Часть 18 Пустой гроб

Ветер уже не просто бьёт лицо, а рвёт, царапает, будто хочет сорвать кожу, чтобы добраться до того, что кипит внутри. Где та грань, за которой Херувим становиться Аваддоном? Когда убеждённость в собственной правоте стирает разницу между спасением и истреблением? Чем яснее понимаешь чужие мотивы, тем меньше хочется верить в чью-то чистоту. Я хотя бы понимаю, что разрушаю, что оставляю за собой выжженную землю. Они слепо верят, что сеят жизнь, не замечая, как у них под ногами чернеет земля. Они думают, что спасают будущее, но на самом деле просто стирают прошлое. Думают, что если назвать жертву «необходимой», она перестанет быть человеком, если повторять «я должен», можно оправдать что угодно. Сначала ты просто решаешь, что ради спасения одних придётся пожертвовать другими, потом привыкаешь к этой мысли, а в конечном итоге уже не видишь в этом ничего страшного — только необходимость. Снова кормлю осядающую под рёбрами ненависть воспоминаниями. Разведкорпус прибыл в Сигансину для того, чтобы Эрен с помощью своей способности к отвердеванию запечатал внешние ворота. Пока Йегер возился с дырой в стене, Армин, заметив следы присутствия врагов, предложил Аккерману собрать группу солдат и отправиться на поиски вражеского укрытия. Он и нашел прячущегося в стене Райнера. Аккерман без раздумий набросился на шифтера, но тот успел трансформироваться в Бронированного титана. Плохо помню, что было дальше. Кажется, Звероподобному удалось отрезать разведчиков от единственного пути к бегству, ликвидировав их большую часть. Они частично обезглавили человеческое тело Райнера, но в итоге потеряли его из-за появившегося Перевозчика. Об этом я узнала, когда вместе с оставшимся в живых после обстрела Флоком подошла к Леви. Увидев полуживого Эрвина, капитан замер с инъекцией в руке. Бертольт был у них и должен был умереть. Точнее они "должны" были его убить. Арлерт сам виноват в том, что решил сыграть в героя, что добровольно выбрал смерть. Разве Бертольт обязан был отдавать свою жизнь, чтобы спасти чужую? Если бы не стоящий рядом Леви, я убила бы Армина прямо здесь. Капитан приказал всем отдалиться, чтобы превращение прошло безопасно для других. Эрвин все ещё находился в сознании. Леви подозвал меня к себе. — Главное спасти человечество, делай, что должна, - Эрвин посмотрел мне в глаза и снова стал бормотать о своём детстве. Леви сделал выбор, и я тоже. Бертольта бросили даже свои. Неужели Зик с Пик ничего не могли сделать? Я бросилась вперёд, оттолкнув Берта в сторону. Арлерт схватил меня и, прокусив позвоночник, полностью проглатил. Только вот убил он не меня, а частичку Колоссального, носителем которой я являлась. Сосуд не умрет, пока хранит в себе силу хотя бы одного титана. Их осталось семь. Когда Армин превратился, тело его титана стало испускать пар. Прорезав затылок изнутри, я выбралась наружу. Можно было бы прикончить находившегося без сознания в затылке Армина, но времени было мало. Превратившись в Зубастого и, схватив полуживого Бертольта, я ринулась прочь. Не знаю, сколько я неслась, по дороге проклиная всех и всё, боясь хоть на миг потерять из вида горизонт. Форма Челюсти давалась мне тяжело: когти впивались в землю, мышцы горели от напряжения, а внутри все сжималось от мысли, что не успею и нас поймают. Когда силы окончательно иссякли, я осторожно уложила Бертольта на землю и вылезла из своего титана. Я смотрела на его неровно вздымающуюся грудь и не могла поверит в то, что мне удалось сохранить ему жизнь. У него ещё есть шанс. А у меня? Опершись на локти, я уставилась в голубое небо. Синее. Пустое. Бесконечно далёкое. Почему все так обернулось? Зачем нужен был этот чёртов сосуд?! За всю свою жизнь я не сделала ни одного верного выбора. Да, я сохранила Гуверу жизнь, но был ли в этот смысл? Парадиз в любом случае получил бы одного из Девятки. Кого я хочу спасти, за кого борюсь? Я не понимаю, что делать с этой силой. Точка невозврата давно была пройдена. Мы все перешагнули её, даже не заметив. *** Сначала не было ничего - ни мыслей, ни страха, ни даже ощущения собственного тела. Воздух резко ворвался в легкие, заставив вздрогнуть. Перед глазами всё поплыло, и мне показалось, что я снова рухну в это темную пустоту. Я рванул к ней, обняв почти до хруста в ребрах, и, уткнувшись лбом в её плечо, наконец-то выдохнул. — Анжелика.. Ты.. ты зачем? Ты же могла.. Голос сорвался, и я не знал, как продолжить. Все слова казались пустыми. "Спасибо" было слишком мало. Прости» звучало так, будто я виню её за то, что остался жив. «Не стоило» было бы предательством по отношению к самому себе, потому что я хотел жить. Очень хотел. Вдруг я почувствовал, как по её щеке скатилась слеза. Одна, потом ещё одна. Отстранившись, я заметил, как она прикусила губу, чтобы перестать плакать. — Главное, что ты в порядке, а остальное как-нибудь переживём, - она ещё раз коснулась моей руки, чтобы проверить, действительно ли я жив.— Армин все равно получил бы титана. В этой ситуации правильного выбора не было, но она, кажется, всё ещё винила себя за то, что не смогла сохранить Колоссального для Марлии без дарования врагам преимущества, пусть и небольшого. Не знаю, почему несколько лет назад она решила сбежать с материка и предать родную страну. Может, увидела что-то, что сломало в ней веру в наши идеалы. Может, поняла, что для Марлии мы всегда будем просто инструментами, которые можно пустить в расход. Я никогда не спрашивал напрямую — боялся, что если она начнёт объяснять, то эта её упрямая решимость рассыплется, и тогда я больше не смогу смотреть ей в глаза. Слишком много ответственности для одного человека. Слишком много. — Знаешь, в детстве я думала, что у меня получится спасти мир от этой чёртовой войны и.. Впрочем, не важно. Нам снова придется разделиться. Могу я кое о чем тебя попросить? Когда вернёшься в Марлию, скажи Магату, что "дьяволы с острова" скормили сосуд своим. Если станут что-то уточнять, скажешь, что, воспользовавшись смятением Разведкорпуса, отступил, чтобы сохранить для них Колоссального. — Ты вернёшься в Марлию? — Мы скоро снова встретимся. Обещаю, Бертольт. Я прекрасно понимал, почему она медлит с этим. Если Атакующий титан может видеть воспоминания своих прошлых и будущих владельцев и давать возможность просматривать и манипулировать воспоминаниями прошлых носителей, то дочка Альварда могла использовать это только частично, поскольку носителем является Эрен. Она видела его воспоминания. Я тяжело вздохнул. Похоже, что она решила умереть для обоих сторон, и у неё это получилось. *** Кабинет душил своей стерильной чистотой, которая делала пустоту, заполнявшую душу, заметнее. Этот порядок не смог бы удержать рассыпающийся мир. Мне казалось, я смогу ещё услышать эхо её шагов, ворчание, когда она задевала угол стола, такое привычное и дорогое мне: «Капитан, опять сидели до поздна?». Когда кулак врезался в стену с глухим, тяжёлым стуком, в костяшках пальцев вспыхнула острая боль, которая на мгновение принесла облегчение. Я ударил снова. И снова. Третий удар вышел слабее. Рука уже плохо слушалась, костяшки саднило, по коже сочилась кровь, но я не придавал этому значения. Нужно было хоть чем-то заполнить пустоту внутри. Чем угодно, лишь бы избавиться от этой оглушающей тишины. Я не услышал шагов очкастой и заметил её присутствие, только когда она осторожно коснулась моего плеча. — Леви? Ты как? - Ханжи продолжила что-то бубнить, но я не слушал. Неужели её больше нет? Слепящее солнце вместо надежды внушало лишь отвращение. Всё, что оно освещало, потеряло смысл. Скорбь омрачила лица разведчиков. Я просто захлебывался в ненависти к самому себе за то, что не уследил, не за то, что позволил ей умереть. Ханжи не ушла, хотя я почти кричал ей убираться отсюда. — Ты не мог знать. Даже Бертольд не знал, что она так поступит. Анжелика приняла это решение в ту самую секунду, когда увидела, что ему грозит смерть. Это был её выбор, а не твоя вина. Я резко провёл ладонью по лицу в попытке стереть эти воспоминания, но они не стирались. Вытерев катящиеся по щекам слезы, я приказал Зое собрать всех в главном зале. — Нашли Гувера? - я обратился к присутствующим, по взглядам которых было ясно, что можно было не спрашивать. — Похоже, что ему удалось уйти, - цинично заключил Кирштейн, отведя взгляд в сторону. — ‎Ты нашел что-то в памяти Карано, - обратившись к Арлерту, я заметил, как дрожат его пальцы. Все эти три дня он как-то странно на меня смотрел. Неужели нашел в её воспоминаниях.. — ‎Ничего, что могло бы нам пригодится. — Уверен? - я скептически посмотрела на парня, который, отведя глаза, заговорил. — Перед тем, как.. закрыть Бертольта собой, она вспоминала Мика, Райнера и.. вас. Кивком разрешив парню продолжать, я встал со стула и подошёл к окну, опершись локтями на подоконник. — Она очень винила себя за то, что ей приходилось скрывать личность Бронированного от Захариаса, за то, что не успела спасти его от Звероподобного, когда титаны прорвали стену Роза. Воспоминания о Райнере.. слишком размытые и.. личные, я видел их лишь отрывками. Что касается её воспоминаний о вас... — Достаточно, - заметив удивление и неподдельное непонимание в глазах Армина, я резко прервал его. — Здесь и вправду нет ничего, что могло бы сыграть нам на руку. Нужно разобраться с твоим титаном и решать, что будем делать дальше. Она ведь владела силой нескольких титанов, почему тебе передалась всего одна? - этот вопрос не давал мне покоя уже несколько дней. Возможно, Армин просто не может полность в себе её раскрыть или только сосуд был способен управлять ими всеми. Арлерту удалось трансформироваться в Колоссального, поглотив сосуд. Больше у него это не выходило, и мы не понимали, в чем дело. — Она знала, что Райнер с Бертольтом предатели, - Кирштейн прервал тишину констатацией того, что и так всем было известно. Когда Разведкорпус вышел на личность Женской особи, Арлерт сказал Смиту, что ложное местонахождение Эрена выдали Энни эти двое. Было много косвенных доказательств, но мы не спешили выносить вердикт. Захариас тогда глаз с Брауна не спускал, но парни действовали осторожно. Похоже, Карано догадалась, что её друзья попали под подозрение, и во время вылазок стала держаться вместе с ними, чтобы в случае чего у них было алиби: она, не раздумывая, прикрыла бы своих. Эрвин ей доверял. Я ей доверял.. Одного я никак не мог понять: если ей тоже нужен был Эрен, почему она не схватила его? Она столько раз могла заполучить Атакующего, но не понятно чего ждала.