Десять праведников. Hurra die Welt geht unter*

      Ощущение полёта было упоительным, но Драко тратил часть своих и так малых сил на то, чтобы его повязки удерживались на месте. И он сам весь целиком не упал с метлы, если уж начистоту. Поттер об этом не удосужился обеспокоиться. Скорее всего, всё-таки не из злого умысла и неприязни к своей миссии и Малфою в частности, а просто... он не подумал. Гарри Поттер устал, он беспокоился о беременной Джинни, уже третьи сутки он сдерживал хаос, в который так жаждал погрузиться магический мир Британии. И он просто устал. Как и все. Как и Драко.       Поэтому последнему приходилось заботиться о себе самому. Но он не ощущал злости — она будто вся вышла за годы служения Тёмному Лорду.       Они просто летели вместе на одной метле и молчали.       Но когда они приземлились на территории Уилтшира возле места, где за магией скрылось поместье Малфоев, Гарри увидел во всей своей неприкрытой, непарадной и душераздирающей открытости то, как на самом деле покалечен Драко. Ему, очевидно, непросто далось их путешествие. Он слез с метлы и покачнулся, на некоторое время неловко замер, видимо, фокусируя свой взгляд и находя равновесие. — Прости, я... ничего не сделал, чтобы удержать тебя, — повинился Гарри со вздохом и добавил: — На метле, имею в виду. Хотя... во время битвы тоже. И до неё. И вообще... в школе, например. — Заткнись, Поттер, — зло прошипел Драко. — Но я правда сожалею! — Правда? — задумчиво поймал его на слове Малфой и повернулся к ним, уставившись внимательным цепким взглядом. — Да, — решительно кивнул Гарри. — Тогда у меня к тебе будет просьба. Личная. Завязанная на всём, что ты мне только что наговорил, — Драко не притворялся и не скрытничал. Он говорил прямо и откровенно. «Мне нужна твоя помощь, Избранный, и раз ты чувствуешь свою вину передо мной, то позволь мне сыграть на этом», — вот что говорил взгляд Драко.       И Гарри кивнул. Он всё прекрасно понял и принял правила. — Сделай так, чтобы Тео не упекли в Азкабан, — Драко смотрел прямо. Он не использовал легилименцию — слишком слаб для этого, но он проговаривал каждое своё слово весомо, так чтобы достучаться до Гарри. — Он там не выдержит, Поттер. И за ним нет грехов такого масштаба, чтобы платить за них кровью, магией или жизнью.       Слова пронзили сердце Гарри не слабее пули, что убила Волан-де-Морта. Он вдруг подумал: ради Рона он бы и не такое попросил у кого угодно. И Гарри кивнул. — Сделаю, — и протянул руку. Протянул свою руку так, чтобы Драко смог её пожать в ответ своей уцелевшей рукой.       Тот помедлил, но не потому что сомневался, а потому что ему хотелось продемонстрировать крепкое и уверенное рукопожатие. Для этого ему нужно было прицелиться, как бы печально и странно это ни было.       Они пожали руки рядом с местом, которое пульсировало родовой кровной магией. Магией древней уже тогда, когда друиды ставили свои капища. Гарри ощущал эту магию. Чистокровную, по-первобытному жестокую, не светлую и не тёмную, однако же принесшую им победу в итоге. — За мою мать, я надеюсь, тебя просить не нужно, — «я покажу тебе её. И ты посмотришь, Избранный, на то, чем моя мать заплатила за твою жизнь. И если после этого ты ей не поможешь, Азкабан меня не удержит от мести. Ничто не удержит».       Гарри кожей почувствовал невысказанное. Он решительно кивнул. — Конечно. Об этом даже не беспокойся. Я обязан ей не меньше, чем тебе. — Мне ты ничем не обязан, — сморщился Драко и выдернул руку. — Но я стану твоим самым страшным кошмаром, если ты не позаботишься о Тео и маме. — Мы об этом ещё поговорим... Драко, — Гарри тоже ведь не лыком шит. И он тоже прошёл войну, заплатил не меньшим, повидал также много, как и Драко. Им нечего делить больше. Но поговорить им действительно стоит.       Однако это дело терпит. Сейчас важнее успокоить это место и вызволить пленных.       Малфой подошёл к зыбкому куполу, который закрывал всё поместье от посторонних глаз, затем принялся с остервенением разматывать свою искалеченную руку. — Стой! Что ты делаешь?! — Нужна кровь. Моя кровь. — Давай сделаем это... менее травматично, — негромко попросил Гарри, подойдя ближе и протянув руку. — Может, небольшой порез на здоровой руке? — На мне хватает порезов и ран, чтобы наносить ещё, — проворчал Драко. — Наверное, так себя чувствует рядом со мной Гермиона, — невесело усмехнулся Гарри, принявшись сам снимать повязку Малфоя. Он осторожно размотал бинты, и когда максимально аккуратно дёрнул последний край ткани, из обрубка выступила кровь. — Что ты имеешь в виду? — спросил Драко с любопытством. Он приложил культю с розовой, влажной от крови и сукровицы кожей к куполу и прикрыл глаза, взывая к чему-то глубоко внутри себя. — Ну, она всегда ругает меня за желание броситься решать проблему ценой своей жизни. За мной... есть такой грешок. — У неё синдром спасателя. Как и у тебя. Но у нее он какой-то... странный. Тебе бы поберечь её. Таких ведьм, как Грейнджер, не каждый день встретишь. — Стараюсь, — честно признался Гарри. Ему понравилось то, как говорил о Гермионе Драко. Вот из-за такого Драко Малфоя, наверное, и уцепилась его подруга. Увидела в нём такого человека под всем этим, неприятным, откровенно говоря, их общим прошлым — и уцепилась. И решила, что не даст ему утонуть во мраке.       Что ж... в полку спасателей души Драко Люциуса Малфоя прибыло. Гарри решил, что после всего, что они все пережили, он сделает всё возможное, чтобы Драко не стал вторым Тёмным Лордом.       А он ведь мог. Мог тогда и может сейчас, судя по всему.       Магия крови обнажила поместье и впустила их внутрь, признав своего хозяина. — Добро пожаловать в Малфой-мэнор, — церемонно сказал Драко, сделав приглашающий жест. — Спасибо, — сдержанно поблагодарил Гарри. — Немного странно входить сюда, зная, что тебя не будут пытаться убить. — А с чего ты взял, что не будут? — искренне удивился Драко, потом внезапно рассмеялся. Неприятным, каркающим, злым смехом. — Охрана в полном здравии. И прежде чем мы с ними встретимся, погоди немного, пока я замотаю рану обратно. — Давай помогу.       В этот раз Драко не стал возражать, позволив забинтовать себя. Потом они двинулись по аллее к главному входу в здание. — Палочка только у тебя, Поттер, а я слаб как котёнок. Хотелось бы увидеть маму перед смертью всё же, — тон был саркастичный, но Гарри решительно кивнул. Он не собирался смеяться над обеспокоенностью Драко. Любой другой на его месте даже не стал бы сомневаться в том, что Гарри его прикроет, но Драко... это был Драко, в конце-то концов!       Впрочем, охраны ожидаемо и след простыл — как только защита мэнора пала, они смылись. Зато остались пленные и насмерть перепуганные домовики, которые высыпали встречать хозяина поместья во главе с Тинкер. — Привет, Тинкер, — улыбнулся Драко и присел на корточки, чтобы дать ей осмотреть себя. — Господин Малфой, — пискнула та и горько зарыдала, бережно гладя Драко по щеке.       Гарри задержал дыхание, чтобы не вспоминать о Добби. Но нежность Тинкер к своему хозяину вселила в него надежду, что после смерти Люциуса новый глава рода относился к домовикам иначе, чем было принято во времена службы несчастного Добби.       А потом они спустились в подземелья, перед этим пройдя темными мрачными коридорами, на стенах которых висели портреты Малфоев старой закалки - ненавистников всего, что дорого Гарри. — Вы свободны, — просто сказал Драко, отперев все темницы по очереди.       Но пока на глаза пленным не показался Гарри Поттер, те отказывались покидать свои камеры. Жались к этим холодным стенам, будто они могли защитить их от гнева генерала Пожирателей.       Это было грустно и тревожно и служило страшным напоминанием о том, кем был Драко. Генерал Пожирателей. Правая рука Тёмного Лорда. Чудовище из кошмаров для множества магов и маглов. — Я помогу им аппарировать в безопасное место, — сказал Гарри. — Хорошо. Я пойду к матери. — Я... вернусь.       На самом деле Гарри имел в виду, что он вернётся навестить Нарциссу и, возможно, принять на себя её гнев за увечья сына, но Драко решил, что Гарри вернётся за ним, чтобы этапировать его затем в Азкабан, где он будет содержаться до суда. — Хорошо. Я буду во флигельном домике. Ты найдёшь меня? Или? — и это «или» подразумевало чары, чтобы Драко не сбежал, чтобы его смогли потом отправить в Азкабан. — Найду, — просто ответил Гарри, уже отвлекшись на пленных, которые старались держаться к нему поближе и стояли тесным кружком, пугливо глядя на Пожирателя. Самого ужасного Пожирателя после Волан-де-Морта.       Драко просто кивнул и ушёл. Он не смотрел ни на кого. Не за чем было. Эти люди больше не его забота.       Его единственная забота теперь терпеливо ждёт в дальнем гостевом домике.       Нарцисса заплакала. Она обещала себе, что не будет плакать. Чтобы ни принёс ей её сын. И даже если чужие люди принесут его тело. Она обещала себе, что не будет плакать. Довольно слёз. Она столько их выплакала, и помогло ли это хоть чем-то? Нет. Ни разу.       Но сейчас, увидев Драко, вошедшего в её маленькую гостиную, где они всегда пили чай и болтали, она не сдержала слёз. А когда они уже потекли, поняла, что и не собирается их сдерживать. Возможно, она единственная во всём мире, кто плачет о Драко Малфое. Так что она будет плакать. И плевать на остальное. — О, дорогой... Как же так вышло? — Ну... если в двух словах: Избранный убил Волан-де-Морта. А я выжил. Всё, как и планировалось.       Нарцисса прижалась губами к покалеченной руке сына, потом коснулась его повязки на лице. — Под бинтами пусто, мам, — сказал Драко. — Я хочу, чтобы ты узнала об этом от меня лично и до... суда. — Они будут тебя судить?! — вскричала Нарцисса. — После всего, что ты сделал?! — А что я сделал? Я убивал, мам. Я уничтожал членов Ордена, невинных магов и маглов. Я истребил столько грязнокровок, что сам Волан-де-Морт кажется на моём фоне глупым ребёнком, играющим в войнушку. — Но ты принёс им победу. Ты принёс им мир, Драко! Для всех этих грязнокровок, Ордена и маглов! — Не думаю, что они рады такому миру, который сейчас там за пределами поместья. Но Волан-де-Морта больше нет. Он умер. И теперь ты свободна, мам. Это мой тебе подарок с прошедшим новым годом.       Нарцисса заплакала ещё горше, но и улыбнулась тоже. — С новым годом нас, дорогой. С новой жизнью. Суды... мы их уже проходили, — она выпрямилась и вытерла слёзы платком. — Пройдём и эти. Главное, ты жив. А враг мёртв. — Надеюсь, то, что наш общий с Орденом враг мёртв, смягчит сердца всех, кто станет выносить мне приговор.       Они крепко обнялись. Пока у них не отняли эту возможность. — За мной придёт Поттер. И я хочу, чтобы он немного побыл тут. Осмотрелся. Избранный должен своими глазами увидеть, чем ты заплатила за его жизнь. Его слово будет иметь вес на твоём суде, мам. Это важно, ты же понимаешь? — Конечно, — Нарцисса кивнула. Её сын снова делал это: защищал её. Будучи покалеченным не только душой, но и всем телом. У него нет руки и глаза. Его перевязали, и это уже хорошо — могли ведь оставить умирать там после всего, что он сделал для их мира. Они могли просто вычеркнуть его как неудобную часть. Наверное, они так и сделали. Уже вычеркнули. Уже забыли. Уже мысленно заточили в Азкабан без права на снисхождение. Но не все. Она так не поступила. — Это... это она сделала? Забинтовала, остановила кровь, вытащила с поля боя? — Грейнджер? Нет. Меня вытащил Поттер. А вот заштопала да, Грейнджер. — Я поблагодарю её, если представится такая возможность. — Хорошо, — просто согласился Драко и кивнул. — На самом деле ничего ужасного Орден со мной не делал. Подлатали как смогли и даже отпустили сюда, к тебе. Я сказал, что тут пленные и ты, и меня отпустили. Поттер помог сюда добраться и сейчас разбирается с пленными в мэноре. Потом он придет за мной. — Это хорошо. Откупиться мы уже не сможем, — Нарцисса постаралась вернуть в свой тон сдержанность и собранность. Им нужно всё обдумать и решить, как вести себя дальше, пока нет лишних глаз рядом. — Но я не буду молчать. Надеюсь... и Поттер не будет. Как и Грейнджер. — Я не знаю, мам, — негромко сказал Драко и, отодвинувшись от матери, прошёл к ближайшему креслу. Он боялся упасть и встревожить этим мать. — Не может быть, чтобы... — Может, мам. Может. Я — генерал Пожирателей. И много лет я был преданным убийцей на службе у психа. Они все это знают. Даже если их собственные герои скажут им, что я был подпольным агентом Ордена... много ли это изменит в их глазах? Не думаю, что наберётся хотя бы десяток тех, кто впряжется за меня. Меня ждёт суд и участь Беллы после первой войны. И чем скорее ты смиришься с этим, тем легче будет мне, мам. — Ну уж нет! Ты не будешь гнить в тюрьме! Я не знаю, что мне для этого придётся сделать, но я... — Мам. Хватит, — устало попросил Драко. — Посиди со мной просто рядом, ладно? — Заточение лучше смерти, дорогой. Время идёт, и времена меняются. Главное — остаться живым. Мы что-нибудь придумаем. Когда боль и ужас схлынут, они, возможно, найдут в себе смелость посмотреть на тебя иначе и позволить тебе вернуться домой. — Часть меня... уставшая и сломанная, говорит, что я должен попросить о поцелуе дементора. О казни. Любой на их выбор. Главное, чтобы это всё закончилось. Но... я смотрю на тебя сейчас и... не хочу умирать. И да, времена меняются. Я буду делать всё, чтобы обо мне не забывали и не оставили молча доживать свой век в Азкабане. И однажды я всё-таки выйду. Я молод. Всё ещё достаточно здоров, чтобы выдержать годы заключения. Так что... да, наверное, ты права. Но я так устал, мам. Очень устал. — О, дорогой, — Нарцисса снова заплакала и обняла сына.       Прямо сейчас ей нужно дождаться Поттера. И если ей потребуется потратить все оставшиеся силы, здоровье, влияние и золото на то, чтобы вытащить сына, то она это сделает.       Когда в гостиную зашёл Гарри, оказалось, он вернулся не один.       Нарцисса встала, чтобы поприветствовать гостей согласно этикету, Драко же лишь кивнул и не сделал ни единого движения, говорящего, что он готов встать с удобного кресла. — Здравствуйте, леди Малфой, — Гермиона шла за Гарри. Голос её был твёрд, как и походка, но... Драко отметил, что она держит Поттера за руку. — Здравствуйте, мисс Грейнджер. Мистер Поттер. Рада вас видеть. Присаживайтесь, — Нарцисса указала на свободные кресла. Щёлкнула пальцами, вызвав домовика, и велела ему накрыть стол к чаю и поставить чайный столик равноудалённо от всех кресел, занятых гостями.       Пока домовик расставлял чайный сервиз и тарелочки с угощениями, Гермиона и Гарри сели в кресла. — Драко, я принесла кое-что... — Гермиона вытащила из своей неизменной спутницы — бисерной сумочки — перстень. — На нём всё ещё Протеевы чары. Отвечай, пожалуйста, на мои сообщения по нему.       Нарцисса проследила внимательным взглядом за тем, как в руке маглорождённой юной Грейнджер появился фамильный перстень Малфоев. Эта девушка сняла его с оторванной руки её сына? Или... Он ей сам его отдал? Нарцисса перевела взгляд на сына. — По этому перстню мы общались, — внесла ясность Гермиона, увидев, какими глазами на неё смотрят леди Малфой и Гарри. — Он зачарован на передачу сообщений. А у меня была моя брошка, вот эта.       Она вытащила и продемонстрировала свою брошку в форме зуба и улыбнулась. — И когда... ну когда стало ясно, что Драко придётся пойти к Волан-де-Морту, он оставил мне перстень. Для сохранности. — Скорее на память, — негромко сказал Драко.       Гарри уставился на него во все глаза. Это было что-то новенькое. Так вот значит как они общались! И нет, дело совсем не в способе передачи сообщений для свержения режима Волан-де-Морта, а... в этом тоне, в этой улыбке, в этих словах. Вот что имела в виду Гермиона, когда сказала, что нашла неожиданный способ общения с Малфоем. — Он стоит целое состояние, Грейнджер. В конце концов, я подумал, что не только лишь шрамы тебе получать от моей семьи. Я отдал его тебе не для сохранности, а для того чтобы ты... ну не знаю... могла заложить его и использовать вырученные галеоны для старта своей новой жизни в новом мире. — Я бы никогда так не поступила! — запальчиво воскликнула Гермиона. — И если бы ты... умер... я бы принесла его сюда. Я бы вернула его вам, леди Малфой.       Нарцисса встретилась с серьёзным взглядом Гермионы. — Он заметал следы, моя дорогая, — мягко сказала Нарцисса и по-доброму улыбнулась, взяв перстень, к которому остался равнодушен сын. — Это было средство общения с Орденом, и если бы... Тёмный Лорд залез в воспоминания Драко об этом... всё могло закончиться плачевно. Он защищал... тебя, — она специально сказала «тебя». Не Орден. Не себя. Он защищал тебя. Шёл на смерть и делал всё, чтобы до тебя не добрались. Вот каков мой сын. Смотри, Гермиона Грейнджер. Плоть от плоти тех, кто жизнь положил на истребление маглорождённых, защищал тебя.       Нарцисса отложила перстень, разлила чай и протянула чайную пару Гермионе. Которая, нахмурив брови, о чём-то сосредоточенно думала, а потом, придя к каким-то выводам, резко повернулась к Драко и открыла рот... но тут же закрыла его, только процедила сквозь зубы. — Мы поговорим об этом, Драко. Позже. — Конечно, — пожал плечами Драко. — Но, Грейнджер, мама драматизирует. И давит на тебя. Потому что... — Кстати об этом, — прокашлялся Гарри. — Благодарю.       Он принял чайную пару из рук хозяйки дома и, сделав вежливый глоток, продолжил: — К сожалению, вы с Драко остаётесь на условиях домашнего ареста: вам нельзя покидать территорию поместья без сопровождающих: это могу быть я или лично Бруствер. — Повтори, Поттер, — перебил его Драко. С него мгновенно соскользнул весь его скучающий вид. Он был сейчас словно хищник, почуявший кровь. — Что? — То, что ты сказал. — Вы с леди Малфой на домашнем аресте. До судебных слушаний. Палочки ваши будут храниться в Министерстве. Вы ограничены в передвижении, и никаких контактов с внешним миром. Только по специальному разрешению в исключительных случаях. Но я сделаю так, что Дафна Гринграсс и Пенси Паркинсон вас навестят. Скорее всего только раз, но они вас навестят. Общение с другими Пожирателями, в том числе с Блейзом и Тео, к сожалению, исключено. — Мы будем вместе, — прошептала Нарцисса.       И, глядя на то, как задрожали её губы — этой женщины, некогда бывшей символом богатства, недосягаемого величия и хладнокровия, — в Гарри что-то оборвалось.       Это была не просто женщина, которая когда-то спасла ему жизнь своей ложью ради сына.       Это была мать.       Не чаявшая дождаться сына с войны, которую не она развязала.       Просто мать.       Которой у Гарри никогда не было.       Сколько таких матерей не дождались своих детей с войны? Сердце забилось где-то в горле, и глазам стало горячо. — Я буду на связи, — перехватила разговор Гермиона, увидев, как изменилось лицо её друга, и поняв, что он сейчас не в силах дальше вести беседу. — И я буду приходить сюда заботиться о вашем с Драко здоровье. Другие целители слишком заняты, так что лечить вас буду я.       Они не заняты. Они напуганы. Они боятся соваться в Малфой-мэнор. На самом деле причина была такой, но Гермиона сочла за благо смягчить углы.       Потом она нежно коснулась плеча Гарри, сжала его, перехватила его измученный, тоскливый взгляд. — Мы пока приводим в порядок то, что можем, — откашлявшись, продолжил говорить Гарри, немного успокоившись. — Потом будет сбор материала и разбирательства. Ваше дело, леди Малфой, будет рассмотрено одним из первых. Я лично выступлю в вашу защиту. И... я так и не сказал вам спасибо.       Нарцисса посмотрела на него. — Спасибо. Я знаю, вы спасали не меня. Вы боялись за сына и делали всё, чтобы ему не пришлось жить под давлением Волан-де-Морта. Но так или иначе вы меня спасли. Защитили. Будто я... будто я тоже был вашим сыном.       Голос Гарри дрогнул. Он часто заморгал, чтобы не расплакаться. Это было тяжело говорить, но это требовалось сказать. — Вы солгали тому, кто не прощает предательства. У вас был выбор, и вы его сделали. И я... благодарен вам за него. За то, что выбрали Драко. За то, что выбрали... меня.       Нарцисса помедлила, потом поднялась со своего кресла и протянула руку к Гарри.       Драко наблюдал за тем, как его мать привлекла в свои объятия Гарри Поттера и прижала к себе. Он не очень понимал, что это — настоящий душевный порыв или расчётливая игра на слабости героев. Чтобы это ни было, он не возражал. Поттер выглядел так, словно ещё мгновение — и развалится прямо тут на части, и это объятие стало единственным, что способно его исцелить и собрать заново.       Потом Драко перевел взгляд на уставившуюся на него Грейнджер. — Мы обниматься не будем. — Будем. Ещё как. Но чуть позже. Не думай, что отвертишься от моих объятий, — угроза была... сладкой.

***

— Её всю трясёт. И это не от потрясения. Она больна. Это... — Слишком много Круциатусов, — мрачно закончил Гарри. — И её магия... её практически нет, Гермиона! Годрик! Это же... чудовищно! Кем нужно быть, чтобы сотворить подобное!       Они только что покинули домик и собирались аппарировать в Хогвартс. Встреча принесла и радость, и облегчение, и боль. Куда же без неё. И теперь им нужно обдумать всё сказанное и увиденное. — Она дорого заплатила за то, что... — Ты прав. Это был её выбор. Мы благодарны за него. Но это не твоя вина, Гарри. Не вини себя за состояние Нарциссы. Пожалуйста.       Гермиона дернула друга к себе и крепко обняла, позволяя опереться на себя всем весом. Как бы мир ни трещал вокруг, они были друг у друга. Так было всегда. И так будет впредь. Гермиона гладила Гарри по спине и вжимала в себя как можно крепче, чтобы передать этим жестом: я здесь, с тобой, я рядом, я разделю с тобой всё, что уготовано судьбой, и мы выстоим, вместе.

***

— Я прямо не знаю, где мне было бы лучше: в Азкабане или тут в поместье, где каждый уголок пропитан ядом этого ублюдка, — устало выдохнул Драко, когда гости оставили их одних с матерью. — О, брось! Мы быстро тут всё вычистим. Насколько я поняла, время у нас есть. — Да, пожалуй, для разнообразия можно заняться и ремонтом. — Совершенно верно, сын, — с энтузиазмом кивнула Нарцисса. — Кстати, о юной леди... — Ну что опять? — Она пришла. — Она принесла перстень. Кстати, где он? — Не терпится послать весточку? — лукаво усмехнулась Нарцисса, подав сыну требуемое. — И это тоже, — не стал юлить Драко и надел перстень на палец левой руки. Теперь он может носить его только так. Что ж... ладно. — Она пришла в место, где её пытали. Уверена, мэнор снится ей в кошмарах. — Технически она пришла в гостевой домик, а не в мэнор. Так что вроде как это должно было даться ей легче. — Думаю, ты ей дорог. — По-своему. Но думаю, да. Она кажется довольно сентиментальна. И с самого детства всегда жалела всех несчастных, а меня по части «несчастности» нынче тяжело обогнать, — усмехнулся Драко, махнув забинтованной рукой. — Чем больше союзников мы соберём вокруг себя перед судами, тем лучше, дорогой. — Я знаю, мам. Но я так устал. И только что узнал, что Азкабан не грозит мне вот «прямщас», так что... хочу просто немного выдохнуть. Давай выдохнем, мам? Попьём чаю, поговорим о том, что ты читаешь сейчас, и подумаем о том, как будем очищать наш дом. — Отличный план, дорогой. Давай так и сделаем.       Гостевой домик погрузился в приятный неторопливый семейный вечер.       Словно вокруг разразилась катастрофа, а они укрылись в бункере.