать, — заявил домовик. — Не надо. — Хозяин не может остаться здесь. — Я посижу несколько минут. — Хозяин говорил то же самое под дождём. Гарри опустился на ступеньку, прислонился к перилам и закрыл глаза. Согревающие чары домовика помогли, но усталость оказалась сильнее холода. — Кикимер позовёт миссис Уизли. — Нет. — Тогда Кикимер останется. — Иди домой. — Хозяин Гарри находится дома. Гарри приоткрыл глаза. Домовик смотрел на него с упрямством, которое за последние недели стало почти привычным. — Я справлюсь. — Хозяин много раз говорил это. Результат неудовлетворительный. Кикимер щёлкнул пальцами. На Гарри появилась сухая шерстяная мантия, а возле локтя — небольшой флакон с зельем от похмелья. — Кикимер вернётся через десять минут. Если хозяин не войдёт, Кикимер разбудит весь дом. — Это угроза? — Обещание. Домовик исчез. Гарри собирался подняться до его возвращения, но закрыл глаза всего на несколько секунд. … Его разбудили голоса. — Я тебе говорю, там кто-то сидит. — Если это садовый гном, на этот раз ты ловишь его сам. — Гном в очках? — Очень образованный гном. Дверь открылась. На пороге появились Фред и Джордж. Оба были одеты, словно вовсе не ложились: близнецы вернулись из магазина поздней ночью и успели поспать не больше нескольких часов. Фред первым заметил очки и шрам. — Гарри? Джордж выглянул из-за его плеча и замер. Поттер попытался подняться, но голова закружилась. Пришлось снова опереться на ступеньку. — Привет. Близнецы переглянулись. — Ты серьёзно лежишь у нас на крыльце? — спросил Джордж. — Вообще-то сижу. — Это значительно улучшает ситуацию, — заметил Фред. Они спустились. Джордж присел рядом и внимательно осмотрел гостя. — Ты пил. — Немного. Фред наклонился ближе. — От тебя пахнет так, будто немного пил весь «Дырявый котёл». — Это был другой бар. — Тогда всё в порядке. Шутливый тон не скрывал тревоги. Джордж коснулся его лба, проверяя температуру. — Давно ты здесь? — Не знаю. Кикимер обещал вернуться через десять минут. — Значит, не больше девяти. Иначе мама уже подняла бы на ноги всё графство. — Я не хотел никого будить. — Поэтому выбрал крыльцо дома, где живёт Молли Уизли? Фред протянул руку. — Поднимайся. Гарри посмотрел на неё, но не двинулся. — Я не уверен, что мне стоит входить. Близнецы снова переглянулись. На этот раз без улыбок. — Ты не приходил, — произнёс Джордж. — Знаю. — Не отвечал на письма, — добавил Фред. — Знаю. — Мы злились. — Всё ещё злимся, — уточнил его брат. Гарри опустил взгляд. — Понимаю. — Но обсуждать это на крыльце глупо, — продолжил Джордж. — Особенно пока ты мокрый, пьяный и голодный, — добавил Фред. — В таком состоянии у тебя слишком много преимуществ. — Каких? — Если разговор не понравится, можешь потерять сознание. Несмотря на тревогу, Гарри усмехнулся и принял протянутую руку. Близнецы подняли его с двух сторон. Ноги дрожали, однако с их помощью он устоял. — Мама вас убьёт, если увидит меня в таком виде, — предупредил Поттер. — Нас? — Вы впустили. — Тебя принёс Кикимер. — Хорошая версия, — одобрил Фред. — Будем придерживаться её на допросе. Джордж открыл дверь. — Пойдём. Пока мама действительно не проснулась. Кикимер появился возле калитки в тот момент, когда они переступили порог. Домовик убедился, что хозяин находится внутри, коротко кивнул близнецам и исчез. … В кухне было тепло. Пахло хлебом, яблоками и вчерашним пирогом. На спинках стульев висели мантии, возле плиты сохли полотенца, а на столе остались чашки после позднего семейного ужина. Гарри остановился у двери. Всё выглядело почти так же, как до войны. Разница заключалась в людях, а не в доме. За столом больше не раздавался голос Рона, возле лестницы не стояли его старые ботинки, на вешалке отсутствовала потёртая синяя куртка. — Садись, — тихо сказал Джордж. Гарри выбрал стул возле окна. Место Рона находилось напротив, и смотреть на него было трудно. Фред поставил чайник, а его брат достал хлеб и сыр. — Не обязательно меня кормить. — Обязательно, — ответили близнецы одновременно. — Это семейное правило, — добавил Джордж. — Мама узнаёт о голодных гостях на расстоянии, — продолжил Фред. — Если не поешь добровольно, она применит силу. — Не сомневаюсь. Чайник ещё не успел закипеть, когда на лестнице послышались шаги. Артур вошёл на кухню, застёгивая мантию. Вероятно, собирался рано отправиться в Министерство. Увидев Гарри, он остановился. — Доброе утро, папа, — сказал Фред. — Мы нашли кое-что на крыльце, — пояснил Джордж. Мистер Уизли не обратил внимания на попытку пошутить. Несколько секунд он смотрел на юношу, словно проверяя, действительно ли тот находится перед ним. — Гарри. Поттер поднялся. — Здравствуйте, мистер Уизли. Официальное обращение прозвучало неуместно. Артур медленно подошёл и неожиданно обнял его. Гарри напрягся, но почти сразу ответил. Знакомый жест оказался сложнее любого упрёка. — Где ты был, мальчик мой? — спросил мужчина. Гарри отвёл взгляд. — На площади Гриммо. — Я спрашивал не об адресе. Объяснения не нашлось. Артур не стал требовать его и только сжал плечо юноши. — Хорошо, что ты пришёл. — Я не совсем пришёл. Кикимер принёс. — Главное, что ты здесь. — Кто здесь, Артур? — раздался голос Молли. Она появилась на лестнице в халате, с наспех собранными волосами. Увидев гостя, женщина замерла. Затем быстро спустилась, едва не пропустив последнюю ступеньку. — Гарри… Миссис Уизли подошла и крепко обняла его. В этом движении одновременно чувствовались облегчение, страх и накопившаяся за последние недели боль. — Где ты был? Мы не знали… Ты не отвечал… Слова оборвались. Молли прижала его сильнее, словно проверяла, действительно ли он жив. Гарри закрыл глаза. От неё пахло мукой, травяным мылом и теми же духами, которые он помнил с первого лета в Норе. — Простите. — За что именно, я выясню позже. Она отстранилась и осмотрела его с головы до ног. — Ты весь мокрый. И от тебя пахнет алкоголем. — Кикимер применил сушащие чары. — Значит, до них было ещё хуже. — Немного. Молли повернулась к близнецам. — Вы позволили ему пить? — Мы нашли его на крыльце, — напомнил Фред. — И впервые за много лет не имеем отношения к случившемуся, — добавил Джордж. — Садись, Гарри. Сейчас принесу завтрак. — Я не голоден. Все находившиеся на кухне посмотрели на него. — Хорошо, — сдался Поттер. — Немного голоден. Молли занялась плитой. Движения были быстрыми и резкими: она открывала шкафы, ставила посуду, взмахивала палочкой и одновременно требовала, чтобы Фред заварил чай правильно, а Джордж перестал резать хлеб вместе с деревянной доской. … Остальные начали спускаться после запаха еды и голосов. Все старшие дети остались в Норе на выходные: Молли настояла на семейном ужине перед возвращением Чарли в Румынию. Первым появился Перси. Он поправлял очки и на ходу просматривал министерский документ. Увидев Гарри, молодой чиновник остановился. — Поттер. — Перси. — Рад, что ты вернулся. Сдержанный тон не скрывал искренности. Чарли вошёл следом, широко зевнул и оглядел гостя. — Ну наконец-то. Он хлопнул Гарри по плечу, едва не заставив его уткнуться лицом в тарелку. — Выглядишь отвратительно. — Мне часто говорят это в последнее время. — Значит, вокруг тебя честные люди. Билл и Флёр спустились вместе. Француженка внимательно посмотрела на Гарри, но не стала расспрашивать. Она лишь коснулась его руки. — Мы рады, что ты здесь. — Спасибо. Билл коротко кивнул. — Давно пора. Последней появилась Джинни. Она остановилась на нижней ступеньке и посмотрела на Гарри. После разговора на кладбище её лицо уже не выражало прежней холодности, но девушка не подошла. — Привет, — сказал он. — Привет. Этого оказалось достаточно. Пока. Молли поставила перед Гарри яйца, тосты, жареные помидоры и несколько ломтиков бекона. Порция была рассчитана как минимум на трёх человек. — Я не смогу всё съесть. — Начни, а там посмотрим. Он послушно взял вилку. Еда почти не имела вкуса из-за похмелья, но после первых нескольких кусочков желудок болезненно напомнил, как давно Гарри нормально не ел. … Разговор за столом сначала касался безопасных тем. Чарли рассказывал о драконице, которая недавно уничтожила половину ограждения в заповеднике. Перси жаловался на архивы Министерства. Фред и Джордж обсуждали новое изделие, способное заставить портреты ругаться голосами владельцев. — Министерство это запретит, — заявил Перси. — Значит, спрос будет выше, — ответил Фред. — Мы даже напечатаем на упаковке: «Не одобрено Перси Уизли», — добавил Джордж. — Использование моего имени потребует письменного разрешения. — Видишь? Уже помогает рекламе. Молли потребовала прекратить за завтраком разговоры о незаконной торговле. На короткое время всё стало почти привычным. Гарри слушал перебранку и невольно ждал, что Рон сейчас вмешается, поддержит близнецов или пожалуется на то, что Перси окончательно превратился в министерскую инструкцию. Но место напротив оставалось пустым. Гарри опустил вилку. Артур первым заметил перемену. — Как Тедди? — спросил он, давая юноше возможность переключиться. — Хорошо. Я был у него вчера. Молли подняла голову. — Андромеда сказала, что ты обещал приехать. — Он меняет цвет волос. Сначала стал похож на меня, потом волосы были зелёными, а затем рыжими. За столом стало тише. Фред посмотрел на Джорджа. — У ребёнка хороший вкус, — сказал первый близнец. — Надеюсь, он вовремя сменил цвет, — подхватил второй. — Иначе пришлось бы срочно учить его шахматам. Шутка была осторожной и предназначалась не для смеха, а для того, чтобы имя Рона могло существовать в разговоре без полного молчания. — Он бы понравился Рону, — произнёс Гарри. — Да, — ответила Молли. — Очень. Она отвернулась к чайнику. … Разговор возобновился, но прежней непринуждённости уже не было. Гарри понимал, что каждый ждёт объяснения его отсутствия. Никто не хотел начинать первым, опасаясь снова заставить его уйти. Перси всё же решился. — Где ты был всё это время? Вопрос прозвучал негромко. Гарри медленно положил вилку. — На площади Гриммо. — Мы знаем адрес, — сказала Джинни. — Он спрашивает, почему ты не приходил. — Я не знал, как вернуться. Чарли скрестил руки на груди. — Можно было открыть дверь и войти. Сегодня получилось. — Сегодня меня принёс Кикимер. — Значит, домовик оказался разумнее всех нас, — заметил Фред. Джордж не улыбнулся. — Мы писали, Гарри. — Знаю. — Тогда почему не отвечал? — Не мог подобрать слова. — Для ответа «я жив» не требуется большой словарный запас, — произнёс Перси. В его голосе не было издёвки. Только усталость человека, который тоже потерял брата и несколько недель не знал, потеряла ли семья ещё одного. — Я читал письма, — сказал Гарри. — Но мы об этом не знали, — ответил Билл. — Я не хотел, чтобы кто-нибудь приходил. — Почему? — спросила Молли. Гарри посмотрел на пустой стул. — Потому что здесь всё напоминает о нём. Миссис Уизли сжала полотенце в руках. — Нам тоже. — Вы семья. Вы можете помнить его вместе. — А ты кем был для Рона? — спросил Фред. Поттер не ответил. — Он называл тебя братом, — продолжил Джордж. — Даже когда хотел придушить. — Особенно когда хотел придушить, — поправил его близнец. — Я видел, как он упал, — произнёс Гарри. Слова оборвали их попытку вернуть лёгкость. — Я находился в нескольких шагах. Гермиона бросилась к нему, а я отвернулся. — Перед тобой был Волан-де-Морт, — напомнил Артур. — Я знаю. — Тогда почему продолжаешь говорить так, словно выбрал его смерть? — Потому что сделал выбор! — Гарри резко поднял голову. — Решил, что сначала закончу поединок, а потом вернусь. Мне понадобилась одна минута. Когда она прошла, возвращаться было уже не к кому. Молли побледнела. — Рон знал, почему ты не подошёл. — Откуда вы знаете? — Потому что знала своего сына. Он бы не хотел, чтобы ты отвернулся от Волан-де-Морта и погиб рядом. — Это не меняет случившегося. — Нет, — согласилась она. — Но мы не обвиняем тебя. — Джинни обвиняла. Все посмотрели на девушку. Она не спряталась от их взглядов. — Обвиняла, — призналась младшая Уизли. — Иногда всё ещё обвиняю, хотя понимаю, что это несправедливо. — Джинни, — тихо произнесла Молли. — Он знает. — Я не виню её, — сказал Гарри. — Она хотя бы говорит правду. Джинни встала из-за стола. — Ты тоже мог говорить правду. Вместо этого исчез. — Какую именно правду ты хотела услышать? — Любую! Что тебе больно. Что не можешь прийти. Что злишься, боишься или ненавидишь всех нас. Нам пришлось узнавать от Кингсли, что ты хотя бы выходишь из дома. — Я не обязан был отчитываться. — Нет. Но мог написать одному человеку. Гарри почувствовал, как раздражение, стыд и похмельная боль смешиваются. — Я писал! — Кому? Ответ уже прозвучал в разговоре с Гермионой и не должен был оставаться тайной. — Рону. Молли перестала сжимать полотенце. — Ты писал Рону? — Почти каждый день. — Почему никому не сказал? — Потому что это между мной и ним. — Ты мог писать ему и одновременно отвечать живым, — сказала Джинни. — Гермиона уже объяснила. — Она права. — Все вокруг правы! — Гарри встал, опрокинув стул. — Гермиона права, ты права, Малфой прав, даже Кикимер прав! Только никто не может сказать, что мне теперь делать! — Малфой? — одновременно переспросили несколько голосов. Гарри понял ошибку слишком поздно. — Я встретил его в баре. Молли широко раскрыла глаза. — Ты напивался с Драко Малфоем? — Он оказался там случайно. — Дважды? — спросила Джинни, уловив его заминку. — Это неважно. — Похоже, для тебя именно это и стало важным, — возразил Билл. — Ты разговариваешь с Малфоем, но отказываешься разговаривать с нами. — Потому что он ничего от меня не ждёт! Голос Гарри сорвался. — Ему не нужно, чтобы я снова был тем человеком, который всё исправит. Он не смотрит на меня и не вспоминает Рона. Не просит вернуться, не требует решить, поеду ли в Хогвартс. Если я окончательно всё испорчу, Малфой ничего не потеряет! За столом никто не двигался. — А мы потеряем, — тихо сказал Артур. Гарри тяжело дышал. — Я не знаю, как быть рядом с вами. — Мы тоже не знаем, как быть рядом друг с другом, — ответил мистер Уизли. — Но остаёмся. — Я не могу смотреть на пустое место за столом. Молли закрыла глаза. — Думаешь, я могу? В её голосе не было гнева. — Каждое утро я накрываю на одного человека больше. Потом вижу лишнюю тарелку и убираю её до того, как кто-нибудь заметит. Я захожу в комнату Рона и поправляю покрывало. Иногда слышу шаги наверху и на секунду думаю, что это он. Я тоже не знаю, как жить дальше. Она посмотрела на него. — Но если уйдут все, кто его любил, легче не станет. Сопротивляться после этих слов Гарри больше не мог. Злость исчезла так же быстро, как появилась, оставив после себя усталость. — Я не знаю, как жить дальше, — произнёс он. На этот раз в голосе не осталось ни раздражения, ни защиты. Никто не ответил сразу. Артур поднял опрокинутый стул и поставил на место. — Тебе не обязательно знать сегодня. — А завтра? — Завтра попробуешь прожить ещё один день. — И что потом? — Следующий. Ответ оказался слишком простым. Гарри посмотрел на мистера Уизли, пытаясь понять, действительно ли этого может быть достаточно. — Останься сегодня, — попросила Молли. — Не навсегда. Не до Хогвартса. Только на один день. Гарри перевёл взгляд на пустой стул, затем на близнецов, Джинни и остальных. Все ждали, но никто не пытался решать за него. — Я не уверен, что смогу. — Тогда не будь уверен здесь, — сказал Джордж. — У нас достаточно места для сомневающихся, — добавил Фред. Гарри опустился на стул. Молли поставила перед ним свежий чай. Руки дрожали, и часть напитка выплеснулась в блюдце. Флёр первой вернулась к прерванному завтраку. Чарли заговорил о предстоящем отъезде, Перси поднял документ, а близнецы снова начали спорить о названии нового товара. Они не пытались сделать вид, что разговора не было. Просто давали Гарри возможность остаться за столом без новых вопросов. Несколько минут он действительно оставался. Потом Молли положила на пустое место чистую салфетку. Вероятно, сделала это автоматически, не заметив. Гарри увидел движение и сразу представил Рона: растрёпанные рыжие волосы, набитый едой рот, возмущение из-за того, что Гермиона снова читает во время завтрака. В груди резко сжалось. Он отодвинул стул. — Мне нужен воздух. — Гарри… — начала Молли. — Я не ухожу. Он сам не знал, правда ли это. … Дверь закрылась за ним прежде, чем кто-нибудь успел ответить. В саду было прохладно. После ночного дождя на траве и листьях оставалась вода. Гарри прошёл по дорожке, миновал сарай Артура и остановился возле старой яблони. Он собирался просто постоять несколько минут, успокоить дыхание и вернуться. Вместо этого перед глазами снова возник пустой стул. Каждое утро я накрываю на одного человека больше. Гарри сжал кулаки. — Хватит. Голос прозвучал едва слышно. Следом вспомнилась Гермиона: А я смотрю на тебя и вижу человека, которого ещё могу потерять. Джинни: Мы все справляемся плохо. Но хотя бы видим друг друга. Драко: Ты ничем не рискуешь, когда разговариваешь со мной. Слова сменяли друг друга, и от каждого становилось труднее дышать. — Хватит. Он сделал несколько шагов, не выбирая направления. Руки дрожали, сердце билось слишком быстро. — Хватит! Последнее слово прозвучало криком. Гарри согнулся, уперевшись ладонями в колени. Воздуха не хватало. Он пытался вдохнуть глубже, но каждый вдох обрывался на середине. — Я не могу… Ноги подогнулись. Поттер опустился на влажную траву и не попытался подняться. Земля под ладонями была холодной, стебли прилипали к пальцам. Он смотрел в одну точку, почти ничего не различая. Сначала слёз не было. Только дрожь и сбившееся дыхание. Затем из груди вырвался короткий болезненный звук, которого Гарри не смог сдержать. Он закрыл лицо руками. Последние недели Поттер не позволял себе плакать. На похоронах держался ради Уизли, на площади Гриммо оставался один, возле могилы Рона сумел произнести только несколько фраз. Теперь остановить слёзы не получилось. Гарри не услышал, как открылась дверь. О присутствии других он догадался по шагам на гравии. — Дайте ему минуту, — тихо сказал Артур. — Он не должен быть один, — ответила Молли. — Он не один. Мы здесь. Близнецы остановились первыми. Фред посмотрел на Джорджа, но ни один не попытался пошутить. Чарли встал немного позади, рядом с ним находились Билл и Флёр. Перси остался возле дорожки. Джинни стояла ближе остальных, однако не решалась подойти. Гарри не поднимал головы. Он слышал их дыхание и осторожные шаги. Никто не задавал вопросов и не требовал вернуться в дом. — Он идиот, — тихо сказал Фред. — Полный, — согласился Джордж. В их голосах не было злости. — Но наш, — добавил первый близнец. Артур медленно опустился на траву в нескольких шагах от Гарри. Он не касался юноши и не пытался заставить посмотреть на окружающих. Молли ждать дольше не смогла. Женщина подошла, присела рядом и осторожно положила ладонь ему на плечо. — Гарри… — тихо сказала миссис Уизли. Без упрёка. Без вопросов. Только с тем, что осталось сильнее всего остального. Он не ответил. Не поднял головы. Но и не отстранился. И этого было достаточно. Остальные подошли ближе. Кто-то присел рядом. Кто-то остался стоять чуть дальше. Никто не говорил громко. Никто не пытался это «исправить». Никто не требовал объяснений. Они просто были рядом. Несмотря на обиду. Несмотря на злость. Несмотря на всё, что он сделал. Потому что сейчас это было важнее всего.