Глава 19. Тревожный исход

      Это была весьма странная процессия, медленно бредущая в сторону Конохи. Команда Песка была избита и покрыта синяками. Клоны Наруто несли марионетку Канкуро и веер Темари. Как бы неохотно те ни расставались со своим оружием, им пришлось уступить, когда заговорил Гаара.       Шиноби Листа выглядели получше своих пленников, но большинство из них истратили изрядное количество чакры. Даже фирменная сутулость Нара Шикамару казалась более усталой, чем обычно.       Из всей группы Узумаки Наруто вымотался меньше всех, но даже он чувствовал легкое опустошение. Печать, удерживающая его пленника, даровала ему ту степень неестественной выносливости, о которой большинство шиноби не могли и помыслить без помощи изрядной порции саке. Он буквально сбился со счета, сколько раз за день использовал Каге Буншин но Дзюцу — в последний раз для того, чтобы выставить оцепление вокруг обеих команд на пути к Конохе.       Несмотря на обилие лишних глаз, Наруто по-прежнему осторожно озирался. Товарищи по команде твердили, что они в порядке, но на его взгляд они выглядели совершенно выжатыми. Все, кроме Хинаты, участвовали в турнире ранее в тот же день, и те отрывки боя девушки-Хьюга с Темари, что ему удалось увидеть, заставляли его морщиться от воспоминаний. Эти двое набросились друг на друга с такой яростью, которая его даже немного шокировала.       Наруто в какой-то степени понимал настрой Темари. Она беспокоилась о брате. Но, просеивая воспоминания своих клонов, он отчетливо помнил, как Хината практически прорычала Темари, что не позволит ей причинить вред Наруто-куну. От одной мысли об этом у Наруто возникало очень странное чувство.       Может быть, кто-то из его «драгоценных людей» считал его столь же драгоценным?..       Даже от одной мысли о такой возможности сердце Наруто начинало бешено колотиться. Но в данный момент у него были более насущные заботы. Гаара шаркал вместе со всеми, храня такое же молчание. Но время от времени он косился на Наруто уголком глаза. Каждый раз Наруто ожидал, что тот что-то скажет, но Гаара молчал. Наконец Наруто повернул голову и поймал прямой взгляд Гаары. Рыжеволосый мальчик даже слегка отпрянул. Наруто заметил, как остальные вздрогнули в ответ.       — Ты хочешь о чем-то спросить?.. — спросил Наруто тем самым тоном, который про себя называл «голосом Куренай». Он надеялся, что звучит так же терпеливо, как и она.       — Как тебе... — начал Гаара, но голос его затих. — Ты контролируешь своего демона. Как ты это сделал?..       Наруто поморщился, когда Шикамару издал изумленный смешок, перешедший в кашель. Края глаза он увидел, как Шино схватил «повелителя теней» за локоть и склонился к его уху. Наруто вздохнул. Довольно скоро его узник станет секретом, который в Конохе оберегают хуже всего.       — Я его не контролирую, — ответил Наруто слегка раздраженно. — Моя печать может немного отличаться от твоей, раз у меня нет никакой автоматической защиты, но единственное время, когда он пытается влиять на меня — это когда я сильно злюсь.       Гаара медленно кивнул, усваивая информацию.       — И все же сегодня ты несколько раз использовал его чакру. Я чувствовал это, особенно когда ты вырвался из песка Шукаку.       Наруто подтвердил кивком:       — У нас что-то вроде сделки. Он знает, что если я умру, он тоже подохнет. Я прошу силы только тогда, когда она мне действительно для чего-то нужна, и он понимает: если откажет — скорее всего, погибнет. А умирать он очень не хочет.       Глаза Гаары немного расширились.       — Значит, я в такой же ситуации... — Он медленно кивнул и продолжил путь. Спустя мгновение все, кто пялился на джинчурики, моргнули и тоже зашагали дальше.       По пути Наруто заметил, что Темари все еще держит правую руку под странным углом, осторожно шевеля ею. Даже если бы веер остался при ней, он сомневался, что она смогла бы пронести его так далеко. Наруто это вряд ли удивляло, учитывая, сколько раз он сам попадал под удары Джукена. Тенкецу в плече — это настоящий отстой: удар по любому из них обычно приводит к тому, что весь сустав блокируется. Но что удивило Наруто, так это когда Хината подошла сбоку к старшей блондинке и заговорила с ней почти шепотом. Через мгновение она протянула девушке из Суны маленькую баночку, вынутую из кармана. Темари смотрела вслед девушке-Хьюга, когда та вернулась на свое место в строю, периодически активируя Бьякуган для проверки окрестностей.       В глубине души Наруто был рад, что она не слишком изменилась.       До ворот Конохи им оставалось идти еще какое-то время. Они преодолели уже половину пути, когда Наруто вспомнил о лишенных чакры ниндзя Звука, которых они оставили в лесу. К счастью, те были не так уж далеко, и он отправил взвод клонов, чтобы забрать их. Он все еще немного злился на себя за то, что не вспомнил об этом раньше.       Когда он закончил, Шикамару пристроился к нему в шаг. Наруто внутренне приготовился к тому, что наверняка последует дальше.       — Шино объяснил, — сказал сутулый генин, глядя на облака над головой.       Наруто кивнул.       — Кажется, теперь я понимаю, как ты разбрасываешься теневыми клонами, словно дешевыми кунаями. Я спрашивал Асуму об этой технике, и он сказал, что не будет учить меня ей, пока у меня не будет запаса чакры уровня джонина, иначе она может меня убить. — Он вздохнул. — Я-то думал, ты просто слишком тупой, чтобы понять, когда пора падать в обморок, но дело ведь не в этом, верно?..       Наруто покачал головой. Шикамару был одним из немногих одноклассников, с которыми он ладил более-менее нормально, но сейчас тот звучал раздраженно.       — Полагаю, наличие демона, запечатанного внутри, сильно увеличивает твои запасы чакры, — продолжил Шикамару. — Досадно, что я не догадался раньше. У меня же все части пазла были перед глазами. Чертов Абураме... — голос его затих, и он бросил сердитый взгляд на Шино... который, казалось, этого не заметил.       Наруто нахмурился. Ненавидеть его самого — это ладно, но Шино не сделал ничего плохого, кроме того, что оказался умным.       — В любом случае, — продолжил Шикамару, снова поворачиваясь к Наруто, — временами ты раздражаешь до чертиков, но ненавидеть тебя за что-то подобное — глупо и морочно.       С этими словами парень из клана Нара немного замедлил шаг, снова дрейфуя в хвост группы и оставляя Наруто идти рядом с молчаливым Гаарой.       ***       Когда они приблизились к деревне, стало ясно, что нападение окончено. В предзакатном воздухе было непривычно тихо, не слышалось звуков далеких взрывов.       Прием у ворот Конохи оказался слегка враждебным. Наруто полагал, что нельзя винить стражу за дерганность, но он не думал, что кто-то в Конохе может его не узнать или не заметить глаза Хинаты. Затем, как только старший чунин подтвердил, что их протекторы настоящие, они потребовали выдать им пленных. Наруто сжал кулаки, чувствуя, как терпение лопается. Возможно, он слишком много общался с Джирайей, но ему особенно не понравилось то, как младший охранник пялился на Темари.       — Вы двое очень смелые, — объявил Шикамару, потягиваясь и зевая. Он поморщился, когда в шее что-то отчетливо хрустнуло. — У меня бы духу не хватило отменять приказы джонина. Уверен, ваша наставница будет впечатлена вашей инициативой... как раз перед тем, как разжалует вас обратно в генины.       После недолгого совещания, проведенного вполголоса, стражи ворот решили позволить им отправить одного человека вперед, чтобы привести наставницу. Однако они предупредили, что команда будет нести личную ответственность, если пленники попытаются сбежать.       При этих словах Гаара поднял голову.       — Мы сдались, — произнес он ровным, лишенным эмоций тоном, в котором, тем не менее, сквозило раздражение.       Поначалу казалось, что Хината — самая логичная кандидатура, чтобы найти Куренай-сенсея как можно быстрее... пока Шино не откашлялся.       Наруто уставился на напарника.       — Ты пометил Сенсея?.. — выпалил он, не веря своим ушам.       — Я помечаю всех, — ответил Шино, поправляя очки. — Поэтому я уже имею общее представление, в каком направлении идти.       — Шино будет быстрее, — согласилась Хината.       Когда их сокомандник скользнул в ворота, Канкуро кашлянул.       — Пометил?.. — переспросил он. — В смысле, жуками?..       — Ага, мы так вас и выследили, — машинально ответил Наруто. Но тут же прикусил язык. Даже если они были пленниками, а способности Абураме — секретом полишинеля, ему стоило следить за тем, что он говорит.       Темари содрогнулась всем телом, отчего Наруто поспешно отвел взгляд.       — Я бы с радостью съездила отцу по лицу за одну только мысль напасть на это место. — Она вскинула голову и как раз поймала на себе взгляд Шикамару. — Ты чего вылупился?.. — потребовала она ответа.       — На пленницу смотрю, которую мне велено охранять, — сказал Шикамару, как показалось Наруто, слегка оправдываясь.       — Это не дает тебе права пялиться на меня! — огрызнулась она.       — Если хочешь, можешь попытать счастья с теми двоими... — предложил Шикамару, кивнув в сторону чунинов на воротах.       Темари попыталась скрестить руки и отвернуться, но одна из них все еще не двигалась как следует.       — Я... я думаю, нам стоит просто дождаться Сенсея, — предложила Хината.       — Тебе лучше ее послушать, — язвительно бросила Темари. — Она надрала мне задницу и уложит тебя в мгновение ока, ананасоголовый.       — Темари, — произнес Гаара, и она тут же притихла, отвернувшись. Через мгновение она выудила из-за пояса мазь Хинаты и левой рукой принялась втирать ее в правое плечо под формой.       Канкуро подошел поближе к тому месту, где стояли Наруто и Гаара.       — Она такая всегда, когда напугана или расстроена. Мы не собираемся нарушать условия сдачи.       — Условия сдачи?.. — переспросил Наруто.       Канкуро пристально посмотрел на него, возможно, гадая, не издевается ли Наруто.       — Гаара сдался тебе. Если мы попытаемся сбежать сейчас, мы нарушим его слово, и ему, скорее всего, придется убить или поймать нас снова, чтобы вернуть свою честь. Разве в Стране Огня так не делают?..       Наруто покачал головой.       — Не слышал о таком. Может, дело в том, что вы дети Казекаге, типа королевской крови?..       Канкуро издал брезгливый звук.       — Едва ли. Даймё Страны Ветра ненавидит Казекаге. Он пытается разорить нашу деревню практически с самой своей коронации.       Наруто уже собирался расспросить об этом подробнее, когда у входа поднялся шум. Шино и Куренай вошли в ворота в сопровождении дюжины АНБУ, но прямо по пятам за ними шел старик с одной рукой, весь в бинтах, которого сопровождали незнакомые люди, похожие на шиноби.       — Я понимаю ваше беспокойство, Данзо-сама, но захват произвела моя команда, и пленники будут переданы Ибики для содержания под стражей, пока Хокаге не примет решение. — Куренай говорила на ходу, но резкий тон предупредил Наруто, что она злится так сильно, как он еще никогда не видел.       — Хокаге все еще в больнице, и вопрос о том, выживет ли он, остается открытым, — сказал забинтованный старик, и сердце Наруто, казалось, заледенело в груди. — Мы должны выяснить, насколько глубок этот заговор, и мы должны получить информацию немедленно, какие бы меры ни пришлось предпринять.       Хокаге... больница... выживет ли... Слова эхом отдавались в внезапно опустевшем сознании Наруто. Он сделал полшага вперед, и пустота исчезла. Ее заполнило красное пламя. Только когда алое марево застлало глаза, и он увидел, как Сабаку но Гаара отшатнулся в сторону, Наруто понял, что происходит. Он продолжал идти вперед, подавляя ярость, отвергая дар чакры демона, игнорируя чунинов и даже нескольких АНБУ, которые замерли, глядя на него. Долг. Выполняй свой долг, — напомнил он себе. — Не позорь Сенсея. Не позорь команду.       Его голос звучал почти нормально, когда он остановился в нескольких шагах перед процессией.       — Узумаки Наруто, прибыл для доклада, Сенсей. Мы задержали команду Суны, они сдались нам. Также мы нейтрализовали команду шиноби Звука, пытавшуюся нас перехватить. Мои клоны ведут их к этим воротам для оформления.       — Очень хорошо, Наруто, — ответила Куренай. Она повернулась к забинтованному человеку. — Думаю, это дает нам компромисс, который не нарушит приказов. Данзо-сама, ваши люди могут заняться командой Звука, пока мы обеспечим охрану детей Казекаге. Мы ведь не хотим рисковать международным скандалом, не имея на руках всех фактов?..       Данзо смерил её долгим, оценивающим взглядом.       — Я вижу, подчиненные Сарутоби так же преданы его видению мира. Что ж, я буду считаться с его властью, пока он еще жив. Но имей в виду: ходят слухи, что один из его «объектов благотворительности» уже стоил ему руки. Осторожнее, как бы тебе не досталась та же участь от твоего питомца. Джонинов твоих навыков не так просто найти.       Куренай вежливо наклонила голову, затем жестом приказала своей команде следовать за ней. Клоны Наруто подхватили веер и марионетку, пока генины Суны послушно перебирали ногами вслед за ними.       Как только они миновали ворота, Наруто заметил следы битвы, закончившейся лишь несколько часов назад. На стенах виднелись подпалины, на улицах — редкие воронки. Память клонов, которых он оставил помогать, говорила ему, что ни один квартал Конохи не избежал повреждений. Он решил оставить своих клонов присматривать за обстановкой, а сам задал вопрос, который жег его изнутри.       — Сенсей, — прошептал он, — что случилось с Хокаге-сама?..       Куренай вздохнула.       — На него напал Казекаге, который оказался замаскированным Орочимару. Они были заперты за барьером, через который никто не мог пройти, кроме одного из экзаменаторов. И Хокаге, и Орочимару потеряли правые руки, Орочимару был вынужден бежать. После этого большая часть боев в Конохе прекратилась. Есть признаки того, что шиноби Песка были обмануты Орочимару.       — Наш отец мертв, — произнес Гаара ровным голосом, заставив Наруто подпрыгнуть. Его слух оказался намного лучше, чем Наруто мог предположить. Его слова заставили вздрогнуть и его брата с сестрой, которые повернулись к нему с широко раскрытыми глазами. — Он бы не позволил заменить себя подобным образом, будь он еще жив. Если Коноху и следовало унизить, он захотел бы лично при этом присутствовать.       И Канкуро, и Темари выглядели потрясенными, но никто из них не стал спорить.       — Примерно то же самое сказали большинство джонинов Суны, когда сдались после падения барьера, — произнесла Куренай. — Но потребуется время, чтобы во всем разобраться и позволить Хокаге принять решение.       — Значит... он будет в порядке?.. — спросил Наруто, ненавидя прорезавшиеся в его голосе обнадеженные, заискивающие нотки.       — Его руку заморозили, чтобы предотвратить распространение яда по телу, — ответила Куренай, — но медики полностью уверены, что он восстановится.       Наруто выдохнул с облегчением. Несмотря на следы разрушений в его родном доме, он знал: все будет хорошо.       ***       Когда они прибыли в центр временного содержания, Наруто пришлось подавить смешок. Шиноби, который проводил письменный экзамен, оказался еще и главой Отдела допросов и пыток АНБУ.       Кто бы сомневался.       Бросив взгляд в сторону, он заметил кислую мину на лице Шикамару. Эмоции Шино, если они и были, скрывал этот чертов воротник, а Хината-чан была слишком вежливой, чтобы что-то говорить. Если, конечно, она не была в ярости.       Куда интереснее были взгляды, которыми обменялись Ибики и Куренай-сенсей. Похоже, они были знакомы, хотя Наруто было трудно догадаться, почему Куренай выглядела такой довольной, а Ибики — так, будто выпил прокисшего молока.       — Полагаю, мне стоило догадаться, что твои сорванцы будут в самом центре заварушки, Юхи, — проворчал Ибики.       Тут Наруто вспомнил свои дерзкие слова в конце письменного экзамена и сглотнул. Ну что ж, по крайней мере, Сенсей не выглядела рассерженной. Это ведь должно идти в зачет, верно?..       — Они захватили весьма высокопоставленных пленников, Ибики-сан, — сказала Куренай с легкой улыбкой. Затем ее лицо стало серьезным. — Хокаге захочет, чтобы с ними обращались очень осторожно. Данзо-сама уже проявил к ним интерес.       Ибики нахмурился, потуже затягивая бандану на своей изувеченной голове. Наруто надеялся, что она не развяжется — видеть то, что под ней, одного раза было вполне достаточно.       — И кого же, черт возьми, они сцапали?..       — Я — Сабаку но Гаара, — безжизненно произнес Гаара, сопровождая слова формальным поклоном. — Я дал честное слово, как и мои сестра с братом, — добавил он тем самым бесстрастным голосом, от которого у Наруто до сих пор бежали мурашки. Он надеялся, что Гаара не забыл, о чем они говорили в лесу.       Ибики лишь раз моргнул.       — Это многое объясняет. У меня есть место, где мы сможем их подержать, пока Хокаге не примет решение.       — А им можно будет наносить визиты?.. — выпалил Наруто прежде, чем успел все обдумать.       — Обычно нет, — ответил Ибики, сузив глаза и поворачиваясь к Наруто. — Почему ты спрашиваешь?..       — Э-э, это может быть важно, — уклонился от прямого ответа Наруто. — По причинам, которые я не могу обсуждать. А еще я думаю, что Джирайя тоже должен его увидеть. — Наруто на мгновение замялся. — В целях безопасности, — добавил он неубедительно.       Ибики повернулся к Куренай, но та смотрела на Наруто с любопытством.       — Это как-то связано с особым законом Хокаге?.. — спросила она.       Наруто быстро закивал.       — Насколько срочно нужно позвать Джирайю?.. — спросила она.       — Очень срочно, — ответил Наруто. — Кое-что может нуждаться в починке, и было бы неплохо, если бы я присмотрел за этим, пока он не взглянет.       Куренай перевела взгляд на пленников, затем посмотрела на Ибики и кивнула. Тот вскинул бровь, но кивнул в ответ. Наруто подметил: интересно, что специальный джонин явно готов принять оценку Куренай вопреки собственному мнению.       — Хорошо, — наконец сказал он. — Я могу организовать часы посещения раз в день. В полдень?..       Наруто благодарно кивнул, а затем повернулся к Гааре, который молча наблюдал за всем разговором.       — Я буду приносить вам пообедать или типа того.       Темари и Канкуро выглядели просто растерянными. Очень, очень растерянными.       ***       — Объявляю чрезвычайное заседание совета деревни Конохагакуре открытым, — провозгласил Хомару сухим, но твердым голосом.       — Насколько это вообще уместно?.. — неуверенно спросил чей-то голос. — Я имею в виду, у нас едва набрался кворум.       Хьюга Хиаши быстро поднялся на ноги, направив ледяной взгляд на вопрошавшего. Торговец шелком заметно вздрогнул. Несмотря на процветание, добрая часть его доходов текла из казны Хьюга, и он об этом прекрасно знал.       — Вероломное нападение на нашу деревню требует быстрых действий, если мы хотим должным образом исполнить наши обязанности перед Конохой, — произнес он холодным тоном, явно бросая вызов любому, кто посмеет не согласиться.       — Совершенно верно, Хиаши-сама, — подхватил Маники Говабара, глава древней Гильдии Менял. В нынешние времена они контролировали все банки деревни, включая крупные денежные резервы, служившие фундаментом экономики Конохи, а также гарантировали кредитоспособность селения.       — Каков тогда наш первый вопрос на повестке дня?.. — спросил Йошикава Тоширо. Он владел крупной сетью розничных магазинов по всей Конохе. Прямо или косвенно его предприятия поставляли большую часть снаряжения, используемого АНБУ и другими шиноби.       — Первым делом нужно объявить Экзамен на звание чунина отмененным, — проскрежетал Данзо. — Я всегда советовал, что приглашать иностранных шиноби в самое сердце нашей деревни было ошибкой, что бы там ни заявляли некоторые. У нас больше нет времени возиться с этой ошибочной политикой, когда сама Коноха в опасности.       — Это разозлит некоторые кланы, — заметил Мочизуки Хиро, представитель сельскохозяйственных гильдий. Он указал на пустые стулья, которые обычно занимали представители наиболее влиятельных кланов ниндзя, включая Абураме и Нара.       — У них будет возможность пройти испытание снова через шесть месяцев, — плавно парировал Хьюга Хиаши. — Или тогда, когда новый Хокаге решит их возобновить. Голосуем поднятием рук. Все «за» — поднимите правую руку.       Голосование прошло быстро. Тайные бюллетени обычно приберегались лишь для самых деликатных решений. В данном случае усеченный состав совета был единодушен.       — Решение принято, — объявил Хиаши. — Экзамен на чунина отменен и будет возобновлен только по приказу Хокаге. — Он кивнул в сторону двери, и чунин из побочной ветви Хьюга вышел, чтобы обнародовать указ совета.       — Что подводит нас к следующему вопросу, — добавил Данзо. — Поскольку Сарутоби выведен из строя нападением своего бывшего ученика, мы остались без лидера. Я...       — Уверен, ты готов пойти на всё, что потребуется, Данзо, — раздался хриплый голос у входа в зал совета. — К счастью, в подобных мерах нет нужды.       Забинтованное лицо лидера «Корня» почти не дрогнуло, когда он обернулся, но то, как едва заметно расширился его единственный глаз, сказало знающим людям о многом.       — Поступали доклады, что ты на смертном одре, — произнес однорукий старик. Судя по тону, он не был в восторге от того, что слухи оказались ложными.       — Слухи о моей кончине были преувеличены, — ответил Сандайме, медленно входя в зал. — Медикам удалось спасти мою жизнь, хоть и не руку.       За ним следовали медик-нин с бесстрастным лицом и один из экзаменаторов-чунинов. С флангов их сопровождала небольшая группа чунинов, включая ту пару, что обычно охраняла двери его кабинета.       — Понимаю, — холодно произнес Хиаши. — В таком случае, поздравляю с выживанием. Однако очевидно, что вы более не способны выполнять некоторые из наиболее обременительных обязанностей, которых требует ваша должность.       Наступившая тишина была абсолютной. Хьюга Хиаши еще не бросал вызов Хокаге в открытую — но остановился в волоске от этого. Несколько членов совета слегка вздрогнули. В комнате за последние мгновения стало ощутимо холоднее.       — Ты совершенно прав, — сказал Сандайме, нарушая молчание. Он слегка улыбнулся. — В ближайшее время я распоряжусь, чтобы сюда доставили выбранного мною преемника. А пока, я знаю, вы все наверняка беспокоитесь о своих домах и семьях. Я ценю вашу преданность делу и стремление не оставить Коноху без лидера перед лицом кризиса, но раз я больше не в беспомощном состоянии, вам более нет нужды пользоваться своими чрезвычайными полномочиями.       Это не было прямым приказом убираться, но тон Хокаге не оставлял места для сомнений.       — В таком случае, заседание объявляется закрытым, — сказал Хиаши. Холодная улыбка, с которой он отступил от трибуны, была лишь на грани оскорбительной.       Взгляд Сарутоби задерживался на каждом члене совета, когда те уходили. Многие из них отказывались встречаться с ним глазами, смотря в пол и ускоряя шаг. Данзо уходил последним, и он встретил взгляд Хокаге прямо.       — Это еще не конец, — бросил Данзо. Его взгляд задержался на пустом рукаве мантии Хокаге.       — Да, не конец, — согласился Сарутоби.       Когда лидер «Корня» вышел и дверь закрылась, Хокаге внезапно обмяк и мог бы упасть, если бы Хаку не оказался рядом, подхватив его под оставшийся локоть.       — Хокаге-сама, я же говорил, что это неразумно, — засуетился темноволосый медик-нин, проводя светящейся рукой по груди парадной мантии старика. — Вы еще не полностью оправились от переохлаждения. — Последнее он произнес с сочувственным взглядом в сторону чунина, который, тем не менее, поморщился.       Сарутоби один раз кашлянул, прежде чем сесть в одно из недавно освободившихся кресел.       — Согласен, но это было необходимо. Если бы я остался под твоей опекой в больнице, неизвестно, каких бы дел они тут наворотили. — Он вздохнул. — И так мы не успели вовремя, чтобы остановить их первый указ.       — Но ведь отмена экзамена была оправдана обстоятельствами, Хокаге-сама!.. — воскликнул один из охранников-чунинов.       — Возможно, — ответил Сарутоби, — но, думаю, я увидел достаточно за то время, что у меня было, чтобы дать кое-какие рекомендации экзаменаторам. — Он вздохнул. К законности тестов всё равно возникли бы вопросы, так как некоторые участники явно прибыли не для честного состязания. — Теперь уже ничего не поделаешь.       Это была не та битва, которую он мог себе позволить, учитывая всё остальное.       Он сжал губы в тонкую линию и поднялся на ноги. Долгое пребывание здесь выдало бы его врагам слишком многое. На краткий миг он пожелал, чтобы Коноха была больше похожа на другие деревни, где слово Каге — абсолют, и он мог бы отменить любое, даже самое законное решение совета, когда ему заблагорассудится. Он покачал головой. Это не то, за что он и другие сражались так долго.       ***       После нападения команды генинов были мобилизованы массово для помощи в расчистке. Наруто было очень непривычно не следовать тому интенсивному графику тренировок, которого он придерживался перед финалом экзамена. Вместо этого Куренай-сенсей встречала их рано утром с длинным списком поручений. Оплата за обычные миссии была снижена в связи с кризисом, но никто и не думал жаловаться.       Восьмая команда проводила дни, восстанавливая улицы, латая поврежденные в боях стены и делая всё возможное, чтобы стереть любые следы вторжения. Работа казалась бесконечной, но Наруто поймал себя на мысли, что она ему не в тягость. Было приятно делать что-то осязаемое, что делало вещи лучше.       Он был немного разочарован, когда получил известие об отмене экзамена, но в свете произошедшего жаловаться было грех. Восстановление Конохи после вторжения должно иметь высший приоритет. Куренай-сенсей особо подчеркнула это, когда сообщила новость, и Наруто решил, что это логично.       Не самая достойная часть его души всё же капельку расстроилась — он считал, что показал себя достаточно хорошо, и его могли бы повысить, если бы захотели. С другой стороны, если он будет участвовать в другом экзамене, у него снова появится шанс сразиться перед толпой. По крайней мере, если он будет проходить в Конохе. Он никогда не забудет, каково это — когда все эти люди вот так подбадривают его.       Но даже если бы он хотел поныть, любое желание сделать это улетучилось в тот миг, когда он увидел Старика в башне Хокаге после пятого дня восстановительных работ.       В тот день они закончили пораньше, выполнив больше миссий, чем ожидала Куренай-сенсей. Наруто чувствовал беспокойство из-за отсутствия тренировок, а их задачи сегодня в основном выигрывали от использования десятков теневых клонов. Заделывание пятнадцати выбоин на дороге одновременно заметно ускоряло процесс.       Вид Хокаге с глубокими морщинами на лице и пустым рукавом по-настоящему подействовал на Наруто. Он попытался заговорить, но слова не шли.       ***       Сандайме устало поднял взгляд от бумаг. Он слегка улыбнулся, увидев восьмую команду, но это было изможденное выражение, тяжестью лежавшее на его лице. Он действовал слишком медленно, чтобы помешать совету лишить мальчика заслуженного повышения. У него не было сомнений, что Узумаки Наруто готов к рангу чунина. Навыки, продемонстрированы им на арене, показали поразительный рост. Часть его злилась на себя за то, что никогда не настаивал на переводе Юхи Куренай в Академию ниндзя, но другая часть была столь же рада, что она оказалась свободна, когда Наруто действительно понадобился опытный наставник.       Единственным пятном на репутации мальчика оставался финал его первого поединка. Однако, учитывая смертоносные техники, которые пытался применить парень из клана Хьюга, Хокаге вряд ли мог винить его за это. Он прекрасно знал, почему тот матч был столь ожесточенным, но едва ли мог вмешиваться в дела клана, сохраняя нейтралитет в качестве Хокаге всей деревни. Именно поэтому он был одинаково рад видеть юную Хьюга Хинату, возвращенную в строй для миссий ранга D. Если ее наставница считала, что Хинате необходимо завершить последний этап физиотерапии под присмотром — кто он такой, чтобы спорить?..       И все же отмена экзаменов казалась еще одной его неудачей в попытках защитить мальчика. Отчеты Куренай о том, насколько плохо с ним обращались некоторые жители, оставили червя грызущего чувства вины в глубине его души. Его действия — вернее, бездействие — дали мальчику более чем достаточно причин ненавидеть его к этому моменту. Тем не менее, ему приходилось сталкиваться с последствиями. Это был один из первых уроков, который он усвоил от своих предшественников.       Наруто надолго замер в дверном проеме кабинета, и Хокаге внутренне приготовился к горьким обвинениям. Но в следующее мгновение проем опустел, и мальчик оказался прямо у его стола. Боги, ну и скорость он развил. Кулак Хаку уже был занесен, а между пальцами сверкали сенбоны, пока он не увидел ручную печать Хокаге — команду отставить. Наруто обхватил его ребра в объятиях столь крепких, что те затрещали.       Сандайме вспомнил, как утешал юного Майто Гая после гибели его наставника на миссии. Сила этого мальчика была как минимум сопоставима. Он быстро похлопал Наруто по плечу, пытаясь успокоить. Переизбыток эмоций мог заставить мастера тайдзюцу забыть о собственной мощи, а меньше всего ему сейчас были нужны сломанные ребра.       И все же, когда мальчик поднял заплаканное лицо, Хокаге почувствовал себя лучше... легче... чем за все последние недели. Наруто явно прощал ему его промахи. Возможно, он и сам со временем сможет простить себя.       Он взглянул на Джирайю, который лениво прислонился к косяку у двери. Он надеялся, что поступает правильно.       ***       Наруто выпрямился и шмыгнул носом, немного смущенный своим импульсивным порывом. Но видеть Старика таким... старым... было больно, словно полоснули кунаем. У него и правда не хватало руки, как все и говорили, а он все равно сидел здесь и занимался делами Хокаге — бумагами и брифингами.       Куренай-сенсей несколько раз говорила с ним о том, что на самом деле значит быть Хокаге. Со временем он понял: она не столько пыталась отговорить его, сколько хотела, чтобы он осознал, на что именно подписывается. Но ничто не подчеркивало ее уроки так наглядно, как вид старика, сидящего за столом и неловко копающегося в бумагах левой рукой.       Старик по-доброму улыбнулся Наруто, когда тот отступил к своей команде, и глубокие морщины на его лице словно немного разгладились. «Ему стоит улыбаться почаще», — решил Наруто. Встав в строй и стараясь не встречаться взглядом с Куренай-сенсеем, он заметил в дальнем углу комнаты незнакомую чунина. Это была симпатичная девушка с длинными темными волосами. Она показалась Наруто смутно знакомой, когда убирала что-то в рукав. Затем он вспомнил экзаменатора на письменном тесте, которая провожала его в туалет. Он надеялся, что она не злится из-за его маленькой хитрости. Наруто пожал плечами. Нечего было вообще заходить за ним в уборную.       Также Наруто был немного удивлен, увидев Старого Извращенца, подпирающего стену у двери. Он все же ответил мужчине молчаливым, но уважительным кивком. Оставив в стороне его «литературу», Наруто признавал: его похотливый учитель ниндзюцу показал свою серьезную сторону во время вторжения. Ходили слухи, что он перебил сотни солдат Звука и Песка, атаковавших стены. Наруто подслушал, как один забинтованный чунин клялся, что выжившие теперь не смогут смотреть на жабу без криков ужаса. Наруто подумал, что тот, возможно, преувеличивает, но, с другой стороны, он и сам никогда не хотел бы оказаться на плохом счету у Гамабунты-сама, так что, может, это и правда.       Джирайя также оказал Наруто личную услугу и осмотрел печать Гаары. На самом деле, уговаривать его долго не пришлось — стоило Наруто объяснить, что, по его мнению, печать работает неправильно. Единственное, к чему Жабьего Отшельника тянуло так же сильно, как к женщинам, — это дзюцу и техники запечатывания. На следующий день, когда Наруто с клонами принесли рамэн к камерам содержания, он застал Гаару спящим так крепко, что его невозможно было разбудить. Его брат и сестра были в ужасе, уверенные, что его отравили или что Шукаку поглощает душу Гаары. Наруто в конце концов пришлось шепотом объяснить им, что тот сумасшедший старик, осматривавший Гаару, учил того, кто создал собственную печать Наруто.       Еще через день Гаара проснулся, но был заторможенным. Он казался очень... странным. Тихим и отстраненным, но время от времени он фокусировал внимание на чьих-то словах с такой яростью, что это ощущалось почти как физическое давление. Чаще всего он делал это именно с Наруто, когда тот приходил — к огромному облегчению его родни. Когда Наруто собрался уходить, Гаара попросил его поблагодарить Джирайю-сама. Наруто тихо пообещал сделать это, игнорируя то, насколько Темари была шокирована смиренным тоном брата.       Джирайя был необычайно задумчив, когда клон Наруто разыскал его, чтобы передать сообщение.       — Запомни это, когда кто-то спросит тебя, зачем ты служишь Конохе, — это было все, что сказал старый извращенец перед тем, как развеять клона.       ***       Куренай казалось, что она сообщила новости о состоянии Хокаге максимально мягко, учитывая обстоятельства. Но реакция Наруто, когда они вошли в кабинет, лишь подтвердила, что до конца он этого еще не осознал. Однако, видя ответную реакцию Хокаге, она не нашла в себе сил отчитать ученика за нарушение приличий. Она напомнила себе, что их отношения зародились задолго до того, как Наруто стал ее студентом. Между ними словно проскочила искра понимания, и часть того болезненного напряжения, что сковывало Хокаге, улетучилась. Возможно, Сандайме и правда были необходимы эти объятия.       И, возможно, Узумаки Наруто был чуть более проницательным, чем она считала.       — Мы завершили назначенные задачи, Хокаге-сама, — произнесла она с оттенком гордости. Ее генины работали сегодня особенно усердно, и они заслуживали знать, что она ими гордится.       — Хорошо, хорошо, — сказал Хокаге, возясь с трубкой. Он вздохнул, выбил пепел и отложил ее в сторону. — Я как раз собирался отправить посыльного на ваши поиски, так что это удачно. — Он немного откинулся в кресле. — Я попросил Джирайю найти моего преемника и вернуть в Коноху, и он попросил генина в помощь для поисков.       — Твои клоны значительно упростят задачу, парень, — небрежно добавил Джирайя. Хокаге откинулся на спинку кресла и улыбнулся, хотя и немного сурово. Была и дополнительная выгода в том, чтобы вывезти Наруто из деревни, пока они расследуют угрозы убийством, о которых Умино Ирука доложил после экзамена. Возможно, это были просто пустые разговоры, но люди, их ведшие, были достаточно богаты и влиятельны, чтобы воспринимать это всерьез — особенно в период смены власти, когда могут быть предприняты любые безумства.       Наруто немного оживился от предвкушения, но почти сразу поник, бросая обеспокоенные взгляды на своих напарников. Сандайме кивнул про себя. То, что мальчик сразу подумал о товарищах, говорило о многом, но будущие миссии не всегда будут проходить в одном и том же составе.       — Слушаюсь, Хокаге-сама, — четко вставила Куренай. — Восьмая команда продолжит восстановительные работы, хотя я не уверена, что мы сможем справляться с таким же объемом задач в день.       Наруто мгновенно выпрямился, что Хокаге отметил с внутренней улыбкой.       — Это понятно, мы соответствующим образом скорректируем назначения, — произнес он. Старик подозревал, что восьмую команду использовали в качестве грубой физической силы, опираясь на огромное количество клонов Наруто. Группа номер восемь выполняла за день больше задач, чем любое другое формирование генинов или чунинов в Конохе, на что он не без удовольствия указывал тем, кто ворчал по поводу распределения работ.       Затем Хокаге перевел взгляд на официальный свиток, лежащий на углу стола. Он оставил его там как напоминание о менее приятном деле. Учитывая последствия экзамена и ситуацию с Хьюга Неджи, он мог давить на Хиаши в этом вопросе лишь до определенного предела.       — Возник еще один момент. Хьюга Хината достаточно восстановилась, чтобы вернуться к полноценному статусу активного ниндзя?.. От её семьи поступил запрос.       Куренай слегка напряглась. Она знала, что Хокаге раскусил её маленькую хитрость, но думала, что он молча одобряет её желание подержать Хинату подальше от отца еще немного. Исправить последствия многолетних издевательств за столь короткий срок невозможно, но пребывание в поддерживающей атмосфере уже давало положительные результаты для её эмоционального равновесия. И, судя по тому, как поникли плечи её ученицы, перспектива возвращения в клан была далеко не радостной. Но она не могла лгать своему Хокаге.       — Она... почти восстановилась, Хокаге-сама.       — Понимаю, — тихо сказал Хокаге. — Если она закончила курс терапии, ей, вероятно, следует вернуться домой.       Наруто скосил глаза на Хинату, стараясь на сей раз не быть слишком очевидным. Его напарница не проронила ни слова, но её лицо приняло то самое затравленное, закрытое выражение, которое он видел в больнице, когда уговаривал её рассказать о семье Хьюга.       Наруто повернулся к Джирайе. Лицо старого извращенца было необычно суровым. С этой миссией по поиску что-то было не так, но здесь ему никто ничего не скажет. Наруто быстро взвесил все «за» и «против». Если это слишком опасно, взрослые наложат вето на то, что он собирался предложить. Но если его не будет рядом, он не сможет присмотреть за подругой. Шино, без сомнения, сделает всё возможное, но это не то же самое. Он должен хотя бы попытаться.       — Э-э, если нам нужно кого-то найти, разве не было бы полезно взять с собой Бьякуган Хинаты?.. — спросил Наруто, сглотнув, когда заметил, что все взрослые смотрят на него. — Она гораздо более, ну, наблюдательная, чем я, — закончил он неубедительно.       Хокаге, Джирайя и Куренай-сенсей обменялись взглядами, но Наруто понятия не имел, какой безмолвный диалог между ними происходит.       — А это неплохая мысль, парень, — хмыкнул Джирайя спустя мгновение. — Даже если это всего лишь повод взять с собой твою...       — Я согласна, — резко вставила Куренай, обрывая старого отшельника, к огромному облегчению Наруто. — Для такого типа разведывательной миссии присутствие Хинаты определенно ускорит дело и позволит вам всем вернуться в Коноху быстрее. — Она повернулась к Шино с извиняющимся взглядом.       — Поскольку у меня никогда не было возможности «пометить» цель, — заметил Шино, — моё присутствие не внесёт заметного вклада в достижение целей миссии. Логично, что я должен остаться здесь с Куренай-сенсеем.       Куренай одобрительно кивнула Шино и снова повернулась к Хокаге.       — Включение Хьюга Хинаты в состав специальной миссии кажется разумным, Хокаге-сама.       Сандайме кивнул после недолгой паузы.       — Принято. Я сообщу её отцу, что ей выпала честь быть выбранной для помощи в возвращении Годайме Хокаге.       Наруто с трудом подавил желание закричать от радости. Видеть краем глаза, как расслабляется лицо Хинаты и на её губах появляется слабая улыбка, делало самообладание еще более трудной задачей.       ***       Куренай отпустила свою команду до конца дня. Наруто и Хинате требовалось время, чтобы подготовиться к завтрашнему выходу. Шино же отправился помогать родителям восстанавливать повреждения в квартале Абураме.       Как только генины покинули кабинет Хокаге, она повернулась к двум старшим мужчинам.       — С вашего позволения, Хокаге-сама, я бы хотела переговорить пару минут с Джирайей-сама касательно моих подопечных.       Губы Сандайме едва заметно дрогнули вокруг трубки, но он лишь кивнул.       У Джирайи была дурацкая ухмылка на лице, когда он последовал за ней в пустую комнату для совещаний. Он заговорил, как только за ними закрылась дверь:       — Ну, не думал я, что это случится так быстро, учитывая, как неудачно мы начали знакомство, но я...       — Джирайя-сама, — четко ответила Куренай. — Я знаю, что вы не можете быть настолько большим дураком, каким прикидываетесь на людях. Пожалуйста, сделайте нам обоим одолжение и отбросьте это амплуа на следующие десять минут. Ни у кого из нас нет времени на пустую игру на публику.       Джирайя моргнул, и его взгляд мгновенно стал жестким.       — Очень хорошо, джонин. Что ты хотела обсудить?..       — Наруто. И ваше поведение по отношению к нему.       Джирайя скрестил руки на груди.       — Продолжай, — бросил он.       — У Узумаки Наруто на данном этапе жизни нет основной мужской ролевой модели. Хокаге в прошлом выступал в роли дедушки, но его обязанности делают его слишком недосягаемым, а теперь, когда Наруто — генин, разница в рангах встает между ними. Умино Ирука — хороший человек, но его контакты с Наруто значительно сократились после выпуска из Академии. Майто Гай... — она осеклась и вздрогнула.       Джирайя поморщился и кивнул.       — Гай — отличный пример трудолюбия и дисциплины, но даже Наруто осознает его эксцентричность и... социальную неадекватность. Вы же — уважаемый шиноби с легендарной репутацией. Вы обладаете глубокими знаниями в ниндзюцу — аспекте, в котором у Наруто есть потенциал превзойти многих. Вы также не заражены той идиотией, из-за которой многие в этой деревне относились к мальчику как к изгою. — Голос Куренай затих.       — Но?.. — подтолкнул её Джирайя ровным голосом.       Голос Куренай оставался спокойным, без тени гнева.       — Но во многих отношениях ваше поведение еще более прискорбно, чем у Гая. Нравится вам это или нет, этот юноша смотрит на вас снизу вверх, и со временем это чувство будет только расти, пока вы работаете вместе. Он отзывался только в положительном ключе о том, чему вы его научили, и то продвинутое дотон-дзюцу, вероятно, спасло ему жизнь. Но меня беспокоит, чему еще он может научиться у вас, помимо техник.       Джирайя нахмурился еще сильнее, сдвинув брови.       — Тебе не кажется, что ты преувеличиваешь?..       — Нет, — мягко сказала Куренай, — не кажется. Есть вещи, которые могут быть приемлемы для вас, но неприемлемы для Узумаки Наруто.       — Если ты думаешь, что вежливое поведение заставит людей перестать ненавидеть его из-за Кьюби, ты дура, — фыркнул Джирайя.       Куренай покачала頭.       — Я говорю не о том, что приемлемо для Наруто-джинчурики. Я говорю о том, что приемлемо для Наруто — будущего Хокаге.       Джирайя уставился на неё.       — Ты действительно веришь в его бахвальство о том, что он станет Хокаге?..       Куренай пожала плечами — жест, которого она не позволяла себе уже очень давно. Это было странно. Когда Джирайя вел себя серьезно, он до боли напоминал ей её старого наставника.       — Поначалу я не была уверена. Стать Хокаге было его единственной и всепоглощающей целью после выпуска из Академии, поэтому я решила отнестись к этому серьезно. Я выстраивала всё его обучение так, чтобы каждый шаг приближал его к этой мечте. Даже если бы он позже передумал, он всё равно стал бы лучшим шиноби благодаря этому. — Она покачала головой. — Но он работал в темпе, который я нахожу почти пугающим. Он так сильно вырос за такой короткий срок, что теперь его цель не кажется такой уж несбыточной. Если бы вы только знали, каким «безнадежным случаем» он был в Академии...       — Я прекрасно знаю, насколько всё было плохо, — прорычал Джирайя. — Старик не особо прислушался ко мне, когда я сказал, что там творится что-то неладное.       Куренай вскинула голову, её глаза блеснули.       — Откуда вы знали?       — Я присматривал за ним. Тайно. Каждый раз, когда возвращался в Коноху с докладом для Хокаге, — ответил Джирайя. А затем добавил: — В конце концов, он мой крестник.       Саннин слегка поморщился от всплеска жажды убийства, буквально разорвавшего воздух в комнате.       — Вы его крестный, — произнесла Куренай, делая шаг к нему, — и вы оставили его на такой произвол судьбы? Что с вами, черт возьми, не так?!       — Он жив, — холодно парировал Джирайя. — И, вероятно, не был бы жив, если бы я открыто заявил на него права. У меня слишком много врагов, и у его отца их было не меньше. — Он сплюнул в сторону, задев корзину для мусора. — Я не в восторге от того, как всё сложилось, но могло быть гораздо хуже. К тому же, последние десять лет я почти каждый день работал над тем, чтобы защитить своего крестника. Спроси Хокаге об организации под названием Акацуки — тебе полагается доступ к этой информации, учитывая твою близость к Наруто. А заодно спроси его, сколько раз он отговаривал меня от ликвидации доброй половины Совета.       С этими словами Джирайя развернулся и гневно зашагал к выходу.       — Подождите! — Голос Куренай остановил его уже у самой двери. — Его отец?.. Боги... У Четвертого действительно был сын, не так ли?       Джирайя обернулся с болезненной гримасой.       — Я и мой длинный язык, — вздохнул он. — Поздравляю, — прорычал он, — ты наткнулась на еще один секрет S-ранга. Если это выплывет наружу, половина скрытых деревень пришлет ликвидаторов в течение недели. Но тебе не придется об этом беспокоиться, потому что я убью тебя лично.       — По моей вине это не выплывет, — огрызнулась Куренай. — Но если сходство станет еще сильнее, люди начнут догадываться сами — как тот патруль на границе с Ивой.       Джирайя покачал头.       — Полагаю, в этом ты права. Всё, что мы можем — это выгадать ему как можно больше времени, прежде чем наступит развязка.       — С темпами, которыми он прогрессирует, — заметила Куренай, — я думаю, у него есть отличные шансы.       — Возможно, — буркнул Джирайя.       — Что возвращает меня к моему первому вопросу, — продолжила Куренай. — Я не думаю, что Наруто пойдет на пользу репутация извращенца, когда он станет Хокаге. Ладно, я понимаю, почему в вашем случае это может быть приемлемым прикрытием, но для такого... почему вы смеетесь? — потребовала она ответа.       Джирайя буквально согнулся пополам, держась за живот. С огромным трудом он подавил смех, лишь изредка похрюкивая, выпрямился и вытер слезы.       — Прости, но это самое смешное, что я слышал за весь день.       — Не вижу ничего смешного.       — Каждый раз, когда я публикую новый шедевр взрослой литературы, — объяснял он, и его ухмылка становилась всё шире с каждым словом, — я резервирую первые тридцать копий для отправки старым друзьям в Коноху. Экземпляр номер один всегда подписан лично мной, с посвящением моему старому сенсею.       Куренай опустила голову и зажала переносицу, тщетно пытаясь изгнать из сознания образ Хокаге-сама, читающего оранжевую книжку и хихикающего в точности как Какаши. Попытка провалилась. Профессия мастера гендзюцу требовала живого воображения, и в такие моменты она задавалась вопросом: почему она не стала швеей, как хотела мама?       Куренай вздохнула. Интересно, в ординаторской остался кофе? Или хотя бы аспирин.       — Ладно, перефразирую. Я считаю, что для Хокаге публичная репутация извращенца — это балласт. По Академии уже ходят слухи о какой-то странной технике смены пола, которую он разработал, но, думаю, их спишут на детские шалости. Наруто и так придется нелегко, заставляя Коноху принять его. Вы хотите еще больше усложнить ему задачу?       Джирайя вздохнул.       — Хорошо, ты убедила. Я буду... держать свое «прикрытие» в узде, когда он рядом. Идет?       Куренай кивнула.       — Благодарю. И последнее, что я хотела обсудить — его друзья.       — Слушай, я согласился взять лишнего генина, чтобы ему не было скучно. Не вижу проблемы.       Куренай на мгновение замолчала, собираясь с мыслями.       — Я собираюсь нарушить пару личных тайн. Эта информация только для ваших ушей, понятно?       Джирайя кивнул, закатив глаза.       — Хьюга Хината — старшая дочь главы клана, но я сомневаюсь, что её когда-либо утвердят в качестве наследницы. Она подвергалась систематическому эмоциональному насилию большую часть жизни, которое перемежалось эпизодами физического насилия, замаскированного под тренировки. Я думала о том, чтобы отстранить её от службы, но миссии — её единственный способ сбежать из этой гнетущей среды. Запертая в квартале Хьюга, она «случайно погибнет» меньше чем через год — либо от собственной руки, либо от чужой.       Взгляд Джирайи ожесточился.       — Я также оцениваю вероятность того, что Наруто — а возможно, и Шино — предпримут несанкционированную попытку возмездия, как крайне высокую. Невзирая на последствия.       Глаза Джирайи расширились.       — Всё настолько серьезно?       — Именно так, — ответила Куренай. — Если вы присматривали за Наруто, то знаете, что до недавнего времени у него не было друзей-сверстников. Представьте, насколько он привязался к напарникам — своим первым друзьям.       Джирайя на миг закрыл глаза, и Куренай внутренне поморщилась. Распад Легендарной Троицы (Саннинов) был всем известен, и она не хотела бередить старые раны.       — К их чести, — продолжила Куренай через паузу, — его напарники столь же преданы. Шино противостоял старейшинам своего клана из-за клеветнических слухов о Наруто и даже угрожал покинуть клан, если то, что я слышала — правда.       Джирайя удивленно приподнял брови.       — После своего первого убийства Наруто всерьез подумывал о самоубийстве, отчасти из-за активного саботажа со стороны академического психолога... — Куренай стиснула челюсти, видя, как лицо Джирайи багровеет от ярости. — Хината заставила его открыться, прежде чем он совершил что-то непоправимое, и убедила его, что он не монстр. А потом она привела его ко мне. Не волнуйтесь, этого психолога передали Ибики сразу по возвращении в Коноху.       Джирайя взял себя в руки с видимым усилием.       — Она кажется милой девочкой, хоть и тихая, — произнес он спустя мгновение.       — Она любит Наруто безоговорочно, — ответила Куренай, — или, по крайней мере, настолько, насколько человек с её проблемами вообще способен любить. Одно из её самых счастливых воспоминаний — это когда Наруто сказал ей, что она его лучший друг.       — Но он не рассматривает её как девушку? — спросил Джирайя, одновременно озадаченный и слегка задетый. — Он ведь не из этих... ну, ты понимаешь?       Куренай нахмурилась.       — Хината по ряду причин страдает от сокрушительной застенчивости. Что до Наруто, то он только сейчас обрел своих первых друзей. Откуда ему было узнать, что такое любовь? — печально спросила она.       Джирайе стало не по себе.       — Чем больше я узнаю, тем больше сомневаюсь в плане, который мы придумали, чтобы сохранить анонимность Наруто.       Куренай пристально посмотрела на Саннина. На мгновение она увидела сквозь грубую оболочку Жабьего Отшельника человека средних лет, скорбящего об упущенных возможностях.       — Полагаю, задним умом мы все крепки, — сказала она спустя паузу. — Но я не могу спорить с тем фактом, что он сегодня жив. Ваш план не был полным провалом.       Джирайя кивнул, медленно выпрямляясь.       — Наверное, не был. И я понял твою мысль. Я не буду поддразнивать их. Ну, по крайней мере, сильно не буду. Если я совсем перестану, Наруто поймет, что что-то не так. Он ведь гораздо сообразительнее, чем кажется, верно?       — Да, — согласилась Куренай с улыбкой. — Он удивлял меня не раз.       ***       Впервые за долгое время Наруто ел в «Ичираку» один. Шино извинился и ушел сразу же, как они покинули кабинет Хокаге. Квартал Абураме серьезно пострадал во время атаки: несколько инкубационных камер разлетелись в щепки, когда взорвался нагревательный элемент. Его клан не возражал против работы на благо деревни, но Шино чувствовал себя обязанным помочь своим. Наруто предложил прийти и прислать клонов, но выяснилось, что самая кропотливая работа сейчас — это разделение перемешавшихся колоний жуков кикай, чтобы они случайно не скрестились. На взгляд Наруто, все жуки выглядели одинаково, так что он неохотно признал свою бесполезность. Шино, впрочем, поблагодарил его за предложение и пообещал позвать, если останется работа для «грубой силы».       Хината же собирала вещи в доме Куренай и готовилась к завтрашней миссии. Она выглядела расстроенной из-за того, что оставляет Наруто обедать в одиночестве, но сказала, что не очень голодна. Наруто знал, что она бывает немного одержима сборами в долгий путь, переживая, что забудет что-то жизненно важное.       Для Наруто это было странно — знать кого-то настолько хорошо, чтобы угадывать мотивы его поступков без лишних вопросов. Раньше он был так же близок с Ирукой, но по-настоящему понял его только той ночью в лесу с Мизуки. Было... уютно, что ли, знать кого-то так глубоко. И дело даже не в предсказуемости, а в том, что это символизировало — настоящую близкую дружбу. Он был рад, что нашел способ отсрочить её возвращение в семью. Будет здорово, если по пути им будет с кем поговорить. Джирайя был нормальным для старика и хорошим учителем, но Хината была... ну, Хинатой.       К тому же, та облегченная улыбка на её лице стоила любых уговоров Хокаге.       Да и обедать в одиночестве было не так уж плохо. Лавка «Ичираку» осталась совершенно нетронутой во время вторжения. Похоже, несколько его заблудившихся клонов в итоге скопились именно на этой улице после выполнения основных задач. Наруто не думал, что это совпадение, но признаваться в этом никому не собирался. Он был рад за Теучи, и старик ответил на свою удачу тем, что предлагал рамэн за полцены всем, кто работал на ремонте деревни.       Тем не менее, Наруто был немного удивлен необычайно теплым приемом, который команда номер восемь получила здесь в первый раз после экзамена. Ему и в голову не приходило, что люди будут ставить деньги на матчи, но его сердце согрела мысль о том, что Теучи и Аяме верили в него достаточно, чтобы поставить на него свои сбережения.       Тот факт, что Ирука-сенсей организовал этот тотализатор и, судя по всему, изрядно разбогател на нем, совершенно шокировал генина. Куда делся тот строгий учитель Академии, который читал ему лекции о правильном поведении? Прикинуться иностранцем, чтобы обобрать богатых ублюдков Конохи? Наруто напомнил себе перекинуться парой слов со старым учителем при следующей встрече.       В целом, дела шли в гору, когда он принялся за пятую порцию мисо-рамэна. Завтра — важная миссия. Хинате не придется иметь дело со своей паршивой семейкой еще несколько дней. Может, он даже уговорит Эро-Сеннина обучить их какому-нибудь крутому дзюцу. И, если честно, ремонтные миссии ранга D начинали ему понемногу надоедать, какими бы нужными они ни были.       Наруто как раз допивал бульон, когда заметил, что Аяме нахмурилась, глядя ему через плечо.       — Надеюсь, здесь не будет никаких проблем, — холодно произнесла она и отвернулась от прилавка.       Наруто посмотрел в сторону: на соседний табурет осторожно присел Хьюга Неджи. Гений Побочной ветви двигался неуверенно, словно пролежал в постели несколько дней, а его голову стягивала массивная повязка, полностью закрывающая лоб. На нем был простой белый халат, который, как был уверен Наруто, выдали в больнице — он достаточно долго видел Хинату в таком же.       Наруто не проронил ни слова, пока Аяме уносила его пустую чашку и приносила пятую порцию. Она даже не спросила Неджи, хочет ли он чего-нибудь, и её лицо выражало холодную официальность. Наруто задался вопросом: беспокоило ли Неджи то, что здесь с ним обращаются так же, как с самим Наруто во многих других ресторанах Конохи?       Если это и задело парня из Хьюга, он не подал виду. Наруто принялся за лапшу, сделав паузу лишь через пару минут, когда Неджи наконец заговорил.       — Твой последний удар оставил большой шрам, — тихо сказал он.       Наруто продолжил есть. Технически это не было грубостью — Неджи еще не задал вопроса.       — Печать «Птицы в клетке» была полностью уничтожена вместе с вырванной кожей, — продолжил Неджи спустя мгновение. — Это должно быть невозможно, но медики думают, что всплеск чакры мог нарушить структуру печати в момент удара.       Наруто снова вернулся к еде, когда Неджи замолчал.       Тот глубоко вздохнул.       — Это так же невозможно — по крайней мере, не убив меня, — если только в использованной чакре не было чего-то очень странного. Но, учитывая, как ты восстановился после закрытия тенкецу, это не слишком удивительно. — Он повернулся на сиденье, лицом прямо к Наруто. — Образовавшийся шрам буквально пропитан чакрой. Когда Старейшины попытались нанести печать заново, эта чакра сорвала попытку. На данный момент медики настояли, что дальнейшие попытки слишком опасны, и когда Хиаши-сама начал настаивать, Хокаге употребил свою власть. Мой дядя пытался немедленно забрать меня из больницы, но ему было отказано.       Наруто доел рамэн, допив последние капли бульона. Он вытер губы и повернулся к Неджи, прокручивая в голове речь, которую они подготовили вместе с Шино.       — Ты хотел о чем-то спросить, или пришел сюда, чтобы утомлять меня своей историей болезни? — Наруто было немного непривычно, но ему даже понравилось использовать этот ехидный тон. Шино сказал, что это выведет Неджи из себя гораздо быстрее, чем открытая грубость.       Глаза Неджи слегка сузились, но больше он никак не проявил гнева.       — Я ушел из больницы, потому что хотел знать — «почему». Ты освободил меня от печати, которая порабощала мою семью поколениями. Теперь я твой должник чести, но я хочу знать одно: зачем ты это сделал? — К концу фразы голос сдержанного генина стал более хриплым, но он по-прежнему говорил напряженным шепотом.       Наруто какое-то время смотрел прямо в глаза Неджи.       — Я сделал это не ради тебя.       Неджи моргнул.       — Я навещал твою сестру в больнице после того, как ты чуть не убил её, — сказал Наруто. — Я был у неё каждый день, и она ни разу не упомянула, чтобы хоть кто-то из её семьи заглянул к ней. За все время моих визитов она попросила меня только об одном. Знаешь, о чем?       Неджи медленно покачал головой.       — О твоей жизни, — отрезал Наруто. — Она практически умоляла меня не убивать тебя. Она знала, что я этого хочу. Я и сейчас хочу. Либо убить, либо ударить чуть ниже, вырвать твои глаза и оставить тебя слепым навсегда. Она харкала кровью, но не переставала говорить, не переставала искать тебе оправдания за всё, что ты сделал.       Наруто опустил взгляд и заметил, что его руки дрожат. Он глубоко вдохнул и выдохнул.       — Я не смог сказать ей «нет». Поэтому тебе пришлось остаться в живых. Но я спросил своего учителя, можно ли повредить печать, используя чакру особым способом, и он объяснил, как это делается. — Наруто слегка улыбнулся, но его глаза остались холодными. — Не думаю, что он имел в виду именно это, но, похоже, сработало.       — Значит, это был просто эксперимент, — заключил Неджи бесцветным голосом.       — Нет, — поправил его Наруто. — Ты прав в одном: ты должен за то, что освободился от печати. Но ты должен не мне, ты должен Хинате. Я сделал это ради неё. Она ненавидит эту печать даже сильнее, чем ты.       Неджи открыл рот, чтобы возразить, но Наруто перебил его. У него было много времени, чтобы отрепетировать эти слова, и он не собирался позволять Неджи вставить хоть слово.       — Она чувствует вину и стыд каждый раз, когда думает о печатях на тебе и других членах побочной ветви. Она бы предпочла сама оказаться в побочной семье и носить печать, лишь бы не быть в главной и не чувствовать ответственности за то, что клеймят остальных. И даже несмотря на всё то дерьмо, через которое её заставил пройти отец с твоей помощью... несмотря на все эти «особые тренировки»... несмотря на то, что ты едва, черт возьми, не прикончил её ради дурацкого экзаменационного боя... она всё равно считает тебя своим «Неджи-нии-саном», своим братом.       Наруто покачал головой.       — Ты знал, что её самое раннее воспоминание — это желание поменяться с тобой местами? Она завидовала тому, что твой отец действительно любил тебя, пока был жив, в то время как её отец... Ну, полагаю, ты ему тоже нравился больше, пока на тебе была печать, верно?       Неджи отшатнулся на своем табурете, и Наруто внезапно осознал, что сам стоит, сильно подавшись вперед. Он сделал глубокий вдох и выпрямился.       — Это похоже на слабого человека, Неджи? — Наруто покачал головой. — Что касается меня, любой долг, который ты приписываешь мне, на самом деле принадлежит ей. Мирись с этим Хиаши-бакой, если придется, убеждай его, что останешься лояльным, но присматривай за ней, когда меня не будет рядом. Веди себя как её брат, а не как очередной чокнутый идиот из Хьюга. Хочешь вернуть долг? Что ж, Хината хочет вернуть своего брата. Дай ей это, и твоя честь будет чиста. Понял?       Неджи кивнул и медленно поднялся с табурета. Он развернулся, чтобы уйти, помедлил, а затем отвесил Узумаки Наруто очень низкий поклон.       Наруто молча смотрел вслед уходящему Хьюга.