Глава первая. Часть 3

Тоннель привёл профессора к подножию Гремучей Ивы. Снейп, призрак, стоял на краю лужайки и смотрел на замок. Хогвартс горел. Чёрный дым поднимался над башнями, перемешиваясь с искрами заклинаний, которые всё ещё вспыхивали в разбитых окнах. Крики — яростные, полные боли, торжествующие — доносились даже сюда, смешиваясь с грохотом обрушивающихся камней. Он сделал шаг вперёд и просто переместился. Не трансгрессия — призраки не трансгрессируют. Он просто оказался там, куда хотел попасть — во внутреннем дворе, у входа в Большой Зал. Словно пространство перестало для него существовать, подчиняясь только желанию. Вокруг кипела битва. Снейп стоял в стороне, у колонны, и смотрел. Его не замечали. Сквозь него пролетали заклинания, не причиняя вреда — они просто проходили насквозь, оставляя после себя лёгкое покалывание, похожее на статическое электричество. Мимо пробегали студенты — он видел их искажённые страхом и яростью лица. Кто-то упал в трёх футах от него — маленькая девочка с эмблемой Когтеврана на мантии, — и Снейп невольно шагнул к ней, протянул руку, но пальцы прошли сквозь плечо. Девочка не шевелилась. Её глаза были открыты и смотрели в небо, по которому всё ещё летали искры. Снейп отвернулся. Он искал взглядом Поттера. И нашёл — но не сразу. Сначала он увидел Волдеморта. Тёмный Лорд шёл через двор, не скрываясь, не пригибаясь. Его красные глаза горели торжеством, белое лицо было искажено гримасой злобной радости. В руке он сжимал Бузинную палочку — Снейп узнал её сразу, по этим странным выпуклостям на рукояти, похожим на узловатые пальцы мертвеца. — Гарри Поттер мёртв! — голос Волдеморта прокатился над двором, заглушая шум битвы. — Он погиб, пытаясь уйти от меня! Сложите оружие! Идите ко мне, и я пощажу ваши семьи! Служите мне, и я прощу вас! Битва замерла. Снейп смотрел, как защитники Хогвартса — грязные, окровавленные, обессиленные — выходят из укрытий. Они смотрели на тело, которое нёс Хагрид. На тело Гарри Поттера, безжизненно свисавшее с рук великана. Снейп стиснул зубы. Даже здесь, в призрачном существовании, он почувствовал знакомую горечь. Всё было зря? Все эти годы, вся ложь, вся кровь — ради этого? Чтобы мальчишка, последняя надежда, погиб в Запретном Лесу, а Волдеморт стоял во дворе Хогвартса и праздновал победу? Но что-то было не так. Снейп присмотрелся к телу. Оно висело слишком расслабленно для мёртвого — руки не болтались безжизненно, голова не запрокидывалась. И лицо... сквозь грязь и кровь он видел спокойное выражение. Слишком спокойное для убитого Авадой. — Нет, — прошептал он. — Ты не умер, Поттер. Ты не мог... Крик Невилла Долгопупса оборвал его мысли. Снейп увидел, как мальчишка — неуклюжий, вечно путающий ингредиенты, но с сердцем льва — выскочил вперёд и что-то крикнул Волдеморту. Что-то о том, что они будут сражаться, что Поттер жив, что Тёмный Лорд проиграет. А потом Невилл выхватил из Распределяющей Шляпы меч Гриффиндора. Снейп смотрел, как одним ударом — неуклюжим, но полным силы — Невилл сносит голову Нагайне. Змея дёрнулась, извиваясь, и рухнула на камни, заливая их чёрной кровью. Волдеморт закричал. Не от боли — от ярости. Его последний крестраж, последний кусочек души, был уничтожен на глазах у всех. И в этот момент тело в руках Хагрида шевельнулось. Гарри Поттер спрыгнул на землю. Живой. Целый. С палочкой в руке. — Сюрприз! — крикнул он, и в его голосе Снейп услышал то, чего не ожидал — торжество. Чистое, незамутнённое торжество победителя. Дальше всё произошло быстро. Гарри заговорил. Его голос разносился над двором, и даже Волдеморт слушал, не перебивая — то ли от шока, то ли от странного любопытства. Гарри объяснял. О том, как Драко Малфой обезоружил Дамблдора на Астрономической башне. О том, как сам Гарри обезоружил Драко в Малфой-мэноре. О том, что Бузинная палочка принадлежит ему, Гарри Поттеру, а не Снейпу, которого Волдеморт убил напрасно. Снейп, призрак, слушал и чувствовал странное облегчение. Поттер знал. Поттер всё понял. И сейчас, перед лицом смерти, он не мстил, не проклинал — он объяснял. Дамблдорова выучка. — Ты не сможешь убить меня этой палочкой, Том, — закончил Гарри. — Потому что я — её истинный хозяин. Волдеморт закричал — на этот раз от ярости — и взмахнул Бузинной палочкой. — Авада Кедавра! — Экспеллиармус! Снейп видел всё, словно в замедленной съёмке. Зелёная вспышка Авады и красная Экспеллиармуса встретились в воздухе. На секунду — на долю секунды — они замерли, сплетаясь в ослепительный клубок света. А потом Бузинная палочка, верная своему истинному хозяину, отказалась убивать. Заклинание развернулось. Зелёный луч ударил в Волдеморта — его собственное заклятие, сотворенное его же палочкой. Тёмный Лорд пошатнулся. Его тело начало рассыпаться — не падать, а именно рассыпаться, превращаясь в хлопья пепла, которые ветер тут же разносил над двором. — Нет... — прошептал Волдеморт, и это слово было последним. Он упал. Навзничь, как падает сломанная кукла. Его тело ещё секунду лежало на камнях — обычное, человеческое, смертное — а потом истаяло, оставив после себя лишь тёмное пятно на выщербленных плитах. Тишина. А потом двор взорвался криками. Снейп стоял у колонны и смотрел, как люди обнимаются, плачут, смеются. Как Макгонагалл, шатаясь, опирается на стену. Как Флитвик танцует джигу. Как Хагрид вытирает глаза огромным носовым платком. И среди всего этого — Гарри Поттер. Он стоял, держа в руках Бузинную палочку, и смотрел на неё с выражением, которое Снейп не мог прочесть. Не торжество. Не радость. Что-то другое. Усталость? Понимание? Горечь? Гарри поднял палочку — свою старую, сломанную, которую носил с собой все эти месяцы — и прикоснулся к ней Бузинной. — Репаро, — сказал он тихо. Снейп видел, как трещины на палочке Гарри затягиваются, исчезают, словно их никогда не было. Гарри повертел её в руках, проверяя, и удовлетворённо кивнул. А потом он положил Бузинную палочку на колено и нажал. — НЕТ! — крикнул кто-то из толпы, но было поздно. Палочка — величайший артефакт, Дары Смерти, предмет вожделения тёмных магов на протяжении столетий — переломилась пополам с сухим треском. Гарри отбросил обломки в сторону, и они исчезли среди камней и щебня. — Пусть она умрёт вместе со мной, — сказал Гарри, ни к кому не обращаясь. Снейп смотрел на это и молчал. Он думал о Дамблдоре, о его планах, о его вере в Поттера. Может быть, старик был прав. Может быть, иногда сила — это умение отказаться от силы. --- Ночь сменилась утром. Серым, пасмурным, но тихим. Снейп оставался во дворе, наблюдая, как живые разбирают завалы. Он видел, как выносят тела. Много тел. Их укладывали рядами в Большом Зале, накрывая простынями. Он видел, как Молли Уизли, застывшая статуей, сидела над телом Фреда. Как Джордж, оставшийся без близнеца, стоял рядом, не в силах заплакать. Как Перси, всю жизнь гнавшийся за карьерой и предавший семью, теперь сидел на корточках рядом с братом и гладил его холодную руку. Снейп прошёл сквозь стены в Большой Зал. Здесь пахло смертью. Не так, как пахнет кровь или разложение — иначе. Сыростью, холодом, пустотой. Тела лежали ровными рядами. Римус Люпин и Нимфадора Тонкс — рядом, держась за руки даже в смерти. Колин Криви, которого Снейп едва помнил по урокам, — маленький, почти ребёнок, с камерой, всё ещё висящей на шее. Он подошёл к телу Фреда и долго смотрел на него. Уизли всегда раздражали его — шумные, безалаберные, слишком многочисленные. Но сейчас, глядя на мёртвое лицо мальчишки, который смеялся громче всех, Снейп чувствовал только пустоту. — Мы должны забрать его тело, — услышал он голос. Гарри Поттер стоял у входа в Большой Зал, рядом с Роном и Гермионой. Все трое выглядели так, словно не спали неделю. Глаза у Гарри были красные — то ли от слёз, то ли от дыма, то ли от того и другого сразу. — Снейпа, — уточнил Гарри. — Его тело до сих пор в Визжащей Хижине. Я не хочу... мы не можем оставить его там. Рон поморщился — старые привычки умирают трудно — но промолчал. — Ты прав, — Гермиона коснулась руки Гарри. — Он заслуживает достойного погребения. Мы должны... — Я пойду один, — перебил Гарри. — Вы оставайтесь здесь. Помогайте. Я скоро вернусь. Рон открыл рот, чтобы возразить, но Гарри уже направлялся к выходу. Снейп, призрак, двинулся за ним. --- Они шли через двор, мимо разбитых статуй, мимо груды камней, где когда-то стояли ворота, мимо людей, которые всё ещё разбирали завалы. Гарри шёл быстро, не оглядываясь. Снейп следовал за ним, бесшумно скользя над землёй. Гремучая Ива была неподвижна. Без хозяина, без приказов, она замерла, словно понимая, что война кончилась. Гарри нажал на сучок — тот самый, который когда-то показал ему Снейп в своих воспоминаниях? — и ветви замерли, открывая проход в корнях. Тоннель. Тёмный, пыльный, пахнущий землёй и запустением. Гарри зажёг Люмос и пошёл вперёд. Снейп следовал за ним, глядя на его напряжённую спину. Они вышли в подвал Визжащей Хижины. Гарри поднялся по лестнице, толкнул люк и оказался в той самой комнате. Здесь ничего не изменилось. Пыль, обломки, разбитая мебель. И тело. Оно лежало всё в той же позе — скорчившись на боку, в луже засохшей, почерневшей крови. Мухи уже не кружили — холод и время сделали своё дело. Лицо было обращено к стене, и Снейп, призрак, стоящий рядом, видел только затылок с давно не мытыми, сальными волосами. Гарри замер на пороге. Он стоял так долго — минуту, две, пять, — глядя на тело человека, которого ненавидел всю свою школьную жизнь и которого оплакивал всего несколько часов назад, глядя в Омут Памяти. — Профессор, — сказал Гарри тихо. Голос его дрогнул. Он шагнул вперёд, опустился на колени рядом с телом — так же, как тогда, когда Снейп умирал. Только теперь кровь засохла, и колени Гарри не промокли. Он осторожно коснулся плеча. Тело было холодным и жёстким — трупное окоченение уже прошло, оставив после себя безжизненную податливость. — Я знаю теперь, — прошептал Гарри. — Я всё знаю. О моей маме. О вас. О том, что вы делали все эти годы. Я знаю, почему Дамблдор доверял вам. Я знаю... Он замолчал, сглатывая ком в горле. — Вы были самым храбрым человеком, которого я когда-либо знал. Снейп, призрак, стоял в двух шагах и смотрел на Поттера. В его груди — там, где когда-то билось сердце — не было боли. Только странное, щемящее чувство, похожее на тепло. При жизни он никогда не слышал таких слов. Ни от кого. Гарри поднялся. Вытер глаза рукавом — жест, который Снейп видел тысячу раз у студентов, и который всегда вызывал у него презрение. Сейчас он не вызывал ничего, кроме понимания. — Я заберу тебя отсюда, — сказал Гарри громче, обращаясь то ли к мёртвому, то ли к самому себе. — Ты не останешься здесь. Не в этой дыре. Он достал палочку. — Мобиликорпус. Тело Снейпа поднялось в воздух — медленно, неловко, голова безвольно свесилась набок. Гарри повёл его к люку. Снейп-призрак следовал за ними. --- Обратный путь через тоннель занял больше времени. Гарри шёл осторожно, боясь задеть телом о стены или корни. Снейп видел, как он то и дело оглядывается на парящую фигуру, проверяя, не зацепилась ли мантия за выступающий камень. Они вышли из-под Ивы, и Гарри повёл тело к замку. Люди, которые встречались им по пути, останавливались и смотрели. Кто-то отворачивался. Кто-то крестился — магглорождённые, наверное. Кто-то просто стоял и молчал. — Гарри! — Гермиона выбежала навстречу, увидела парящее тело и замерла. — О, Гарри... — Помоги мне, — попросил Гарри устало. — Надо найти место. Пока... пока мы не решим, где его похоронить. — Я говорила с профессором Макгонагалл, — Гермиона пошла рядом, не сводя глаз с тела. — Она сказала... она сказала, что мы можем оставить его в Большом Зале. С остальными. До похорон. Гарри резко остановился. — С остальными? — переспросил он. — Ты хочешь сказать... положить его рядом с теми, кто погиб, сражаясь против Волдеморта? А они... они согласны? Гермиона отвела взгляд. — Не все, — признала она тихо. — Но профессор Макгонагалл сказала, что это её решение как исполняющей обязанности директора. И что любой, кто не согласен, может обсудить это с ней лично. После того, как она объяснила... после того, как мы рассказали ей правду... многие поняли. Гарри кивнул и пошёл дальше. Они внесли тело в Большой Зал. Снейп вошёл следом и замер у входа. Зал изменился. Где-то час назад здесь лежали убитые — ровными рядами, накрытые простынями. Сейчас их осталось меньше — многих уже разобрали родственники, многих готовили к погребению. В углу, у дальней стены, освободили место. Гарри подвёл тело туда и осторожно опустил на пол. — Акцио, простыня, — сказал он. Чистая белая ткань прилетела откуда-то из кладовых. Гарри развернул её и накрыл тело. Аккуратно, стараясь не задеть лицо, но всё же закрывая его полностью. — Он заслужил, — сказал Гарри, ни к кому не обращаясь. — Он заслужил покой. Снейп, призрак, стоял в трёх шагах и смотрел на белый холмик ткани, под которым лежало его собственное тело. Странное зрелище. Сюрреалистичное. В зал начали заходить люди. Снейп узнавал их. Макгонагалл — бледная, осунувшаяся, но по-прежнему прямая, как палка. Флитвик — маленький, с красными глазами. Слизнорт — растерянный, потерявший свою обычную напыщенность. Хагрид — огромный, зареванный, сжимающий в руках розовый зонтик. Они подходили к телу, останавливались на секунду, смотрели на белое полотно и отходили. Кто-то молча. Кто-то шептал слова, которых Снейп не слышал. Потом подошли учителя. Все вместе. Макгонагалл встала в изголовье. Посмотрела на белое полотно долгим взглядом. — Северус, — сказала она тихо. — Ты был... сложным человеком. Но ты был верным. И ты спас мой дом. Спас всех нас. Спасибо тебе. Она отвернулась быстро, чтобы никто не увидел слёз в её глазах. Но Снейп увидел. Флитвик всхлипнул — открыто, не стесняясь. — Лучший ученик, которого я когда-либо учил, — сказал он дрожащим голосом. — По зельям, по защите, по всему. Если бы не война, если бы не его выбор... он мог бы стать величайшим. — Он и стал, — тихо сказала Гермиона, стоящая в стороне. — Величайшим. Просто никто не знал. Слизнорт молчал. Он долго смотрел на тело, потом тяжело вздохнул и отошёл к стене, где стоял, опираясь на посох и глядя в потолок. Подошли студенты. Не все, но многие. Снейп с удивлением увидел Драко Малфоя. Тот стоял в стороне, бледный, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами. Рядом с ним — Нарцисса, вцепившаяся в руку сына, и Люциус, потерявший весь свой лоск, сгорбленный, похожий на нашкодившего студента. Драко шагнул вперёд. Один шаг. Остановился. — Спасибо, — сказал он тихо, так тихо, что Снейп едва расслышал. — Спасибо за всё. Вы... вы спасли мою маму. Спасли меня. Я не знал... я не понимал... Он замолчал, сглатывая. Нарцисса шагнула к сыну, обняла его за плечи и увела. Потом подошли те, кого Снейп меньше всего ожидал увидеть у своего мёртвого тела. Гриффиндорцы. Невилл Лонгботтом. Он подошёл к телу, остановился, долго смотрел на белое полотно. Потом неожиданно поклонился. Низко, как кланяются учителям в старых семьях. — Вы были... — начал Невилл и замолчал, подбирая слова. — Вы были придурком, профессор. Извините за выражение. Вы заставляли меня чувствовать себя ничтожеством. Но вы... вы делали это, чтобы защитить нас? Чтобы никто не догадался? Я не знаю. Я, наверное, никогда не узнаю. Но вы и мои родители... если бы вы и они не делали то, что делали... если бы не рисковали каждый день... может быть, они и вы... — Он снова замолчал, вытирая глаза рукавом. — Спасибо вам. За всё. Он отошёл, и на его место шагнула Джинни Уизли. Рыжая, заплаканная, но держащаяся прямо. — Вы спасли моего брата, — сказала она тихо. — Рона. Когда он был дураком и ушёл от Гарри и Гермионы, вы... вы отдали ему меч. Вы рисковали всем, чтобы он мог уничтожить крестраж. Я знаю. Гарри рассказал. — Она помолчала. — Я никогда не думала, что буду благодарна вам. Но я благодарна. Спасибо. Снейп слушал и чувствовал, как странное тепло разливается по его призрачному телу. При жизни он никогда не слышал таких слов. Никогда. Он был изгоем, шпионом, предателем для одних и героем для других — но героем втайне, в секрете, в тени. А теперь эти дети — гриффиндорцы, которых он унижал и к которым придирался — стояли над его телом и благодарили. Гарри подошёл последним. Он стоял долго. Просто стоял, глядя на белую ткань. Потом опустился на колени — прямо на холодный каменный пол — и заговорил. — Я не знаю, слышите ли вы меня, профессор. Не знаю, есть ли там что-то после смерти. Дамблдор говорил, что есть. Но он много чего говорил, и не всё было правдой. — Гарри усмехнулся горько. — Но если вы слышите... если вы там... я хочу, чтобы вы знали. Я прощаю вас. За всё. За то, как вы ко мне относились, за грубость, за несправедливость. Я прощаю. Потому что я знаю теперь, через что вы прошли. Потому что я знаю, что вы любили мою маму. И что вы защищали меня все эти годы не из-за Дамблдора, не из-за долга, а из-за неё. Из-за Лили. Голос Гарри дрогнул на имени матери. Он замолчал, сглатывая, и продолжил: — Я надеюсь, вы нашли покой. Я надеюсь, вы встретились с ней там, где сейчас находитесь. Я надеюсь, она сказала вам спасибо. Потому что я не успел. Потому что я был слепым идиотом, который ненавидел вас за то, что вы были учителем, который требовал слишком многого. А вы требовали не слишком многого. Вы требовали, чтобы мы выжили. Он поднялся. Колени хрустнули в тишине зала. — Спасибо вам, профессор. За всё. Гарри повернулся и пошёл к выходу, ни на кого не глядя. Снейп, призрак, стоял у стены и смотрел ему вслед. --- Похороны назначили на следующий день. Хогвартс оплакивали своих мёртвых. Фреда Уизли похоронили рядом с родственниками в Оттери-Сент-Кэчпоул, но сначала была церемония в замке. Римуса Люпина и Нимфадору Тонкс — вместе, как они и хотели. Колина Криви — родители забрали тело, но маленький алтарь в Большом Зале поминали все. И Северуса Снейпа. Макгонагалл настояла, чтобы его похоронили на территории Хогвартса. Рядом с Дамблдором — не в одной могиле, конечно, но на том же холме, под теми же деревьями у берега Чёрного озера, откуда были видны башни замка. — Он отдал этому месту большую часть своей жизни, — сказала она твёрдо, когда кто-то попытался возразить. — Он умер за него. Он будет покоиться здесь. Возражений больше не было. Снейп стоял на холме и смотрел, как гроб — простой, дубовый, без излишеств — опускают в землю. Гарри нёс его сам, вместе с Роном, Невиллом и Драко Малфоем. Четверо молодых людей, каждый из которых непонимал или ненавидел Снейпа при жизни, теперь провожали его в последний путь. Макгонагалл говорила речь. Короткую, сухую, но полную достоинства. — Северус Снейп был профессором Хогвартса на протяжении шестнадцати лет. Он был деканом факультета Слизерин, мастером зелий и некоторое время — директором этой школы. Но главное — он был человеком, который сделал выбор. Трудный выбор. Выбор, который стоил ему жизни. Мы не всегда понимали его. Мы не всегда одобряли его методы. Но мы всегда... всегда... могли на него положиться. Потому что он был верен. Верен Дамблдору. Верен школе. Верен правде. Она помолчала. — Покойся с миром, Северус. Ты заслужил его. Гроб опустился в землю. Гермиона шагнула вперёд и бросила горсть земли — она глухо стукнула о крышку. Потом Гарри. Потом Драко. Снейп, призрак, стоял в стороне, под старым дубом, и смотрел. Он видел слёзы на лицах — и удивлялся. При жизни он редко видел слёзы, пролитые по нему. Разве что мать, когда он уходил в Хогвартс. Да и те она скрывала. А сейчас плакали люди, которых он мучил на уроках, которых унижал, к которым придирался. Плакали те, кто должен был ненавидеть его. — Странно, правда? — раздался голос за спиной. Снейп обернулся. Дамблдор стоял рядом — такой же прозрачный, такой же серебристый, как и в хижине. — Ты всё ещё здесь, — сказал Снейп. — Я же говорил, у меня теперь много времени. — Дамблдор улыбнулся грустно. — Я хотел увидеть это. Увидеть, как тебя провожают. — Провожают тело, — поправил Снейп. — Меня здесь нет. — Ты здесь, — Дамблдор покачал головой. — Ты всегда будешь здесь. В их памяти. В их словах. В том, что они будут рассказывать своим детям. Ты стал легендой, Северус. Таким же, как я. Как Годрик Гриффиндор. Как Салазар Слизерин. Снейп фыркнул. — Сравнение с тобой меня не радует. — Знаю. — Дамблдор не обиделся. — Но ты заслужил место в истории. И ты его получил. Церемония закончилась. Люди начали расходиться — молча, негромко переговариваясь, вытирая глаза. Гарри задержался дольше всех. Он стоял у свежей могилы, глядя на простой деревянный крест, который Макгонагалл приказала поставить до того, как изготовят камень. — Я не подведу вас, профессор, — сказал он тихо. — Я сделаю всё, чтобы ваш подвиг не забыли. Обещаю. Он повернулся и пошёл к замку. Снейп смотрел ему вслед, пока фигура Гарри не скрылась за воротами. Потом перевёл взгляд на могилу. На свежую землю. На простой крест. — Что теперь? — спросил он. Дамблдор пожал плечами. — Теперь ты свободен. Можешь идти куда хочешь. Можешь остаться здесь. Можешь уйти дальше. Выбор за тобой. — А ты? — А я, пожалуй, останусь здесь ненадолго. Посмотрю, что будет дальше. У меня всё ещё есть незаконченные дела. Снейп кивнул. Он снова посмотрел на замок — на башни, на шпили, на окна, в которых зажигался свет. — Я тоже останусь, — сказал он тихо. — Наверное. Пока не пойму, что дальше. Дамблдор улыбнулся. — Я знал, что ты это скажешь. Добро пожаловать домой, Северус. Снейп ничего не ответил. Он смотрел на Хогвартс, на озеро, на лес вдалеке — и впервые за долгое время чувствовал что-то похожее на покой.