Выход есть всегда

      Бесси медленно соскальзывала в бездну безумия. Её квартира превратилась в душную, тесную клетку, пропитанную едким осадком дешевых сигарет брата и липким, удушающим маревом страха. Она уже сбилась со счета, сколько раз её дрожащие пальцы вбивали номер Келли. Каждый раз в ответ раздавался мертвенно-металлический голос автоответчика, который в этой тишине звучал как сухой щелчок взводимого курка.       — Твою мать, Келли, ответь... ну же, ответь, сука! — в приступе бессильной ярости Бесси швырнула смартфон в стену. Пластик жалобно хрустнул, разлетевшись на пару осколков, но экран продолжал мерцать в полумраке, как глаз умирающего зверя.       Она знала. Чувствовала каждой порой, каждым оголенным нервом: Келли не "загуляла". В их прогнившем насквозь мире девушки не растворяются в воздухе — их либо перемалывают жернова системы, либо методично стирают из реальности. Когда дверь в прихожую внезапно распахнулась, едва не сорвавшись с петель от сокрушительного удара, Бесси подбросило на диване, а сердце испуганной птицей забилось в горле.       На пороге, заполнив собой весь проем, замер Эрк. Её брат, элитный цепной пес Гаррета Мадисона, человек, чей взгляд казался выцветшим от бесконечного созерцания чужой крови и грязи. Его тяжелая кожаная куртка была распахнута, на костяшках пальцев алели свежие, еще влажные ссадины.       — Собирай шмотки. Живо, — голос Эрка напомнил скрежет ржавого металла по ледяному бетону.       — Где она?! Эрк, не молчи! Где Келли?! — Бесси вихрем подлетела к нему, мертвой хваткой вцепляясь в лацканы его куртки.       Эрк тяжело, со свистом выдохнул; от него разило пороховой гарью и затхлой подвальной сыростью. Он перехватил её запястья, сжимая их с такой силой, что кости едва не хрустнули.       — В особняке она. Мадисон и Люк окончательно сорвались с цепи, Бесси. Люк возомнил себя гребаным инквизитором, — он на мгновение зажмурился, словно пытаясь развидеть увиденное. — Я видел, как её волокли из "аквариума". Она вся вымокшая, синяя, как мраморный труп, и почти не дышит. Гаррет отдал приказ на её "утилизацию" к рассвету.       Бесси почувствовала, как под ногами разверзлась пропасть. Глухой, надрывный всхлип, похожий на стон, вырвался из её груди.       — Ты... ты же не оставишь её там? Ты же не такой ублюдок, как эти твари?!       Эрк посмотрел на сестру взглядом смертника, который уже перешагнул черту и оглядывается назад.       — Машина под окнами, движок не глушил. Я вытащу её через технический коридор, пока у охраны будет пересменок. Но если нас накроют — всех закатают в бетон в том же гребаном подвале. У тебя пять минут, Бесси. Хватай нал, документы и вали в машину. Мы уходим из этой страны. Сегодня.

***

      Особняк Мадисона встретил Эрка той зловещей, вакуумной тишиной, которая бывает только на кладбищах перед бурей. Он знал каждый нерв, каждый тайный лаз этого проклятого места. Прошмыгнув мимо поста охраны, тот нырнул в зев технического коридора. Сердце колотило в ребра с такой ярой силой, что казалось, его слышно за милю.       Когда он рванул на себя дверь камеры, его едва не захлестнула волна рвотного рефлекса. Воздух был отравлен резким запахом озона от электрошокеров, миазмами застоявшейся воды и медным привкусом крови. Келли скорчилась на ледяном полу в позе эмбриона. Её пальцы судорожно впились в бетон, губы превратились в кровавое месиво, а на алебастровой шее расцветали жуткие, багрово-черные пятна ожогов.       — Келли... маленькая, это я... — Эрк рухнул на колени, осторожно, боясь сломать, коснувшись её плеча.       Она дернулась всем телом, издав утробный звук, больше похожий на скулеж затравленного зверя. Её глаза распахнулись — мутные, подернутые пленкой такой запредельной, нечеловеческой боли, что Эрк на секунду оцепенел.       — Не надо... — выдохнула она сквозь разбитые губы, пытаясь отползти в угол. — Люк, умоляю, хватит...       — Я не Люк, Келли. Я пришел забрать тебя отсюда. Закрой глаза, просто расслабься.       Он подхватил её на руки. Она была пугающе легкой, почти невесомой, словно хрупкий скелет, обтянутый ледяной кожей. Эрк вынес её через кухонный блок, скользя тенью мимо задремавшего повара, и растворился в спасительной темноте заднего двора.       В машине, затаившейся в густой тени деревьев, уже металась Бесси. Когда она увидела Келли, из её горла вырвался задушенный крик ужаса, который она тут же подавила ладонью.       — Господи... Келли! Что они с тобой сделали, выродки?! — Бесси подхватила подругу, бережно укладывая её голову на свои колени, заливаясь беззвучными слезами.       — Заткнись и держи её крепче! — рыкнул Эрк, прыгая в водительское кресло. — Сейчас начнется адская свестопляска!       Внедорожник сорвался с места, вгрызаясь протекторами в гравий и выбрасывая из-под колес каскад камней. Эрк гнал так, будто за ними по пятам неслись все легионы преисподней. И он не ошибся. Через десять минут в зеркале заднего вида вспыхнули яростные, ослепляющие огни тяжелого внедорожника преследователей.       — Сука... очухались, — Эрк вдавил педаль газа в пол до упора, чувствуя, как машина ревет от натуги. — Бесси, вниз! В пол вжимайся!       Свинцовый град прошил заднее стекло, осыпав салон миллионами сверкающих алмазных крошек. Бесси закричала, накрывая Келли своим телом, стараясь стать для неё живым щитом. Эрк крутанул руль, пуская машину в безумный, визжащий занос на повороте к аэропорту. Одной рукой он выхватил пистолет и, высунувшись в окно, открыл ответный огонь — ритмичное, злое стаккато выстрелов. Один из прожекторов преследователей лопнул с оглушительным звоном, их машина вильнула, высекая снопы искр из дорожного ограждения.       — Получайте, твари! — процедил Эрк сквозь зубы, не сбавляя оборотов.       Впереди уже маячили огни частного терминала "Б". Там, в конце взлетной полосы, уже прогревал двигатели небольшой бизнес-джет. Старый должник Эрка ждал их, сжимая в кармане пачку кровавых денег и стараясь не задавать вопросов, ценой в жизнь.       — Быстрее, черт тебя дери! — голос Эрка срывался на хрип, когда он вытаскивал Келли из машины.       Она была похожа на сломанную куклу: голова безвольно закинута, конечности ватные, сознание едва теплилось в зрачках, подернутых туманом полуобморока. Они бежали по бетонному полотну летного поля, хлестаемые резким ветром, под оглушительный, рвущий барабанные перепонки рев моторов. Маленькая «Цессна» уже содрогалась всем фюзеляжем, прогревая двигатели и выбрасывая в ночной воздух едкий запах керосина.       — Вылетайте немедленно! — Эрк буквально вбросил девушек в тесный салон, пахнущий кожей и старым металлом. — Пилот проинструктирован. В Мексике вас встретят люди, которым можно доверять.       — А ты?! — Бесси мертвой хваткой вцепилась в его рукав, её глаза, полные ужаса и надежды, искали ответа. — Эрк, ты не полетишь с нами?!       Он посмотрел на сестру, и в этом тяжелом, свинцовом взгляде она прочитала приговор. Это было прощание человека, который знает, что его путь заканчивается здесь, на этом холодном бетоне.       — Кто-то должен остаться и выжечь хвосты, чтобы эти псы не сразу взяли след, — он на мгновение прижал ладонь к щеке сестры. — Береги её. И себя.       Люк захлопнулся с тяжелым металлическим лязгом, отрезая их от мира. Через бесконечную минуту самолет начал разбег, подпрыгивая на неровностях полосы, а затем резко оторвался от земли. Бесси судорожно прижала к себе Келли, чье тело начало мелко дрожать.       — Мы улетаем, слышишь? Мы в безопасности… — шептала Бесси, срывая голос. Окровавленным платком она бережно стирала грязь и чужую боль с лица подруги. — Всё кончено, Келли. Всё… кончено.       Келли с трудом разомкнула веки. Она прильнула к холодному иллюминатору, глядя, как внизу, в густом ночном мареве, крошечными искрами тают огни поместья Мадисона — её персонального ада. Она не чувствовала ни триумфа, ни облегчения. Внутри неё, там, где раньше жило сердце, теперь простиралась бескрайняя ледяная пустыня, которую не смог бы согреть ни один океан в мире.       Месть Люка была абсолютной и безупречной: она выжила, но ту светлую, полную надежд девочку, которой она была когда-то, он всё-таки утопил в зловонной темноте того подвала.       Самолет с воем набирал высоту, унося их в серую, неопределенную неизвестность, а позади, на черной земле, оставался кровавый след, который не сможет занести ни время, ни песок.

***

      Рёв "Цессны" всё еще насиловал барабанные перепонки, когда Эрк остался один на один с наступающей тьмой. Он стоял посреди взлетной полосы — одинокий, суровый монолит на фоне гаснущих огней. Вкус авиационного керосина на губах мешался с едкой металлической горечью предстоящей мясорубки.       Эти твари не заставили себя ждать. Тяжелый, облезлый внедорожник с выбитой фарой влетел на территорию терминала, в щепки разнося шлагбаум и высекая снопы искр из бетонных блоков. За ним, словно бешеные псы за раненым зверем, вылетели еще две колымаги, набитые вооруженным дерьмом.       Эрк не собирался дохнуть красиво — он собирался продать свою шкуру так дорого, чтобы у Мадисона случился инфаркт от счетов за похороны.       — Ну, давайте, сучьи выкидыши... — прорычал он, вскидывая "Калаш", который до этого момента ждал своего часа в тени его тачки.       Он выжал спуск, и ночной воздух взорвался яростной, захлебывающейся дробью. Раскаленный свинец вгрызся в радиатор первой машины, и из-под капота тут же полыхнуло густым, сизым паром. Внедорожник вильнул, юзом пошел по бетону и с оглушительным скрежетом перевернулся, превращаясь в груду дымящегося, перекрученного железа.       Эрк не стал ждать аплодисментов. Он рыбкой метнулся за массивные стальные бочки, пахнущие отработкой и смертью. Пули наемников тут же запели свою блядскую серенаду, выбивая из металла искры и фонтанчики маслянистой жижи.       — Нате, суки, жрите! — выдохнул он, выхватывая из-за пояса тяжелую гранату.       Чека звякнула о бетон, Эрк выждал секунду — вечность, застывшую в металле — и швырнул подарок прямо под брюхо второй машины, которая пыталась обойти его с фланга. Взрыв, мощный, оглушающий, что небеса разверзлись. Ослепительный огненный гриб на мгновение превратил аэродром в филиал ада, залив всё вокруг кровавым светом. Взрывная волна впечатала Эрка в бетон, вышибив дух, а в ушах поселился тонкий, сверлящий писк.       Шатаясь, он поднялся. Лицо было залито гарью и кровью из рассеченной брови, но взгляд оставался ледяным, как айсберг в душе дьявола. Последняя машина затормозила в сотне метров, и оттуда посыпались тени в черном, поливая всё вокруг шквальным огнем.       — Не сегодня, выблядки, — сплюнул он кровавый сгусток.       Эрк рванул к четвертому ангару, где в глубокой тени его ждал "туз в рукаве". Никаких самолетов — в глубине пыльного помещения, под грязным брезентом, скрывался форсированный спортивный байк, собранный специально для таких пиздорезов. Эрк знал: в трех километрах отсюда скалы обрываются в океан, а там, в вонючих камышах, его ждет катер с полными баками.       Он запрыгнул в седло, и движок байка отозвался утробным, хищным рыком голодного зверя. Вылетев из ангара на заднем колесе, он пронесся мимо опешивших наемников, на ходу поливая их свинцом из "Глока".       Ветер хлестал по побитой морде, смывая кровь. За спиной полыхнуло так, что стало светло как днем — это взлетел на воздух его внедорожник, заминированный к чертям собачьим. Огненная стена отрезала погоню, даря ему те драгоценные минуты, что отделяют жизнь от петли.       Через десять минут бешеной гонки по острым скалам он вылетел к причалу. Катер — черная щепка в океанской мгле — уже подпрыгивал на волнах. Эрк заглушил байк, пустив его по инерции в воду, чтобы скрыть следы, и в один прыжок оказался на палубе.       Моторы взревели, распарывая соленую гладь. Уходя в открытое море, Эрк на мгновение обернулся. Далеко в небе, выше облаков, едва заметная точка — самолет с сестрой — окончательно растворилась в черноте.       Он выудил из кармана помятую сигарету, щелкнул зажигалкой дрожащими пальцами и глубоко затянулся. Впереди была неизвестность, охота и вечные бега. Но глядя на равнодушные звезды, он впервые за долгие годы почувствовал, что этот воздух больше не воняет гнилью Мадисона. Он был свободен. И он был, сука, жив.