Отчаянный храбрец из Слизерина и хитрый манипулятор из Гриффиндора

      Итак, Гермиона совершенно точно была не в своей тарелке. Она столько раз порывалась поблагодарить Малфоя, просто написав ему, но ей пришлось бы отправлять множество сообщений через зачарованные предметы и тем самым привлекать ненужное внимание к их переписке и подставлять Малфоя. Так что она решила, что должна с ним встретиться и лично поблагодарить за всё. И конечно, рассказать про самочувствие Забини, который делал успехи в своём выздоровлении. Гермиона с усмешкой отмечала про себя, что, видимо, чистота крови действительно в какой-то степени влияет на магию волшебника. Или же (скорее всего) Блейз Забини исключительно живучий и упрямый парень. Блейз пока не мог принимать пищу, но Гермиона следила за тем, чтобы его магия и тело всегда получали подпитку, даже если это значило, что она будет использовать больше лекарств и даже часть своей собственной магии. — Надеюсь, ты не назовёшь это грязнокровными вливаниями, иначе я тебя прокляну не хуже вашего Лорда, — бормотала она, исцеляя Блейза.       Когда его состояние достаточно стабилизировалось, Гермиона наложила необходимые отслеживающие чары и покидала убежище ради работы в лечебнице Ордена, где нуждающихся в её помощи, увы, никогда не было в недостатке. — Ты пялишься на меня, Грейнджер, — услышала она однажды. — Видала и получше, Забини, — отбрила Гермиона.       Блейзу пришлось приложить неимоверное усилие, но он не сдавался до тех пор, пока ему не удалось обхватить запястье Грейнджер. — Спасибо тебе. — Это мой долг и моя работа. — Я знаю. И всё равно... Спасибо... Гермиона.       Целительница перевела свой взгляд с осмотра его заживающих ран на глаза и улыбнулась. — И тебе спасибо. Ты позволил мне уйти тогда и спасти Чоу. Я благодарна тебе за это. И сожалею, что тебе пришлось заплатить такую дорогую цену за своё добро.       Блейз кивнул и прикрыл глаза. Его рука расслабилась и соскользнула с запястья Гермионы. — Драко... Драко вам помогает. Если его раскроют... — Я знаю. Береги силы. Ты всё ещё очень слаб. Может, попробуешь поесть? У меня есть немного бульона. — Звучит отлично.       Гермиона помогла Блейзу приподняться повыше на подушке и трансфигурировала её в мягкую спинку наподобие кресла и, сев рядом, принялась кормить с ложечки бульоном. Блейз всё это время пристально смотрел на неё. — Ты не должна мне ничего. — Я знаю, — кивнула Гермиона. — Как и ты мне. Я целитель. Кем бы я была, если бы отказалась тебя лечить? И я поставлю тебя на ноги... Блейз, — она тоже обратилась к нему по имени и мягко улыбнулась.       Далее тишину нарушал только мерный стук ложки о пиалу. — Вот и всё. Ты молодец. Ты довольно быстро поправляешься, Блейз. С твоими повреждениями это удивительно! Я рада, что твоё тело приняло все лекарства и... мою магию. — Спасибо, — повторил Блейз и прикрыл глаза. — Я всё ещё паршиво себя чувствую, но уже не умирающим, это точно. Я должен сказать... — Тебе лучше сейчас немного поспать. — Драко не виноват. Его вынудили. — Это уже не нам решать. Я его ни за что не виню, если хочешь знать, — помолчав, добавила Гермиона и, отложив пиалу с ложкой, слегка сжала руку Блейза; тот перехватил её руку и переплёл их пальцы. Это был очень странный жест, но, очевидно, необходимый Забини. Гермиона не отняла руки. — Нет, ты должна сказать в Ордене, что... — Я всё им уже сказала. И если ты так хочешь поболтать, то лучше расскажи мне, что с Нарциссой Малфой? Она ведь... жива? — Да. Но она больна. Подробностей я не знаю. Но её пытали. На глазах Драко. Никто не должен проходить через подобное. — Да, — согласилась Гермиона. — Я постараюсь ему помочь. Орден готов спрятать у себя Нарциссу и позаботиться о ней. — Ты уже сказала об этом Драко? — Да, но он привёл тебя. Но я снова озвучу наше предложение.       Они помолчали, потом почти одновременно задали один и тот же вопрос и в недоумении уставились друг на друга. — Как ты думаешь, почему он это делает?       И ни у кого, очевидно, не было ответа на этот вопрос.       Гермиона немного посидела с Блейзом, держа его за руку, пока тот не уснул. Затем она покинула его, перед этим отправив короткое сообщение через свою брошку: «Встреча». Почти сразу она получила ответ: «Нет».       Но решила, что будет настаивать до тех пор, пока Малфой не явится. Она обязана поговорить с ним.       В лечебнице Ордена снова была острая нехватка лекарств и провианта, так что Гермиона вышла на улицы магического Лондона, чтобы попробовать что-нибудь достать из их длинного списка нужд.       Вокруг царили ужасное запустение и гнетущая атмосфера страха. Гермиона была под оборотным зельем, но всё равно старалась как можно скорее проходить мимо служащих Контроля за магловскими выродками. Их форма пугала её не меньше одежды Пожирателей. Она крепко прижимала к себе свой кошелёк с выделенными на закупку монетами и торопливо обходила лавки, которые ещё работали в нынешних условиях. — Прошу вас! Сикль! Один сикль! — протягивала дрожащую руку пожилая женщина в грязных обносках. Она стояла, держась за стену, видимо, не в силах двигаться от истощения. Гермиона прошла мимо, ощущая себя на самом дне жизни.       На пятачке перед Министерством было оборудовано место для публичных казней и наказаний. И сейчас оттуда доносились надрывные крики очередного несчастного и тошнотворный свист кнута, которым его, очевидно, пороли. Гермиона знала, что по новым законам поркой наказывались так называемые «мелкие правонарушения»: например, отказ должным образом приветствовать министерских служащих. Гермиона свернула на улочку и, не удержавшись, перешла на бег, чтобы оказаться как можно скорее подальше от места экзекуции. Она не могла всем помочь. С этой ужасной правдой ей пришлось смириться уже в первые годы Кровавого Террора. Но возможно, когда этого несчастного отпустят после положенных ударов кнутом, она сможет забрать его в лечебницу. Надежд на это тоже особо не было: скорее всего, его утащат в темницы. Где убьют. Это была новая страшная политика — ответ на требования народа что-то решить с голодом, что осаждал их теперь. «Раз вам не хватает еды, значит, вас расплодилось слишком много», — сказал Тот-кого-нельзя-называть и принялся уничтожать собственное население, бесчеловечно наказывая за любую провинность.       Гермиона прижалась к стене и прикрыла глаза, прижала к ушам ладони. Не плакать! Нельзя плакать! Она нужна профессору Макгонагалл в лечебнице как можно скорее. Гермиону трясло, она чувствовала, что её волосы начали электризоваться от прилива магии. Этого только не хватало! Оборотное могло повести себя непредсказуемо и просто напросто слететь с неё, если она переволнуется. Она сделала глубокий медленный вдох, задержала дыхание на пару секунд и выдохнула ртом сквозь зубы. Нужно идти дальше и искать ингредиенты для зелий и еду.

***

      В это время Драко вернулся на свою фабрику. Он всё ещё немного хромал от боли в едва сросшихся костях, от плоти, которая требовала отдыха, чтобы восстановиться до конца. Но у него не было времени на это. Никогда не было времени. — Вы вернулись, — сказал один из рабочих, первый в шеренге идущих на очередную смену под конвоем. Он немного притормозил, нарушив строй, но охранник только поравнялся с ним, не подгоняя.       Драко кивнул. Ну да, он вернулся. Обещал ведь. В ответ получил громкое (пожалуй, даже излишне громкое) приветствие от всей охраны, сопровождающей эту шеренгу. Рабочие поворачивали головы, чтобы посмотреть на него. Драко даже показалось, что они... рады его видеть живым. Что странно. Хотя в этом есть прагматичный смысл: он хранитель их привычного распорядка. Погибни он, и им пришлось бы подстраиваться под новые правила нового директора. — Я вернулся, — проговорил он и замедлил шаги. Почему-то ему показалось, что этим людям важно увидеть его здесь, снова на фабрике. Идущим на своих двоих, уверенного и спокойного.       Изменив своей привычке, Драко обошёл все цехи фабрики, чтобы все рабочие и охранники увидели его живым и здоровым.       Польдек и Мария переглянулись, не сдержав улыбок, когда мимо них прошёл директор Малфой с высоко поднятой головой, чеканя шаг, как и всегда.       Розалия ощущала этот душевный подъём, царивший сегодня на фабрике, всей кожей. Директор вернулся. Не то чтобы она сомневалась... но она боялась. За него. За них всех, если уж начистоту. Если бы директор Малфой умер, им всем пришлось бы туго, не только рабочим. Он обычно навещал их под покровом темноты или сидел только в своём кабинете, разбирая бумаги. Сегодня он вышел и обошёл всю территорию фабрики, похвалил её за блестяще выполненную работу во время его отсутствия. Она заметила, что он хромал и говорил тише обычного, но, разумеется, расспрашивать ни о чём не стала. Но она поняла сразу: директор серьёзно ранен. Но он жив. И он вернулся.       Потому что обещал. Ей обещал. Эта мысль грела сердце Ахерн.       Драко же ничего не знал о происходящем в душах рабочих и охранников, он больше переживал сейчас о настырности Грейнджер, которая требовала встречи. Будто он обязан прибегать к ней по первому зову! Вот уж дудки! Однако... Наверное, что-то случилось, и Ордену нужна его помощь. А может, что-то не так с Блейзом? Он страшился спрашивать напрямую. В любом случае сейчас у него были дела важнее переговоров с Орденом, чего бы они там ни хотели.       

***

      Грейнджер его всё-таки достала! Она атаковала его требованием встречи без малого четыре дня, прежде чем ему удалось явиться на её зов. И как только охранные чары передали ей сигнал о том, что он на месте, она явилась спустя буквально секунду. — Что случилось? — сразу спросил он, вложив в свой тон всё своё раздражение. — Ты в порядке?       Он посчитал её вопрос недостойным ответа.       Гермиона замялась, не зная, как приступить к своему разговору. Наконец, решившись, она прямо посмотрела на Драко и попросила его снять маску. К её удивлению, тот подчинился сразу и стащил маску Пожирателя — другую, чем она видела в прошлый раз. — Говори, — потребовал Драко. У него не было ни времени, ни желания находиться тут. — Блейз... Он в порядке. В сознании. Я поселила его отдельно от основной лечебницы, чтобы его не тревожили. Он поправляется и передавал тебе привет. — И это всё, ради чего ты выдернула меня? — Драко потёр переносицу пальцами. Он рад слышать, что его друг в безопасности и поправляется, однако злости это не убавляло. — Да... То есть нет, — Гермиона вскинула голову, от чего её волосы пришли в ещё больший беспорядок, чем были изначально. «Ну хоть что-то в этом мире неизменно!» — подумал Драко с иронией. — Я хотела тебя поблагодарить лично. Не в сообщении. За Пенелопу. За тридцать девять спасённых из Годриковой впадины. За Артура. — Пенелопа... в порядке? — осторожно уточнил Драко, неожиданно даже для себя. — О да! Она даже занялась изучением магловского боя. Её поразило, на что способно её тело без палочки! — восторженно затараторила Гермиона с блеском в глазах. — Ну когда... ты её вытащил при помощи Империуса. — Это муай-тай. — О! Я передам ей. Так её изучение станет более осмысленным. — Что ж... я рад за неё. Хотя, признаться честно, не я вытащил остальных из лап этих чокнутых Лестрейнджей. — Что? — Ну, я наложил Империус, чтобы эта девчонка передала сообщение в Орден. А она возьми и вернись за остальными. Я... этого не планировал. И дорого заплатил за её выходку. — Мне жаль это слышать, — искренне воскликнула Гермиона и неосознанно сделала шаг ближе к Драко, будто хотела его обнять. — Он... Тот-кого-нельзя-называть наказал тебя? — А ты как думаешь? Побег из Годриковой невозможен без помощи изнутри. Предателя ищут до сих пор. — Ты в опасности?! — Ты же умная, Грейнджер. Догадайся сама. — Я... мне жаль это слышать, — повторила та беспомощно. — Если я могу чем-то помочь... Тинкер ведь передала тебе, что Орден готов защищать и заботиться о твоей матери? — Да. Но это исключено. — Если она больна... — Она умрёт в своём доме, — резко отрезал Драко. — Если уж Орден так обеспокоен её судьбой, не лишайте её и этой малости. — Да... я... не знаю, что сказать, — Гермиона нарушила личное пространство Драко и коснулась его плеча. Несмело, но всё же коснулась. Затем и вовсе сжала его плечо. — Мы благодарны ей. Гарри знает, что обязан ей жизнью. И никогда и никому не позволит об этом забыть. — Как Уизли? — прокашлявшись, Драко отодвинулся, скинув с себя руку Грейнджер. — Они в порядке. Артур уже вовсю экспериментирует с новой палочкой. У него, кстати, неплохо получается. Так что да, Уизли в порядке. Все. И всё это благодаря тебе. Пенелопа. Артур. Блейз. Они живы благодаря тебе. Я просто... хотела сказать это тебе лично. — Очень любезно с твоей стороны, но больше меня по такому поводу не вызывай.       За резкостью слов Гермиона всё же уловила облегчение союзника. — Ты можешь помочь ещё кое с чем?       Драко вопросительно вскинул бровь. — Зелья и продукты. Хоть что-нибудь, — Гермиона не стала прятать своё отчаяние. Она решила, что недомолвки в этот момент не нужны. — Я подумаю, что могу сделать, — кивнул Драко, надевая маску, и тем самым показывая, что разговор окончен. — Передавай привет Блейзу. И скажи Пенелопе... что она молодец. — Ты можешь организовать ещё побеги? — Гермиона не собиралась так просто его отпускать. — Не в ближайшее время. Но я могу... забрать людей к себе на фабрику. — Да, Артур рассказывал о ней. Он говорил, ты создал хорошее место. — Спорно, — хмыкнул Драко. И это ранило Гермиону в самое сердце. — Рабский труд и полное подчинение генералу Пожирателей, жизнь под давлением охраны сложно назвать приятным времяпрепровождением. — Но это жизнь! — горячо воскликнула Гермиона, снова приблизившись к Драко. — Ты пресекаешь казни. Ты кормишь их. Лечишь. Ты... заботишься о людях в условиях, где царят смерть и бесконечный ужас. — Если тебе приятно так думать... — Нет! Это не «мне приятно так думать»! Это правда! И это место существует благодаря тебе, Драко Малфой! — Мне кажется, ты неправильно трактуешь мои действия. Впрочем, ты всегда была такой. — Ну и какая же я? — запальчиво сказала Гермиона. — Восторженная гриффиндорка с синдромом спасателя. Мне не нужна твоя благодарность. И ничья вообще. — А вот это совсем не так! Мы переросли разделение на факультеты, Малфой! Но раз уж ты так хочешь, то вот что я тебе скажу: ты самый отчаянный храбрец из слизеринцев!       Это было уже невыносимо. Драко аппарировал, грубо отпихнув от себя Гермиону. Та осталась со злыми слезами на глазах и сжатыми кулаками. Но с ликованием в сердце. Всё-таки она сделала то, что хотела. И пусть этот напыщенный Хорёк думает, что хочет, — она права! Абсолютно!       Она смахнула слёзы и передала сообщение через брошку: «И я сожалею о смерти твоего отца».       Драко, глядя на это тускнеющее сообщение на своём перстне, подумал: «Раз я самый отчаянный храбрец из слизеринцев, то ты — самая хитрая и манипулятивная из гриффиндорцев, Грейнджер».       Потому что он знал наперёд и совершенно точно: теперь, когда бы она его ни позвала, он придёт. Не сможет не прийти.       Минерва сразу заметила взвинченное состояние своей помощницы. Гермиона всегда была собранной во всём, что касалось их пациентов, но сегодня она гремела котлами и склянками, что-то бубнила себе под нос. В условиях тотальной нехватки ингредиентов нельзя рисковать нестабильным состоянием зельевара. Так что Минерва мягко взяла Гермиону за руку, привлекая её внимание. — Что случилось, дорогая? — Ничего, — буркнула Гермиона. — Хорошо, — покладисто согласилась Минерва. Она уже смирилась с тем, что эта троица никогда не делится с ней своими истинными переживаниями и проблемами. Возможно, так они показывали свою любовь и берегли её от волнений, а может, просто привыкли скрывать от своего декана свои проделки. — Но это твоё «ничего» скоро вызовет здесь всплеск неконтролируемой магии, так что иди-ка ты лучше проведай Пенелопу.       Гермиона вздохнула и, согласно кивнув, поплелась на поиски Пенелопы.       Та нашлась на заднем дворе лечебницы, повторяющей стойку, которую помнила из своего побега. — Это называется муай-тай, — сказала Гермиона, подойдя ближе и с любопытством глядя на девушку. — Откуда ты знаешь? — Сказал тот, кто наложил на тебя Империус. И кстати, он передал, что ты молодец.       Пенелопа встала как вкопанная, округлив глаза. Некоторое время она осмысливала сказанное, потом кивнула и нервно поправила волосы. — Что ж... Передай ему мою благодарность за спасение и... новый навык. — Ага. Уже. — Его... сильно наказали?       Девушки посерьёзнели при этих словах. Гермиона не стала скрывать правду и кивнула. — Мне жаль, - ответила, понурившись, Пенелопа. — Мне тоже, — пробормотала Грейнджер. — Но это не твоя вина, ты же понимаешь? Он... тоже тебя не винит. Он сказал, что ты молодец. Пожиратель Смерти похвалил тебя и признал твою силу. — Сомнительный повод для гордости, но я... рада это слышать.       Они помолчали, потом перевели тему на более приятную и спустя пару мгновений уже вовсю обсуждали, где они могли бы достать материалы для изучения этого таинственного «муай-тай».              Драко явился к матери без предупреждения. Он скинул маску и плащ на пороге гостиной, не удосужившись сложить их на столик в углу, как всегда делал. Он распахнул двери без стука, прошёл к матери, упал перед ней на колени и вжался лицом в складки её платья. — Драко! Что... Что случилось?! — Нарцисса задрожала, опустившись на колени перед сыном и обняв его как можно крепче. Она была в настоящем ужасе! Никогда ещё она не видела своего сына таким! Даже после смерти Люциуса! Даже когда её саму пытали на его глазах без перерыва в течение целой вечности! — Ничего, — гнусаво проговорил Драко, и Нарцисса залилась слезами, потому что её сын, её Драко... плакал. — Расскажи мне, — потребовала она. — Я твоя мать, Драко. И даже если я не могу защитить тебя от войны, я должна знать. Не носи всё в себе... Ты не должен. Я твоя мать, и я твоя опора, сколько бы лет тебе ни было, через какой кошмар ты бы ни проходил. Я всегда на твоей стороне.       Она шептала это, прижимая его к себе и слыша плач сына. Её сердце разрывалось. Драко сильно и шумно выдохнул, прежде чем поднять на неё своё лицо и проговорить. — Теперь я буду закупать тебе много разных зелий и провианта, и ты должна подтвердить, кто бы ни спросил — Белла или Лорд, или кто угодно, — что они все тебе нужны в связи с твоим здоровьем. Ты сделаешь это для меня? — Конечно! Всё что угодно для тебя, дорогой! — Нарцисса вынула кружевной ослепительно белый платок и принялась вытирать им слёзы сына. — Но что... случилось? Почему мы это делаем? — Потому что... наш враг — он, — прошептал ей в самое ухо Драко. Он не сказал "Темный Лорд", но они сразу поняли о ком речь. — Наш общий враг. А враг моего врага... — Союзник, — потрясённо, тоже тихо, прошептала Нарцисса. — Значит, ты пошёл... к ним. И что же... что ты им пообещал, сынок? — Помощь. — Хорошо. Хорошо, — решительно произнесла Нарцисса. — Я с тобой. Но... они тебя не обижают?       Это был такой искренний и наивный вопрос, что Драко рассмеялся. Нарцисса виновато улыбнулась. — Они ненавидят нас, — пробормотала она, оправдывая свой вопрос. — Ну и что? Зелья и еда от этого не теряют своих свойств. — Ладно. Значит, так теперь... И всё же, Драко... Это же опасно со всех сторон! — Я вижусь только с Грейнджер, — Драко ненавидел себя за эту слабость перед расспросами матери. Он умрёт, если кто-то узнает об их разговоре. Но что ещё хуже — умрёт его мать. Умрёт Тео. Умрёт Розалия. Умрут все, кто поверил ему. — Помнишь её? — Конечно, — горячо закивала мать. — Она умная и справедливая девочка. И... — из глаз Нарциссы снова пошли слёзы от ужасных воспоминаний того, как ребёнка, возраста её собственного сына, пытали на полу её гостиной, и пытала не кто-нибудь, а её родная сестра. — Выносливая. И преданная. В этом вы похожи оба. Она не предаст нас. Как и ты её. Да?       Драко кивнул, капитулируя полностью. Знал бы Поттер об этом! Не поверил бы! Да он сам не верил! Но это уже есть. Уже свершившийся факт. — Как много боли мы ей причинили, Драко. — Знаю. — И она пришла всё равно? — Ну... Это же Грейнджер. — Да, — Нарцисса внезапно улыбнулась. — Пошли ужинать, дорогой. В конце концов, надо же нам показать, как много провианта нынче мне требуется.       И они правда сели ужинать и болтать об Астории Гринграсс и саде Нарциссы.