13. падающие звёзды и обещания

Трансгрессия прошла резко, будто мир на мгновение сжался в крохотную точку — а затем взорвался калейдоскопом новых ощущений, от которых перехватывало дыхание. Марлин по старой привычке невольно зажмурилась: хотя у неё никогда не возникало проблем с перемещением, этот вид магии всё ещё казался чем‑то непривычным. Рядом, как всегда, оказался Сириус — его тёплая ладонь мягко подхватила её за локоть, помогая устоять на ногах. Он и сам куда охотнее преодолевал расстояния на своём заколдованном мотоцикле, нежели через это мгновенное, головокружительное исчезновение из одной точки координат и возникновение в другой. Но сегодня он твёрдо заявил, что они обойдутся без его железного коня. Остальных подробностей Блэк, разумеется, не раскрыл, но собирали небольшой провиант они вместе. Когда Марлин наконец открыла глаза, всё остальное мгновенно перестало иметь значение. Ещё минуту назад они стояли в тесной прихожей их съёмной лондонской квартиры, среди знакомых до мелочей вещей. Теперь же перед ней раскинулся удивительной красоты пейзаж: бескрайнее море мерцало под светом заходящего солнца, а мягкий песок пляжа манил сделать первый шаг навстречу свободе. Марлин едва сумела побороть ребяческое желание побежать вперёд и окунуться в воду. Поздний вечер все брльше вступал в свои права, окрашивая небо в сотни волшебных оттенков. Фиолетовый, глубокий и таинственный, плавно перетекал в нежно-розовый, тот, в свою очередь, загорался золотом —впрочем, желтизна в скором времени стала тускнеть, уступая место бархатной синеве ночи, в которой робко мерцала первая звезда, словно робкий огонёк проливался в бескрайней вышине. Пляж оказался пустынным — за исключением Марлин и Сириуса можно было увидеть лишь далёкие скалы, о которые с глухим рокотом разбивались волны, да ракушками всех форм и размеров, которые прятались в песке. Каждая из них, отполированная морем, напоминала крохотное сокровище. Сириус всё ещё сжимал ладонь Марлин в своей. Он довольно присвистнул, с гордостью оглядывая открывшуюся картину, и улыбнулся, радуясь, что его дерзкая авантюра удалась на славу. — Ну как? — осведомился он, дожидаясь вердикта МакКиннон. — Ты говорила, что соскучилась по морю. Я подумал... — Блэк спецаильно сделал театральную паузу, — пора исправлять ситуацию! И вот мы с тобой на пляже! Марлин все ещё не могла сосредоточить свое внимание на словах Сириуса. Настолько прекрасным был вид перед ней, что думать о чем-то другом было кощунственно. Бесконечная водная гладь переливалась в свете угасающего солнца, и небо с каждой секундой темнело, становясь всё более глубоким и таинственным. Сириус продолжал терпеливо ждать ответа... И тут Марлин поняла, что он ради неё решился на дальнюю трансгрессию и нашёл это удивительное место. Она невольно улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Сириус, как ты узнал про это место? — наконец решилась спросить Марлин, поворачиваясь к нему. — Андромеда рассказывала, — ответил Сириус, небрежно пожимая плечами, словно речь шла о чём‑то самом обыденном. — Она приезжала сюда с Тедом и малышкой Дорой в прошлом году. Кузина сказала, что здесь лучше всего видно звёзды — они будто спускаются ближе к земле. И ещё, что пляж скрыт от магловских глаз старыми чарами: никто не придёт и не помешает нам. Здесь только мы, Марлс. — Только мы, — довольно повторила Марлин, смахнув с его плеча невидимую пылинку. Её губы тронула улыбка, а в голубых глазах отразилось сияние далёких звёзд. Сириус и Марлин сняли обувь и ступили на песок, оставляя за собой цепочку следов — но набегающая волна тут же смывала их, стерев из реальности, будто их и не было вовсе. Песок приятно холодил кожу, и Марлин чувствовала его каждой клеточкой ступней: мелкий, шелковистый, он ласково щекотал пальцы и пересыпался между ними. Сириус не отпускал её руки до тех пор, пока они не выбрали идеальное место — у самой кромки воды, где волны лишь слегка касались песка, оставляя кружевную пену. Затем он взмахнул палочкой — простая вещица в его кармане мгновенно преобразилась в мягкий плед с неброским узором. Из небольшой сумки Сириус извлёк бутылку красного вина — того самого, что они пили в их первую годовщину. Марлин занялась закусками: аккуратно разложила на пледе кусочки пиццы, сэндвичи с ветчиной и сыром, лёгкий салат с рукколой и помидорами черри. Они разместили всё таким образом, чтобы было удобно сидеть рядом и наслаждаться свиданием. Закончив с приготовлениями, Сириус и Марлин посмотрели на море. В сумерках оно стало почти чёрным, а волны мерно накатывали на берег. Сириус разлил вино по бокалам, и они с Марлин чокнулись — лёгкий звон стекла слился с шумом волн. — За нас! — радостно пропела Марлин, её глаза блестели в свете угасающего заката. — Переходим на брудершафт, Марлс? — довольно поинтересовался Сириус, слегка склонив голову набок и лукаво подмигнул ей. Марлин кокетливо наклонилась к нему, кивнула и протянула бокал. Они переплели руки, быстро сократив расстояние, разделявшее их друг от друга, и одновременно сделали несколько глотков. Затем, не разрывая зрительного контакта, медленно расцепили руки. В этот миг звёзды стали появляться одна за другой, словно кто‑то невидимый зажигал их на небесном полотне, как свечи на огромном праздничном торте. Сначала они представляли собой одинокие и робкие точки света. Затем все стало намного масштабнее: целые созвездия вспыхивали в темноте, наполняя черную полосу своим холодным и чистым сиянием. И наконец, величественный Млечный Путь протянулся над головами Сириуса и Марлин — серебристая лента, усыпанная миллиардами звёзд. Настолько поразительное и величественное зрелище создавало впечатление какой-то особенной магии. Словно где-то поблизости прятался волшебник, взмахнувший палочкой и с помощью заклинания рассыпавший по небу алмазную пыль. Марлин запрокинула голову и замерла. Светил было так много, что у неё едва не закружилась голова: они мигали, переливались, манили своей недостижимой близостью. И все это происходило рядом с морем. Идеальное природное великолепие. Марлин с детства мечтала увидеть нечто подобное этому. — Сириус… — Марлин замолчала, заворожённая зрелищем, а потом её осенила догадка. — Там, смотри! Это же… это метеоритный поток? — Персеиды, — кивнул Сириус, наслаждаясь её искренним восхищением. — Пик — сегодня. Я специально подгадал. Каждый год в августе Земля проходит через хвост кометы Свифта‑Туттля, и небо рассыпается на тысячи осколков. Маглы называют это «падающими звёздами» и загадывают желания. Мы с тобой тоже можем. Только наши желания, может быть, сбудутся быстрее. Потому что мы с тобой сами как звёзды. Он хитро улыбнулся, и в его серых глазах отразилось столько же звёзд, сколько висело над ними. — Ты такой романтик, когда хочешь, — усмехнулась Марлин, и они снова чокнулись бокалами. Они пили вино — маленькими глотками, чтобы растянуть удовольствие, — и смотрели, как звёзды срывались с неба и падали в море, оставляя за собой светящиеся полосы. Каждая такая полоса, казалось, несла в себе чьё‑то заветное желание, вспыхивала на мгновение и гасла в тёмной воде. Раньше Марлин наверняка бы не стала тратить время на глупые запросы к вселенной. Она привыкла добиваться желаемого упорством и трудом, полагаясь только на себя. Но сегодня, когда они украли этот чарующий и романтичный миг у эха войны, она изо всех сил постаралась думать только о хорошем. В душе теплилась надежда, что столь же яркий свет скоро поселится в сердцах многих, разгонит тьму и развеет страх, а самое главное — подарит веру в завтрашний день. «Хочу, чтобы война закончилась. Чтобы Волдеморт исчез, а мы все остались живы», — мысленно пожелала Марлин, следя за очередным метеором, скользнувшим по небосводу. Она взглянула на Сириуса. Он сидел рядом, обнимая её за плечи, и смотрел на звёзды. В его взгляде, пойманном в свете далёких огней, смешалась радость и лёгкая грусть — будто Блэк одновременно радовался этому мгновению и понимал, как хрупка эта тишина посреди бурного времени, в котором они жили каждый день, ведя борьбу. Его профиль в свете казался высеченным из мрамора: острые скулы мягко очерчены, прямой нос и чуть приоткрытые губы. Блэковский аристократический шарм давал о себе знать — даже здесь, на пустынном пляже, вдали от всех правил и условностей, он выглядел безупречно. Сириус был красив — и чертовски притягателен: в небрежно расстёгнутой рубашке, с взлохмаченными ветром волосами и с этой полуулыбкой, которая то появлялась, то исчезала. — О чём ты думаешь? — спросила Марлин, нежно очерчивая контур его скулы кончиками пальцев. — О том, — ответил Сириус, не поворачивая головы, — как всё быстротечно. Люди приходят и уходят, воюют и мирятся, влюбляются и ненавидят… А звёзды всё так же ярко горят и несут в себе вечность. Как думаешь, это имеет значение? — Конечно, да! — твёрдо сказала Марлин, и её пальцы крепче сжали его руку. — Всё имеет значение — пока мы вместе, пока мы здесь и пока мы… — Пока мы живы, — закончил за неё Сириус, и в его голосе прозвучала горечь, которую она так хорошо знала. Горечь потерь и осознания хрупкости жизни в эти неспокойные времена. Они замолчали. Волны мерно шуршали по песку, убаюкивая и успокаивая. В вышине яркая падающая звезда прочертила небо. Она была такой стремительной, но в то же время ослепительной и мимолётной. Марлин закрыла глаза и снова загадала своё самое заветное желание, вложив в него всю силу своей веры и надежды. — Загадала? — спросил Сириус, стерев с уголка её губ остатки от соуса. — Загадала, — Марлин хитро прищурилась. — Но тебе не скажу, иначе не сбудется. — С каких пор ты веришь в суеверия? — Сириус присвистнул, лукаво усмехнувшись. — А хочешь, расскажу тебе своё? — Ну давай, Блэк, удиви меня, — с вызовом протянула Марлин, скрестив руки на груди. Он повернулся к ней, одарив взглядом, который намекал на откровенность — в нём читалась решимость, смешавшаяся с нежностью. Сириус взял Марлин за руку, его пальцы игриво скользнули по запястью, прежде чем сжать её ладонь. — Марлин, — сказал Сириус, сделав акцент на её имени. — Я знаю, что сейчас не время. Знаю, что идет война, и каждый день может стать последним. Мы рискуем и никогда не знаем, вернёмся ли домой. Но я не хочу больше ждать... И не хочу думать про разные«если» и «когда». Ждать пока вся эта чертовщина закончится, когда мы сможем просто жить — я хочу, чтобы ты была рядом со мной. Навсегда. Свободной рукой он полез в карман джинсов. Пальцы невольно дрожали, и он усмехнулся про себя. Подумать только: Сириус Блэк, который не боялся ни Пожирателей смерти, ни гнева собственной родни, ни самого Тёмного Лорда, — сейчас испытывал чёртово волнение. А все из-за того, что в его ладони лежала маленькая бархатная коробочка, которую он носил с собой уже два месяца, выжидая подходящий момент. Он посмотрел на Марлин, подумав о том, как удачно сложились обстоятельства: она сегодня надела белое летнее платье, которое не терпелось снять. — Впервые я подумал об этом в Хогвартсе, на Астрономической башне, когда мы курили, прошаясь со школой, — продолжил он, открывая коробочку. Внутри, на чёрном бархате, лежало кольцо — тонкое серебряное, с камнем, который переливался всеми оттенками синего и голубого, словно море в лунном свете. — Потом — в нашей квартире, утром, когда ты ещё спала и забавно сопела. И на Рождество, у твоих родителей. Но тогда казалось, что надо повременить… А сегодня, когда мы смотрим на звёзды, и ты загадываешь желание… Я понял. Понял, что не хочу просто выживать на этой проклятой войне. Я хочу жить — вместе с тобой. Марлин замерла, не в силах отвести взгляд от кольца, а затем медленно подняла глаза на Сириуса. Она сама не поняла, почему на глаза навернулись слёзы. Она никогда не была плаксой, но иной реакции не могло и быть — когда самый родной человек говорит тебе такие важные слова, сердце просто не может остаться равнодушным. — Марлин МакКиннон, — серьёзно произнёс Сириус, глядя ей прямо в глаза. — Ты выйдешь за меня замуж? Не завтра, не через год, не после войны. А сейчас. Здесь. Под звёздами. Марлин не могла говорить. Слёзы — горячие, солёные — текли по её щекам, и она не вытирала их, потому что они были частью этого момента, частью её «да», которое рвалось наружу, но застревало в горле, сплетаясь с волнением, счастьем и любовью. — Сириус, — выдохнула она наконец, и это слово прозвучало одновременно как «да», «всегда» и «я люблю тебя больше жизни». — Ты же знаешь, что да! Да, Мерлин побери, я выйду за тебя! Сириус рассмеялся — тем самым смехом, который она любила больше всего на свете: громким и переполненным счастья. Он ловко надел ей на палец — идеально, будто оно было создано специально для неё. А потом они одновременно прильнул к губам друг друга, закрепления свою клятву. Нежность граничила с грубостью, смешиваясь со страстью и желанием касаться к коже. Сейчас Море, шумящее поблизости, и звёзды, мерцающие над головой, и падающие метеоры, оставляющие огненные следы в ночном небе, заставляли голову ещё больше кружиться от переизбытка эмоцией. Марлин первой приоткрыла рот, приглашая, и довольно застонала, когда их языки перепились, подтверждая обещание, что они будут вместе, несмотря ни на что. В их поцелуе страх перед будущим оступил, надежда на лучшее окрепла. Это была та самая жизнь, ради которой стоило просыпаться каждое утро. Марлин обхватила лицо Сириуса ладонями, чувствуя под пальцами лёгкую щетину, и целовала его. Это был первый поцелуй новой жизни — той, в которой они были уже не просто бойцами Ордена и бывшими выпускниками Гриффиндора, не просто парнем и девушкой, которых всегда тянуло друг к другу, а женихом и невестой. Людьми, которые выбрали друг друга — вопреки всему безумию мира вокруг, тьме и страху. Они выбрали любовь. И это был самый важный выбор в их жизни. — Ты плачешь, — прошептал Сириус, отрываясь от губ Марлин и проводя большим пальцем по её щеке, стирая слёзы. — Я счастлива, — ответила Марлин. — Я просто… я не думала, что это случится. Не сейчас и не здесь. — А где? — шутливо приподнял бровь Сириус. — В Министерстве? В очереди за разрешением на брак? Марлин усмехнулась, и в этом момент, когда губы дрогнули в улыбке, он овладел ими, нарочно медленно и глубоко, так, чтобы она забыла обо всем. Губы Сириуса требовательно скользили по её коже, спускаясь к шее, оставляя едва ощутимые следы. Руки скользнули под подол платья, нежно касаясь голой кожи на бедре, продвигаясь вверх и нарочно касаясь белья. Когда пальцы закружили по клитору, Марлин выгнулась навстречу, прижимаясь к Сириусу всем телом, и почувствовала, как его сердце колотится где‑то рядом с её — в одном бешеном ритме, будто пытаясь вырваться наружу. — Сириус, — простонала она в его губы, притянув ближе. — Мы на пляже. — И это чертовски заводит, — ответил он, расстёгивая пуговицы рубашки, которую Марлин сразу же отбросила куда-то на песок. Он поудобнее устроил её на пледе, нежно придерживая затылок рукой и коленом разведя стройные ноги. Ночной воздух был прохладным, но её тело горело изнутри, а его прикосновения только разжигали этот огонь. Сириус навис над Марлин, и на мгновение замер, вглядываясь в её лицо и убирая непослушные светлые пряди, которые вились больше обычного. Свет далёких звёзд очерчивал его черты — напряжённую линию челюсти и почерневшие от пелены желания глаза, в которых читалось столько чувств, что Марлин едва не расстеряла последние остатки самообладания, поддерживая прелюдию перед настоящей близостью. — Я люблю тебя, — просто сказал он. — Помни об этом, что бы ни случилось, Марлс. — Не надо, — прошептала Марлин, проводя пальцами по его щеке, спускаясь к шее, к ключицам, потом чуть приподнялась, чтобы поцеловать все его татуировки. — Живи. Живи для меня. Обещай. — Обещаю, — твёрдо ответил он, и в этом слове прозвучала клятва, которую он собирался сдержать любой ценой. Сириус мягко надавил на плечи Марлин, возвращая её в лежачие положите. Пальцы осторожно скользнули к лямкам платья, мягко опустив их вниз. Губы коснулись её шеи, прикусив в любимом месте и сорвав долгий стон, потом ладони накрыли отяжелевшую грудь. У Марлин закружилась голова и перед глазами вспыхнули яркие искры, когда Сириус втянул один из сосков в рот и одновременно ввел в нее палец. Она нетерпеливо заерзала, подстраиваясь под его движения. Каждый поцелуй отзывался дрожью во всём теле, заставлял сердце биться чаще, а дыхание — учащаться. Марлин вцепилась пальцами в его волосы, слегка потянула, заставляя поднять голову, и посмотрела ему в глаза — в эти серые, глубокие и бездонные омуты. В них было столько страсти, которой невозможно было сопротивляться. — Сириус, — Марлин еле нашла в себе силы сказать что-то связное, — если ты сейчас остановишься, я тебя убью. Он хрипло рассмеялся, и смех вибрацией отозвался где‑то внизу её живота, посылая волну жара по всему телу. — Не собираюсь, — протянул Сириус, стягивая с неё платье и белье. — Я только начал. Его губы снова нашли её губы — на этот раз жадно и без остатка, как будто он хотел запомнить каждое касание. Руки скользили по её талии, в потом легли на бедра, которые Марлин развела шире, готовясь принять его. Сириус не стал продолжать изводить Марлин ласками и одним толчком сразу вошел в нее, глухо застонав, когда член сжали стенки влагалища. Марлин застонала, обвивая его руками, притягивая ещё ближе — будто ей было мало того, что они стали одним целым. Волны шумели, звёзды падали, и мир вокруг них кружился, пока тела сплетались, даря всепоглощающее чувство, которое не нуждалось в словах. Они любили друг друга под открытым небом, на берегу чужого моря, в стране, где никто их не знал, — и это было чертовски правильно. Потому что война, смерть и страх не имеют власти над теми, кто умеет любить. Потому что они стали вселенной друг для друга. И в этой вселенной не осталось места ни для Тёмного Лорда, ни для его пешек, ни для бесконечных рейдов. Только для череды поцелуев, которые не заканчивались, пока они не достигли своего пика. — Я никогда не сниму это кольцо, — прошептала Марлин, когда они лежали рядом, утомлённые и счастливые, укрытые одним пледом. Небо на горизонте уже начало светлеть, предвещая скорый рассвет. — Даже когда буду мыть посуду. Или варить зелья. И… — Даже когда будешь спать, — перебил Сириус, нежно целуя её в висок. — Я понял, Марлс. — Блэк, ну ты как всегда, портишь романтику, — улыбнулась Марлин, плотнее прижимаясь к нему, вдыхая знакомый запах его кожи. — Кстати, ты теперь тоже Блэк, — заметил Сириус.— Начинай привыкать к моей фамилии, дорогуша. Марлин на мгновение замерла, обдумывая его слова. — Миссис Блэк, — произнесла она вслух. — Звучит неплохо. — Когда речь идёт о тебе, звучит идеально, — поправил Сириус и поцеловал её. Они лежали так до самого рассвета, слушая мерный шум моря и наблюдая, как звёзды одна за другой гаснут, уступая место новому дню. Когда первые лучи солнца коснулись воды, окрасив её в нежные оттенки розового и золотого, Марлин вдруг отчётливо поняла, что, наверное, это и есть счастье. Не когда война заканчивается и все враги повержены. А вот так — когда лежишь на обычном пледе, обнимаешь человека, который согласился разделить с тобой путь и чувствуешь, что бояться нечего. Потому что главное желание уже сбылось: она была не одна. И он был рядом. И это — вопреки всему — было началом, а не концом. Марлин улыбнулась и закрыла глаза, чувствуя, как утреннее солнце ласково грело лицо, а рука Сириуса лежала на её талии. В этот момент она осознала: все её желания — и те, что она загадала на падающие звёзды, и те, что прятала в глубине сердца, — уже сбылись. Счастье было не где‑то в конце пути. Оно было здесь и сейчас: в шероховатости песка под пледом, в солёном запахе моря, в тепле рядом, в парне, который сделал ей предложение... — Я люблю тебя, Сириус Блэк, — сказала она, не открывая глаз. — А я люблю тебя, Марлин МакКиннон, — ответил он, слегка сжимая её руку. — И буду любить всегда. А над ними всё ещё падали звёзды — последние, самые яркие, — оставляя огненные следы на небосводе. Море шептало что‑то на своём древнем языке, волны ласково облизывали берег, а мир, казалось, замер, затаил дыхание, чтобы запомнить этот миг. Миг, когда двое людей, потерянных и нашедших друг друга в хаосе войны, решили, что никакая тьма не сможет их разлучить. Миг, когда под падающими звёздами родилась новая вселенная. Их вселенная — хрупкая, драгоценная и бесконечно прекрасная.