Глава вторая. Часть 1

Время в Хогвартсе никогда не текло равномерно. Оно то сжималось до одного бесконечного мгновения на поле квиддича, то растягивалось на долгие, томительные часы ожидания под дверью кабинета директора. Но неотвратимо год за годом, десятилетие за десятилетием, оно безжалостно отсчитывало свой ход, сменяя лица и судьбы. После Второй магической войны замок дышал особенно глубоко, словно человек, наконец расправивший плечи после долгих лет в тесном подземелье. Студенты, чьи родители помнили времена, когда коридоры патрулировали Пожиратели смерти, теперь смеялись над историей как над страшной сказкой. Время текло неумолимо. Послевоенное восстановление школы заняло почти два учебных года. Замок латали, залечивали шрамы разрушенных стен и взорванных мостов, смывали пятна крови с каменных плит Большого зала. Профессор Макгонагалл, которую новый министр магии Кингсли Бруствер немедленно утвердил директором (без долгих обсуждений, без политических игр, просто потому что это было единственно правильным решением) взялась за преобразования с суровой энергией, свойственной всем тем, кто искренне желает, чтобы следующие поколения жили в лучшем мире, чем предыдущие. Преподавательский состав менялся. Гораций Слизнорт, которому война добавила седины, всё же остался преподавать зелья. Его связи со старыми учениками, «Клуб слизней», любовь к комфорту и уважению в итоге перевесили всë остальное. Он продержался ещё семь лет, успев выпустить несколько поколений зельеваров, прежде чем его годы и подагра окончательно взяли верх. Ушёл он с достоинством, в последний раз наполнив свой бокал лучшей медовухой и пустив слезу при воспоминаниях о «дорогом Северусе, который, знаете ли, был гением, хоть и невыносимым типом». На смену Слизнорту пришла молодая волшебница, выпускница Когтеврана, которая перевернула преподавание зельеварения с ног на голову, сделав упор на практическую пользу и начавшая прививать ученикам жажду экспериментировать и находить в зельеварении собственные решения (разумеется, под присмотром и при строжайшем соблюдении всех мер безопасности). Урок больше не напоминал кулинарное приготовление по рецепту, а стал чем-то творческим и намного более интересным, отдельное время уделялось безопасности, навыкам определения качественности ингредиентов и готовых купленных зелий и последствиям пренебрежительности. Помона Спраут, проработавшая ещё десять лет после битвы, наконец сдалась. Как шутили студенты, её травматологическое отделение пережило столько нашествий и нападений на учеников злобных растений, сколько вся остальная школа не видела за всю историю. Она ушла на покой в свой уютный коттедж в Хогсмиде, где развела самый безобидный сад из маргариток (никто не знал,что среди них бывшая профессор спрятала новый вид мандрагор, верхушка которых имитировала цветы, растущие вокруг них). На смену Спраут пришёл Невилл Лонгботтом, чьи познания в гербологии признали уже во всем мире. Рубеус Хагрид, к удивлению многих, оставался на своём посту невероятно долго. Его методы воспитания учеников с помощью гиппогрифов и единорогов были столь же хаотичны, сколь и эффективны, многие ученики именно благодаря его урокам заинтересовались магическими созданиями. Лишь к глубокой старости, когда борода Хагрида стала совсем белой, а ноги отказывались лазать в горы за новыми монстрами, он передал эстафету своему помощнику, но остался жить в своей избушке, встречая первокурсников каждый новый учебный год. Филиус Флитвик — профессор чар и декан Когтеврана — удивил всех своей стойкостью. Несмотря на почтенный возраст, он сохранил ясность ума и лёгкость движений, обучая студентов заклинаниям, которые спасали жизни, а не только украшали ёлки. Его звонкий голос стал более тихим, из-за чего на его уроках всегда было тихо. Золотое трио, как их окрестили газеты, разлетелось по разным орбитам, но крепкая дружба не ослабла. Гарри Поттер не стал аврором немедленно — слишком свежи были шрамы. Он взял год паузы, помогал восстанавливать замок, иногда ночевал в Выручай-комнате, которая снова работала, и много думал. Кингсли уговаривал его лично. В конце концов Гарри согласился, и его карьера в Министерстве сложилась блестяще. К тридцати годам в 2010 году он возглавил Аврорат, привнеся в работу ту самую «поттеровскую» удачу и нестандартные решения. Он женился на Джинни Уизли в 2004 году. Их свадьба была скромной, только для своих, и на ней Гарри впервые после битвы позволил себе напиться до состояния, когда он плакал на плече у Рона, бормоча что-то о Сириусе и Дамблдоре. Рон Уизли прошёл более тернистый путь. Несколько лет он был аврором, но рутинная бумажная работа и необходимость подчиняться приказам быстро его утомили. Он ушёл и помогал Джорджу в «Всевозможных волшебных вредилках», превратив магазин в настоящую бизнес-империю. Именно там, среди взрывающихся шаров и жвачек-хлопушек, он чувствовал себя по-настоящему живым. Гермиона Грейнджер окончила школу и пошла в Министерство. Она начала с маленького отдела по защите прав маглорождённых, но её ум, хватка и репутация «лучшей подруги Поттера» быстро вывели её наверх. Она строила новую магическую Британию — более справедливую, более открытую, где старые аристократические семьи уже не имели той власти, что прежде, но при этом большая ставка делается на развитие магии в целом. Их жизнь текла по предсказуемому руслу. Джеймс Сириус Поттер, названный в честь отца и крёстного, которых Гарри потерял слишком рано, родился в 2005 году. Мальчик с самого начала обещал быть копией своего деда — такой же сорванец с вечной усмешкой на губах и страстью к квиддичу. С раннего детства он мучил семейную метлу, разбил три вазы в гостиной, пытаясь повторить некие трюки, и, по словам мамы, заставлял её седеть каждую минуту его полётов. Альбус Северус Поттер родился в 2006 году. С самого рождения этот мальчик был другим — тихим, задумчивым, с пронзительными зелёными глазами, которые так напоминали его бабушку Лили. Гарри назвал его в честь двух директоров — Альбуса Дамблдора и Северуса Снейпа, что сначала вызывало неловкость на семейных ужинах, когда кто-то из старых друзей всё же решался спросить о втором имени. Гарри не объяснял. Он просто говорил: «Он был самым храбрым человеком, которого я знал», — и его взгляд темнел, закрывая тему для обсуждения. Лили Полумна Поттер, названная в честь бабушки и лучшей подруги Джинни, родилась позже всех — в 2008 году. Семейное предание гласило, что она родилась с улыбкой на лице и с тех пор не переставала улыбаться, сводя с ума всех вокруг своей непосредственностью. У Рона и Гермионы детей было двое. Роза Грейнджер-Уизли, старшая, появилась на свет в 2006 году. Гермиона как всегда ответственно подошла к воспитанию дочери и со всей своей гриффиндорской серьёзностью читала ей научные статьи по маггловедению ещё в утробе. Роза унаследовала от матери её ум и каштановые волосы, а от отца — веснушки и некоторую взбалмошность. Она была егозой и умницей, что делало её невыносимой в равной степени и для нанятых по её просьбе репетиторов, и для сверстников. Хьюго Грейнджер-Уизли родился в 2008 году — тихий, спокойный ребёнок, который больше походил на маленького профессора, чем на сына бывшего аврора и министра магии. С ранних лет он проявлял странную склонность к историям о Хогвартсе, которого никогда не видел, но казалось, что он уже всё о нём прочитал. Малфои, вопреки всем мрачным прогнозам, не исчезли в забвении. Люциус Малфой, чьё имя после войны стало синонимом трусости, отсиживался в особняке, почти не показываясь в магическом обществе. С него сняли обвинения — заслуга Нарциссы, солгавшей Волдеморту, и Драко, который в решающий момент всё-таки не убил Дамблдора, была слишком велика, чтобы сажать мужа и отца в Азкабан. Но прежнего влияния не вернуть. Люциус превратился в старика, который коллекционирует антикварные часы и тоскливо смотрит на опустевшие залы для приёмов, его смыслом жизни неожиданно стали внуки, которым он долгими вечерами читал сказки и рассказывал поучительные моменты из истории их семьи. Драко в такие моменты не узнавал своего вечно холодного отца, но был рад, что у его детей есть такой дед. Нарцисса Малфой, урождённая Блэк, пережила всех своих братьев и сестёр и хранила молчаливое достоинство женщины, которая видела слишком много и многих потеряла, её жизнь кружилась вокруг помощи сыну и воспитания внука. Драко Малфой не пошёл по стопам отца. После войны он завершил обучение в Хогвартсе — последний курс, который был больше похож на реабилитацию, чем на учёбу. Он женился на Астории Гринграсс, девушке из чистокровной семьи, но с более прогрессивными взглядами. Она не разделяла идей превосходства крови и привила эти же взгляды их сыну. Скорпиус Гиперион Малфой родился в 2006 году. Мальчик с платиновыми волосами и серыми будто серебряными глазами, он был по слухам, претендентом на наследие не только Малфоев, но и семейства Блэк. А в то же время в Хогвартсе среди студентов Слизерина годами ходили слухи о призраке Визжащей хижины. Старшекурсники пугали новичков историей о бывшем профессоре Северусе Снейпе, который якобы не покинул этот мир, а бродит по коридорам старого дома в поисках покоя. Говорили, что его видели в ночь битвы, что он присутствовал на собственных похоронах и что Дамблдор лично приходил за ним. Но это были лишь страшилки. На самом деле, после похорон Снейп растворился в воздухе. Никто — ни преподаватели, ни Пивз, ни даже обитатели портретов — не видели его в замке за все эти годы. В Хогвартсе остались только старые учителя, помнящие их коллегу Северуса, и студенческие мифы. --- И вот настал этот день. 1 сентября, ровно через девятнадцать лет после событий, которые потрясли всю Магическую Британию, — а точнее, в 2017 году, — у платформы 9¾ царило привычное оживление. Красный паровоз «Хогвартс-экспресс» нетерпеливо выпускал клубы пара. Родители обнимали детей, первокурсники бледнели от страха и предвкушения, а старшекурсники с независимым видом забирались в вагоны, делая вид, что эта поездка для них обыденность. Вокзал гудел. За прошедшие годы многое изменилось. Например, питание в поезде. После того, как новое поколение чиновников, включая будущего министра магии Гермиону Грейнджер и главу Аврората Гарри Поттера, наткнулись на старые протоколы медицинских проверок студентов после 1 сентября, в Министерстве подняли настоящий скандал. Оказалось, что дети на законодательном уровне обеспечивались возможностью купить только сладости, а полноценное питание не было предусмотренно. Были введены новые правила — в поезде теперь разносили сытные бесплатные обеды: сандвичи с ростбифом, пирожки с мясом, морковные палочки, яблоки и соки. Конечно, тележка с лакрицами и шоколадными лягушками никуда не делась, но теперь к ней тянулись уже на десерт. Гарри Поттер — сейчас уже мужчина под сорок, с проседью на висках, которую он приобрел не столько от возраста, сколько от работы, — стоял у входа в вагон, поправляя очки на носу. Его шрам, давно не болевший, почти слился с кожей. Рядом с ним Джинни, которая, родив троих детей, осталась такой же стройной и огненно-рыжей, как в юности, крепко обнимала младшую — Лили. Девочка, которой было всего девять, отчаянно ревела, потому что её не брали с братьями. — Не реви, — сказала Джинни, вытирая дочери нос. — Через два года твоя очередь. — Но это слишком долго! — всхлипнула Лили. Джеймс, старший, уже забрался в вагон и выглядывал из окна, дразня сестру языком. Ему было тринадцать, он переходил на третий курс, и был на пике своего подросткового самодовольства. — Не дразни сестру, — бросил Гарри, даже не глядя в сторону старшего сына. Сказано это было лениво, без особой надежды на послушание. Альбус, которому тоже предстояло впервые сесть в поезд, стоял чуть поодаль, сжимая в руках клетку с совой. Его зелёные глаза были огромными от волнения. Он был худым, жилистым и из-за рассказов и выдумок брата очень боялся, что его отправят жить в подземельях Слизерина. — Пап, — тихо спросил Альбус, когда Джеймс уже скрылся в глубине вагона, а Джинни успокаивала Лили. — А что, если... Гарри опустился на корточки, чтобы оказаться с сыном на одном уровне. — Если ты попадешь в Слизерин? — мягко закончил он за него. Альбус кивнул, сглотнув. Гарри посмотрел на него долгим взглядом — взглядом отца, который понимал страхи своего ребёнка, потому что сам когда-то был таким же. — Альбус Северус Поттер, — сказал Гарри тихо, так, чтобы никто больше не слышал. — Ты назван в честь двух директоров Хогвартса. Один из них был слизеринцем. И он был... самым храбрым человеком, которого я когда-то знал. А подземелья сейчас очень сильно изменились после того как тетя Гермиона вошла в Попечительский совет школы. Твой брат просто тебя пугает, не бойся. Альбус открыл рот, чтобы что-то спросить, но паровоз дал гудок. — Поторопитесь! — крикнула Гермиона, которая как раз подходила к ним с Роном, таща за собой двоих детей. — Поезд отправляется! Гермиона выглядела уставшей — всё-таки работа министра магии отнимала много сил, но на лице её сияла счастливая улыбка. Рядом с ней шёл Рон, который с годами стал чуть шире в плечах, но всё такой же долговязый и веснушчатый. Он нёс на руках младшего – Хьюго, который, похоже, уже начал дремать. Роза, сжимая в руках новенькую палочку, шла рядом с Альбусом, о чём-то оживлённо щебеча. — Представляешь, Альбус, — тараторила она, — мама сказала, что профессор Флитвик всё ещё преподаёт, хотя ему, наверное, уже сто лет! А ещё я слышала, что на третьем курсе можно брать факультативы по рунах... Альбус кивал, но слушал вполуха. Его взгляд был прикован к лицу отца. — Береги себя, — Гарри крепко обнял сына, – И обязательно пиши нам с мамой и сестре, ей будет приятно и не так грустно оставаться без вас. — Обязательно, — пообещал Альбус. Прозвенел последний звонок. Дети запрыгнули в вагоны, прижимая к себе сов, жаб и кошек. Родители махали им с платформы. Паровоз взревел, выпустив клуб белого дыма, и медленно, с лязгом и грохотом, тронулся с места. Гарри стоял, сжимая руку Джинни, пока алый состав не скрылся за поворотом. А в стороне стояли четверо Малфоев, проводивших наследника в его первое самостоятельное путешествие. --- Поезд мчался по зелёным холмам Шотландии, прорезая утренний туман. В купе, где собрались Альбус Поттер, Роза Уизли и Скорпиус Малфой, царила напряжённая тишина. Скорпиус сидел у окна, отвернувшись к стеклу. Его платиновые волосы были аккуратно зачёсаны, мантия безупречно выглажена — выучка старой семьи. Он старался не смотреть на Альбуса, но краем глаза следил за каждым его движением. Отец предупреждал его: «Поттеры не любят нас, но ты должен быть вежлив». Альбус чувствовал этот взгляд и ёрзал на сиденье. Роза, наоборот, смотрела на Скорпиуса с откровенным любопытством, не скрывая интереса. — Ты сын Драко Малфоя? — спросила она прямо. Скорпиус вздрогнул от неожиданности, но быстро взял себя в руки. — Да, — ответил он. — А ты дочь Рона Уизли и Гермионы Грейнджер? В его голосе не было ни высокомерия, ни подобострастия. Просто констатация факта. Роза кивнула. — У тебя красивая палочка, — неожиданно сказала она, глядя на тонкую веточку, торчащую из кармана его мантии. Скорпиус невольно улыбнулся — первый раз с момента отъезда. — Яблочное дерево с сердцевиной из рога русала, — сказал он, будто цитируя. — Очень изящная. Альбус, который до этого молчал, смотрел на них обоих и вдруг понял, что ему не так страшно, как было на платформе. Может быть, всё будет хорошо. Может быть, этот Малфой не такой уж страшный. — А у меня — тополь и волос единорога, — сказал Альбус, доставая свою светло-коричневого цвета. Скорпиус перевёл взгляд на него. Его серые глаза были серьёзными. — Это хорошее дерево, — сказал он. — Крепкое и честное. Дети, сами не заметив как, разговорились, и уже через полчаса из купе слышались полные энтузиазма голоса Розы и Альбуса, загоревшихся идеей совместно пересказать для Скорпиуса их любимые мультфильмы и книги маглов. А сам юный Малфой рассказывал им эпичные саги из древней истории его семьи и магического мира в целом. Время шло незаметно, а поезд мчался вперёд. --- Они прибыли в Хогсмид, когда солнце уже клонилось к закату. Толпа первокурсников, дрожащих от волнения, высыпала на платформу. Их встретил огромного роста человек с белоснежной бородой, как у Санта Клауса, и фонарём в руке. — Ко мне, ко мне, — прогудел голос Хагрида, он уже давно не работал профессором, но по традиции встречал первокурсников у поезда. — Первокурсники, за мной! Альбус, Роза и Скорпиус последовали за толпой, спускаясь по узкой тропе к Чёрному озеру. Вода была тёмной и спокойной, отражая звёзды, которые уже начали загораться на небе. Тихо, без лишних слов, дети расселись по лодкам. Когда флотилия отчалила, Альбус посмотрел вверх. Замок Хогвартс высился на скале, освещённый тысячами свечей. Он был величественен, как в первый день своего основания. — Потрясающе, — прошептал кто-то позади. Лодки проплыли под завесой плюща, и вскоре дети выбрались на скользкие камни, поднимаясь по лестнице ко входу в замок. Там их встретила директор Хогвартса Макгонагалл. Она привела детей и их форму в порядок, согрела их чарами и повела к Большому залу. Они прошли по коридорам, ярко освещенным новыми магическими факелами и, не останавливаясь, вслед за Минервой прошли в распахнувшиеся двери Большого зала. Внутри было тепло, очень светло и шумно. Столы, за которыми сидели старшекурсники, уже ломились от яств. Пламя свечей парило в воздухе, отражаясь в золотых тарелках и глазах учеников, которые с любопытством разглядывали новеньких. У дальней стены, на возвышении, стояли учителя. Профессор Макгонагалл прошествовала к своему месту по центру преподавательского стола.Она всё ещё прямая, как палка, её седые волосы были собраны в строгий пучок, а глаза за квадратными очками внимательно следили за порядком и ждали, когда разговоры стихнут. Рядом с ней — новые лица и старые знакомые. Невилл Лонгбототтом, профессор гербологии, выглядел уверенным и сильным — никакого намёка на того пухлого мальчишку, который боялся собственной тени и преподавателя зелий. Филиус Флитвик, как всегда, был весел и смотрел на первогодок ободряюще. За столом стояли и другие, но их имена первокурсники пока не знали. Тишина установилась мгновенно, когда Макгонагалл подняла руку. Прямо перед первокурсниками, на табурете, лежала старая, потрёпанная Распределяющая Шляпа. Песня шляпы была длинной, как всегда, но теперь рассказывала о единстве и смелости факультетов — слова, которые были особенно значимы для этого поколения, рождённого в мире, где Вторая магическая война уже стала историей. — Когда я назову ваше имя, — провозгласила Макгонагалл, — вы подойдёте и наденете шляпу. И она распределит вас по факультетам. Но не забывайте, Хогвартс – наш общий дом и в его стенах мы все живем вместе, помните об этом. Альбус почувствовал, как его ладонь вспотела. Рядом с ним Роза сжимала кулаки, перебирая в уме спосок имен. — Роза Грейнджер-Уизли! — выкрикнула Макгонагалл. Роза вздрогнула и, расправив плечи, уверенной походкой направилась к табурету. Она села, надела шляпу на свои каштановые кудри и замерла. Шляпа зашевелилась, размышляя. — ГРИФФИНДОР! — выкрикнула она через несколько секунд. Стол Гриффиндора взорвался аплодисментами. Роза, сияя, побежала к своим новым однокурсникам, на ходу махая рукой Альбусу. — Альбус Поттер! — назвала Макгонагалл ещё через насколько имён. В зале пронесся приглушённый шёпот. Все смотрели на сына Гарри Поттера. На мальчика, который, как все думали, должен был продолжить славную традицию Гриффиндора. Альбус подошёл к табурету. Его сердце колотилось где-то в горле. Он сел, чувствуя, как тяжесть шляпы опускается на его голову. Шляпа зашевелилась. И в этот самый момент в самом дальнем конце зала, там, где свет Большого зала встречался с тенью, едва заметно дрогнул воздух, что заставило пламя ближайшей свечи на секунду дрогнуть. Никто не обратил на это внимания. Но если бы кто-то посмотрел туда очень пристально и желательно расфокусировав взгляд, возможно, он мог бы заметить бледный, почти прозрачный силуэт, стоящий в углу зала. Человек с длинными чёрными волосами, крючковатым носом и пронзительный глазами, которые видели всё, что происходит в этой школе уже много лет. Сейчас призрак особенно внимательно смотрел на табурет, где сидел мальчик, носящий его имя. Северус Снейп, которого никто не видел почти двадцать лет, стоял в тени и слушал. Шляпа молчала. — Интересно, — прошептала она едва слышно для самого Альбуса. — Очень интересно.