Часть 2

Снейп не вошёл, продолжая стоять на пороге и взирать на Гарри с высоты своего роста. Гарри ничего не понял. Он привык к бесцеремонному вторжению, будь то его чулан под лестницей, ванна или новая, пока не обжитая, комната. — Вы не заходите, — констатировал он очевидное полувопросительно-полуутвердительно. — Я захожу туда, куда меня приглашают, — ровно ответил Снейп. И тут до Гарри дошло. Он даже рот приоткрыл от озарения. — П… прошу прощения, проходите, пожалуйста, профессор. Раньше бы Гарри и в голову не пришло приглашать кого-либо в дом Дурслей, который хоть и был его единственным пристанищем, но при этом так и не стал домом. Да и никому бы не пришло в голову наносить визиты Гарри Поттеру — странному мальчику из дома на Прайвет-драйв, 4. Сейчас же он не колебался, просто чувствуя, что имеет на это право. Снейп кивнул — едва заметно — и переступил порог. А Гарри со смешком подумал, что будь профессор вампиром, то он по сути открыл ему дверь к обильному столу. С одного дяди Вернона крови можно нацедить на целый пир. Да и Дадли с этой точки зрения похож на банкетный стол. Мысль оказалась настолько забавной, что Гарри прижал руки ко рту, сдерживая неприличный, неуместный гогот. Профессор ожёг его взглядом аномально-чёрных глаз и выразительно поднял бровь. — Простите, — вновь повинился Гарри, теперь уже не за негостеприимное поведение, а за смешливость, которая могла выглядеть оскорбительно для того, кто не умеет читать мысли. А это никто не мог. — Я просто подумал, что будь вы вампиром, то я вас, фактически, пригласил на гастро-тур. Вторая бровь профессора поднялась, он всмотрелся в Гарри и у того зазудело в черепе. Мальчик мотнул головой, отмахиваясь от неприятных ощущений, как от назойливой мухи. — Это было бы смешно, мистер Поттер, если бы вампиров не существовало, — размеренно и веско произнёс Снейп и Гарри вновь приоткрыл рот от изумления. — Но тёмным тварям ваше приглашение не нужно. — И что же их ограничивает от кровавой резни? — спросил Гарри, стараясь отрешиться от накатившего на него ужаса. — Статут, закон и аврорат, — коротко пояснил профессор. Что такое «статут» Гарри интуитивно догадался, с законом понятно, а вот слово «аврорат» ни с чем не соотносилось. — Аврорат — это нечто вроде полиции в мире магов, — угадал без слов его затруднение профессор. — Силовой орган власти. — Что ж, это делает мои ощущения от жизни менее тревожными, — попытался пошутить Гарри, но вышло слишком жизненно, и оттого — печально. Профессор никак не прокомментировал это высказывание, и Гарри пригласил его на кухню, где сейчас никого не было. То ли Снейп так подгадал, то ли просто удачно вышло, но Дадли ушёл к Пирсу Полкиссу, дядя был на работе, а тётя — на собрании клуба кулинаров Литтл-Уингинга. Кухня выглядела так же, как всегда: слишком чисто, слишком идеально. Для Гарри картина была привычной, потому что он был тем, кто поддерживал здесь порядок, но сейчас он посмотрел на помещение как бы со стороны и оно показалось ему ужасно безликим. Будто он заглянул в дом, выставленный на продажу. И подумал, что они с профессором неуловимо чужды этому месту. Снейп сел, не спрашивая разрешения. Гарри остался стоять. — Вы сказали, что ответите на мои вопросы, — начал он. — Я сказал, что готов это сделать, — поправил Снейп. — Это не одно и то же. Гарри усмехнулся, в очередной раз уверяясь, что ничего и никому в этом мире не даётся просто так. Он присел напротив профессора, сцепил пальцы, и спросил: — Хорошо. Тогда первый: зачем я вам? Снейп некоторое время смотрел на него — долго, пристально, как будто пытался разобрать на части. — Потому что вы — фактор нестабильности, — наконец произнёс он. — Фактор хаоса. Гарри сморгнул. Это было… неожиданно. — Это не звучит как «мы вас очень ждём», — взяв себя в руки, заметил Гарри. — И уж  тем более не как «мы вам рады». Хотя в письмах, которыми завалили этот дом, звучало именно это. Где обман? — Между нужным и важным есть разница. Ощущаете? Гарри никогда никому не был нужен. Да и важен не был. До дня, когда пришло первое письмо. Но разницу он осознавал. Нужен ты просто так, а важен — по определённой причине. Поэтому он, кивнув, задал второй вопрос: — Что будет, если я не поеду? — в лоб спросил Гарри — Ничего… сразу, — с небольшой заминкой ответил Снейп. — А потом? Снейп чуть наклонил голову. — Вы останетесь тем, кто вы есть сейчас. Но мир… не останется прежним по отношению к вам. — Это угроза? — выдохнул мальчик. — Констатация, — пожал плечами профессор. Гарри задумался. Разговор был странным. Будто они два шпиона, которым необходимо обменяться информацией, и они боятся быть подслушанными. С другой стороны с ним никто особенно и не говорил. Дядя — рявкал, Дадли — подначивал и доставал, тётя — либо давала задания, либо отмахивалась от тысячи вопросов, которыми так полон любой ребёнок. Может так и разговаривают с теми, кого не презирают? Гарри из этого короткого диалога уяснил лишь одно — в покое его не оставят, даже если он откажется. Причём, он, при этом останется беззащитным перед обстоятельствами. — А если поеду? — Тогда вы окажетесь в положении, когда вас будут пытаться использовать, — без сомнений ответил Снейп. Гарри моргнул. — Честно. — Я не имею привычки лгать там, где правда полезнее, — вздёрнул острый подбородок профессор. — И зачем вам это? — прищурился Гарри. — Почему вы не говорите то, что от вас ждут? Снейп чуть скривил губы. — Потому что вы уже отказались один раз. Значит, на вас не работают стандартные методы. И значит тут, — профессор постучал себя по виску длинным пальцем, — у вас кое-что есть. Гарри медленно кивнул. — Значит, вы пришли… договориться? — Я пришёл убедиться, — сказал Снейп, — что если вы придёте в Хогвартс, то это будет ваш осознанный выбор. — А если нет? — сощурился Гарри. — Тогда вы станете проблемой. Для всех. Пауза повисла тяжёлая, как грозовой воздух. Гарри всегда был проблемой. Для всех. К этому было не привыкать. — Последний вопрос, — тихо сказал Гарри. — Мои родители… они тоже делали «осознанный выбор»? Вот здесь Снейп впервые замолчал надолго. И впервые отвёл взгляд. — Да, — сказал он наконец. — И заплатили за него. Гарри сгорбился, словно из него выпустили весь воздух. Оказывается, всё это время он был напряжён, непроизвольно держа спину прямо и расправив плечи. Новый мир манил, но и пугал. Даже такая вещь, как приглашение в него, был обставлен крайне спорно. — Тогда… — он провёл рукой по столу, будто собирая мысли, — вы не убедили меня ехать. — Я и не пытался, — заметил профессор. — Но и не убедили не ехать. — Выбор — это не только права, но и обязанности. Никто не будет решать за вас, как мы уже определили. Но и за ваши решения нести ответственность только вам, — негромко произнёс Снейп. Гарри вскинул взгляд и столкнулся с не менее внимательным ответным взглядом. Они смотрели друг на друга. И в этот момент стало ясно: это не разговор взрослого и ребёнка. Это переговоры. — Я хочу третий вариант! — сказал Гарри запальчиво, но заметив иронию во взгляде профессора, сдувшись, спросил: — он возможен? Снейп медленно кивнул. — Но на своих условиях! — тут же встрепенулся Гарри, цепляясь за уступку, как бульдог Злыдень за лодыжку. — Озвучьте! — лаконично потребовал Снейп. — Я имею право уйти в любой момент! — выдвинул Гарри подбородок и Снейп фыркнул. — Только в том случае, если вы выберете обучение в Хогвартсе. Ни первый, ни третий вариант не предполагают подобного развития событий. Вы либо не с нами, либо с нами. — А кто такие эти «мы»? — Вначале определитесь с выбором, мистер Поттер, — впервые прямо уклонился от ответа профессор. — Если я выберу остаться здесь? — Гарри обвёл руками пространство, — то что будет? — Будут приняты меры, чтобы вы и ваши близкие безболезненно вернулись к видимости прежней жизни. Хоть вам будет и не просто — ведь вы волшебник, как бы вы этого ни отрицали, — я не могу сказать, что ваш выбор будет плохим. Но и хорошим он не будет. Как я вам уже говорил, — а повторять я не люблю, — в покое вас не оставят. Как минимум за вами будут присматривать, так как вы подобны взведённому часовому механизму — можете рвануть в любой момент. — Как максимум? — Вас рекрутируют без предупреждения, и без подготовки в любой удобный момент. — Активируя в нужный момент, как упомянутую вами бомбу... — пробормотал Гарри, уничтоженный пониманием, что всё необратимо изменилось для него. И что он если и ценен, то не как человек, а как... предмет. Он поднял глаза на наблюдающего за ним профессора и бледно улыбнулся. — При втором варианте я могу стать как мама и папа — вечно юным, воспоминанием в чужих сердцах? — Очень точно сформулировано, — серьёзно ответил профессор. — А третий вариант я могу услышать, лишь сделав слепой выбор? — Да. Задачка… Гарри в силу жизненных обстоятельств был очень недоверчивым. Вернее сказать, его сделали таковым, быстро отучив от наивности. Что взрослые, что сверстники, сами того не зная, буквально вколотили в мальчика осознание — мир несправедлив, мир жесток, мир — опасен. Ну, как минимум недружелюбен к тем, у кого нет силы, власти, денег или любви. Но в первом случае он точно не получал ничего из перечисленного кроме угрозы быть использованным в любой момент. Во втором — слава его могла оказаться недолговечной, хоть у него и появлялась иллюзия контроля. Выбор стал очевидным. — Я выбираю третий вариант! Но всё же хотел бы озвучить несколько условий! — Гарри вскинул подбородок и расправил плечи. Снейп кивнул, давая понять, что они будут услышаны: — я не буду выполнять приказы, если не понимаю их смысла. — Тогда вы будете задавать вопросы, — холодно ответил Снейп. — И не всегда получать ответы. Но это... приемлемо. Впрочем, вы должны понимать, мистер Поттер, что вы пока не в том положении, чтобы качать права. Поэтому я жду от вас третье условие — для симметрии, и на этом мы остановимся! — Вы будете говорить мне правду! — потребовал Гарри и заметив скепсис во взгляде профессора сменил тон с повелительного на просительный: — хотя бы иногда. Снейп посмотрел на него, чуть склонив голову, а после уточнил, соглашаясь: — Я буду говорить вам достаточно правды, чтобы вы не совершили фатальной ошибки, — сказал он. Гарри улыбнулся, расслабляясь. Кажется, этот сдержанный, лаконичный человек только что пообещал ему нечто вроде наставничества… И Гарри сделал то, чего не делал уже много лет, когда осознал, что мир не будет к нему милосерден — он сделал шаг слепой веры. — Договорились. Профессор и тут остался верен себе. Он скупо кивнул, не выразив больше ни одной эмоции, встал и пошёл к двери, давая понять, что их странный диалог закончен. Гарри покорно пошёл за ним, рассуждая, рад ли он такой сдержанной реакции? Наверное, да. Прояви профессор удовлетворение или радость, у Гарри бы создалось впечатление, что он попался в ловушку, как мартышка на банан, когда хватая лакомство она теряет свободу. Снейп задержался у двери. — Мистер Поттер, — сказал он, не оборачиваясь. — Да? — тут же отозвался Гарри. Никто не называл его «мистер Поттер» и на вы. «Эй, ты!», «Мальчишка!», «Придурок!» — называли, а вот так — никогда. — Вы уже совершили свою первую ошибку, — веско произнёс профессор. Гарри замер. — Какую? — спросил он хрипловато, не понимая, почему зрение двоится, плывёт. Снейп чуть повернул голову. — Вы решили, что контролируете ситуацию. И думаете так зря. Впрочем, я ожидал худшего от нашего разговора. Надеюсь, не нужно объяснять вам, что ни с кем больше относительно вашего решения говорить не стоит? Дождавшись от Гарри подтверждающего кивка, профессор бросил скупо: — Я не прощаюсь! И вышел. Гарри остался один. Но теперь это одиночество было другим. Снейп, хоть и умудрился не раскрыв сути третьего варианта, получить его согласие, всё же оставил ему подсказку. И надежду. Щекам стало холодно и щекотно. Коснувшись лица, Гарри понял, что плачет. Впервые плачет не от боли, обиды или разочарования. Эти слёзы были от каких-то новых, пока непонятных чувств. Мальчик замер, прислушиваясь к себе. Внутри было тихо, а снаружи жил жизнь привычный мир. Гавкала собака, проехала машина, тикали в глубине дома часы и тарахтел негромко холодильник. Мир вокруг не изменился, но вот сам Гарри — стал другим. И началось это в тот момент, когда он не пошёл слепо за Хагридом, а сказал, что будет решать сам. Эти изменения, невидимые, внутренние, пока не были явными, но он чувствовал их, как ощущают на глубине затаившееся нечто. Раньше он бы уже перебирал в голове каждое слово, сказанное вслух, искал ошибки, ругал себя за глупость, за лишнюю откровенность. «Вы уже совершили свою первую ошибку» — прозвучало в голове бархатистым низким голосом профессора. Гарри тихо фыркнул. — Возможно, — пробормотал он. — Но это была моя ошибка!