Глава 7. Возвращение в Хогвартс.

Первого сентября Гарри проснулся раньше будильника. За окнами ещё не рассвело окончательно; в спальне сохранялся сероватый полумрак, а с улицы доносился редкий шум проезжающих машин. Он лежал поверх одеяла, не двигаясь, и смотрел на чемодан возле двери. Кикимер собрал вещи накануне, трижды сверился со списком учебников и добавил столько тёплых носков, словно хозяину предстояло провести год не в Шотландии, а на Северном полюсе. На спинке стула висела школьная мантия. Чуть ниже поблёскивал серебряный значок старосты школы. Письмо Макгонагалл пришло за три дня до отъезда. Директриса объяснила, что после войны несколько прежних кандидатов не вернутся, а школе потребуются старосты, способные отличить нарушение дисциплины от состояния, при котором ученику необходима помощь. Гермиона получила такое же предложение и согласилась почти сразу. Гарри размышлял до вечера, после чего написал короткий ответ. «Я не уверен, что подхожу. Но если вы действительно считаете, что я могу быть полезен, я согласен попробовать». Макгонагалл прислала значок на следующее утро вместе с расписанием обязанностей и требованием явиться в купе старост сразу после отправления поезда. До Кингс-Кросс оставалось несколько часов. Гарри всё ещё мог отказаться, вернуть значок и сослаться на состояние здоровья. Директриса, вероятно, не стала бы спорить. Молли расстроилась бы, Гермиона попыталась бы понять, а Кингсли отложил бы разговор о Центре подготовки мракоборцев. Мир не рухнул бы из-за того, что Гарри Поттер не вернулся в Хогвартс. Именно поэтому решение следовало принять самому. Он сел, надел очки и провёл ладонью по лицу. На тумбочке лежало последнее письмо Гермионы. «Встретимся у барьера в половине одиннадцатого. Родители проводят меня до вокзала. Я предупредила их, что ты можешь быть с нами. Не забудь значок. Собрание начнётся сразу после отправления, и я не собираюсь объяснять Макгонагалл, что староста школы потерял знак отличия ещё до начала учебного года. Гермиона». Ни слова о поцелуе. Ни вопроса о том, что теперь существовало между ними. После совместной поездки за учебниками они виделись ещё дважды, но оба раза в Норе, где рядом постоянно находились Уизли. Гермиона разговаривала с ним спокойно, иногда улыбалась, однажды незаметно коснулась его руки под столом, однако ничего похожего на новый поцелуй не случилось. Гарри не понимал, стало ли от этого легче. Возможно, именно так и выглядело её не торопиться: не отступать, но и не превращать один вечер в обещание, к которому они пока не готовы. Раздался стук. — Войдите. Кикимер появился в дверях. На домовике было белое полотенце с вышитой буквой «П», которое он теперь носил как знак принадлежности дому Поттера. Эльф держал выглаженную мантию и футляр со значком. — Молодой хозяин не спит. — Уже нет. — Молодой хозяин завтракал? — Я только проснулся. — Это не ответ. Кикимер повесил мантию на спинку стула. — Завтрак готов. Чемодан проверен. Палочка лежит на столе в прихожей. Учебники упакованы. Значок старосты находится в футляре. Письма молодого хозяина сложены в боковом отделении. Гарри поднял голову. — Какие письма? — Те, которые молодой хозяин писал мистеру Рональду Уизли. Несколько секунд он молчал. Кикимер не отвёл взгляда. — Я не просил их складывать. — Молодой хозяин не просил оставлять их здесь. — Они не понадобятся мне в школе. — Кикимер не знает, какие вещи понадобятся хозяину. Гарри посмотрел на чемодан. Пергаменты он хранил в нижнем ящике письменного стола, отдельно от писем Гермионы. Некоторые состояли из одной строки. Другие занимали несколько страниц и обрывались на полуслове, когда продолжать становилось невозможно. — Оставь их здесь, — сказал он. Домовик помедлил. — Молодой хозяин уверен? Нет. Гарри не был уверен почти ни в чём, что касалось Рона. — Положи сверху, — решил он. — Чтобы я мог достать. Кикимер коротко поклонился. — Кикимер уже так и сделал. — Значит, ты знал, что я передумаю? — Кикимер надеялся, что молодой хозяин проявит благоразумие. — Опасная надежда. — Кикимер привык к опасности. На кухне ждали яйца, тосты, каша и чай. Домовик стоял возле стола до тех пор, пока хозяин не съел достаточно, чтобы не получить очередного письма от Молли. После завтрака Гарри ещё раз проверил внутренние карманы: палочка, кошелёк, билет, записка Гермионы. Возле входной двери он остановился. — Я вернусь на Рождество. Кикимер нахмурился. — У учеников будут выходные в Хогсмиде. — Ты собираешься навещать меня в школе? — Кто-то должен следить, чтобы молодой хозяин питался. — В Хогвартсе сотни домовиков. — Они не знают, сколько неприятностей способен устроить молодой хозяин до обеда. Гарри положил ладонь на ручку чемодана. — Я буду писать. — Молодой хозяин уже давал такое обещание. — На этот раз выполню. Кикимер внимательно посмотрел на него, проверяя, не спрятано ли в словах привычное уклончивое постараюсь. — Кикимер будет ждать. — До свидания. Домовик выпрямился. — До скорого возвращения, молодой хозяин. Разница между этими фразами оказалась неожиданно важной. До свидания могло означать что угодно. До возвращения предполагало, что у Гарри есть место, куда следует прийти обратно. Он взял чемодан и вышел.

***

На Кингс-Кросс было шумно. Колёса тележек стучали по плитке, из громкоговорителей объявляли отправления магловских поездов, люди торопились к платформам и раздражённо оглядывались на тех, кто останавливался посреди прохода. Гарри прибыл раньше назначенного времени, но почти сразу заметил Гермиону возле газетного киоска. Рядом стояли её родители. Мистер Грейнджер держал ручку тележки, а его жена в который раз проверяла часы, хотя до отправления оставалось достаточно времени. Гермиона была одета в магловские брюки и светлую блузку. Волосы она собрала в хвост, однако несколько прядей уже выбились. Увидев Гарри, девушка на мгновение замерла. Затем её лицо смягчилось. — Ты пришёл. — Мы договаривались. — Знаю. Просто… Она не закончила. После его прежних исчезновений даже выполненное обещание иногда требовало подтверждения. — Здравствуйте, — произнёс Гарри, обращаясь к её родителям. — Гарри, — ответила миссис Грейнджер. Она посмотрела на него внимательнее, чем ему хотелось бы. Вероятно, Гермиона действительно рассказала матери о поцелуе. От этой мысли стало неловко. Мистер Грейнджер пожал ему руку. — Значит, вы оба возвращаетесь. — Да, сэр. — Не называй меня «сэр». Я сразу начинаю чувствовать себя директором школы. — Папа, — негромко сказала Гермиона. — Что? Я пытаюсь облегчить обстановку. — Получается плохо. — Тогда всё как обычно. Улыбка девушки вышла короткой, но настоящей. Гарри поймал себя на том, что смотрит на эту семью иначе, чем раньше. Родители Гермионы знали его много лет лишь по рассказам дочери, а затем лишились и этих воспоминаний. Теперь им приходилось заново узнавать не только волшебный мир, но и человека, с которым она прошла войну. — Мы решили не проходить дальше, — сказала миссис Грейнджер, посмотрев в сторону барьера. — Не хочу мешать другим семьям. И, признаться, мне потребуется время, чтобы привыкнуть к людям, исчезающим в стене. — Это безопасно, — заверил Гарри. — Судя по рассказам нашей дочери, у волшебников довольно своеобразное представление о безопасности. Гермиона опустила глаза. — Мама… — Я не пытаюсь тебя удержать. Женщина осторожно поправила воротник её блузки. Движение было привычным, почти машинальным, но пальцы на мгновение задержались на ткани. — Пиши нам. — Каждый день не обещаю. — Хотя бы раз в неделю. — Хорошо. — И если станет трудно… — Я скажу. Миссис Грейнджер посмотрела на дочь так, словно обе понимали: выполнить именно это обещание будет сложнее всего. Отец обнял Гермиону, затем быстро отступил и кашлянул. Его глаза покраснели, но он сделал вид, что причиной стал вокзальный дым. — Закончишь школу — сама решишь, что делать дальше, — сказал мужчина. — Никаких войн, спасения мира и изменения чужой памяти без предварительного семейного обсуждения. — Постараюсь. — Мне не нравится это слово. Гарри опустил взгляд, скрывая улыбку. Похоже, к недостаткам обещания постараюсь независимо друг от друга пришли Кикимер, Гермиона и мистер Грейнджер. Мать девушки перевела взгляд на него. — Берегите друг друга. Гарри напрягся, однако женщина не добавила ничего, что могло бы превратить просьбу в намёк. — Будем, — ответила Гермиона за обоих. Они попрощались. Родители остались возле киоска, а Гарри и Гермиона повезли тележки к барьеру между платформами девять и десять. Некоторое время оба молчали. — Ты рассказала им? — спросил он вполголоса. — Маме. — О нас? — Я не знаю, есть ли уже какие-то мы. — Верно. — Но о поцелуе рассказала. — И что она сказала? — Что мне не нужно принимать большое решение из-за одного вечера. — Разумно. Гермиона покосилась на него. — Ты разочарован? — Нет. Напуган. — Это не одно и то же. — Поэтому я и сказал правду. Она едва заметно улыбнулась. — Уже лучше. У барьера толпилась семья волшебников. Им пришлось остановиться. Гермиона проверила, не смотрит ли кто-нибудь из маглов, и придвинулась к Гарри ближе. — Хочешь пройти первым? Он посмотрел на потёртую кирпичную стену. В одиннадцать лет этот путь казался входом в новый мир. Теперь за барьером ждали поезд, школа и места, связанные с теми, кого больше нет. — Вместе, — сказал он. Они взялись за ручки тележек и пошли рядом. За несколько шагов до стены Гермиона коснулась пальцами его запястья. Прикосновение длилось всего мгновение, но Гарри не отстранился. Кирпичи исчезли из поля зрения, и почти сразу их окружили пар, голоса и шум платформы девять и три четверти. … Алый Хогвартс-экспресс стоял у перрона. Проводники проверяли двери, совы перекликались из клеток, родители помогали детям заносить багаж. От паровоза пахло углём и горячим металлом. В первые секунды Гарри увидел только поезд. Затем заметил рыжие волосы в нескольких метрах от себя. Уизли прибыли почти в полном составе. Артур держал клетку с пигмейским пушистиком Джинни, Молли поправляла дочери мантию, Фред и Джордж спорили, кто из них имеет право нести чемодан. Чарли уже вернулся в Румынию, Билл и Флёр не смогли приехать из-за работы. Даже без них семья занимала заметную часть платформы. И всё же одного человека среди них не было. Гарри посмотрел на близнецов. Когда-то трое братьев заполняли пространство шумом так легко, что невозможно было представить одного без остальных. Теперь Фред и Джордж говорили громче, чем требовалось, а между шутками возникали короткие паузы. Молли первой заметила Гарри и Гермиону. — Вы здесь! Она обняла обоих почти одновременно. Гермиона уткнулась лицом ей в плечо и на несколько секунд закрыла глаза. Гарри позволил миссис Уизли поправить ему воротник, хотя утром это уже сделал Кикимер. — Ты поел? — спросила женщина. — Да. — Плотно? — Кикимер проследил. — Хороший эльф. — Не говорите ему. Станет невыносимым. Артур пожал Гарри руку, потом притянул к себе и коротко обнял. — Рад, что ты решил вернуться. — Пока я только дошёл до поезда. — Иногда это самая сложная часть. Джинни стояла рядом с матерью. На ней уже была школьная мантия, длинные рыжие волосы свободно лежали на плечах. Она посмотрела сначала на Гарри, затем на Гермиону. В её взгляде не было прежней резкости, но и лёгкости не появилось. — Привет. — Привет, — ответил Гарри. Гермиона тоже поздоровалась. Несколько секунд девушки смотрели друг на друга. — Вы вместе приехали? — спросила Джинни. — Встретились у барьера, — объяснила Грейнджер. — Понятно. Фраза прозвучала нейтрально. Гарри понимал, сколько усилий потребовалось для этой нейтральности. Фред хлопнул его по плечу. — Если Макгонагалл попытается заставить вас соблюдать правила… — …сошлитесь на тяжёлое детство, — закончил Джордж. — У Гарри оно действительно тяжёлое, — заметила Гермиона. — Именно поэтому отговорка особенно убедительна. — А если не сработает, — добавил второй близнец, протягивая Гарри небольшой свёрток, — открой это в кабинете директора. Гарри подозрительно осмотрел подарок. — Что внутри? — Поддержка семьи. — Взрывная? — Любая настоящая поддержка немного взрывоопасна. Молли немедленно отобрала свёрток. — Вы не дадите ему ничего, пока я не проверю! — Мам, ему восемнадцать. — А вам обоим двадцать, но это не помогло. Вокруг рассмеялись. Гарри тоже улыбнулся, однако взгляд невольно переместился на свободное место возле близнецов. Рон должен был стоять там, жаловаться на ранний подъём, пытаться забрать у Гермионы один из чемоданов и одновременно делать вид, что просто оказался рядом. Гермиона, похоже, подумала о том же. Её улыбка исчезла. Молли заметила и быстро сжала её ладонь. — Он должен был поехать с вами, — сказала женщина тихо. Никто не попытался возразить или найти утешение. — Да, — ответила Гермиона. Фред опустил глаза, Джордж стиснул ручку чемодана. Артур снял очки и протёр их платком, хотя стёкла были чистыми. Через несколько мгновений Молли выпрямилась. — Но вы поедете. И будете писать. — Будем, — пообещал Гарри. — Оба. — Да, миссис Уизли, — сказала Гермиона. На платформе раздался первый свисток. Родители торопили детей, двери вагонов хлопали, проводник объявлял о скором отправлении. Фред и Джордж подняли чемоданы. Один понёс вещи Джинни, второй — Гермионы. Гарри взял собственный багаж, не позволив Молли позвать Артура. Перед дверью вагона Джинни обернулась к родителям. — Увидимся на Рождество. — Раньше, — возразила Молли. — Мы приедем в Хогсмид, как только разрешат. Она обняла дочь, затем снова Гарри и Гермиону. Фред с Джорджем обменялись с сестрой короткими шутками, но оба задержали её возле себя дольше обычного. — Не позволяй Поттеру влипать в неприятности без тебя, — сказал Фред. — И сама без него не начинай, — добавил Джордж. — Я постараюсь опозорить вас достойно. — Вот теперь мы спокойны. Джинни поднялась в вагон. Гермиона последовала за ней. Гарри уже поставил ногу на ступеньку, когда Молли окликнула его. — Гарри. Он обернулся. — Возвращайся. Она говорила не о Рождестве и не о следующем лете. Гарри кивнул. — Вернусь. … В коридоре поезда едва хватало места для учеников и багажа. Первокурсники метались между купе, старшие перекрикивались через головы, несколько сов недовольно хлопали крыльями. Гарри помог Гермионе поднять чемодан на полку, а затем проверил время. — Через десять минут собрание старост. — Я помню, — ответила она. — Ты написала об этом в письме. — Потому что была почти уверена, что ты забудешь. — Я не забыл. — Благодаря письму. Джинни направлялась в другой вагон, где её звали однокурсницы. Услышав их разговор, она обернулась. — Уже уходите руководить школой? — Пытаемся понять, где находится купе старост, — признался Гарри. — В начале поезда. Ты ездил в Хогвартс шесть лет и до сих пор не знаешь? — Обычно я избегал старост. — Тогда хотя бы не потеряйся по дороге. Он уловил скрытый смысл. — Не потеряюсь. Гарри и Гермиона прошли через несколько вагонов. У купе старост уже собрались Эрни Макмиллан, Ханна Эббот, Падма Патил, Парвати и Дин. После гибели Рона и отказа нескольких учеников возвращаться Макгонагалл назначила новых факультетских старост из числа старшекурсников. Чуть в стороне стояли Драко Малфой и Дафна Гринграсс. На мантии блондина сохранился значок старосты Слизерина. Министерство разрешило ему вернуться в школу при нескольких условиях, и выполнение обязанностей входило в список требований Макгонагалл. — Поттер, — произнёс Драко, заметив серебряный значок. — Я надеялся, что слухи ошибочны. — Разочарован? — Потрясён падением школьных стандартов. — Тебя тоже оставили старостой. — Именно поэтому я могу оценить глубину проблемы. Гермиона открыла дверь купе. — Если вы закончили, нам пора начинать. — Теперь понятно, кто из вас действительно будет управлять школой, — заметил Малфой. — Никто не сомневался, — сказал Гарри. Внутри стоял длинный стол. На нём лежали расписания дежурств, новые правила и список закрытых после ремонта помещений. Профессор Флитвик дождался, пока все займут места, и открыл собрание. — Прежде всего добро пожаловать, — произнёс декан Когтеврана. — Этот год потребует от старост больше внимания, чем обычно. Вам не следует пытаться заменить преподавателей или целителей, но вы должны сообщать нам о любых серьёзных происшествиях. Он раздал небольшие памятки. — Здесь перечислены признаки, которые нельзя игнорировать: продолжительная бессонница, отказ от еды, повторяющиеся приступы паники, неконтролируемые выбросы магии, опасная замкнутость и разговоры о нежелании жить. Гарри почувствовал, как несколько человек посмотрели на него. Он не поднял головы. — Это касается не только младших учеников, — добавил Флитвик. — Старосты также могут обращаться за помощью. — А нарушения правил всё ещё считаются нарушениями? — спросил Драко. — Или теперь каждый ученик сможет объяснить ночную прогулку душевным потрясением? Эрни неодобрительно поджал губы. — Иногда человек действительно выходит из спальни из-за кошмара, — сказала Гермиона. — А иногда идёт на кухню за пирогом, — возразил Малфой. — Сначала выясните причину, — спокойно ответил Флитвик. — Потом принимайте решение. — Значит, здравый смысл остаётся обязательным, — заключил Драко. — Прискорбно. Собрание продолжалось около получаса. Гермиона сразу обнаружила две ошибки в графике дежурств, Эрни предложил вести отдельный журнал нарушений, а Дафна напомнила, что старосты тоже должны посещать занятия и спать. Гарри в основном слушал. После завершения собрания они с Гермионой вернулись в середину состава. Невилл обнаружился возле окна между вагонами. Он пытался одновременно удержать чемодан, цветочный горшок и клетку с жабой. — Тревор снова путешествует с удобствами? — спросил Гарри. Долгопупс поднял голову. — Бабушка сказала, что в этом году я достаточно взрослый, чтобы не брать его. Поэтому сама купила новую клетку. — Логично. — У неё особая логика. Невилл поставил горшок на пол и посмотрел на Гарри внимательнее. За лето он стал увереннее в себе. В его движениях больше не было прежней робости, хотя привычная неловкость никуда не исчезла. — Ты всё-таки приехал. — Похоже на то. — Хорошо. Невилл не стал говорить больше, и именно это Гарри оценил. Они пожали друг другу руки, а затем Долгопупс обнял его так неожиданно, что едва не уронил клетку. — Мерлин, — пробормотал он, отступая. — Я собирался сделать это менее неловко. — Тогда получилось как всегда. — Спасибо. Полумна нашлась в соседнем купе. Она сидела у окна и читала свежий номер «Придиры», держав журнал вверх ногами. Напротив лежала большая коробка с отверстиями. — Что там? — спросила Гермиона, остановившись на пороге. — Подарок для профессора Стебль. Из коробки донёсся царапающий звук. — Он безопасен? — Пока закрыт. Гермиона решила не задавать следующий вопрос. Полумна сложила журнал и посмотрела на Гарри. — Ты всё-таки вошёл в поезд. — Да. — Это важно. Невилл поднял чемодан. — Найдём купе побольше. Им удалось занять отделение в середине состава. Гермиона села возле окна, Невилл устроился напротив, Полумна поставила коробку под сиденье. Гарри остался у двери, пока не убедился, что весь багаж размещён. — Садись, — сказала Гермиона. Свободное место находилось рядом с ней. Другое — возле Невилла. Гарри выбрал первое, но оставил между ними небольшое расстояние. Девушка заметила, однако ничего не сказала. Поезд дёрнулся. Снаружи раздались последние крики и прощания. Молли махала обеими руками, Артур держал её за плечо, а близнецы изображали торжественный салют с помощью палочек. Над их головами появились золотые буквы: «НЕ УМРИТЕ ОТ СКУКИ». — Очень уместно, — пробормотала Гермиона. — Для них — почти сдержанно, — заметил Невилл. Гарри смотрел на Уизли до тех пор, пока платформа не скрылась за поворотом. Только после этого он откинулся на спинку сиденья. … Кингс-Кросс сменился складами, затем окраинами Лондона. За окном мелькали дома, дороги и мокрые крыши. Некоторое время никто не говорил. В прежние годы Рон заполнил бы паузу жалобами на ранний подъём или предложением немедленно открыть сладости. Теперь его отсутствие занимало больше места, чем любой человек. Невилл первым нарушил молчание. — Бабушка велела передать вам привет. — Даже мне? — спросила Полумна. — Особенно тебе. Она сказала, что после битвы больше не считает твои идеи опасными. — Это очень мило. — Потом добавила, что они всё равно нелепые. — Это тоже мило. Гермиона отвернулась к окну, скрывая улыбку. Разговор постепенно стал спокойнее. Невилл рассказывал о восстановлении теплиц и о том, как профессор Стебль присылала ему схемы новых грядок. Полумна сообщила, что её отец снова выпускает «Придиру», но временно отказался от политических статей. Гермиона упомянула родителей и их решение остаться в Англии. — Они всё вспомнили? — осторожно спросил Невилл. — Да. Но память и доверие — разные вещи. — Они злятся? — Иногда. И имеют право. Она произнесла это ровно, однако пальцы на коленях сцепились крепче. Гарри хотел коснуться её руки, но не был уверен, можно ли делать это при других. Пока он раздумывал, Полумна достала из сумки небольшой бумажный пакет и протянула Гермионе. — Что это? — Засахаренные фиалки. Иногда они помогают, когда говорить неприятно. Грейнджер взяла одну. — Спасибо. В дверь купе постучали. На пороге стояли двое мальчиков, выглядевших лет на тринадцать. Один держал свёрнутый номер «Ежедневного пророка». — Простите, — начал он и сразу уставился на Гарри. — Вы ведь… — Занято, — быстро сказал Невилл. — Я только хотел спросить… — Не сегодня, — произнесла Гермиона. Её голос оставался спокойным, но спорить с таким тоном не решились бы даже многие преподаватели. Мальчики поспешно извинились и ушли. — Спасибо, — сказал Гарри. — Они вернутся, — предупредил Невилл. — Знаю. — В школе будет хуже, — добавила Гермиона. — Тоже знаю. — Можно всем говорить, что ты заразен, — предложила Полумна. — Люди обычно лучше соблюдают расстояние, если не понимают природу болезни. — Боюсь, журналисты сочтут это подтверждением. К полудню поезд набрал скорость. За окнами потянулись поля, редкие деревни и невысокие холмы. Ритмичный стук колёс постепенно перестал раздражать, а разговор несколько раз сменялся удобным молчанием. Продавщица сладостей появилась после двенадцати. Невилл немедленно купил тыквенные пирожки и несколько котелковых кексов, Полумна выбрала драже всех вкусов, Гермиона ограничилась чайным печеньем. Гарри потянулся за шоколадной лягушкой, но на соседней полке увидел лакричные палочки. Рон всегда брал их в поезд, хотя затем жаловался, что они застревают в зубах. Пальцы Гарри замерли. Гермиона заметила. Она посмотрела на сладости, затем на него. — Возьми. — Я их не люблю. — Он любил. Гарри положил упаковку на поднос. Когда продавщица ушла, никто не торопился открывать еду. Невилл смотрел на свои пирожки, Полумна перебирала пакетик драже, а Гермиона держала лакричную палочку, не откусывая. — Я всё утро ждала, что он появится, — призналась она. — У барьера. На платформе. Даже здесь. Голос звучал ровно, но глаза блестели. — Я тоже, — сказал Гарри. — Это нелепо. Я знаю, что он не придёт. — Знать недостаточно. Гермиона посмотрела на свободное место напротив. В прежние годы Рон обычно сидел там, вытянув ноги и занимая больше пространства, чем ему полагалось. — Мне казалось, поездка сделает всё окончательным. Похороны не сделали. Письма тоже. А теперь мы едем туда, где он должен был быть с нами. Невилл опустил голову. — Я иногда думаю, что сейчас дверь откроется и войдёт Колин с фотоаппаратом, — произнёс он. — Хотя сам помогал перенести его в Большой зал после битвы. Полумна выбрала из пакетика драже и внимательно осмотрела его. — Люди продолжают занимать привычные места в памяти. Поэтому мы иногда ищем их глазами раньше, чем успеваем вспомнить. Гермиона закрыла глаза. По щеке скользнула слеза, и девушка быстро стёрла её. Гарри разломил лакричную палочку на три части. Одну отдал ей, вторую — Невиллу, третью оставил себе. — За Рона? — спросил Долгопупс. — За всех, кого здесь нет, — ответила Гермиона. Полумна подняла драже. Они съели сладости молча. Лакрица действительно застревала в зубах, и Гарри почти услышал голос друга: «Я же говорил, их нужно запивать». Воспоминание причинило боль, но вместе с ней пришло тепло. Рон был не только телом под плащом и именем в списке погибших. Он был человеком, способным спорить даже со сладостями. Через некоторое время Невилл и Полумна вышли в коридор — Долгопупс хотел найти Дина, а девушка собиралась проверить подарок для профессора Стебль. Гарри и Гермиона остались вдвоём. Она всё ещё держала обёртку от лакричных палочек. — Мама знает о поцелуе, — сказала девушка. — Ты упоминала. — Но я не сказала, что люблю тебя. Гарри посмотрел на неё. — Почему? — Потому что сама ещё учусь произносить это без чувства, будто должна немедленно что-то решить. — Нам необязательно решать. — Знаю. Гермиона разгладила обёртку. — В Хогвартсе люди будут смотреть. Они всегда смотрят на тебя. И на меня тоже, когда я рядом. — Мы можем ничего им не говорить. — Я не хочу скрываться. — Тогда не будем. — Но и превращать это в объявление не хочу. Особенно из-за Джинни. Гарри кивнул. — Она сказала почти то же самое. Что не хочет видеть, как мы прячемся, будто делаем что-то постыдное. Но радоваться за нас пока не сможет. — Она не обязана. — Знаю. — Тебе всё ещё больно из-за неё? Он задумался. — Да. Не так, как из-за Рона. И не потому, что хочу всё вернуть. Мне больно, что я причинил ей это. — Ты любил её. — Люблю и сейчас. Просто иначе. Гермиона не отвела взгляда. — Раньше я не понимала, как можно любить двух людей одновременно. — А теперь? — Теперь понимаю. Это ужасно неудобно. — Похоже на твои слова. — Именно поэтому они убедительны. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Гарри медленно положил ладонь на сиденье между ними, оставляя выбор за ней. Гермиона коснулась его пальцев. Не переплела их и не придвинулась ближе — просто позволила рукам соприкоснуться. — Я не знаю, как вести себя рядом с тобой, — признался он. — Как обычно. — Обычно мы спорим. — Значит, у нас уже есть основа. — Очень романтично. — Я предупреждала, что не умею иначе. Он улыбнулся. Гермиона тоже, но затем её выражение стало серьёзным. — Если тебе станет плохо в школе, скажи мне. — Скажу. — Не после того, как исчезнешь на неделю. До. — Постараюсь. Она сжала его пальцы. — Гарри. — Скажу. — Хорошо. В коридоре что-то упало с оглушительным грохотом. Гарри мгновенно вскочил, выхватывая палочку. Гермиона поднялась следом. Из соседнего купе раздался испуганный крик, несколько дверей распахнулись одновременно. Причиной шума оказался сорвавшийся с полки сундук. Он раскрылся при падении, и по полу рассыпались книги, одежда и стеклянные пузырьки. Владелец — бледный мальчик с Пуффендуя — стоял, прижавшись к стене. Рядом плакала первокурсница. Несколько старших учеников смеялись от облегчения. Гарри всё ещё держал палочку перед собой. Сердце билось так быстро, будто вместо сундука разорвалось проклятие. — Гарри, — тихо сказала Гермиона. — Всё закончилось. Он услышал, но не сразу смог опустить руку. Запах поезда сменился в памяти пылью, гарью и расколотым камнем. На одно мгновение коридор стал разрушенной лестницей, а крик девочки — голосом кого-то из Большого зала. Гермиона встала перед ним, закрывая обзор. — Посмотри на меня. Он заставил себя сосредоточиться на её лице. — Мы в поезде. Первое сентября. Сундук упал с полки. Никто не нападает. Гарри медленно убрал палочку. — Я знаю. — Теперь знаешь. Мальчик из Пуффендуя всё ещё не двигался. Его пальцы судорожно сжимали край мантии. Невилл уже собирал рассыпавшиеся книги. Полумна присела возле первокурсницы и показывала ей драже, цвет которого, по её словам, точно означал вкус яблочного пирога. — Ты не ранен? — спросил Гарри у владельца сундука. Тот покачал головой. — Это просто вещи. — Знаю. Однако по его лицу было видно: дело тоже не в вещах. Грохот напугал не только Гарри. Гермиона восстановила пузырьки заклинанием. Невилл поднял сундук и надёжно закрепил его на полке. — Теперь не упадёт, — сказал он. Мальчик кивнул. — Спасибо. Когда все вернулись в купе, Гарри сел возле окна. Руки уже не дрожали, но внутреннее напряжение не исчезло. — Я вытащил палочку из-за чемодана, — произнёс он. — Не только ты, — ответил Невилл. Долгопупс показал собственную палочку, которую всё ещё держал в руке. — Я пригнулась, — призналась Гермиона. Полумна открыла «Придиру». — А я закрыла коробку. Подарок для профессора Стебль не любит громких звуков. Никто не сказал Гарри, что его реакция была нелепой. Это помогло больше, чем любые заверения. Оставшуюся часть пути они говорили меньше. Джинни заглянула ближе к вечеру. Она села рядом с Невиллом, спросила о сундуке и сообщила, что грохот был слышен через два вагона. — Фред с Джорджем могли бы гордиться, — заметила она. — Это был несчастный случай, — сказала Гермиона. — Их лучшие изобретения тоже начинались так. Рыжеволосая девушка посмотрела на Гарри. — Ты в порядке? Он чуть не ответил привычным да, но вспомнил обещание. — Уже лучше. Джинни кивнула. Гермиона ничего не сказала, однако её пальцы перестали сжимать край книги. … За окнами постепенно темнело. Поля сменились лесами, вдалеке появились холмы. Ученики переодевались в школьные мантии, коридор наполнился голосами и хлопаньем дверей. Когда поезд начал замедляться, Гермиона сложила книги. — Мы почти приехали. Гарри посмотрел на своё отражение в стекле. За ним проступали тёмные деревья и редкие огни Хогсмида. Почти. На станции шёл мелкий дождь. В свете фонарей капли казались серебряными, земля под ногами быстро превратилась в грязь. Хагрид возвышался над первокурсниками, поднимая лампу. — Первый курс! Первый курс, все сюда! Не теряйтесь! Услышав его голос, Гарри остановился. Хагрид был жив, стоял возле лодок и по-прежнему пытался пересчитать детей, которые постоянно менялись местами. От этого привычного зрелища защемило в груди. Лесник заметил его в толпе. — Гарри! Он передал фонарь ближайшему ученику и подошёл. Объятие Хагрида едва не лишило Поттера воздуха. — Знал, что вернёшься! — Я сам не знал. — А я знал. — Почему? Хагрид отпустил его и смущённо провёл ладонью по бороде. — Ну… надеялся. Он так же крепко обнял Гермиону, затем Невилла и Полумну. После этого вспомнил о первокурсниках и поспешил обратно, несколько раз обернувшись. Старшекурсники направлялись к каретам. Впереди запряжённых экипажей стояли фестралы. Гарри видел их с пятого курса, но теперь рядом замедлялись ученики, прежде считавшие кареты пустыми. Кто-то испуганно отступал, кто-то спрашивал друзей, что это за существа. Девушка с Когтеврана застыла возле дороги. — Их раньше не было. — Были, — тихо ответила Полумна. — Раньше ты их не видела. Девушка побледнела. Вероятно, объяснять причину не требовалось. После битвы фестралов увидело слишком много учеников. Гарри провёл ладонью по костлявой морде ближайшего животного. Фестрал спокойно стоял под дождём, сложив кожистые крылья. — Они не причинят вреда, — сказал брюнет тем, кто остановился позади. — Просто садитесь в карету. Его узнали. Несколько учеников сразу послушались, хотя продолжали поглядывать на существ с опаской. Гарри, Гермиона, Невилл и Полумна заняли одну карету. Джинни села в следующую вместе с однокурсницами. Дверца закрылась, экипаж тронулся. Внутри пахло мокрой шерстью и старой кожей. Колёса подпрыгивали на неровностях дороги. За окном виднелись тёмные стволы деревьев и фонари других карет. — Я не думала, что будет настолько страшно, — призналась Гермиона. — Я тоже, — сказал Невилл. Полумна смотрела на фестрала через переднее окно. — Возвращаться туда, где раньше был счастлив, трудно. Сразу замечаешь, сколько всего изменилось. — Ты говоришь так, будто уже делала это много раз, — заметил Долгопупс. — Иногда одного раза достаточно. Гарри увидел первые освещённые окна Хогвартса. Замок стоял на скале над озером. Большую часть повреждений отремонтировали, но новая кладка отличалась от старых стен более светлым камнем. На одной из башен ещё оставались строительные леса. — Выглядит почти как раньше, — сказал Невилл. — Почти, — повторила Гермиона. Гарри не сводил взгляда с замка. — Этого пока достаточно.

***

В вестибюле пахло мокрыми мантиями, воском и каменной пылью. Ученики стряхивали с одежды воду, искали знакомых и двигались к Большому залу. На стенах виднелись участки новой кладки. Возле мраморной лестницы заменили несколько ступеней, а в дальнем коридоре проход закрывала плотная ткань с предупреждением о продолжающихся работах. Гарри шёл медленнее остальных. Каждый поворот был связан с воспоминаниями: здесь он впервые увидел Большой зал, там спорил с Роном, дальше они прятались от Филча. Теперь к школьным эпизодам добавились другие — вспышки заклятий, раненые ученики, обломки камня. Гермиона держалась рядом, не подталкивая его. У дверей Большого зала их остановила Макгонагалл. — Мистер Поттер. Мисс Грейнджер. Они подошли. — Рада видеть, что вы оба прибыли, — сказала директриса. — После пира состоится дополнительное собрание старост. Новые правила отличаются от тех, которые профессор Флитвик изложил в поезде. — А сегодня будет обход? — спросил Гарри. — Разумеется. — Я всё ещё надеялся, что значок декоративный. — Вы быстро избавитесь от этой иллюзии. Взгляд Макгонагалл немного смягчился. — Как прошла дорога? Гарри вспомнил грохот сундука и палочку в собственной руке. — По-разному. — Честный ответ. Директриса кивнула им на двери. — Входите. Распределение скоро начнётся. Большой зал оказался почти таким же, каким Гарри его помнил, но различия замечались сразу. Несколько окон заменили, участок стены за преподавательским столом был сложен из более светлого камня, а над дверями висела чёрная лента в память о погибших. Сотни свечей освещали четыре длинных стола. На зачарованном потолке отражалось ночное небо с тяжёлыми облаками. Разговоры стихли, когда Гарри вошёл. Сначала один стол, затем другой. По залу прошёл шёпот. — Поттер… — Он вернулся. — Это значок старосты школы? Брюнет продолжал идти. Рядом Гермиона держала голову прямо, хотя её пальцы сжимали ремень сумки. За столом Гриффиндора Невилл оставил им места. Джинни сидела напротив, возле Парвати и Дина. Увидев серебряные значки, она приподняла брови. — Вас назначили ещё до приезда, а я всё равно надеялась, что это шутка. — Макгонагалл редко шутит письменно, — ответил Гарри. — Поздравляю. Гермиона села рядом с ним. — Спасибо. С другого конца зала Полумна помахала им от стола Когтеврана. Гарри ответил. За столом Слизерина Драко сидел возле Блейза Забини и Дафны Гринграсс. Гойл находился дальше, рядом с другими старшекурсниками, и почти не смотрел в сторону Малфоя. После гибели Крэбба их прежняя компания окончательно распалась. Драко заметил значок на мантии Гарри. Его лицо сохранило невозмутимость, но уголок рта дрогнул. Он едва заметно поднял кубок, словно поздравляя или насмехаясь. Поттер ответил коротким кивком. Двери распахнулись. Профессор Стебль ввела первокурсников. Они казались совсем маленькими. Некоторые смотрели на потолок, другие — на привидений, третьи испуганно разглядывали старшекурсников. Макгонагалл поставила перед ними табурет и Распределяющую шляпу. На ткани оставались новые заплаты. Во время битвы шляпа побывала в огне, но её восстановили. Распределение началось. Каждое имя встречали аплодисментами. Гриффиндорцы старались хлопать громко, Пуффендуй приветствовал новичков особенно тепло, Когтевран внимательно следил за выбором шляпы. У слизеринцев первые несколько раз аплодисменты звучали неуверенно. Затем на их сторону отправили худенькую девочку по фамилии Мортимер. Она побледнела, услышав название факультета, и замерла возле табурета. Драко первым начал хлопать. Дафна присоединилась следом, затем остальные. Блондин поднялся и указал первокурснице свободное место. Девочка дошла до стола, всё ещё испуганно оглядываясь. Гарри наблюдал за Малфоем. Тот заметил взгляд и нахмурился, словно предупреждая: не придавай этому значения. Когда последний первокурсник занял место, Макгонагалл вышла вперёд. — Добро пожаловать в Хогвартс. Никто не разговаривал. Даже младшие ученики чувствовали, что обычной приветственной речью дело не ограничится. — Большая часть повреждений устранена, однако некоторые помещения остаются закрытыми. Список запретных участков будет вывешен в гостиных факультетов. Попытки проникнуть туда повлекут наказание, каким бы увлекательным ни казалось нарушение правил. Её взгляд на мгновение остановился на Гарри. — Почему она смотрит на тебя? — шепнула Джинни. — Предубеждение. — Подкреплённое семью годами опыта. Макгонагалл продолжила: — Прошлый учебный год принёс Хогвартсу страх, жестокость и утраты. Некоторые из вас были здесь. Другие скрывались вместе с семьями или покинули страну. Многие потеряли родных и друзей. Мы не станем притворяться, будто всё это можно оставить за воротами. Гарри смотрел на пустую тарелку. Рядом Гермиона положила ладонь на скамью между ними, не касаясь его. Расстояние составляло всего несколько сантиметров. — Но Хогвартс остаётся школой, — сказала директриса. — Здесь вы должны учиться, ошибаться, заводить друзей, спорить о пустяках и строить планы. Память о погибших не требует, чтобы живые отказались от будущего. В зале кто-то тихо всхлипнул. — Прошу встать. Скамьи отодвинулись. Ученики и преподаватели поднялись. На стене за преподавательским столом появились золотые строки. Гарри сразу нашёл знакомые имена. Римус Люпин. Нимфадора Тонкс. Колин Криви. Северус Снейп. Ниже: Рональд Билиус Уизли. Гермиона резко вдохнула. Джинни закрыла глаза. Невилл опустил голову. Гарри смотрел на имя друга, пока буквы не начали расплываться. В памяти возник не момент смерти, а Рон в поезде, с набитым ртом объясняющий правила волшебных шахмат. Минута закончилась. Золотые строки остались на стене. — Их имена будут находиться здесь весь учебный год, — произнесла Макгонагалл. — А теперь прошу вас сесть. Еда появилась на столах. Первые секунды никто к ней не притрагивался. Затем один из первокурсников нерешительно потянулся за картофелем. Следом задвигались остальные. Гарри положил себе немного мяса и овощей. Вкуса он почти не чувствовал, но заставил себя есть. Молли и Кикимер каким-то образом сумели бы узнать о пропущенном ужине даже через сотни миль. — Ты в порядке? — спросил Невилл. — Нет. Долгопупс кивнул. — Я тоже. Джинни смотрела на имя брата над преподавательским столом. — Нужно было предупредить нас. — Возможно, тогда никто из нас не смог бы войти, — ответила Гермиона. — А сейчас смог? Грейнджер не нашла ответа. Гарри положил вилку. — Он бы ненавидел, что его полное имя висит на стене. Джинни посмотрела на него. — Особенно Билиус. — Он утверждал, что это семейное издевательство. — Папа говорил, что имя принадлежало дяде. — Это не улучшало ситуацию. Уголки губ рыжеволосой девушки дрогнули. Гермиона тихо рассмеялась и сразу закрыла лицо ладонью. Смех перешёл в сдавленный всхлип. Гарри осторожно коснулся её локтя. Она не отстранилась. — Простите, — прошептала Гермиона. — За что? — спросил Невилл. Она покачала головой. — Не знаю. Джинни протянула руку через стол и сжала её пальцы. Движение было коротким и ещё не означало примирения со всем, что происходило между Гермионой и Гарри. Но в эту минуту они обе скучали по одному человеку. — Он бы сам смеялся, — сказала Джинни. — А потом потребовал убрать второе имя. — И поругался бы с Макгонагалл, — добавил Гарри. — Нет, — возразила Гермиона, вытирая щёки. — Сначала заставил бы меня сделать это за него. На этот раз улыбнулись все четверо. … Пир постепенно становился обычнее. За столами заговорили громче, первокурсники начали задавать вопросы, блюда передавали из рук в руки. Гарри замечал взгляды, направленные на него и Гермиону, но старался не реагировать. Несколько учеников разглядывали их значки. Другие шептались о возвращении Малфоя. За столом Слизерина мальчик со второго курса что-то сказал Драко. Тот ответил резко, после чего двое старших учеников перестали смеяться над девочкой, распределённой первой. Гарри не слышал слов, но понял достаточно. Малфой не стал положительным героем за один вечер. Он по-прежнему держался высокомерно, говорил сухо и не пытался понравиться окружающим. Однако теперь хотя бы замечал моменты, когда мог промолчать, но не должен был. После десерта Макгонагалл снова поднялась. — Факультетские старосты и старосты школы через десять минут собираются в бывшем кабинете Защиты от тёмных искусств. Остальным ученикам следует пройти в гостиные. Старшекурсники помогут первому курсу. По залу прокатился шум. Ученики вставали, скамьи двигались, первокурсники сбивались в группы. — Уже начинаете работать, — заметила Джинни, посмотрев на значок Гарри. — Похоже на то. — Не дай Макгонагалл заставить тебя патрулировать до рассвета. — Не обещаю. — Тогда хотя бы вернись в гостиную. Он уловил скрытую просьбу. — Вернусь. Джинни задержала взгляд на его лице, проверяя серьёзность ответа. — Хорошо. Гермиона стояла рядом. Никакой ревности или неловкого вмешательства в её выражении не было — только усталое понимание. За это Гарри был благодарен ей сильнее, чем мог сказать. … В бывшем кабинете Защиты от тёмных искусств пахло древесиной и свежей краской. Стены очистили от следов прежних преподавателей, парты расставили полукругом. Возле кафедры стояли Макгонагалл, профессор Флитвик и мадам Помфри. Факультетские старосты рассаживались по местам. Драко занял стул у стены. Увидев Гарри, он произнёс: — Не думал, что твоя карьера нарушителя закончится настолько печально. — Тебя ведь тоже оставили старостой. — Меня никто не спрашивал. — Мне предложили отказаться. — И ты, разумеется, согласился. — Гермиона стояла рядом. Драко посмотрел на неё. — Теперь понятно. — Что именно? — спросила Грейнджер. — Почему он не рискнул сказать «нет». — Очень смешно, Малфой. — Я не шутил. Прежде чем перепалка продолжилась, Макгонагалл потребовала тишины. — В этом году ваши обязанности не ограничатся начислением и снятием баллов, — начала директриса. — Многие ученики пережили события, последствия которых невозможно устранить восстанавливающими чарами. Вы не должны ставить диагнозы или пытаться заменить целителей. Ваша задача — заметить проблему и обратиться к взрослым. Мадам Помфри повторила основные положения памятки, которую старосты получили в поезде, а затем рассказала о дежурствах приглашённого колдомедика. После этого обсудили закрытые участки, ночные обходы и порядок действий при неконтролируемых выбросах магии. — Если человек вышел из спальни из-за кошмара, снятие баллов не поможет, — сказал Гарри. В комнате стало тише. Макгонагалл посмотрела на него. — Именно поэтому вам придётся сначала выяснять обстоятельства. — Значит, правила необязательны? — уточнил Эрни. — Нет, мистер Макмиллан. Это означает, что одинаковые поступки могут иметь разные причины. — Предлагаю записать, — тихо сказал Малфой. — Иначе некоторые не переживут потрясения. Эрни поджал губы. Собрание продолжалось ещё около получаса. Когда организационная часть закончилась, Макгонагалл отпустила остальных. Гарри и Гермиона остались возле кафедры. — Ваш первый обход начнётся через пятнадцать минут, — сообщила директриса. — Третий этаж, западное крыло и лестница к Астрономической башне. — Вы выбрали самые приятные места, — заметил Гарри. — Уверена, после ваших прежних ночных прогулок маршрут не покажется сложным. — Вы действительно помните всё. — К сожалению. Она протянула им свиток. — Не пытайтесь решить каждую проблему самостоятельно. И не задерживайтесь после полуночи. — А если кто-то нарушит правила после полуночи? — спросила Гермиона. — Им займётся следующая пара старост. — У нас есть следующая пара? — Теперь есть. Макгонагалл посмотрела на них поверх очков. — Вы вернулись сюда учиться, а не продолжать войну. Не забывайте об этом. … После отбоя в коридорах оставалось мало учеников. Из-за закрытых дверей доносились приглушённые разговоры, несколько портретов ещё не спали, а привидения перемещались между этажами. Гарри и Гермиона шли медленно, сверяясь со свитком. — Староста школы, — пробормотал он. — Рон смеялся бы до Рождества. — Он бы потребовал пользоваться ванной старост. — А потом жаловался бы, что его не назначили. — Именно. Они поднялись на третий этаж. Здесь часть стены ещё не успели покрасить после ремонта, а несколько окон заменили простыми стёклами без старинного узора. — Ты хотел отказаться? — спросила Гермиона. — Да. — Почему не отказался? — По той же причине, по которой согласился приехать в Центр мракоборцев. Хочу понять, способен ли заниматься чем-то, кроме выживания. — Старосты обычно не считают обязанности подготовкой к нормальной жизни. — Большинство старост не провели половину обучения, нарушая правила. — Ты не ответил до конца. Гарри посмотрел на неё. — Ты согласилась первой. — И? — Я не хотел оставлять тебя одну с этим. Гермиона остановилась. — Гарри, это не должно становиться причиной соглашаться на всё подряд. — Знаю. — Ты не обязан спасать меня от обязанностей, которые я сама принимаю. — Я не спасаю. Просто предпочитаю ошибаться рядом с тобой. Она несколько секунд смотрела на него. — Это опасно близко к романтической фразе. — Не привыкай. Уголок её рта дрогнул. Из-за поворота донеслись шаги. Гарри положил ладонь на палочку, но не вытащил её. Гермиона заметила движение. У окна стоял мальчик лет двенадцати. На пижаму он накинул пуффендуйскую мантию, тапочки промокли. При виде старост ребёнок дёрнулся и отступил. — После отбоя нельзя находиться в коридорах, — сказал Гарри. Мальчик опустил голову. — Простите. — Как тебя зовут? — спросила Гермиона. — Оуэн Харпер. — Второй курс? Он кивнул. — Почему ты вышел из гостиной? — Не спалось. Ответ прозвучал слишком быстро. Гарри вспомнил рекомендации мадам Помфри. Одинаковые поступки могут иметь разные причины. — Тебя кто-то обидел? — спросил он. — Нет. — Ты потерялся? — Нет. — Тогда что случилось? Оуэн сжал рукава мантии. Несколько секунд он молчал. — Там погасили свет. — В спальне? — уточнила Гермиона. Мальчик кивнул. — И стало тихо. А когда тихо, я слышу… Он осёкся. Гарри присел, чтобы не смотреть на ребёнка сверху. — Что ты слышишь? — Как они ходили по коридору. — Кто? — Кэрроу. По лицу Гермионы прошло напряжение. В прошлом году Оуэн был первокурсником. Значит, он оказался в Хогвартсе во время правления Пожирателей смерти. — Они забирали старших, — продолжил мальчик. — Иногда возвращали утром. Иногда через несколько дней. Мы лежали и слушали шаги. Если свет был погашен, нельзя было понять, возле какой двери они остановятся. Гарри почувствовал холод, хотя в коридоре было тепло. — Кэрроу больше нет в школе, — сказал он. — Я знаю. — Они не придут. — Я знаю. В двух одинаковых ответах звучала одна и та же беспомощность. Разум Оуэна понимал. Остальная часть его всё ещё лежала в тёмной спальне и ждала шагов. — Хочешь пройти в больничное крыло? — спросила Гермиона. Мальчик испугался. — Нет! Я не болен. — Никто не говорит, что ты болен. — Тогда зачем? Гарри сел на подоконник. — Потому что мадам Помфри может дать зелье, которое поможет уснуть без кошмаров. Или мы проводим тебя до гостиной и попросим оставить возле кровати свет. Оуэн недоверчиво посмотрел на него. — Разве можно? — В этом году можно, — ответила Гермиона. — Мы поговорим с профессором Стебль. — А баллы снимете? Гарри покачал головой. — Сегодня нет. — Филч сказал бы… — Филч много чего говорит. Гермиона бросила на него предупреждающий взгляд, но мальчик впервые слабо улыбнулся. Они проводили Оуэна до пуффендуйской гостиной. Возле входа дежурила Ханна Эббот. Услышав объяснение, она сразу согласилась поговорить с соседями мальчика и оставить возле его кровати зачарованную лампу. — Спасибо, — сказал Оуэн. — Если снова не сможешь спать, найди старосту, — ответил Гарри. — Но не уходи один на другой этаж. Мальчик кивнул и скрылся за круглой дверью. Гермиона дождалась, пока Ханна тоже войдёт. — Поэтому Макгонагалл выбрала нас. — Потому что мы оба плохо спим? — Потому что ты не стал снимать баллы. — Впервые в жизни получил власть и сразу злоупотребил. — Ужасающее падение нравов. Они продолжили обход. В западном крыле обнаружились две когтевранки, задержавшиеся возле окна с учебником. Девушки немедленно отправились в башню. На лестнице Гарри и Гермиона встретили Пивза, собиравшегося высыпать ведро мела на рыцарские доспехи. — Старостишки! — завопил полтергейст. — Потти и Грейнджерша решили стать примерными! — Пивз, поставь ведро, — сказала Гермиона. — А то что? Гарри вытащил палочку. — Позову Кровавого Барона. Ведро немедленно опустилось на пол. — Нечестно пользоваться старыми знакомствами! — возмутился Пивз и исчез в потолке. — Ты действительно знаешь, где Барон? — спросила Гермиона. — Нет. — Злоупотребление властью продолжается. — Я быстро учусь. У лестницы к Астрономической башне они встретили Драко и Дафну, заканчивавших свой участок. Гринграсс передала информацию о двух запоздавших слизеринцах и ушла вниз. Малфой задержался. — Уже спасли кого-нибудь? — спросил он. — Проводили второкурсника до гостиной, — ответил Гарри. — Героизм не знает границ. — А ты? — Отнял у первокурсника проклятую шкатулку, которую ему дал старший брат. Драко показал небольшой чёрный футляр, обмотанный цепочкой. Гермиона нахмурилась. — Что она делает? — Пытается откусить палец каждому, кто её открывает. — И где она теперь? — Отнесу Флитвику. — Ты мог сразу оставить это преподавателю. — Благодарю за своевременный совет, Грейнджер. Несмотря на колкость, Малфой держал шкатулку осторожно и не пытался скрыть, что защитил ребёнка от проклятия. — Увидимся завтра, — сказал Гарри. Драко посмотрел на него с недовольством. — Ты говоришь это так, будто рад. — Не преувеличивай. — Уже лучше. Он спустился по лестнице. Гермиона проводила слизеринца взглядом. — Странно. — Что именно? — Он изменился. — Все изменились. — Не все пытаются стать лучше. Гарри вспомнил папку с показаниями в руках Драко. — Он хотя бы пытается понять, как это делается. Они поднялись на Астрономическую башню. Здесь было холоднее, чем внизу. Дождь закончился, облака разошлись, и над чёрной линией Запретного леса появились звёзды. В окнах замка горел свет, возле озера двигался фонарь Хагрида. Гарри остановился у ограждения. В этом месте погиб Дамблдор. В первую секунду память отозвалась слишком ясно: неподвижное тело на земле, белая гробница, палочка в руке Волан-де-Морта. Он заставил себя смотреть не вниз, а на горизонт. Гермиона встала рядом. — Хочешь уйти? — Нет. — Уверен? — Нет. Но останусь ещё немного. Она кивнула. Несколько минут они молчали. Холодный воздух помогал дышать ровнее. — На пиру мне казалось, что все смотрят, — сказала Гермиона. — На меня действительно смотрели. — Я не только об этом. Гарри повернул голову. — Ты думаешь, они знают? — О поцелуе? Нет. Но люди замечают, когда что-то меняется. — Мы почти не касались друг друга. — Именно поэтому Джинни заметит первой. — Она уже знает. — Знает, что мы поцеловались. Но не знает, что будет дальше. — Мы тоже не знаем. Гермиона обхватила себя руками. — Я не хочу причинять ей боль. — Уже причинили. Она вздрогнула. — Это прозвучало жестоко. — Я не хотел. Просто мы не сможем сделать так, чтобы никому не было больно. Можем только не лгать. — Ты сказал почти то же самое в Норе. — Видимо, иногда я запоминаю собственные выводы. Она посмотрела на него. — А Рон? Гарри понял вопрос без объяснения. — Он был бы в ярости. — Знаю. — Возможно, ударил бы меня. — Возможно. — Потом перестал бы разговаривать с нами обоими. — Со мной — дольше. — Определённо. Гермиона опустила голову. — Иногда мне кажется, что я должна выбрать. Либо продолжать любить его, либо позволить себе чувствовать что-то к тебе. — А потом? — Потом понимаю, что выбор уже произошёл без моего разрешения. Гарри осторожно коснулся её пальцев. — Я не хочу занимать его место. — Не займёшь. Ответ был необходим, хотя причинил боль. — И ты не должна забывать его ради меня. — Не забуду. — Знаю. Гермиона повернула ладонь и переплела пальцы с его пальцами. Они стояли рядом, не приближаясь больше. В этот вечер одного прикосновения было достаточно. — Ты жалеешь? — спросила она. — О чём? — О поцелуе. — Нет. — Даже здесь? — Особенно здесь. Она нахмурилась. — Почему? — Потому что Хогвартс напоминает обо всём, что мы потеряли. А ты напоминаешь, что не всё. Гермиона закрыла глаза. Гарри сразу испугался, что сказал слишком много. — Прости. — За что? — Не знаю. Это прозвучало… — Честно. Она открыла глаза. — Я тоже не жалею. Гарри хотел наклониться к ней, но остановился. Не из страха. Сейчас им не требовался ещё один поцелуй, чтобы подтвердить уже сказанное. Гермиона, кажется, поняла это так же. Она лишь сильнее сжала его руку и через несколько секунд отпустила. — Нам пора, — сказала девушка. — Иначе нарушим собственный график в первый же вечер. — Это создало бы правильное впечатление обо мне. — Значок старосты не даёт права гордиться нарушениями. — Тогда зачем он вообще нужен? Они спустились с башни. По пути им встретился потерявшийся первокурсник, перепутавший лестницы. Гермиона объяснила дорогу, а Гарри проводил мальчика до нужного поворота. Затем они проверили последний коридор и направились к башне Гриффиндора. Возле портрета Полной Дамы никого не было. Из-за стены доносились голоса и смех. Гермиона остановилась. — Как думаешь, мы справимся? Гарри хотел сказать да. Это был бы быстрый, привычный и совершенно бесполезный ответ. — Не знаю. Она кивнула. — Я тоже. — Но, наверное, дело не в том, чтобы справляться правильно. — А в чём? — В том, чтобы не исчезнуть, когда станет трудно. Гермиона долго смотрела на него. Потом её лицо немного смягчилось. — Тогда начнём с этого. Она повернулась к портрету. — Фенхель. Полная Дама пропустила их. В гостиной ещё горел свет. Старшекурсники сидели возле камина, первокурсники рассматривали стены и кресла, несколько учеников спорили о завтрашнем расписании. Невилл устроился с книгой, хотя по его неподвижному взгляду было понятно, что он давно не читает. Джинни разговаривала с Парвати и сразу подняла голову при появлении Гарри. Он остановился у входа. За семь лет ему доводилось переступать этот порог счастливым, злым, напуганным, раненым и уверенным, что знает, чего хочет. Теперь не было ни уверенности, ни прежней лёгкости. Только усталость и решение не уходить. Гермиона задержалась рядом. — Спокойной ночи, Гарри. — Спокойной ночи. Она направилась к лестнице, но он окликнул её: — Гермиона. Девушка обернулась. Гарри хотел поблагодарить её за поезд, за Оуэна, за Астрономическую башню, за то, что она не потребовала от него немедленно стать прежним. Ни одно из этих признаний не удавалось выразить достаточно просто. — До завтра, — сказал он. Гермиона поняла. — До завтра. Гермиона ушла наверх. Джинни всё ещё смотрела на него через комнату — пристально, спокойно, не вынуждая подойти, но оставляя выбор за ним. Невилл в кресле поднял руку в вялом приветствии. Огонь в камине трещал, как и сотни вечеров до этого. Кто-то смеялся. Кто-то спорил о расписании. Кто-то уже зевал. Гарри медленно выдохнул. Потом сделал шаг в гостиную. Ещё один. И ещё. Не потому, что стало легче — просто он всё-таки вошёл. А иногда этого достаточно для начала.