Часть 18

​В тени столетних елей Колдовстворца разворачивался хаос, до боли знакомый каждому из «Двенадцати Смелых». На старой поляне, той самой, где когда-то восьмилетняя Даша впервые подчинила себе стихии, сейчас кипела работа. ​Близнецы Тома, вооруженные энтузиазмом и знаниями из рассказов Кощея, сгружали в кучу коряги, камни и «особо липкую» лесную глину. К ним присоединились: ​Дочь Богдана и Олеси — она ловко вплетала живые лианы в каркас, делая его гибким.​Сын Луны и Невилла — он подбирал «правильно заряженные» грибы и минералы, шепча им заклинания, от которых структура голема начинала вибрировать.​Дочь Виктора Крама и Гермионы — она с математической точностью высчитывала узлы, чтобы конструкция не развалилась при первом шаге. ​Богдан, уже давно не тот мальчишка, а суровый глава егерей, с нескрываемым азартом объяснял молодежи: — Не так! Силу земли пускайте через корни, а не через палки! Иначе он сбежит через пять минут, как тот, первый, у вашего деда! ​На крыльце школы, прижавшись друг к другу, стояли те, кто когда-то был «Двенадцатью Смелыми». Даша, в чьих глазах сейчас отражалась мудрость сотен битв, смахнула набежавшую слезу. Рядом Ярик, Мира и остальные тихо смеялись, глядя, как новая «мафия» школы — смесь крови самых разных фамилий и стихий — начинает строить своего монстра. ​Кощей стоял чуть поодаль, вцепившись в перила так, что дерево жалобно трещало. Он посмотрел на своего зятя Тома, который стоял рядом, бледный как полотно. — Реддл, — холодно произнес Бессмертный, не сводя глаз с будущей химеры. — Ты хотел мирового господства? Поздравляю. Сейчас твои дети достроят ЭТО, и мы все поймем, что в этой семье правит не Лорд, а здравый смысл... и глина с палками. ​Том только сглотнул, наблюдая, как химера — помесь динозавра, дракона и чего-то совершенно инфернального — начала обретать форму под управлением детей. ​— Кажется, — прошептал Том, — мне пора бежать. В Британию. Пешком. Пока они не решили, что папа — тоже неплохой строительный материал. ​Даша лишь улыбнулась, обнимая свою «Семью». Старые шрамы от сибирских ветров ныли, но на душе было тепло. История не просто повторялась — она переходила на новый, гораздо более опасный уровень.