Часть 3

Земля была плотной после ночной прохлады: разрыхлить слежавшийся слой у корней стоило усилий. Тяпка входила с трудом, и у Гарри устала рука. Розы любили тяжёлую почву, а то, что заботы о её "тяжести" ложились на Гарри — никого не волновало. Помимо физической нагрузки, рыхление клумб требовало аккуратности: слишком глубоко копнёшь — повредишь корни; слишком поверхностно — толку не будет. Гарри уже начал входить в ритм, отрешаясь от тревожного предвкушения, которое затаилось в нём с визита профессора, когда рядом, по гравию, кто-то неторопливо прошёлся и остановился перед ним. Гарри замер, как суслик: он не знал звук этих шагов. Дядя топал как слон, тётя — кралась как кошка, а Дадли загребал гравий ногами, как тюлень. Из гостей к Дурслям приезжала лишь сестра дяди — Марджори, но и она не ходила так... аккуратно. — Ты неправильно держишь, — сказал хорошо поставленный голос. Ровный. Слегка заинтересованный. Будничный. И это был не голос профессора Снейпа. Перед Гарри возникли отполированные туфли. Он, почему-то, невольно отметил, что на туфлях нет ни пылинки, хотя при ходьбе по гравию невозможно избежать этого досадного загрязнения. Гарри выпрямился на коленях, садясь на пятки, и только тогда вскинул взгляд на визитёра. Тёмные, густые, аккуратно уложенные волосы, бледная кожа, внимательный взгляд карих глаз. Мужчине на вид было столько же, сколько профессору Снейпу, около тридцати пяти, но он был так красив, что у Гарри перехватило дух. Он некоторое время беззастенчиво его рассматривал, поражённый подобным совершенством. Наверное по красоте его можно было сравнить с Марлоном Брандо — любимым актёром тёти Петунии. Осознав, что пялится, Гарри опустил взгляд на галстук и, прокашлявшись, спросил: — И как правильно? Незнакомец указал носком отполированного ботинка на тяпку: — Под углом. Ты сейчас режешь самые важные корни, а не рыхлишь почву. — Важные? — он всё же решился вновь поднять взгляд, совладав с неловкостью. — Не те мощные, которые уходят вглубь, а крошечные корешки, которые многие считают неважными. Но через которые растение получает необходимые микроэлементы. Гарри сменил наклон, попробовал иначе. Тяпка вошла легче. — Так? — спросил Гарри. — Лучше, — удовлетворённо подтвердил незнакомец. Гарри смотрел на поднятый пласт земли, действительно более удачный, чем предыдущие, и напряжённо размышлял. Он понимал, что этот человек не просто любитель роз и непрошеных советов. И разговор вовсе не о розах и их корешках, а о чём-то более глобальном, чего он в силу возраста не может понять. Этот мужчина был с той стороны. Кажется, этот человек ещё более сложная задачка, чем профессор Снейп. — Вы пришли поговорить? — спросил Гарри, не поднимая взгляда. — Да, — согласился мужчина. — Тогда говорите! — решительно сказал мальчик, вскидывая взгляд. Несмотря на то, что он сидел перед незнакомцем на коленях, он не чувствовал себя приниженным или подавляемым. Мужчина чуть склонил голову, как будто отмечая что-то про себя. — Ты не спросишь, кто я? Гарри пожал плечами. — Нет. — Почему? Он отложил тяпку, складывая руки на коленях. — Вы сами мне скажете. На губах незнакомца едва заметно дрогнула тень улыбки. — Логично, — кивнул он. Пауза снова легла между ними — но уже не пустая — незнакомец явно о чём-то размышлял. — Ты отказался... — сказал он то ли обвиняя, то ли удивляясь. — От чего? — удивился Гарри, теряя нить разговора. — От магии, — с придыханием сказал незнакомец. Кажется, он благоговел перед данным явлением. Гарри нахмурился, соображая, мог ли быть он неправильно понят. — Я сказал, что подумаю, — уточнил он. — Это и есть отказ. Гарри на секунду задумался. — Возможно... Не думаю. Нет! Я действительно сказал первому визитёру — Хагирду, что магии нет, но это было не отрицанием существования волшебства, а моей неготовностью принять его в себе. Меня за него ненавидели! — выпалил мальчик. Он снова взялся за работу, медленно, аккуратно поддевая землю, хотя хотелось её рубить. — Магглы не должны растить мага! — рыкнул незнакомец, впервые проявив яркую эмоцию. Гарри не знал, кто такие эти магглы, но понял по контексту, что скорее всего люди, лишённые волшебства. Он внимательно посмотрел на незнакомца — тот злился и это пугало. Нельзя расслабляться! Заметив тревожный взгляд, мужчина расслабился, раздвинул губы в улыбке, давая понять, что больше не негодует. — Знаете, дядя и тётя могли и отказаться от меня, подброшенного на крыльцо ночью так, будто я плод запретной любви, — тётя Петуния обожала сериалы про бастардов и королей, поэтому Гарри знал, что родиться вне брака — плохо. — И сделали это не магглы, а маги! В смысле, подбросили меня, будто я... животное. Незнакомец чуть склонил голову. — Меня зовут Том Реддл, — невпопад сказал мужчина, прожигая Гарри взглядом. Мальчик ощущал этот взгляд как прикосновение. — И я не подкидывал тебя твоим родным. Гарри посмотрел Тому Реддлу прямо в глаза. Он не врал. — Хорошо. Я рад. Но тем не менее именно презираемые вами магглы растили меня. Да, не принимая того, какой я, но растили. Я мог оказаться в приёмной семье, среди чужих людей и те вообще могли меня в лабораторию сдать для опытов, когда у меня начались странности. Реддл криво улыбнулся. — В моё время ты бы оказался в приюте и тебя бы подвергли обряду экзорцизма. — Что это за времена такие?! — удивился Гарри. — Так себе времена. Я к тому, что маги и магглы не должны пересекаться по возможности. Безотносительно твоих родственников. Гарри кивнул, принимая данный аргумент. — Вы тоже не всё говорите, — добавил он. — Конечно, — улыбнулся Том. — Кто же будет говорить всё? Ты вот сегодня утром мастурбировал? Скажи мне честно. Гарри округлил глаза и покраснел так, что лицо вспыхнуло. Ощутив, как пылают его щёки, спрятал его в ладонях, желая уйти, укрыться от ироничного взгляда Реддла. — Прости, не хотел тебя смущать. Просто к слову пришлось. Вспомнил юность... Гарри посмотрел на Тома сквозь раздвинутые пальцы. Этот мужчина что, только что признался в подобном постыдном действе? Тот с иронией глядел на него. А потом чуть прищурился. — Спрашивай! — дал разрешение Реддл. — Что именно? — подобрался Гарри. — То, что ты так хочешь, — усмехнулся он и Гарри набычился. — Зачем я вам? Некоторое время Реддл молчал, но пауза была не тяжёлая — скорее выжидающая. — Ты уже сам начал отвечать на этот вопрос, — сказал он наконец, неуловимо напомнив профессора Снейпа уклончивостью ответа. Гарри замер на долю секунды. — Значит, проверяете? — Скорее наблюдаю за твоей рефлексией. — За чем? — За реакцией на те или иные раздражители. Гарри кивнул сам себе, усваивая новое слово. — И как? — Ты меня заинтересовал, — прямо ответил Реддл. Никаких намёков и словесных кружев. — И что вы уже увидели во мне такого? — спросил Гарри. — Что ты допустил ошибку. Поттер усмехнулся. И этот туда же. Ничего пока не сделал, но уже учит! — Я знаю! — И? — Реддл засунул руки в карман и покачнулся с пятки на носок. — Это была моя ошибка. Одна из множества тех, что я уже совершил. И из тех, что ещё совершу. Ошибаться — это нормально. Гарри твердил себе это после визита Снейпа как считалочку, и в итоге поверил в то, что так сложно было принять. Взрослые всегда наказывали за ошибки так, будто сами их не совершали! Реддл дёрнул бровью, чуть склонил голову, рассматривая мальчика, словно только что увидел нечто новое. Вся ирония слетела с мужчины, взгляд стал цепким. И такая реакция сподвигла Гарри продолжить: — Раньше бы я мучился чувством стыда, вины, переживал, злился бы на себя. Но недавно я понял, что не ошибается тот, кто не существует. Главное не избегать ошибок, а делать выводы из случившегося и стараться их не повторять. Гарри испытал неожиданное удовольствие от того, что можно без страха с кем-то поделиться своими мыслями. У него никогда не было друзей и не с кем было поговорить о сокровенном. — Да, — сказал Реддл. — Именно это меня и интересует. — То есть я сам?! — удивился Гарри. — Ты сам, — кивнул Реддл. Он произнёс это так спокойно, будто речь шла о предмете, который можно взять в руки, повертеть, разобрать, изучить. Гарри это не понравилось. Он чуть нахмурился, не отводя взгляда. — Это звучит… не очень. — Уточни, — потребовал Реддл, неожиданно властно, растеряв всю снисходительность и ироничность. — Как будто я не человек, а… явление. Реддл усмехнулся, но не зло — скорее с интересом. — Ты слишком рано начал задаваться правильными вопросами. Такое впечатление, что тебе не одиннадцать, а тридцать. Гарри сморгнул, чувствуя себя самозванцем. Может все те, кто так настойчиво слали письма, просто ошиблись и на самом деле адресат другой? Более умный, более образованный, менее запуганный? И это вызвало в нём злость. — А вы — слишком поздно начали отвечать на них! Вот я и состарился раньше времени! — парировал Гарри. Реддл лишь поднял бровь на такую вспышку эмоций, что Гарри не остановило, а подстегнуло. — И я устал от того, что никто мне ничего не говорит! Одни словесные кружева! Я понимаю, что ничего не понимаю! — Ты не дал мне договорить, — мягко сказал Реддл, игнорируя горячность Гарри. — Я тебя понимаю! Мне и самому пришлось очень рано повзрослеть. И что ты не понимаешь? — Почему я, никому не нужный ранее, вдруг стал нужен всем?! — выпалил Гарри, потерявшийся в калейдоскопе слишком разных эмоций. — Всем? — сощурился Реддл. — Магическому миру, школе, вам! Кто вы, помимо того, что вы Том Реддл?! Кто?! — закричал Гарри, окончательно теряя самообладание. Реддл, как ни странно, не обиделся. Не возмутился. Не разозлился. От него буквально разлилась сила, как приливная волна, затопившая всё вокруг. Небольшой садик Дурслей замер, затих, как перед грозой. Гарри ощутил это всем своим существом. От мужчины буквально повеяло мощью. А во взгляде появилось новое чувство — не раздражение, не насмешка… настоящая заинтересованность. — Осторожнее, — тихо сказал он. — За такие прямые вопросы могут и наказать. И потом, ты не можешь требовать от меня, лишь просить. — Кто? — спокойно спросил Гарри. Демонстрация чужой силы остудила его, заставила собраться. — Кто может наказать? — Те, у кого есть власть, — мурлыкнул Реддл довольно. Он наслаждался собственным величием, кажется. Гарри склонил голову набок, наблюдая за этим странным явлением. Дадли был самолюбив, но это был какой-то новый уровень. — Тогда им придётся сначала доказать, что она у них есть! — сказал Гарри. Реддл медленно выдохнул, и уголок его губ дрогнул, будто он подавил улыбку. — Ты не боишься, — констатировал он очевидное. — Боюсь, — спокойно ответил Гарри. — Просто это не значит, что я буду паниковать или молчать. Реддл сделал шаг ближе. Гравий тихо хрустнул под его ботинком. — А если я скажу, что могу сделать так, чтобы ты пожалел об этих словах? Гарри посмотрел на него снизу вверх — всё ещё сидя на земле, с грязными руками, в поношенной одежде. И в этом было что-то… неправильное. Потому что сверху вниз сейчас смотрел не Реддл. — Тогда это будет значить, что вы проиграли, — сказал Гарри. — Проиграл? — тихо переспросил Том. — Да. Потому что вам пришлось бы заставлять, а не убеждать. Реддл замер. И это уже не была игра в интерес. Он действительно задумался. — Любопытно… — пробормотал он. Гарри снова взялся за тяпку, как будто разговор не стоил того, чтобы прерывать работу. — Вы ведь не просто про своё величие поговорить пришли, — добавил он, аккуратно поддевая землю. — У вас есть цель. — Есть, — согласился Реддл. — Тогда скажите её. Том некоторое время молчал. А потом неожиданно признался: — Я хочу понять, кем ты станешь. Гарри замер, а потом рассмеялся — чисто, искренне, как не смеялся никогда. И ответил на вопросительно поднятую бровь Реддла. — Даже я этого не знаю! Как вы можете понять это, поговорив со мной всего десять минут? Но если бы знал, что если бы вам не понравится мой ответ? Реддл чуть наклонился вперёд. — Тогда я бы попытался тебя переубедить. — О, это звучит лучше, чем "я бы тебя заставил". А если я бы сопротивлялся? И вот теперь — впервые — Реддл улыбнулся по-настоящему. Не холодно. Не снисходительно. А широко, искренне. — Тогда это стало бы гораздо интереснее. — Но вас бы это не остановило? — уточнил Гарри. — Определённо, нет! Ответ прозвучал легко. Как будто речь шла о чём-то решённом заранее. Гарри замолчал, глядя на него. — Тогда… — начал он и запнулся. — Тогда это не очень честно. — Что именно? — То что вы, желая меня переубедить, ничего мне не рассказываете. Я задаю вам прямые вопросы, но получил в ответ лишь ваше имя и невнятные угрозы. Реддл чуть прищурился, разглядывая сидящего перед ним мальчика оценивающе. — Честность, — это не болтливость, не оглушающая откровенность, не простодушие, не наивность, а договорённость, Гарри. Мы с тобой её пока не заключали. Мужчина выпрямился, повёл плечами, словно разговор подошёл к какой-то внутренней отметке. Это было почти незаметно — но Гарри, как ребёнок, который существовал в мире, где важно отслеживать реакцию взрослых для собственной безопасности, почувствовал это. — Так вы ответите? — спросил он, понимая, что ответа сегодня так и не дождётся. Реддл посмотрел на него внимательно, словно пытался понять, что Гарри чувствует. Качнул головой, как бы извиняясь. А после перевёл взгляд за его плечо. Гарри обернулся и увидел кота миссис Фигг, наблюдающего за ними. Этот кот вечно торчал на заборе, стоило Гарри выйти во двор. Гарри пытался с ним подружиться, но кот на контакт не шёл, на все подношения вроде куриной косточки, смотрел с презрением. — Прости, но пока нет, — сказал Реддл, возвращая себе внимание Гарри. — Думаю, нам обоим достаточно впечатлений и есть над чем подумать, прежде чем приступить к любым договорённостям. Гарри вздохнул, подхватил тяпку и начал вновь бездумно ковырять розы. Зачем только этот взрослый приходил? Ни одного ответа, зато куча вопросов! Реддл уже развернулся, чтобы уйти, но притормозил. Как будто явное разочарование Гарри заставило его заколебаться. — Гарри. Тот вскинул взгляд. Реддл смотрел на него... странно. И не менее странно прозвучали его слова: — Я тоже ошибался. И ты прав, что важно не столько не допускать ошибок, сколько осознавать их и постараться избегать. У Гарри возникло ощущение, что Реддл за что-то извиняется. Но они ведь незнакомы! Реддл помолчал, разглядывая мальчика, замершего на коленях перед ним. — Но если ты не решишь, кем быть… за тебя это сделают другие. А вот это уже было предупреждением, не угрозой. — А мы уже выяснили, что ты выбрал путь, где хочешь решать сам, — сказал Реддл, подтверждая мысли Гарри.