Обнуление

Михаил снова и снова пытался открыть деревянную дверь, врезаясь пальцами в её шершавые края, тянул на себя до пота на бледном, но яростном лице. Но дверь не поддалась, оставив мужчину в тёмном коридоре, отрезанным от когда-то пугающей, а теперь предательски-закрытой, кухни. Он убежал. Убежал. И теперь хотел вернуться. Но пути назад не было. Хозяин квартиры повернулся и всмотрелся в темноту. Перед ним остался холодный коридор неизвестности и полной темноты. Ноги, теперь уже маленькие, тихо стучали по полу. Так как в размерах он уменьшился, пришлось снять обувь и идти босиком, ориентируясь на ощупь. - Почему... Почему я такой маленький? Задался он вопросом, минуя бесконечные пролёты и держась за тонкие стальные перила лестницы, извивающейся змеёй и уходящей вниз. Так, Михаил прошёл несколько раз, минуя лестничные площадки и мрачно всматриваясь в детали. Он не мог точно сказать, сколько времени прошло. Да и текло ли здесь время вообще? Но мог поклясться, что уже пересекал эту лестницу, держал эти перила и наступал легкой босой пяткой на холодную бетонную ступень. Через некоторое время ему это наскучило и он вышел между двумя этажами в коридор, где была скамейка. Уставшее тяжёлое тело мужчины, а точнее подростка, уже опустилось на прохладное дерево. Он вытянул ноги и посмотрел на них - чистые и целые, они были похожи на тонкие берёзовые палочки, выструганные из под ловких рук мастера. Кожа, такая же белая, была не грубой, а гладко-выверенной, без шрама от случая в мастерской. - Что же... Что, чёрт возьми... Произошло... Руки скользили по голени до колена, ощупывая и исследуя. - На ощупь... Ноги мои... Но и одновременно чужие... Кто я? Глаза упали вниз, разглядывая худое и молодое тело. Точно подростковое, в футболке и дурацких шортах, которые вызвали ассоциацию с бабкой Прокофьевной. - Никогда их не понимал. Хотя... Меня заставляли их носить... Говорили - в штанах жарко... Интересно и иронично здесь то, что мне никогда не было жарко. В голове Михаила пролетела мысль. "Я что... Помолодел?... Почему?" Пальцы скользнули по лицу, пытаясь найти хоть что-то знакомое. Но... Ничего? - Где... Где всё?! Ладонь с новой яростью скользнула по лицу, пытаясь поймать хоть что-то. Но на месте волос, носа и глаз была идеально ровная, чистая, не затронутая бугорками кожи и углами челюсти, поверхность. В панике, подросток вскочил со скамейки и бросился в коридор. Благо, зеркало нашлось глубже, возле ещё одного спуска вниз. Михаил даже помнил, где и возле какой квартиры его найти, но сейчас, времени на размышление об этом не нашлось. Когда же он приблизился к зеркалу, то сразу прошептал. "Кто... Кто я?..." Перед ним в зеркале стояла растерянная фигура. Та же футболка, шорты, кожа, тонкие конечности. Вроде бы всё нормально. Кроме головы. Она представляла из себя чистый белый шар, без носа, глаз и любого намёка на человека. Попытавшись прийти в себя, подросток отдышался. - Так... Так... Всё нормально... Нормально... Я... Я могу видеть и слышать. Могу чувствовать и говорить... Но что это значит? Круглая голова... В прямом смысле... Бред какой-то... Чем дальше иду, тем меньше ответов... Взгляд Михаила упал на одну из сторон своей, если так можно выразиться, головы. На боку маленькой мраморной планеты виднелась сильная трещина, идущая под наклоном и представляя из себя угол... У незнакомца с пирамидой тоже были углы... Неужели? Но додумать он не успел. Спина почувствовала тепло. Такое, которое исходит от чего-то родного. Знакомого и одновременно тёплого. Подросток не решил повернуться, слушая тонкий и мелодичный голос сзади. - Он опять разозлился? Спрашивал кто-то. По тембру и мягкости - женщина, с нотками беспокойства. Из глаз Михаила слегка проступили слёзы, которые он уже не мог сдержать, потеряв взрослую выдержку. - Да... Опять... Ральф... Я не знаю, где он... Руки женщины скользнули по плечам и крепче обняли, не отпуская. Тёплое дыхание согревало шею, как греет печь в суровые февральские морозы. - Просто помни. Мир - как кривые зеркала. Ты идёшь по лабиринту и видишь страшные отражения. Сначала ты боишься. Потом переступаешь. А затем разбиваешь каждый страх и пишешь свою историю... Сам. Мальчик хотел что-то ответить и сжать ладони женщины сильнее, но незнакомка пропала, растворившись в воздухе. Он стоял ещё так несколько минут, шмыгая носом и плача горькими слезами, жалобно прося вернуться. Но никого не было. Кулаки сжались сами по себе, а где-то в сердце затаилась искорка уверенности и желания. Желания мести. Справедливости. И ответственности. - К чёрту всё... Я иду... Я напишу свою историю сам... Как в книге. И там больше не будет места страху и побегу... Не будет... Даже если эта шпага ранит меня сильнее в ответ... Даже если всё это мираж и королевство "Кривых зеркал"... Михаил медленно пошёл обратно. Но на этот раз в его движениях не было той прошлой неуверенности, животного ужаса от могучей тени и желания спастись. Он двигался уверенно, на топливе эмоций, которое рвало оковы страха и толкало его с импульсивной яростью туда... Обратно на то самое поле битвы, откуда он ушёл до этого. В голове зазвучала его любимая песня. Та, которую он слушал в молодости и которую, как кажется, ненавидит это существо с пирамидой вместо головы... "Когда я кусался или портил игрушки, Когда выходил один за порог, Меня ставили в угол, как ненужную куклу И я плакал покуда я мог." Пролёты снова пролетали мимо него, ступени яростно исчезали под поглощавшими пространство тяжёлыми ступнями, а пальцы цеплялись в дерево перил стальной хваткой. "Но слезы кончались и глаза высыхали, Я падал на колени и молился кому-то, Кто мог прекратить бесконечную пытку Взросления." Через несколько минут, Михаил снова был в том же злосчастном коридоре. Он помнил, как шёл, опустив стыдливо плечи от поражения, боясь вернутся обратно. Как он бросил попытку ворваться на кухню и дать бой. Темнота смотрела на мальчика и веселилась, ожидая развязки. Тогда, хозяин кухни не мог дать бой теням, у него не было ни импульса, ни силы. Но правила игры снова меняются. И на этот раз, Михаил его не упустит! "И я увидел его, листая журнал, Когда взрослые спят и оживают картинки. Он шел мне навстречу, навстречу всем, Кто явился смотреть, как он рухнет на ринге."