Эпизод II: Часть 4 Старосты Хогвартса

***

Альбус Северус Поттер проводил большую часть летних каникул на заднем дворе, до изнеможения гоняя на старой «Нимбус-2000», которую отец хранил как реликвию. Скорость была единственным способом заглушить навязчивые мысли, которые роились в голове, единственным способом стать ближе к одной светловолосой особе. Ему исполнилось пятнадцать. Голос стал глубже, плечи шире. Но изменения были не только внешними. Каждую ночь он видел перед собой один и тот же сон: платиновые волосы и холодный блеск серых глаз, в которых он тонул. Кассиопея. Его лучший друг. Его лучик солнца в подземельях Слизерина. И человек, чьи письма заставляли его сердце биться быстрее. «Поттер, если ты снова забудешь купить нормальные перья в Косом переулке, я заставлю тебя писать лекции по Истории магии пальцем. Увидимся на платформе. Постарайся не вляпаться в неприятности хотя бы последние три дня лета». Коротко. Сухо. В её стиле. Но Альбус чувствовал за этими строчками то, чего она никогда не сказала бы вслух: она тоже ждала этой встречи.

***

На вокзале было суетливо. Магические семьи с огромными сундуками и совами в клетках смешивались с ничего не подозревающими маглами, создавая хаос, который Альбус обычно любил. Но сегодня он чувствовал лишь нарастающее напряжение. — Альбус, ты не выспался? — Джинни мягко подтолкнула сына в плечо, когда они остановились у платформы 9¾. — Твоя тележка сейчас врежется в отца. Гарри Поттер обернулся, поправляя очки. Он внимательно посмотрел на сына, и в его взгляде промелькнуло понимание, от которого Альбусу захотелось провалиться сквозь землю. Отец знал. Он всегда видел слишком много. — Всё в порядке, мам, — буркнул Альбус, крепче сжимая ручку тележки. — Просто жарко. Они прошли сквозь стену. Альбус сразу начал сканировать толпу. Он не заметил Скорпиуса… он искал только её. И он её увидел. Кассиопея стояла чуть поодаль от основной суеты, рядом с родителями. За лето она не просто выросла — она расцвела. Исчезла детская угловатость, движения стали более плавными, уверенными. Она стояла, сложив руки на груди, и слушала что-то, что говорил ей отец, но её взгляд блуждал по толпе. Когда их глаза встретились, время на платформе словно замедлилось. Гул голосов стал приглушенным, а пар от паровоза окутал их двоих, отрезая от остального мира. Альбус направился к ней, забыв попрощаться с родителями. Каждый его шаг казался ему неестественно тяжелым. Он чувствовал себя неуклюжим великаном рядом с этой хрупкой, точеной фигуркой. — Малфой, — произнес он, остановившись в двух футах от неё. Кассиопея медленно обернулась. На её губах заиграла фирменная полуулыбка. — Поттер. Я уже начала думать, что ты решил остаться в своей Норе и стать фермером. Она сделала шаг к нему. Альбус автоматически подался вперед, намереваясь, как обычно, порывисто обнять её, но… замер. Что-то изменилось. Тот невидимый барьер, который раньше позволял им сталкиваться плечами, бороться за учебники или спать в обнимку в гостиной Слизерина, вдруг стал осязаемым. Альбус почувствовал аромат её шампуня — жасмин и что-то горьковатое, похожее на полынь. Его взгляд мазнул по губам и невольно опустился на её грудь, и он тут же резко посмотрел ей в глаза, чувствуя, как лицо заливает жар. — Ты… ты подстриглась? — ляпнул он первое, что пришло в голову. Кассиопея рассмеялась, и этот звук прошелся по нервам Альбуса. — Поттер, я подстриглась еще в июле. И я писала тебе об этом. Ты вообще читаешь мои письма или просто используешь их как подстилку для совы? — Читаю, — серьезно ответил он, глядя ей прямо в глаза. — Каждое слово. Улыбка Кассиопеи немного померкла, сменяясь странным, изучающим выражением. Она тоже рассматривала его. Её взгляд задержался на его подбородке, на линии плеч, а затем вернулся к его вечно взъерошенным волосам. — Ты стал другим, Ал, — тихо сказала она. В её голосе больше не было насмешки. Только странная растерянность. — Ты тоже, Касс. Альбус хотел протянуть руку и просто коснуться её ладони, чтобы проверить — настоящая ли она? Не исчезнет ли этот морок, если он нарушит тишину? — Альбус! Касси! — голос Скорпиуса, вылетевшего из пара с целой горой сладостей в руках. — Вы чего тут застряли? Поезд через три минуты уходит! Кассиопея моргнула, мгновенно надевая привычную маску невозмутимости. — Мы просто обсуждали, Скорп, насколько сильно Альбус деградировал за лето. — Эй! — Альбус притворно возмутился, чувствуя, как напряжение немного отпускает, сменяясь привычным дружеским теплом. Они направились к вагону. В узком тамбуре Альбус пропустил Кассиопею вперед. Когда она проходила мимо, её рука случайно скользнула по его запястью. Короткое, почти невесомое касание. Но Альбус замер, чувствуя, как по коже пробежали мурашки. Это лето закончилось. И их детство, кажется, тоже.

***

Купе в конце вагона было их с первого курса. Но сегодня старое купе оказалось тесным. Скорпиус, не замечая напряжения между ребятами, с энтузиазмом вываливал на сиденье шоколадных лягушек, лакричные палочки и несколько упаковок конфет Берти Боттс. — Отец сказал, что вас этом году на экзаменах будут гонять так, будто мы готовимся в личную гвардию Министра, — тараторил Скорпиус, устраиваясь у окна. — Касс, ты уже составила график дополнительных занятий? Я слышал, Макгонагалл ведет себя как стерва. Кассиопея села напротив него, изящно расправив юбку. Альбус сел рядом со Скорпиусом, оказавшись прямо напротив неё. Его колено находилось всего в нескольких дюймах от её колена. — Разумеется, составила, — отозвалась она, открывая небольшую сумочку. — Но, Скорп, если ты опять будешь путать заклинание превращения ежа в игольницу с заклинанием для сотворения кактусов, никакой график тебе не поможет. Она мельком взглянула на Альбуса. Тот сидел, прислонившись затылком к холодному стеклу, и просто смотрел на неё. — А ты, Поттер? — Кассиопея вскинула бровь, пытаясь вернуть их привычный тон пикировки. — Планируешь выезжать на семейном везении или всё-таки откроешь учебник по Защите от Темных Искусств? — Я планирую выжить, — усмехнулся Альбус. Голос его, ставший за лето ниже, вибрировал в тесном пространстве купе. — И, возможно, научиться паре трюков, чтобы ты не могла заколдовать меня каждый раз, когда я косячу. — Мечтай, — фыркнула она, но в уголках её губ заиграла нежная улыбка. Поезд дернулся и начал медленно набирать ход. Лондон за окном превратился в размытое пятно серого и кирпичного. Скорпиус, увлекшийся распаковкой шоколадной лягушки, внезапно замер и хитро прищурился. — Кстати, вы слышали? В этом году старост от каждого факультета будет двое. Альбус почувствовал, как сердце пропустило удар. Он залез в карман мантии и нащупал там прохладный металл. Медленно, словно это была величайшая тайна, он вытащил серебряный значок с буквой «P» на фоне зеленой эмали. Кассиопея замерла. Её рука медленно потянулась к воротнику мантии, и через секунду на ладони у неё лежал точно такой же значок. — Значит… — выдохнул Альбус. — Значит, мы старосты Слизерина, — закончила она. Тишина, воцарившаяся в купе, была почти осязаемой. Старосты патрулируют коридоры вместе. Они проводят вечера в общей гостиной, следя за порядком. Они должны быть примером единства. — О, Мерлин… — Скорпиус картинно схватился за голову. — Вы двое? С полномочиями наказывать студентов? Школа не доживет до Рождества. Вы же либо переубиваете друг друга во время патруля, либо… — он осекся, глядя на то, как Альбус и Кассиопея смотрят друг на друга. — Либо что? — тихо спросил Альбус, не сводя глаз с Касси. — Либо у отца прибавится седых волос, — буркнул Скорпиус, внезапно почувствовав себя лишним в этом купе. К вечеру Скорпиус в конце концов задремал, прислонившись к стене купе, его мерное сопение было единственным звуком. Кассиопея пересела к Альбусу. Альбус достал книгу, но не прочитал ни строчки. Он наблюдал за Кассиопеей. Она читала «Продвинутое зельеварение», покусывая кончик пера — старая привычка, которая сейчас почему-то казалась Альбусу невыносимо милой. Свет лампы над дверью дрожал, отбрасывая длинные тени на её лицо. Кассиопея вдруг подняла голову. — Перестань, Ал. — Что перестать? — он даже не шелохнулся. — Пялиться. Это… отвлекает. — Я не пялюсь, — соврал он, хотя его голос выдал его. — Я просто думаю о том, какого быть старостой. — Тебе страшно, Поттер? — она захлопнула книгу и подалась вперед. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума. — Мне? Нет. Я просто думаю о том, что нам придется проводить очень много времени наедине. Кассиопея замолчала. Её серые глаза уперлись в него. Она внимательно смотрела на его губы, затем снова в глаза. — И тебя это пугает? — прошептала она. — Наоборот, — ответил Альбус. Его рука, лежавшая на сиденье, медленно двинулась в сторону её руки. Кассиопея не отодвинулась. Когда его мизинец коснулся её пальцев, она вздрогнула, но осталась на месте. Это было крошечное, почти незаметное соприкосновение. В коридоре послышались шаги студентов, переодевающихся в мантии. Альбус нехотя отстранился. Через полчаса поезд замедлил ход. Впереди сиял огнями Хогвартс. Когда они выходили из вагона, Кассиопея задержалась на секунду, поправляя значок старосты на груди Альбуса. Её пальцы на мгновение прижались к его ключице. — Постарайся не потерять голову в первый же вечер, староста Поттер, — прошептала она и, не дожидаясь ответа, скрылась в толпе студентов. Альбус стоял на платформе Хогсмида, вдыхая холодный ночной воздух. Его сердце колотилось о ребра, как пойманный снитч. Пятый курс только начался, а он уже чувствовал, что этот год навсегда изменит всё.

***

В Большом зале Альбус со Скорпиусом и Кассиопеей заняли свои места за длинным столом Слизерина. Раньше Альбус плюхнулся бы на скамью, не глядя, но теперь он поймал себя на том, что ждет, пока Кассиопея сядет первой. Когда она опустилась на сиденье, он сел рядом — достаточно близко, чтобы чувствовать тепло её плеча, но достаточно далеко, чтобы это не выглядело подозрительно для любопытных глаз старшекурсников. — Смотрите, как на нас пялится Гринграсс, — прошептал Скорпиус, кивая в сторону группы девчонок с четвертого курса. — Кажется, весть о новых старостах разлетелась быстро. Кассиопея даже не повернула головы. Она сидела с идеально прямой спиной, её пальцы лениво вертели серебряный кубок. — Пусть смотрят, Скорп. Им полезно привыкать к мысли, что в этом году правила будут диктовать те, кто не боится испачкать руки. Альбус усмехнулся. В этом была вся Касси — ледяная уверенность, скрывающая острый ум. Но под столом, скрытая от всех, её мантия слегка коснулась его колена, и это заставило его дыхание сбиться. Распределение первокурсников тянулось вечность. Альбус поймал себя на том, что разглядывает профиль Кассиопеи. Свет от парящих свечей золотил её ресницы и подчеркивал тонкую линию челюсти. — Альбус, — её голос, тихий и вкрадчивый, вырвал его из раздумий. — Макгонагалл закончила речь. Пора вести перваков в подземелья. Он моргнул, осознавая, что пир подошел к концу. Столы опустели, и старосты других факультетов уже начали выстраивать своих подопечных. — Да, — он резко встал, поправляя значок. — Покажем им дорогу. Путь в подземелья Слизерина был для них привычным маршрутом. Альбус шел впереди, Кассиопея — в самом конце. Когда они оказались в прохладном коридоре перед входом в гостиную, Альбус обернулся. — Чистота крови, — четко произнес он пароль. Стена плавно отъехала в сторону, открывая вид на уютное, залитое зеленоватым светом пространство. Первокурсники, испуганные и восхищенные, хлынули внутрь. Когда последний ребенок скрылся в спальнях, а старшекурсники разошлись по своим углам, в гостиной воцарилась тишина. Лишь камин тихо потрескивал. Альбус и Кассиопея остались одни у камина. — Ну что, староста Поттер, — она подошла к нему, снимая тяжелую мантию и оставаясь в одной белой рубашке с расстегнутым воротником. — Как ощущения от первого дня? — Утомительно, — Альбус прислонился к каменной полке камина. — Я чувствую себя так, будто на меня нацепили не значок, а ошейник. — Это ответственность, Ал. Тебе идет, — она подошла ближе, так близко, что он мог видеть расширенные зрачки в её серых глазах. — Мы должны составить график дежурств. Макгонагалл ждет его завтра к завтраку. Альбус достал свиток пергамента и перо, которые они прихватили из купе. Они сели на диван перед камином, положив пергамент на низкий столик. В процессе обсуждения их головы не раз оказывались совсем рядом. Альбус чувствовал запах жасмина, исходивший от её кожи, и это мешало ему сосредоточиться на часах патрулирования. — Понедельник и четверг — наши ночи, — Кассиопея провела пальцем по расписанию. — С полуночи до трех утра. — Три часа ночью в пустых коридорах с тобой? — Альбус посмотрел на неё, прищурившись. — Боюсь, к концу семестра мы либо поубиваем друг друга, либо… — Либо что? — прошептала она. Альбус не ответил. Вместо этого он медленно протянул руку и убрал выбившийся платиновый локон с её лба. Его пальцы задержались на её виске чуть дольше, чем требовала простая вежливость. Кассиопея не отстранилась. Напротив, она едва заметно прильнула к его ладони, закрыв глаза на короткое, мимолетное мгновение. — Ты слишком много думаешь, Альбус Северус Поттер, — сказала она, открывая глаза. — Я просто начинаю понимать, что этот год будет самым сложным в моей жизни, — ответил он, убирая руку. Когда Кассиопея встала, чтобы уйти в спальни девочек, она задержалась у лестницы. — Спокойной ночи, Ал. — Спокойной ночи, Касси. Он долго сидел у камина, глядя на угасающие угли.

***

Первая неделя пролетела как в тумане. Альбус стоял в пустой гостиной Слизерина, когда позади послышался тихий стук каблуков по каменной лестнице. Кассиопея спускалась медленно, застегивая пуговицы своей мантии. Её волосы были собраны в высокий строгий хвост, открывая изящную линию шеи, и Альбус поймал себя на том, что слишком долго завороженно следит за движением её пальцев. — Готов к первому дежурству, Поттер? — шепотом спросила она, подходя к нему. — Сложно сказать, Малфой, — Альбус достал палочку. — Люмос. Стена отъехала, и они вышли в прохладный коридор подземелий. Первый час патрулирования прошел в молчании. Они обходили знакомые повороты, проверяли ниши за доспехами и прислушивались к каждому шороху. Но чем тише становилось в замке, тем громче казались мысли в голове. Когда они поднялись на четвертый этаж, Кассиопея вдруг остановилась у окна, выходящего во внутренний двор. — Знаешь, — тихо произнесла она, не оборачиваясь. — Я всю неделю думала о том, как это будет. Быть старостами. Я представляла, как мы будем спорить из-за баллов или соревноваться в том, кто поймает больше гриффиндорцев. Альбус встал рядом, глядя на её отражение в темном стекле. — И как? Совпадает с реальностью? — Нет, — Кассиопея повернулась к нему. — Всё по-другому. Я чувствую себя… странно. Словно мы играем роли взрослых, хотя внутри всё еще те дети. — Мы и есть те дети, Касс. Он заметил, как она вздрогнула от легкого сквозняка, гуляющего по коридору. Не раздумывая, Альбус шагнул ближе. Его рука почти коснулась её плеча, но он вовремя остановился. — Тебе холодно? — Немного, — призналась она, глядя ему прямо в глаза. Вместо того чтобы наложить согревающие чары, Альбус сделал то, чего не делал всё лето. Он медленно протянул руку и накрыл её ладонь, лежащую на подоконнике, своей. Её пальцы были ледяными, но когда он сжал их, по его руке пробежала волна жара. Кассиопея не отстранилась. Она лишь едва слышно выдохнула. — Ал… — её голос дрогнул. — Мы всего лишь проверяем температурный режим в коридорах, — неловко пошутил он, но не отпустил её руку. Напротив, он осторожно переплел свои пальцы с её. Это было первое осознанное касание за долгое время. Не случайное столкновение в поезде, не дружеское похлопывание по плечу. Они стояли так несколько минут, пока тишину не нарушил резкий скрежет. Где-то за углом послышался приглушенный смешок и топот ног. Мгновенно отпрянув друг от друга, они вскинули палочки. — Кто здесь? — выкрикнул Альбус, чувствуя, как адреналин сменяет неловкость. Из тени выскочили двое третьекурсников из Пуффендуя, сжимавших в руках какую-то коробку. Увидев старост Слизерина, они застыли, как вкопанные. — Попались, — Кассиопея мгновенно вернула себе холодный, властный тон, хотя её щеки всё еще горели нежным румянцем. — Имена? Пока она отчитывала несчастных нарушителей, Альбус стоял чуть позади, глядя на свою ладонь. Он всё еще чувствовал холод её пальцев и то, как идеально её рука ложилась в его. Когда пуффендуйцы были отправлены в свои спальни с потерей десяти баллов и обещанием отработки, Кассиопея повернулась к Альбусу. Она выглядела строгой, но в уголках её глаз плясали искорки. — Ты был слишком добр к ним, Поттер. Нужно было отчитать их хорошенько. — Я наслаждался твоим представлением, Малфой, — парировал он, подходя ближе. Она хмыкнула и, проходя мимо него, намеренно задела его плечом. — Пойдем. Нам еще нужно осмотреть западное крыло.

***

Следующий день выдался дождливым. Небо над замком затянуло тучами. В гостиной Слизерина было зябко. Альбус сидел в углу, пытаясь сосредоточиться на эссе по Заклинаниям. Скорпиус рядом увлеченно рассказывал о новой модели метлы, подаренной отцом, но Альбус слышал лишь обрывки фраз. Его внимание было приковано к противоположному концу комнаты, где Кассиопея сидела в окружении девочек со своего курса. Она смеялась над какой-то шуткой Пэнси Паркинсон-младшей. Ему хотелось, чтобы она смеялась так только с ним. — Поттер, ты снова пишешь «Кассиопея» вместо «Коллопортус», — шепнул Скорпиус, заглядывая в его пергамент. — Это уже третий раз за десять минут. Может, тебе стоит просто подойти к ней и сказать, что ты по ней сохнешь? Альбус вздрогнул и быстро замазал чернилами строчку. — Я не сохну по ней, Скорп. Мы друзья. — Ага, конечно. И поэтому ты смотришь на неё так, будто она — последний снитч в финале квиддича, — Скорпиус вздохнул и сочувственно похлопал друга по плечу. — Просто признай это, Ал.

***

Для второго совместного патруля они встретились у выхода из гостиной ровно в полночь. Кассиопея выглядела уставшей. — Сегодня идем в сторону Западной башни, — коротко бросила она. — Пивз разгромил кабинет Флитвика. Они шли по темным переходам, освещая путь Люмосом. На этот раз Альбус намеренно держался чуть ближе. — Ты сегодня была тихой на Зельеварении, — начал он, пытаясь разбавить тишину. — Слизнорт даже спросил, не заболела ли ты. — Просто задумалась, — Кассиопея остановилась у рыцарских доспехов, поправляя перчатку. — О письмах из дома. Отец настаивает, чтобы на Рождество мы поехали в поместье к Гринграссам. Альбус почувствовал, как внутри всё сжалось. — И ты поедешь? — Не знаю, — она повернулась к нему, и свет её палочки снизу вверх осветил её лицо. — Раньше я бы поехала, не задумываясь. Но сейчас… мысль о том, чтобы провести две недели, выслушивая дифирамбы чистокровным снобам, кажется мне невыносимой. — Почему? Кассиопея сделала шаг к нему. В узком коридоре между стеной и доспехами места было совсем мало. — Потому что я привыкла к твоей компании, Поттер. Там без тебя будет смертельно скучно. Альбус не выдержал. Он сократил тот самый последний дюйм, о котором думал всю неделю. Он прислонился рукой к стене прямо над её головой, заставляя её смотреть снизу вверх. — Оставайся в Хогвартсе, — прошептал он. Его голос звучал хрипло даже для его собственных ушей. — Мои родители тоже приглашали меня домой, но я могу остаться. Скажу, что мне нужно готовиться к С.О.В. — Ты предлагаешь мне прогулять Рождество ради дополнительных занятий по Трансфигурации? — она попыталась усмехнуться, но её дыхание участилось. — Я предлагаю тебе провести Рождество со мной. Кассиопея медленно подняла руку и ухватилась за отворот его мантии. Её пальцы чуть дрожали. — Ты понимаешь, что это значит? Если мы останемся вдвоем… мы больше не сможем притворяться, что мы «просто друзья». — Я устал притворяться, — Альбус наклонился ниже. Его лицо было в нескольких сантиметрах от её лица. Он чувствовал тепло её кожи. В этот момент за углом послышался приглушенный звук. Кассиопея мгновенно приложила палец к его губам, призывая к тишине. Они замерли, прислушиваясь. Из-за поворота вышла миссис Норрис — кошка Филча. Её красные глаза подозрительно уставились на двух старост, застывших в полумраке в весьма двусмысленной позе. — Черт бы её побрал, — выдохнула Кассиопея, отстраняясь. Они продолжили патруль, но теперь между ними было напряжение. Вопрос Рождества повис в воздухе. Когда они вернулись в подземелья, уже начинало светать. У входа в женские спальни Кассиопея остановилась. Она выглядела решительной. — Я напишу отцу, что остаюсь. Скажу, что у меня плохие результаты по Травологии и мне нужны теплицы. Альбус улыбнулся — впервые за этот долгий патруль искренне и широко. — Травология? Это самая нелепая ложь в мире, Малфой. Ты лучшая на курсе. — Вот именно, — она подмигнула ему, и в этом жесте было столько прежней, дерзкой Кассиопеи, что у Альбуса потеплело на душе. — Отец решит, что я сошла с ума от учебы, и не станет спорить. Она развернулась, чтобы уйти, но вдруг замерла, обернулась и, быстро подойдя к нему, коснулась губами его щеки. Это был быстрый, почти невесомый поцелуй. — Спокойной ночи, Поттер. Альбус стоял посреди гостиной, пока её шаги не затихли наверху. Он коснулся щеки, где всё еще чувствовался след её губ.