Часть 3 Зимние каникулы, Рождественский бал и общие тайны

***

В ноябре в Хогвартсе начались отборы в сборную факультета по квиддичу. — Ты с ума сошла, Касси, — Альбус кутался в шарф, стоя на краю трибун. — Твоя мама пришлет Кричалку, которая разнесет Большой зал, если узнает, что ты села на метлу ради соревнований. Она же просила: «никакого неоправданного риска»! Кассиопея, затягивая кожаные перчатки, бросила на него взгляд, в котором смешивались азарт Драко и непреклонность Гермионы. — «Неоправданный риск» — это пытаться сварить Амортенцию в туалете Плаксы Миртл, Ал. А квиддич — это наследие. Мой папа был ловцом. Твой папа — тоже. Почему мы должны сидеть в библиотеке, пока Джеймс красуется перед всей школой? Она вскочила на свой новенький «Нимбус» и взмыла в небо. Альбус вздохнул, доставая учебник по Трансфигурации. Он обещал Касси быть её «группой поддержки», но сосредоточиться на чтении было трудно. Особенно когда рядом присела Элис Стоун — тихая девочка с Когтеврана, которая уже неделю преследовала Альбуса с вопросами по «учебе». — Привет, Альбус, — пропищала она, заглядывая ему в книгу. — Ты не мог бы еще раз объяснить разницу между руной «Иса» и «Хагалаз» в связке для заморозки? У меня котел вчера чуть не лопнул… Альбус, будучи по натуре слишком вежливым (черта Поттеров, которую Драко называл «патологической мягкотелостью»), послушно начал объяснять. Он не заметил, как Элис придвинулась ближе, а её восторженный взгляд был прикован вовсе не к пергаменту, а к его профилю. В этот момент Кассиопея, пролетая над трибунами на бешеной скорости, заложила крутой вираж. Она планировала эффектно помахать Алу, но увидела эту картину: Поттер, склонившийся над книгой с этой «когтевранской молью», которая чуть ли не на плечо ему голову положила. Внутри Касси что-то оборвалось и сменилось холодным, колючим чувством. Ревность? Малфои не ревнуют. Они устраняют конкуренцию. Она резко спикировала вниз, пронеслась в паре дюймов от козырька трибун, обдав Альбуса и Элис потоком ледяного воздуха, и приземлилась так жестко, что дерн вылетел из-под каблуков её сапог. — Касси! Это было… опасно! — Альбус вскочил, захлопнув книгу. Элис испуганно отпрянула. — Опасно — это когда Стоун путает руны, — отрезала Кассиопея, игнорируя девочку и глядя прямо на Альбуса. — Ал, ты здесь чтобы меня поддерживать или чтобы работать бесплатным репетитором для тех, кто не может отличить «Ису» от собственной палочки? — Мы просто… — начал было Альбус, но Касси уже развернулась к подошедшему капитану Слизерина. — Я в команде? — спросила она тоном, не терпящим возражений. Капитан кивнул, заметно впечатленный её агрессивным стилем полета. — Ты охотник, Малфой. Завтра первая тренировка. Вечер в гостиной Слизерина был напряженным. Кассиопея сидела в кресле, демонстративно изучая тетрадь Нотта, не обращая внимания на Альбуса, который пытался заговорить с ней уже десять минут. — Касс, ну перестань. Элис просто спросила про руны. — Конечно. И смотрела на тебя так, будто ты — последняя плитка шоколада в мире, — Кассиопея захлопнула тетрадь. — Мне плевать, Поттер. Просто не забывай, что у нас есть дела поважнее, чем развлекать Когтевран. Мы — Созвездия, помнишь? А звезды не светят для всех подряд. Альбус мягко улыбнулся и сел на ковер у её ног. — Ты ведь знаешь, что для меня существуешь только ты. В плане… дружбы. Никакая Элис не заменит мне человека, который готов взорвать библиотеку ради старой тетрадки. Кассиопея чуть смягчилась. Она посмотрела на него и вдруг спросила: — Ал… а кем ты хочешь быть? После учебы? Альбус задумался. — Я хочу создавать вещи. Новые заклинания, артефакты. Может, работать в Отделе Тайн. Там не важно, кто твой отец. Там важно, что у тебя в голове. А ты? — А я хочу, чтобы фамилия Малфой ассоциировалась не с ошибками прошлого, а с чем-то великим. Я хочу работать в Министерстве, как мама. Быть Министром. Чтобы меня боялись и уважали одновременно. Их разговор прервало появление филина. Это было официальное письмо с печатью Попечительского совета. — «Завтра замок посетит делегация Попечителей для проверки состояния подземелий. Глава делегации — Драко Люциус Малфой», — прочитала Кассиопея и побледнела. — О, Мерлин… Папа едет сюда. — Это плохо? — спросил Альбус. — Это значит, что он обязательно найдет повод зайти к нам. И если он увидит нас вместе… — Если он увидит нас вместе, — добавил Альбус, — он снова начнет угрожать моему отцу, что я «неправильно на тебя смотрю». Кассиопея хмыкнула, пряча улыбку. — Ну… в одном он прав, Поттер. Смотришь ты иногда действительно странно. Пошли спать. Завтра нам нужно выглядеть как идеальные ученики. — Спокойной ночи, Касси. — Спокойной ночи, Ал. Они разошлись по спальням, но каждый из них еще долго не мог уснуть. Кассиопея думала о том, почему её так задела эта Элис, а Альбус — о том, что взгляд Касси был гораздо теплее, чем любые слова.

***

Утро в Хогвартсе началось с суеты, которая обычно сопровождает визиты высокопоставленных чиновников. Эльфы отдраили доспехи до такого блеска, что в них можно было смотреться как в зеркало, а Филч, облаченный в свой единственный парадный костюм, пахнущий нафталином, нервно прохаживался по вестибюлю. — Альбус, поправь галстук, он у тебя висит как хвост дохлой крысы, — Кассиопея в сотый раз пригладила свои платиновые кудри перед зеркалом в гостиной Слизерина. — Не думаю, что твоего отца будет волновать мой галстук, — пробормотал Альбус, но послушно затянул узел. Когда делегация Попечительского совета вошла в Большой зал, воцарилась тишина. Драко Малфой шел во главе, и годы лишь добавили ему стати. Черное пальто, трость с набалдашником в виде змеи и тот самый взгляд — смесь снисходительности и холодного расчета, с которой он появлялся на людях. Он остановился прямо напротив стола Слизерина. Вся школа затаила дыхание. — Здравствуй, Кассиопея, — произнес он, и его голос, бархатный и властный, разнесся под сводами зала. — Здравствуй, отец, — Кассиопея поднялась, отвечая ему безупречным кивком. Драко перевел взгляд на Альбуса, который сидел рядом. На мгновение в серых глазах Малфоя промелькнуло что-то похожее на иронию. — Мистер Поттер. Вижу, вы всё еще предпочитаете общество моей дочери. Надеюсь, ваши успехи в учебе столь же стабильны, как и ваша… привязанность. — Стараюсь соответствовать уровню Малфоев, сэр, — ответил Альбус, стараясь, чтобы его голос не дрогнул. Драко хмыкнул, едва заметно кивнул и проследовал к преподавательскому столу, где его ждала Макгонагалл. По пути он столкнулся с Невиллом Долгопупсом, профессором Травологии. Кассиопеи на мгновение стало смешно от всей этой ситуации. Конечно, дома папа всегда был ласковым и добрым как к ней, так и к Альбусу. То, что видела Кассиопея сейчас — лишь напускной холод и величие. — Малфой, — кивнул Невилл, поправляя испачканные в земле перчатки. — Долгопупс. Всё еще копаешься в навозе? — лениво поинтересовался Драко. — Кто-то же должен выращивать то, из чего делают твои омолаживающие зелья, Драко, — парировал Невилл с добродушной улыбкой. После официальной части Драко вызвал дочь в отдельный кабинет для «приватной беседы». Альбус ждал её за дверью, чувствуя себя так, словно он снова стоит перед Распределяющей Шляпой. Через полчаса Кассиопея вышла, неся в руках продолговатый сверток, завернутый в тяжелый шелк. Её лицо было странно бледным, но глаза горели. — Что он сказал? — прошептал Альбус, увлекая её в пустой коридор. — Сказал, что я должна быть лучшей на курсе, иначе он отправит меня на лето к тете Андромеде учить историю гоблинских восстаний, — Кассиопея прижала сверток к груди. — А еще… он заметил Делюминатор у тебя в руках, когда мы выходили. Он ничего не сказал, но хитро улыбнулся. Ал, он знает. Он точно знает, что Тео нам что-то подкинул. — А это что? — Альбус указал на сверток. — Это от мамы, — Кассиопея развернула шелк. Ткань внутри была текучей, как вода, и серебристо-серой, словно сотканной из лунного света. — Это Мантия-невидимка. Копия той, что была у твоего отца, мама создала вместе с папой, используя старые разработки семьи Блэк. Мама написала в записке: «Для защиты. Но если я узнаю, что вы использовали её для кражи ингредиентов у Слизнорта — я лично приеду и превращу ваши уши в поросячьи». Альбус благоговейно коснулся ткани. — Малфой… твои родители — самые крутые контрабандисты в истории Хогвартса. — Тише ты! — Кассиопея быстро спрятала мантию под мантию. — Слушай, в тетради Тео я нашла странную пометку. «Под Филчем — рай». Я сверила это с картой мамы. Прямо под кабинетом Филча есть старый погреб, который не используется лет сто. И там, если верить Тео, спрятана «коллекция для особых случаев». — Ты хочешь ограбить погреб под Филчем в день визита твоего отца? — Альбус приподнял бровь. — Именно. Это идеальное алиби. Все думают, что я пью чай с папой или учу уроки. Идем, Ал. Нам нужно проверить, что Нотт называет «раем». Подвал оказался завален старыми сломанными партами и конфискованными вещами еще времен мародеров. Но за ложной стеной, которую Альбус открыл, применив Делюминатор, обнаружилась уютная комнатка. Там стояли пыльные бутылки с соком, горы засахаренных ананасов и — самое главное — небольшой граммофон, который заиграл джаз, стоило им войти. На стене висело фото: молодые Тео и Блейз, обнимающие смеющуюся Гермиону, чуть поодаль стоял Драко. На обороте было написано: «Место, где Грейнджер впервые признала, что Слизерин умеет отдыхать». Кассиопея села на старый диван, глядя на фото. — Они тоже были такими же, Ал. Просто людьми, которые хотели спрятаться от всего мира. Альбус сел рядом, чувствуя, как тепло комнаты расслабляет его. — Знаешь, Касс… мне кажется, наши родители дали нам эти вещи… — он окинул взглядом Делюминатор, Мантию, Тетрадку, — не для того, чтобы мы нарушали правила. А для того, чтобы мы не чувствовали себя одинокими. Кассиопея посмотрела на него. В полумраке погреба её платиновые волосы казались ангельским светом. — Ты иногда говоришь слишком правильные вещи, Поттер. Это раздражает. Она придвинулась ближе, и в этот момент музыка граммофона заполнила тишину. Между ними снова проскочила та самая искра — неосознанная, детская, но уже пугающе сильная. — Нам пора идти, — прошептала Касси, хотя не пошевелилась. — Да… — согласился Альбус, глядя на её губы. — Еще пять минут. Они сидели в «раю» Теодора Нотта, под самым носом у Филча, и впервые по-настоящему поняли: Хогвартс — это не только уроки и фамилии. Это место, где люди могут просто быть вместе.

***

В декабре филин Малфоев доставил официальное приглашение лично в руки Альбусу Поттеру. Драко, поддавшись на уговоры Гермионы (и, возможно, после пары бокалов огневиски), пригласил всё семейство Поттеров на рождественский ужин в особняк Малфоев. — Ал, если твой отец придет в своем ужасном вязаном свитере с буквой «Г», я лично выкину его в камин, — Кассиопея захлопнула клетку, едва не прищемив хвост своей сове. — Папа обещал надеть парадный костюм, Касс. Мама заставила его поклясться на кодексе авроров, — Альбус выглядел крайне нервным. Ехать в особняк было для него испытанием похлеще экзамена по Зельеварению. Нет, конечно, с родителями Кассиопеи у него были теплые отношения, но Альбус каждый раз краснел, когда Драко смотрел на него взглядом «только-попробуй-совратить-мою-дочь-Поттер». Особняк «Утренняя роса» встретил их с улыбкой. Гермиона превзошла саму себя: огромная ель в главном холле была украшена танцующими феями, а по стенам развесили гирлянды из магического льда, который не таял, а переливался всеми цветами радуги. Гермиона, в элегантном изумрудном платье, встречала гостей у входа. Драко стоял рядом, выглядя так, будто он проглотил серебряную ложку, но его взгляд потеплел, когда он увидел Кассиопею. — Мама! Папа! — Касси бросилась к ним. Вскоре прибыли Поттеры. Гарри, на удивление, был в безупречном костюме, хотя его волосы всё равно торчали в разные стороны. Джинни сияла в золотистом наряде, а маленькая Лили тут же убежала играть со Скорпиусом, который уже приготовил для неё целую армию оловянных солдатиков, заколдованных для штурма пряничного домика. Джеймс же сразу сел на другой конец стола. — Драко, — кивнул Гарри. — Поттер, — отозвался Малфой. — Вижу, ты нашел дорогу. Я уж думал послать за тобой домовика с навигатором. — Обойдемся без провокаций в сочельник, господа, — Гермиона строго посмотрела на обоих, и те синхронно замолчали. Ужин проходил на удивление мирно, пока в столовую не ввалился Теодор Нотт. Он был в ярко-пурпурном пиджаке, с бокалом чего-то искрящегося и абсолютно нетрезвым блеском в глазах. — А вот и я! Единственный и неповторимый! — провозгласил Тео, плюхаясь на свободный стул между Драко и Гарри. — Посмотрите на этих детей! Альбус, ты стал еще больше похож на Избранного, только без этой дурацкой привычки спасать мир каждые пять минут. Касси, ты — просто богиня. Драко, признай, ты уже выбрал дату для их свадьбы? Драко поперхнулся вином. — Тео, если ты не замолчишь прямо сейчас, я превращу тебя в коврик для ванной. — Ой, брось, Малфой! — Тео подмигнул Кассиопее. — Все же видят эти искры. Они на Слизерине вместе, они в библиотеке вместе, они даже Филча грабят вместе! Представьте, какой будет заголовок в «Пророке»… Кассиопея мгновенно пожалела о тех десяти минутах ранее, когда она во всех красках рассказывала Тео, какие приключения их поджидали чуть ли не на каждом углу Хогвартса, но забирать свои слова назад она не собиралась. — НОТТ! — взревели Драко и Гарри в унисон. Гермиона прикрыла лицо рукой, а Джинни тихо рассмеялась в салфетку. После ужина, когда взрослые перешли к более крепким напиткам и воспоминаниям, Кассиопея и Альбус сбежали в большую гостиную. Там играла тихая музыка — заколдованный оркестр на балконе исполнял вальс. — Тео сумасшедший, — прошептал Альбус, поправляя воротник. — Он просто говорит то, что другие боятся подумать, — Кассиопея остановилась посреди пустого зала. Свет люстр отражался в её серых глазах. — Ал… станцуй со мной. По-настоящему. Альбус замер. Он не умел танцевать вальс, но когда Касси положила свою руку на его плечо, а вторую вложила в его ладонь, его тело само вспомнило ритм. Они начали медленно кружиться по огромному залу. — Знаешь, — тихо сказала Касси, прижимаясь чуть ближе к нему. — Бабушка Нарцисса сказала мне сегодня утром, что в нашей семье всегда ценили две вещи: преданность и умение выбирать своих. Я выбрала тебя еще в детстве, Поттер. Альбус посмотрел на неё — на её платиновые кудри, на бледную кожу, на то, как она уверенно вела его в танце. — А я выбрал тебя, когда увидел твои кудряшки. Касси… я не знаю, что будет дальше. Джеймс злится, папа нервничает… но мне всё равно. Музыка стала тише. Они остановились. Альбус, набравшись храбрости, осторожно коснулся губами её щеки. Кассиопея не отстранилась. Она лишь улыбнулась той самой хитрой улыбкой, от которой у всех замирало сердце. В дверях стоял Теодор Нотт, довольно потирая руки. — Я же говорил, — прошептал он сам себе.

***

Возвращение в Хогвартс после каникул в Мэноре напоминало прыжок из теплой ванны в прорубь. Совсем скоро должна была начаться экзаменационная неделя. Но для Альбуса и Кассиопеи главной проблемой стали не тесты по Травологии, а молчаливое давление со стороны старших. Джеймс Сириус, узнавший о рождественском танце от Скорпиуса (который сдал сестру за порцию коллекционных карточек с квиддичистами), теперь не упускал случая задеть брата. — Эй, Слизеринский принц! — крикнул Джеймс, когда Альбус проходил через вестибюль. — Слышал, ты уже начал учить малфоевский реверанс? Смотри, Ал, папа, может, и добрый, но если ты окончательно превратишься в ручную змейку Малфоев, он тебя не узнает на вокзале. Альбус даже не обернулся. Он больше не был тем мальчиком, которого можно было задеть словами о фамилии. У него была Касси. И у них была общая цель. В тот же вечер, когда они сидели в библиотеке, сова принесла короткую записку от Нарциссы. Пергамент пах жасмином и чем-то тревожным. «Моя дорогая Кассиопея. Будьте осторожны с тем, что ищете. В стенах замка есть двери, которые открываются только тем, кто готов потерять себя. Не доверяйте теням, даже если они кажутся знакомыми. Бабушка Н.» — О чем это она? — Альбус перечитал письмо трижды. — Бабушка всегда говорит загадками, когда знает что-то, чего не должен знать папа, — Кассиопея прикусила губу. — Посмотри на тетрадь Тео. Последняя страница… помнишь, там был пустой лист? Она достала тетрадь и прикоснулась к ней своей брошью. Под магическим артефактом на пустом пергаменте начали проступать контуры. Это было изображение восьмого этажа. Напротив гобелена с Барнабасом Безумным пульсировала крошечная точка. — Выручай-комната, — прошептал Альбус. — Но Тео пометил конкретное место внутри. «Тайник Разбитых Сердец»? Звучит как название дешевого романа моей тети Флёр. — Или как место, где спрятано что-то, что Нотт не решился вынести из Хогвартса, — глаза Кассиопеи азартно блеснули. — Идем. Сейчас. Они поднялись на восьмой этаж, укрывшись под копией мантии-невидимки. Пройдя трижды мимо стены, они увидели, как проступила дверь. Внутри Выручай-комната выглядела как уютный кабинет, заваленный старыми пластинками, чертежами и… пустыми бутылками из-под огневиски. В центре стоял массивный дубовый стол, на котором лежала шкатулка. — Стой! — Альбус схватил Касси за руку. — Смотри под ноги. На полу светились тонкие нити заклинания-сигнализации. Если бы они сделали шаг, весь замок узнал бы об их присутствии. — Ал, ты гений, — выдохнула Касси. — Делюминатор. Живо. Альбус щелкнул крышкой. Свет в комнате погас, но нити заклинания, питающиеся магическим освещением, тоже исчезли. В полной темноте они пробрались к столу. В шкатулке лежало два предмета: старая, треснувшая палочка и письмо, запечатанное сургучом с личной печатью Теодора Нотта. «Если вы читаете это, значит, вы достаточно безумны, чтобы залезть в мой тайник. Здесь лежит палочка моего отца. Она видела слишком много зла, и я не смог её уничтожить, но и оставить себе не решился. Спрячьте её там, где никто не найдет. И помните: настоящая сила не в палочке, а в том, кто держит вас за руку, когда вокруг тьма. Т.Н.» — Он оставил это для нас, — Кассиопея коснулась старой палочки. В этот момент дверь в комнату с грохотом распахнулась. На пороге стоял Джеймс Поттер. Его лицо было искажено гневом, а в руке он сжимал свою палочку. — Я знал! — выкрикнул он, выхватывая письмо из рук. — Я видел вас на карте! То есть… я догадался! Что это вы тут делаете? Ал, ты совсем свихнулся? Малфой тебя околдовала! — Уходи, Джеймс, — голос Альбуса был пугающе спокойным. — Ты не понимаешь, о чем говоришь. — Личное?! Ты стоишь в Выручай-комнате со слизеринкой и трогаешь палочку Пожирателя Смерти! — Джеймс поднял палочку. — Экспеллиармус! Заклинание пролетело мимо, потому что Кассиопея среагировала быстрее. Она не стала атаковать. Она просто шагнула вперед, закрывая Альбуса собой. — Джеймс Поттер, — её голос звенел, как сталь. — Если ты сейчас не опустишь палочку, я пришлю твоему отцу воспоминание о том, как ты курил самокрутки с жаброслями за теплицами в прошлом месяце. Я видела тебя. И у меня есть доказательства. Джеймс замер. Его рука дрогнула. — Ты блефуешь. — Малфои не блефуют, — Кассиопея сделала еще шаг. — Мы здесь не ради темной магии. Мы здесь ради памяти человека, который дорог нашим семьям. Если ты расскажешь кому-то — ты предашь не нас. Ты предашь семью. Джеймс тяжело дышал, переводя взгляд с брата на Касси. Наконец, он опустил палочку. — Вы чокнутые. Оба. Если вы во что-то вляпаетесь — я не буду вас вытаскивать. Он развернулся и вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью. Альбус опустился на стул, закрыв лицо руками. — Он расскажет. Я знаю его. — Не расскажет, — Кассиопея подошла и положила руку ему на плечо. — Он слишком гордый для этого. И он любит тебя, Ал. Просто по-своему, по-гриффиндорски глупо. Она посмотрела на шкатулку. — Нам нужно спрятать это. — Знаешь, Касси… — Альбус поднял голову. — Нотт написал: «сила в том, кто держит тебя за руку». Он взял её ладонь в свою. В тишине Выручай-комнаты, среди забытых вещей и старых секретов, они почувствовали, как их связь стала еще крепче.

***

Май в Хогвартсе выдался ослепительно ярким. — Катберт Бинс пытался меня завалить вопросом о восстании гоблинов 1612 года, — фыркнула она, поправляя сумку. — Я процитировала ему три разных источника, включая личные дневники прапрадедушки Абраксаса. Кажется, он впервые за сто лет проснулся от удивления. Альбус, шедший рядом, выглядел измотанным, но довольным. — Зато по Зельеварению Слизнорт поставил нам обоим «Превосходно» за тот раствор живой смерти. Он сказал, что мы работаем как единый механизм. — Мы и есть единый механизм, Ал, — Кассиопея остановилась у окна, глядя на тренировочное поле. — Смотри, там снимают флаги. Сегодня объявят победителя Кубка Школы. Вечерний пир в Большом зале был пропитан ожиданием. Благодаря успехам Касси в квиддиче (она стала лучшим охотником-первокурсником за последние десять лет) и их общим баллам за учебу, факультет змей шел ноздря в ноздрю с Когтевраном. Макгонагалл поднялась, и зал затих. — Еще один год подошел к концу, — начала она, и её взгляд на мгновение задержался на Альбусе и Кассиопее. В её глазах больше не было тревоги — только легкая, едва заметная гордость. — За исключительные успехи в изучении древних рун и проявленную смелость… я присуждаю сорок очков Слизерину. Мистеру Поттеру и мисс Малфой. Стол Слизерина взорвался. Даже суровые старшекурсники хлопали Альбуса по плечу. Джеймс лишь закатил глаза, но Касси заметила, как он едва заметно поднял кубок с соком в сторону брата. Это был знак перемирия. Слизерин взял Кубок Школы. Изумрудные знамена заполнили зал, и в этот момент Альбус почувствовал, что он больше не «ошибка Шляпы». Он был дома.

***

Хогвартс-экспресс увозил их обратно в Лондон. В купе было тихо. Кассиопея смотрела, как мимо проносятся знакомые пейзажи. — Значит, лето, — тихо сказал Альбус. — Папа сказал, что мы поедем в Нору к дедушке. Там будет шумно. — А я буду в Мэноре. Бабушка Нарцисса обещала научить меня основам легилименции, — Кассиопея повернулась к нему. — Но мы будем писать друг другу. Каждый день. — Обещаю, — Альбус протянул ей руку. — И… Касси? — Да? — Спасибо за этот год. Если бы не ты… я бы так и остался просто тенью. Кассиопея не ответила. Она просто крепко сжала его ладонь. На платформе 9 ¾ их ждали семьи. Гарри и Джинни махали Алу, а Драко и Гермиона стояли чуть поодаль, о чем-то негромко переговариваясь. Когда дети подошли к родителям, произошло нечто из ряда вон выходящее. Гарри Поттер сделал шаг навстречу Драко Малфою и протянул руку. — Хороший год, Драко. Твоя дочь — потрясающая ведьма. Драко помедлил секунду, а затем крепко пожал руку Гарри. — Твой сын — не безнадежен, Поттер. На Слизерине из него сделают человека. Гермиона и Джинни обменялись улыбками. Касси и Ал переглянулись. Внезапно в толпе провожающих мелькнул знакомый пурпурный пиджак. Теодор Нотт стоял у колонны, прислонившись к ней плечом. Он поймал взгляд Альбуса и Кассиопеи, подмигнул им и приложил палец к губам. Через пару минут крепких объятий и сладкой лести он растворился в толпе, оставив после себя лишь легкий запах дорогого табака и ощущение, что второй курс будет еще более безумным. — Идем, Касси, — Драко положил руку на плечо дочери. — Скорпиус уже заждался тебя дома с новыми планами по захвату твоей коллекции мётел. — Пусть попробует, — Кассиопея обернулась к Альбусу. — До встречи, Поттер. — До встречи, Малфой. Первый год в Хогвартсе закончился, но их дружба только начиналась.