Если знают двое - знает и свинья

      Беллатриса постукивала острым ногтем по своим зубам, обнажив их будто в оскале. Парк в поместье Малфоев не оживёт в этом году даже с приходом весны. Да и в последующие тоже. Деревья и кусты умерли. Они не впали в зимнюю спячку. И среди непокрытых снегом голых чёрных стволов и полной тишины стояла Беллатриса, наблюдая за тем, как широкими шагами по аллее шёл её племянник. — Почему ты сжёг труп этого мерзкого предателя? — без всякого приветствия спросила она, встав у него на пути. — Забини? А ну так... он же подох сразу, как потом оказалось, а когда я спохватился — он уже... здорово протух. Ну вот прям жесть там была! Так что я от греха сжёг все останки. А что? Ты хотела захоронить его в фамильном поместье со всеми почестями?       Белла пристально посмотрела на Драко, который вынужден был остановить своё движение и встать прямо перед тёткой. — Ну так и гнил бы там в назидание остальным, — Беллатриса покрутила палочку в пальцах. — Тётя, — Драко подставил ей локоть и сделал приглашающий жест, предлагая не стоять на холоде, а пройти уже к мэнору. — Как бы там ни было, но это мой дом. И я не хочу, чтобы в моём... подвале, потому что это и правда подвал, а не мрачные подземелья для пыток, гнили трупы! И уж тем более людей, с которыми я вырос вместе! Да, он нас предал всех, меня особенно... но всё же... он был моим другом, тётя. Так что я всё вычистил. — Хм... Как Цисси? — Неплохо, но зелья перестали помогать, так что я пытаюсь подобрать ей новое лекарство. Ты могла бы и сама её навестить. — Мне некогда. — И чем же ты так занята? Слежкой за мной? — усмехнулся Драко и хитро посмотрел на Беллатрису. — Я за тобой приглядываю, — рука женщины сжала локоть Драко до боли. Острые ногти впились в ткань формы, будто ещё немного — и прорвут сначала её, а потом и кожу Малфоя. — Тебя не было у драконьего логова. Там бушевал Адский огонь, но тебя и след простыл. — Я избавлялся от Яксли. Я солгал Лорду, что его убил дракон, — Драко напустил на себя виноватый вид, но при этом он весь обратился в слух и зрение. Беллатриса задавала опасные вопросы. И пусть шаг Драко не потерял ритма и твёрдости, но сердце его колотилось где-то в горле. — Я так и поняла, что это ты его убил, — кивнула Беллатриса. — Ты рассказала об этом Лорду? — Конечно, нет! — Белла метнула на племянника злой взгляд. — Я вернулась туда за тобой, а нашла чёртовы драконьи трупы и чёртов огонь! Тебя там нигде не было. — Я же говорю: я убил Яксли и прибирал за собой. А ещё я был ранен. Аппарация расщепила бы меня. Мне пришлось оказать себе первую помощь. Лорд сам видел, в каком состоянии я вернулся с задания. — Драко, — Белла резко остановилась и дёрнула племянника к себе, вынуждая тоже остановиться, и прошипела: — Я тебя люблю, но вот как ты поступаешь со мной? Ты мне лжёшь прямо в лицо! — И в чём же, по-твоему, я лгу? — Во всём! — Так уж и во всём. Никто не занимается состоянием моего чёртового подвала, который превратили не пойми во что и даже не потрудились прибрать за собой. Я привёл свой собственный дом в порядок, только и всего. А то, почему ты не нашла меня у логова, я тебе уже объяснил. Яксли планировал месть. Рано или поздно он бы подгадил мне, так что я ударил первым. Тётя Белла, с чего мне тебе врать? — Вот именно — с чего бы... — тон Беллатрисы не понравился Драко. — Но ты врёшь. — Может я просто... недоговариваю? Может я бегаю на свиданки с Асторией? Может совершаю несанкционированные набеги на маглов? Может упражняюсь в окклюменции? Что ты хочешь от меня услышать?       Беллатриса промолчала и подтолкнула племянника вперёд, чтобы он пошёл первым и открыл перед ней входную дверь в мэнор.       Драко смотрел на удаляющуюся по коридору тётку и размышлял о том, сможет ли он подстроить такой хитрый несчастный случай, чтобы убрать Беллу. Он тяжело вздохнул и честно признался себе: это не доставит ему никакого удовольствия. Не ему судить Беллатрису.

***

      Гермиона любила Рождество. Раньше это было настоящее волшебство во всех смыслах. И даже тот ужасный год, когда она встретила его в бегах, в лесу, в палатке — голодная и напуганная, — всё равно... она не была одна. Никто не должен быть один в Рождество. Это она знала твёрдо. Поэтому она пошла к Гарри с необычной просьбой. — Гарри, есть минутка? — она вошла в комнату своих мальчишек и замялась на пороге. — Конечно! — Гарри с Роном играли в плюй-камни на полу, чтобы сбить тревогу: они все сегодня ждали новостей от Чарли — он ушёл в Лютный, чтобы привезти контрабанду и разузнать новости. — Хотите пошушукаться вдвоём? — заранее ревниво пробурчал Рон. — Нет. Но... у меня вопрос к Гарри, — Гермиона села рядом с ними, нервно подёргала себя за кончик прядки, выбившейся из причёски. — Да, Гермиона? Что-то... с Малфоем? — настороженно спросил Гарри, отвлекшись от игры, а Рон выпрямился и внимательно посмотрел на подругу. — Нет, переговоры идут хорошо. Никаких сообщений не было. Я... в общем, могу я поговорить с Андромедой о Драко, как ты думаешь? — Зачем?! — Драко?! Он теперь для тебя «Драко»?! — Рон вспыхнул. — Да. Он для нас всех «Драко». Прекратите уже детский сад, — Гермиона сдержала злость. В конце концов, они не видели его тело, покрытое ужасными шрамами, не знают, как сильно он был ранен и всё равно пришёл ради сообщения Ордену. По какой тонкой грани он ходил, чтобы помогать им. Гермиона считала, что это достойно уважения. И чуть более тёплого отношения, чем просто к орудию против власти Волан-де-Морта. — Я подумала, что ему будет приятно получить весточку от тёти. А ей будет радостно знать, что он... не пошёл по стопам отца. Что он борется. Как может. — С чего ты взяла, что ей будет приятно? — серьёзно сказал Гарри. — Они убили её дочь и зятя. — Поэтому и будет приятно. Гарри, не Драко убил Тонкс и Люпина! Он же старается. Помогает. И ему... думаю, важно будет знать, что мы не относимся к нему как к безликому союзнику. Мы ценим то, что он делает. Пусть даже не зная истинных мотивов. Это важно! Рон. Гарри.       Под её просительным взглядом парни стушевались. Гарри вздохнул. Рон промолчал, отведя взгляд. Он не одобрял этих слов, но мог понять и принять такую логику. В конце концов, Малфой вытащил его отца. Это... стоило благодарности. — Скоро Рождество. Пожалуйста. Это будет... подарок для меня, — Гермиона знала, куда надавить, чтобы получить желаемое. Парни тут же покраснели и шумно вздохнули, затем синхронно кивнули, сдаваясь. — Спасибо! — Гермиона поочерёдно обняла их. — Тогда... сегодня? Когда вернётся Чарли и после твоего разговора с Бруствером? — Я предупрежу Андромеду. Но мы пойдём, когда ей будет удобно, Гермиона, — Гарри не собирался идти на поводу у подруги во всём. Он чувствовал себя обязанным оберегать Андромеду и маленького Тедди. Теперь они были его ответственностью.       Гермиона согласно закивала. Она сияла. Рона это, признаться честно, бесило, но он молчал. Он мог не понимать своих друзей, даже быть в корне с ними не согласен, но он любил их и готов был мириться с их... причудами.       В приподнятом настроении Гермиона навестила Блейза, который уже мог самостоятельно сидеть и есть. — Привет, красотка, — приветствовал тот её. Гермиона никогда не видела Блейза улыбающимся в школьные годы. Он всегда выглядел отстранённым, спокойным парнем себе на уме. А сейчас... он раскрывался с другой стороны. — И тебе привет. — Прекрасно выглядишь. — Если ты так пытаешься выбить себе дополнительный паёк, то со мной такое не прокатит, Забини. — Попытаться стоило, — Блейз подмигнул ей. — Мне нравится, что ты нашла способ укротить свои волосы.       Гермиона вспыхнула и принялась диагностировать больного, чтобы не отвечать на комплимент. Да, она убрала волосы, накрутила «гульку». Но, видимо, для того, кто давно её не видел, это была действительно причёска. Какого же ужасного мнения слизеринцы были о её волосах в Хогвартсе! — Ты могла бы кое-что передать от меня Драко? — Так вот к чему все твои любезности и улыбочки, мистер. — Слизерин, не забывай, — с достоинством сказал Забини, и Гермиона рассмеялась. — Ладно, что у тебя там. — Письмо. Можешь прочесть, — он протянул ей конверт. — Я не имею привычку совать нос в личные переписки, — гордо ответила Гермиона, присев рядом и приняв письмо из рук пациента. — Я понимаю, что не в том положении, чтобы требовать этого от тебя, — серьёзно сказал Блейз. — Я передам ему. О! И я принесла тебе одежду. Какую нашла. Тут уж без изысков, — Гермиона выгрузила названное из своей бездонной сумочки и сложила в ногах кровати Блейза. — А жаль. Я планировал ещё долго ослеплять тебя своим обнажённым телом. — Блейз, прекрати. — Ты покраснела. — Ничего подобного! — Я думал, проведя столько времени бок о бок со своими неотёсанными дружками, ты нагляделась всякого, и никаких тайн в мужском теле для тебя уже нет. — Ну... у них не такие ослепительные тела, Блейз. — Я знал! Знал! — захохотал тот. — Буду гордиться этим до конца жизни! Мне удалось пронять Принцессу Гриффиндора! — Какую ещё принцессу! — Гермиона сама не поняла, как её рука поднялась и шлепнула Блейза по руке, как она всегда делала с Роном или Гарри. — Скажешь тоже! — Мы всегда тебя так называли в факультетской гостиной. — О... Я думала... вы называли меня иначе. — Это слово больше никогда не сорвётся с моих уст, Гермиона, — Блейз взял её за руку и серьёзно посмотрел в глаза. — Никогда и ни к одному маглорождённому.       Это было обещание. Клятва. И оно значило для Гермионы больше любых громких слов и заверений. Она кивнула, ощущая, как слёзы выступили на её глазах. Наверное, власть Волан-де-Морта уничтожалась прямо сейчас. В таких словах. В таких жестах. Не все победы гремят на полях сражений. Иногда это парень, выросший с ужасными установками, говорящий, что он больше никогда не будет никого звать «грязнокровкой». — Ну что ж... Блейз, ты только что признался, что вы обсуждали меня в своих слизеринских кулуарах. Это интригует. — Ну да... между обсуждениями своих злодейских планов, мы, знаешь ли, иногда болтали о симпатичных девчонках курса.       Гермиона зарделась, и это тронуло Забини. Он подумал, что она и правда очень и очень симпатичная. А ещё о том, что они в школьные годы говорили о Гермионе совсем не как о спутнице жизни. Этого он никогда ей не скажет. В основном они похабно шутили, что Принцесса Гриффиндора явно умеет отменно сосать, потому что у грязнокровок это явно в крови. Но этот факт Блейз унесёт с собой в могилу.

***

      Беллатриса в это время разносила свою спальню. Она была в ярости. Но... это была ярость иная, чем она когда-либо чувствовала раньше. Уже некоторое время она жила с болью, с которой никогда раньше не вынуждена была мириться и проживать. Даже когда Андромеда ушла за этим своим грязнокровкой и понесла от него. Когда их малыш Сириус увязался за мерзким Поттером и его шайкой. Боль выжигала её изнутри. Ведь... Драко их предал. Предал Лорда. Свою семью. Но что больнее всего — он предал её.       Белла вцепилась в свои волосы. Она знала, что должна пойти и рассказать обо всём Лорду. Но... в эту минуту она закрывала глаза и видела перед собой образ Драко. Как он всегда поднимался на их тренировках, как бы сильно ни был ранен. Как он сопротивлялся её легилименции. Как крушил её блоки, упражняясь в окклюменции. Как никогда не жаловался и не просил пощады, хотя едва мог удержать палочку в руках, хотя кровь хлестала из его ран, а кости торчали из переломов после её атак. Как он самостоятельно осваивал технику беспалочковой магии, и однажды удивил её своими умениями. Это был её Драко!       И возможно, он не предатель, а хитрый игрок. Возможно, он что-то замыслил в угоду их общей цели. Беллатриса глубоко вдохнула и решила, что да, пока у неё нет несомненных доказательств, она будет придерживаться этой линии. Она пойдёт к Лорду и подговорит его устроить проверку для Пожирателей. Близкого круга. Тогда она узнает наверняка. И что сделает потом? Она не знала. Она правда... не знала. Не хотела даже представлять себя в такой ситуации.

***

      Андромеда накрыла стол к чаю по привычке, вбитой с детства. Тедди играл на полу в магловский конструктор — подарок Гермионы на прошлый день рождения. Скоро должны были прийти всегда желанные, но такие, увы, редкие гости.       Гарри сердечно поприветствовал хозяйку и тут же сел рядом с Тедди, чтобы обнять его. Гермиона же крепко обняла Андромеду и поинтересовалась её делами. Некоторое время они просто беседовали за чаем о том о сём, пока Гарри не присоединился к разговору женщин и занял свой стул за столом. — У нас к тебе важный разговор и небольшая просьба, Андромеда, — серьёзно сказал Гарри. Он говорил тоном военачальника и Избранного, вынужденного рано повзрослеть.       Андромеда отставила свою чашку с недопитым чаем и приготовилась слушать. — Ты поддерживаешь связь с Нарциссой? — Нет, — удивилась женщина. — Как бы я смогла?! — Драко... Твой племянник Драко, — Гермиона нервно сцепила руки и посмотрела на неё прямо. — Сын Нарциссы. — Я знаю, дорогая, кто такой Драко, — мягко улыбнулась Андромеда, тут же погрустнев. — И знаю... что он генерал Пожирателей. Мне... больно от этого. Даже если вы меня осуждаете. — Он помогает Ордену. Он самостоятельно связался с нами, — решительно сказал Гарри. — Он вытащил Пенелопу Кристалл и тридцать девять человек из лагеря смерти Лестрейнджей. Тот громкий побег — его рук дело. Он забрал приговорённого к поцелую дементора Артура Уизли к себе на фабрику и организовал его побег. И всё это до того, как вышел с нами на связь. Он поставляет нам зелья и провиант. Выполняет наши просьбы. С ним держит связь Гермиона.       Гермиона на самом деле думала, что Гарри ничего подобного не скажет и оставит ей слово в защиту Драко, но он перечислил все действия их союзника и даже подчеркнул, что многие действия Малфоя были сделаны без их требований. — И он ничего не просит для себя. Орден предложил укрыть у себя Нарциссу и заботиться о ней. Мы знаем, что она тяжело больна, — продолжал Гарри. — Но он отказался. Он привёл Блейза Забини — своего друга, перед этим спас его от казни за предательство. Забини отпустил Гермиону с раненой Чоу с поля боя на глазах у всех остальных солдат Того-кого-нельзя-называть. Его пытали. И должны были убить. Но он у нас. И уже практически выздоровел. Драко Малфой — союзник Ордена. И да, он всё ещё генерал Пожирателей. Мы... не знаем, почему он всё это делает. Зачем ему помогать нам, но Гермиона виделась с ним, регулярно общается с Забини, и она считает... Твой племянник сопротивляется режиму их повелителя. И он не один такой там, на той стороне. — Он не такой, как Люциус! — горячо вступила в диалог Гермиона. — Андромеда... он... — В том, что он вам помогает, тоже угадывается влияние Люциуса, — оборвала её Андромеда. — Будь он не таким, он бы просто пришёл к Ордену и вступил в его ряды. Но... он Малфой. Поэтому он генерал Пожирателей и союзник Ордена. Что ж... я рада это слышать. И горда за него.       Андромеда приосанилась, и в её и так всегда гордом взгляде проступил особый блеск. — Он Малфой. И он Блэк. И я вижу теперь, что он взял у всех своих предков лучшее. Я переживала за Нарциссу и её сына. Он ребёнок. Для меня вы все дети. И я скорбела в душе, что мой племянник вынужден жить среди Пожирателей. Но теперь я вижу, что Нарцисса вырастила сильного мужчину. Настоящего мужчину. Слизеринца. Как бы это ни прозвучало для вас, — хитро улыбнулась своим гостям выпускница Слизерина. — Его мучают. Пытают или так тренируют, — прошептала Гермиона, но в дальнейшем её голос становился всё громче и яростнее. — Я видела его... шрамы. Он дорого заплатил за свой пост. И я... рада, что он наш союзник. Я была рада видеть его... живым. Даже не особо изменившимся. Таким же язвительным и не лезущим за словом в карман. Но он ни разу не назвал меня «грязнокровкой». И он спросил, как поживают Пенелопа и Артур после побега. Хотя не обязан был! Но он спросил. Он... даже, наверное, искренне переживал за их дальнейшую судьбу. Драко приветствовал меня как на великосветском рауте в первый раз, когда мы увиделись. Это было странно! Но... мило. Я верю ему. Верю, что он не предаст.       Гарри шокированно смотрел на подругу. Он не имел понятия ни об одном факте, которым она сейчас делилась. Если бы она рассказала обо всём этом раньше им с Роном, возможно, они бы уже тогда иначе отнеслись к её просьбе о разговоре с Андромедой. Да и вообще к Малфою! — Я думаю, — осторожно произнесла Андромеда с истинной осмотрительностью слизеринки, разливая новую порцию чая, — он и правда не предаст Орден. Мы выросли с осознанием, что преданность крови превыше всего. Я интерпретировала это в своё время как верность семье. Верность себе и своему мужу. Нарцисса и Люциус тоже следовали этой доктрине. Они всегда были верны друг другу. Остальное — неважно. Теперь я вижу, что их сын действует также. Вероятно, Драко увидел, чем грозит ему и его матери власть Того-кого-нельзя-называть. И пошёл к вам. Потому что враг моего врага — мой союзник. Одному ему не свергнуть этот режим. Но с помощью Ордена и Гарри Поттера — вполне. Какой бы высокий пост он ни занимал, ему не спасти свою мать от кошмара. Значит, нужно менять всё так, чтобы было удобно ему и хорошо для его матери.       Андромеда улыбнулась и отпила чаю. — Вам, возможно, не понять такую логику. Но она полезна и для дела Ордена, не так ли? — Конечно! — горячо заверил её Гарри. — Мы будем помогать Малфою. И сделаем всё, что он попросит для себя и своей матери. В пределах разумного, конечно. Нарциссе я обязан жизнью. Этого я не забуду. Никогда. А теперь Артур вернулся к своим детям. К моей Джинни вернулся отец. Этот долг я готов оплатить сполна. Даже если это значит, что я должен теперь генералу Пожирателей. — Он будет верным до самого конца вам, если вы не сглупите первыми, — строго сказала Андромеда. — И теперь, раз уж вы всё рассказали мне, я буду тоже за этим следить, мои дорогие. Мой племянник — моя кровь. Моя семья. Я верна семье. Всегда и во всём. Надеюсь, вы это понимаете.       Гарри и Гермиона переглянулись, затем кивнули. — И... Андромеда... У меня к тебе личная просьба в преддверии Рождества, — Гермиона села прямее и посмотрела на старшую подругу в глаза. — Ты не могла бы написать пару слов Драко? Я передам ему от тебя письмо. Думаю, ему будет приятно узнать, что ты гордишься им. Что... его семья поддерживает его. Среди Блэков он не первый, кто пошёл против воли Того-кого-нельзя-называть. Но это не значит, что ему было легко решиться. Я даже представить себе не могу, через что он проходит в душе, чтобы... оказывать поддержку Гарри Поттеру! Они... не очень ладили в школе. — И это мягко сказано, чёрт возьми! — рассмеялся Гарри. — Но теперь... я бы, может, даже сыграл с ним в квиддич и пожал руку! Крепко. От всей души пожал его руку. Как соперники на квиддичном поле, но не враги в жизни. Правда, Гермиона! Передай ему это обязательно. — Передам, — мягко улыбнулась девушка. — Я напишу не просто пару слов, я напишу ему полноценное письмо, — обрадовалась Андромеда. — Спасибо за твою чудесную идею, Гермиона.       Они пили чай в приподнятом настроении, и каждый в своих мыслях о Малфое, который для них раскрылся с неожиданной, но приятной стороны. — Думаю, ты довольна, — резюмировал итоги их встречи Гарри, когда они с Гермионой снова были в убежище Ордена. — Мда-а, — протянула Гермиона с озорной улыбкой. — Я ведь добилась своего. — Тебя нужно ограничить общение с Забини и Малфоем. Ты становишься слишком слизеринской, — Гарри ткнул её в бок и рассмеялся. — Та, что подожгла мантию профессору Снейпу на первом курсе и протащила ваши бедовые головы живыми через все годы учёбы в Хогвартсе, должна быть немного... изворотливее, чем принято в Гриффиндоре, — важно ответила Гермиона на выпад друга.       Гарри от души расхохотался. — А меня ведь хотели отправить в Слизерин. — А меня — в Когтевран. — Так странно, да... А если бы я с самого детства дружил с Мал... Драко, каким бы я вырос, как думаешь? — Ты бы нашёл способ уничтожить Того-кого-нельзя-называть ещё тогда в школе. Может, даже на первом курсе. Или на четвёртом. — И Драко был бы с нами. Он бы не плакал, подняв палочку на Дамблдора. Он бы не стал генералом Пожирателей ценой шрамов, — добавил Гарри серьёзно.       Он был задумчив. Что-то в нём менялось. «Он так повзрослел», — с теплотой подумала Гермиона. Гарри всегда был умным. Пусть не в части школьных заданий, но в том, что касалось жизни. Он разбирался в людях, умел видеть их и нести ответственность, какой бы непосильной она ни была. И да, он тоже был верным. Верным своим. Во всём и не смотря на любые обстоятельства. Гермиона знала, что для Гарри имели значение все, кого он считал своими. И вот за этих «своих» он готов был на всё. Даже на смерть. И кажется... Драко Малфой тоже для него понемногу становился своим. — В нашу первую встречу он был ранен драконами. Чудовищно ранен. Он умирал, Гарри. Но он пришёл, чтобы доставить важное сообщение Ордену. Он выпал из добивающей его аппарации без сознания, мне пришлось его лечить, чтобы он смог вообще хоть что-то говорить. Я сняла его маску и увидела Драко. И когда он пришёл в себя, я потребовала, что мы должны познакомиться заново. Если бы он верил в наше «факультетство», он бы... он бы проигнорировал мои слова в лучшем случае, Гарри. Но он встал. Со сломанными рёбрами и выбитыми суставами. Истекающий кровью. Встал и поклонился мне — и представился. Как принято по всем правилам. Это было так странно! Так невероятно! Я тогда поняла, что я больше не грязнокровная всезнайка из Гриффиндора. Я теперь для него Гермиона Джин Грейнджер. Переговорщик Ордена. Колдомедик. — Может, даже очень красивая девушка, да? — лукаво сказал Гарри. Он был странно тронут словами своей подруги и теперь лучше понимал её. Но не подколоть не мог. — Немедленно прекрати, Гарри Джеймс Поттер, — строго сказала Гермиона, но покраснела.       «Ах вот куда теперь ветер дует», — проницательно отметил Гарри. И сделал про себя отметку, что будет пристальнее следить за подругой. Он хотел сберечь её от боли. И кажется, даже в условиях войны боль может быть сердечной.

***

      Рождество наступило неожиданно. Убежища Ордена скромно украсили, и Гермиона настояла, чтобы Блейз Забини был переведён в лечебницу в отдельный (хотя бы условно для их скромных возможностей) блок и не был один в период праздников.       В этот раз Драко не заставил себя уговаривать о встрече. Гермиона прижимала к груди два письма и несколько уменьшенных свёртков — подарки от неё, от Блейза и Андромеды. Она переживала из-за непредсказуемой реакции Драко на её самоуправство. А ещё у неё была просьба личного характера, и это её выбивало из колеи. — Привет, — устало и грубовато поприветствовал её Драко, выйдя из того ужасного мрачного дыма, в котором перемещаются Пожиратели. — Привет. С Рождеством! — сказала она, протянув свои дары.       Драко уставился на неё в полной прострации. — У меня нет ответного подарка, — наконец сказал он, откашлявшись и не сводя взгляда с её подношений. — Ничего. Мы же не договаривались, — с показной легкостью отмахнулась Гермиона. — И что же это? — Это письмо и подарок от Блейза. И от... меня. — Прокляты? — Конечно нет! — возмутилась девушка. — Проверь. — Даже не сомневайся, — процедил Драко, но после проверки взял письма и свёртки. — Я... вернее, мы с Гарри рассказали о тебе Андромеде. — Вы что сделали?!       От его злости завибрировало пространство. Драко убрал подарки и письма, уменьшив их, к себе в карман. Но зол он был знатно. «Настоящий генерал Пожирателей», — подумала Гермиона. Но чтобы там кто ни говорил и чтобы она о себе ни думала, она была из Гриффиндора. Так что она шагнула к Драко решительно и смело и заговорила. — Она гордится тобой. И рада знать, что ты жив. И в порядке насколько это возможно. Она твоя семья, Драко. А сейчас Рождество! Семейный праздник! И я... подумала... — Ну конечно «ты подумала», — с ядом процедил Драко. — Когда знают двое — знает и свинья. А нас тут уже целый хлев! — Прекрати, — негромко попросила Гермиона. Именно попросила. Беспомощно. С проигрышем в голосе. Опустив глаза и тяжело вздохнув. Она вся как-то сгорбилась. — Я подумала, тебе и Нарциссе будет приятно получить от своей семьи весточку.       Драко помассировал виски и сдался. — Кто ещё знает? — Гарри, Рон, Джинни, Артур, Андромеда, Кингсли, Макгонагалл. Ну и я, конечно. — А теперь моя мать, Тео и, кажется, ещё Беллатриса.       Гермиона неосознанно схватила себя за предплечье, где был тот самый ужасный шрам. Драко заметил этот жест и смягчился. — Ладно. Спасибо... за подарки. И весточку от тёти. Мама будет вне себя от счастья. У неё теперь мало поводов для радости. — Беллатриса знает? — осторожно спросила Гермиона. — Догадывается. — И что теперь? — Ну... Я планирую пока увиливать. Догадываться и знать — разные вещи. Лорду она не скажет. — Почему? — Потому что любит меня, — просто ответил Драко, пожав плечами, и Гермиона поражённо уставилась на него. — Она чудовище. Можешь мне об этом не говорить. Но меня она любит. По-своему. Очень специфично, я бы сказал, но любит. — Я видела твои шрамы. И я отругала Гарри после его Сектумсепры в школе! Я была в ярости! И в этот раз тоже сделала ему выговор, когда вспомнила об этом его поступке, — серьёзно сказала Гермиона. — Но... Беллатриса пытала тебя? — Учила. Она называет это «учить». И это высшая форма её любви. А насчёт Поттера... ты серьёзно? — Разумеется! Я готова была ударить его! — О как, — хмыкнул Драко, потом внимательнее посмотрел на Гермиону. — У вас там, ребята, намечается что-то вроде Святочного бала? — С чего ты взял? — растерялась Гермиона. — Ну, — Драко устал стоять, так что он опустился на пол, перед этим трансфигурировав один из валяющихся под ногами обломков в подушку, чтобы было удобнее сидеть. Подумав, он сделал ещё одну и предложил Гермионе присесть. — Я видел то, как ты смогла укротить свою копну, только когда ты наряжалась для Крама. Неплохо получилось, кстати. Что тогда, что сейчас. Тебе идёт. — Можно подумать, вы сговорились с Блейзом, — со смехом Гермиона села на предложенную подушку и подтянула колени к груди. — Он тоже взял за привычку всегда уделять особое внимание моим волосам. — Просто «Блейз»? — Драко усмехнулся. Но Гермиона вроде как уже привыкла к этой его ухмылочке. Не злобной, не издевательской, а такой... подтрунивающей что ли. — Ну да... Он, кстати, очень нам помогает. Передаёт все сведения, какие только смог собрать, пока был Пожирателем. — Поэтому ты теперь вызываешь меня только ради светской беседы и обмена подарками? — Ну... можно и так сказать, — лукаво протянула Гермиона.       И Драко рассмеялся, откинув голову. — Это что... флирт? — М-м-м... может быть, чуть-чуть, — Гермиона склонила голову к плечу, и Драко не нашёлся что сказать. Девушка поздравила себя с ошеломляющей победой. Так вот как надо было себя вести в Хогвартсе, чтобы заткнуть этого напыщенного занозу в заднице! Не разбивать ему нос, а... ну немного строить глазки. Мальчики такие мальчики. — В эту игру могут играть двое, ты же это знаешь, да? — сказал Драко негромко и наклонился к ней. Его внимательный взгляд прошёлся по лицу Гермионы, и она точно знала, что покраснела. — Как ты уже ранее говорил: я восторженная гриффиндорка. И это значит, я никогда не пасую перед трудностями. — Как бы ты об этом не пожалела, Принцесса.       Кажется, Гермиона сейчас поняла, чего это все девчонки с их курса и помладше так вешались на Малфоя в школьные годы. — О, кстати, о Принцессе, — Гермиона выставила руку и оттолкнула от себя Драко, вынуждая его снова сесть прямо и перестать нарушать её личное пространство. — Блейз поделился со мной любопытными подробностями из ваших с ним школьных лет. — И что же он тебе сказал? — окаменел Драко. Нет, Блейз не мог! Не мог же? Не такая он сволочь. Никогда не был. Это он сам мог бы что-то такое сболтнуть, чтобы ранить побольнее, но не Блейз. — Что вы называли меня Принцессой Гриффиндора. И между обсуждением злодейских планов сплетничали о симпатичных девчонках с курса. И я была в их числе. Так что тебе не отвертеться, Драко Малфой.       Драко фыркнул с облегчением и откинулся спиной о каменную стену, сел удобнее, вытянув ноги. — Ну да. Тебя пригласил на Святочный бал Виктор Крам. Это должно было тебе что-то сказать о твоей внешней привлекательности. — Я росла с Гарри и Роном, — со смехом сказала Гермиона. — Думаю, ты можешь представить, как сложно рядом с ними ощущать себя симпатичной девушкой. Да и вообще девушкой, раз на то пошло.       Драко подхватил её смех. Оказывается, он так давно не смеялся с кем-то вот так, просто болтая о всякой ерунде. — А что насчёт тебя? — Что? — Ну-у-у, — протянул Драко с придыханием, специально дразня Гермиону. — Ты считала меня симпатичным в школе? — О боже нет! — Гермиона снова прыснула от смеха и слегка потрепала его по колену. Для неё это было привычно: она ведь и правда выросла с мальчишками, и физический контакт никогда не был для них проблемой. Драко на мгновение напрягся, но промолчал, приняв это прикосновение. — Я считала тебя напыщенным чистокровным ублюдком.       Внезапно Гермиона посерьезнела. Потом подтащила свою подушку рядом с Драко и села, вытянув ноги как он. — А потом был шестой курс.       Она ощутила, как он напрягся и закрылся наглухо. Наверное, даже выставил ментальные блоки, возможно, схватился за палочку. Но Гермиона продолжила. — Ты тогда был... грустным. Подавленным и напуганным. Не уходи! — резко вскрикнула она и вцепилась в его руку, удерживая. — Гарри сходил с ума, а я... видела только парня, у которого проблемы. Я до последнего не верила, что ты стал Пожирателем, Драко. — А в итоге я им уже был. — И я была так зла, когда он тебя ранил в туалете Плаксы Миртл! Ты мог умереть! И я бы... оплакивала тебя, — закончила она своё признание, не обращая внимания на фразу Драко. — Какая разница — Пожиратель или нет, ты был... нашим однокурсником. Соседом на Зельях столько лет! В конце концов, ребёнком! Дамблдор всё знал и не помог. Я... была так зла на них всех! И на себя! Что... не помогла. А потом стало слишком поздно. — А что ты могла сделать? — искренне удивился Драко. И это почти заставило Гермиону расплакаться. — Да много чего! Я могла поговорить с тобой! Поддержать! Вместе мы бы что-то придумали! Я бы поставила на уши всю школу, если бы это потребовалось! — Воинствующая Грейнджер, — мягко сказал Драко, сам удивившись таким ноткам в своём голосе. — Я бы заставила их выслушать тебя. Я бы смогла! Ты сомневаешься? — В тебе? Ни капли. Но... что касается меня... я бы сделал тебе больно. Возможно, даже убил. Хотя нет, я бы воспользовался тобой и сдал Лорду. — Но теперь ведь нет? — Теперь нет, — честно признался Драко. — Вот и славно, — просто сказала Гермиона, поверив сразу и на слово, чем тронула что-то глубоко внутри Драко. «Ох, Грейнджер! Гриффиндорка до мозга костей», — подумал он. — Я самый молодой Пожиратель. Самый молодой генерал Пожирателей. Правая рука Тёмного Лорда. — Ты Драко Малфой. И только это важно. — Хм... Ну, кровь не водица. Моя кровь... — Прочти письмо Андромеды и Блейза. Потом мы поговорим о крови, — резко оборвала его Гермиона. — Я вот грязнокровка. И что с того? Я была лучшей на курсе. И не спорь со мной, ты тоже видел наши табели! Это факт. Я часть Золотого Трио. Я выжившая в войне против таких, как я. Кровь не определяет то, кто мы есть. Только мы хозяева своей жизни. — Не говори о себе так. — Как? — Что твоя кровь нечистая. Ты величайшая ведьма нашего поколения. Даже Люциус это признавал.       Это было удивительное признание. Гермиона не нашлась с ответом, однако отметила, что Драко назвал отца по имени. Что же с ним такого должен был сотворить этот гад, что так обожавший его сын в итоге отринет собственного родителя! — Хм... Я приятно взволнована этим. Спасибо, что сказал, Драко. — Не за что. Это же правда. — О... у меня ещё неожиданное послание от Гарри, — Гермиона внимательнее посмотрела на своего собеседника, чтобы передать всю важность своего послания. — Ну? — заранее недовольно спросил Драко. — Он сказал, что хотел бы сыграть с тобой в квиддич. И пожать твою руку. Не как враги, а как соперники на поле.       У Драко отпала челюсть. Гермиона, глядя на это, испытала жгучую смесь нежности, радости и гордости за них всех. За себя. За Драко. За Гарри. — Что ж... передай ему, что ловец я лучше него. Определённо. — Передам. Мне не терпится увидеть его лицо, когда он это услышит. Хочешь, принесу воспоминание об этом? — Я буду пересматривать его часами, Грейнджер. И оставлю своим потомкам как наследство.       Они посмотрели друг на друга и прыснули от смеха. — Мне нужно будет уйти, Грейнджер. И если тебе есть что ещё мне сказать... — Да. — Гермиона заерзала и вся напряглась. Это неприятно кольнуло Драко. Он тоже напрягся. — Ты в опасности? — брякнул он не подумав до конца. — Мы все в опасности, — мягко произнесла Гермиона и толкнула его носком сапога. — Но о другом... Наша Джинни... ты же её помнишь? — Уизлетта. Да, — сухо бросил Драко, стараясь заранее просчитать свои действия, если придётся ещё и что-то сделать для подружки Поттера. — Ну вот она... беременна. И беременность даётся ей тяжело. У меня нет ничего, что могло бы ей помочь, и я... подумала... Я прошу тебя, Драко! — воскликнула она со всей горячностью. — Достань ей что-нибудь! Пожалуйста! — Поттер не может позаботиться о нуждах своей дамы сердца?! Что он за... Салазар! Этой девчонке стоило получше выбирать себе партнёра, право слово! — Ну, это же не решается разумом! Они полюбили друг друга. Против сердца не пойдёшь, ведь так? — Я бы поспорил, — со вздохом сказал Драко, но Гермиона уже поняла: да, он сделает всё что сможет и достанет лекарство. — Знаешь, — сказала она заговорщицким шёпотом, подвинувшись к Драко ближе. — Когда я впервые пришла на встречу и здесь была Тинкер, она спросила, что нам требуется. Просто сказала это так, словно для того, кто её отправил на переговоры, нет ничего невозможного. Я тогда подумала: а если я попрошу голову Того-кого-нельзя-называть, наш союзник сможет и это? Мне казалось тогда... и кажется сейчас... что да. Наш союзник сможет. Всё что угодно может. — Ах ты ведьма! — восхищённо протянул Драко, тоже приблизив к ней своё лицо. — Лорд и все его приспешники — младенцы в сравнении с твоими манипуляциями! — Ну так как с лекарством для Джинни? — Гермиона посмотрела на Драко сквозь ресницы.       Тот вздохнул и кивнул. — Ты дьявольски хитрая ведьма, Грейнджер. Я восхищён, — он прижал руку к груди, затем резко вскочил на ноги. — Мне уже пора. — И ещё вопрос... Ты... прибыл этим пожирательским способом. Он действует на любые расстояния? — Нет. Я был недалеко. — Маглы? — прошептала Гермиона. — Нет. Это не был рейд или зачистка. Просто дела, — миролюбиво уточнил Драко и надел свою маску, готовясь покинуть Грейнджер. — Спасибо, что отвечаешь на мои вопросы, — искренне поблагодарила Гермиона, тоже поднявшись. — И что всегда помогаешь. Мы уже получили несколько твоих поставок через Тинкер. — Ага. Так делают союзники, не так ли? — Мы ничего для тебя не сделали ведь. — Ты вылечила Блейза. Это... много значит для меня. И это, — он похлопал себя по карману. — Это тоже немало. — Счастливого Рождества, Драко. — И тебе, — он не назвал её по имени. Гермиона подумала, что не будет по этому факту переживать. Рано или поздно она добьётся и этого. В конце концов, она нашла неожиданный способ влияния на Драко Малфоя. Очень неожиданный, но надо признать — приятный. Когда он ушёл, она прижала ладони к пылающим щекам.