II. Гном-одиночка

      Голова Фреда раскалывалась на части. Стандартное состояние после вечеринки в понедельник — алкоголь мстил за каждый бездумно выпитый бокал. Утренняя прохлада вынудила его поёжиться, но тут же он почувствовал свернувшийся у него под боком невыносимо приятный комочек тепла. Фред ухмыльнулся. Классика. Как часто бывало после особенно удачных вечеринок — он просыпался с девушкой, чьё имя смутно помнил или не помнил вовсе. Ничего необычного. Он повернулся, ощутив под собой ворс ковра, и понял, что они спят на крыше, едва прикрывшись пледом. Осторожно, чтобы не разбудить незнакомку, он вытащил онемевшую руку из-под её головы и призадумался. Волосы, мелькнувшие в поле зрения, были тёмными, а не светлыми. И ростом она, судя по всему, не вышла. «Ладно… — с лёгким удивлением подумал он. — Вкусы, что ли, поменялись…» Сгорая от любопытства и предвкушая забавное утро, Фред приподнял край пледа, чтобы одним глазком взглянуть на свою ночную гостью. И тут же накрыл её обратно. О, нет. Нет-нет-нет. Это была не просто какая-то девушка. Это была Гермиона Грейнджер. На него нахлынули воспоминания о вчерашнем вечере. Вот парни остались валяться в гостиной. Вот он, томимый пьяной меланхолией, выходит на балкон с бутылкой виски «погрустить о своём вечном одиночестве». Вот врывается она с папкой документов. Вот он, ковыряя в ухе, подписывает эти дурацкие бумаги. Вот протянутая ей бутылка… её глоток… её кашель… её смех… её глаза, блестящие в лунном свете… её губы… её стоны… Голова затрещала с новой силой, и Фред схватился за неё. ОН ПЕРЕСПАЛ С ГЕРМИОНОЙ ГРЕЙНДЖЕР. НАЗЫВАЛ ЕЁ «МАЛЫШКОЙ», ПОКЛОНЯЛСЯ ЕЁ ГРУДИ И СРАВНИВАЛ С ФЕЕЙ, СКАЧУЩЕЙ НА ЕДИНОРОГЕ! Он свихнулся! Либо же Ли подсунул ему какую-то адскую самодельную бормотуху. — Ой… голова… — хриплый стон раздался прямо у его уха. Гермиона тоже ухватилась за виски, приподнялась, и их взгляды встретились вплотную нос к носу. — Нет. Нет и ещё раз нет. Этого не могло произойти. Она заглянула под плед. Удостоверившись, что они оба абсолютно голые, а на её коже, изгибе шеи и на внутренней стороне бедра проступают следы от царапин и укусов («Я что, кусал её?!»), девушка зажмурилась. — Не говори мне, что… — начала она слабым голосом. — Да, Гермиона, — перебил её Фред. — Мы переспали. И, судя по всему, это было… очень активно. Он собирался сказать, что им стоит забыть всё это, как страшный сон, но его взгляд упал на собственную левую руку, лежащую на пледе. На безымянном пальце что-то поблёскивало. — Какого дракла?! — выругался Фред, поднося руку к самому носу и разглядывая простое золотое кольцо, которого там вчера вечером определённо не было. — Да, судя по всему, мы теперь женаты, — спокойно констатировала Гермиона, тоже разглядывая идентичное кольцо на своей руке. Она покрутила его, пытаясь снять, но у неё ничего не получилось. — К сожалению. Интересно, как это могло получиться? — Ты меня спрашиваешь?! — Фред возвёл глаза к небу. — Вчера я всего лишь хотел тихо и мирно напиться в своём доме, а ты ворвалась сюда, всё испортила своим ворчанием и бумагами! И теперь я просыпаюсь с обручальным кольцом на пальце и с тобой… — он не без удовольствия заглянул под плед и скользнул по её изгибам, — …абсолютно голой под боком! Это даже для моей биографии, полной дурацких выходок, — абсолютный перебор! — Фредди… У тебя есть что пожрать-то? Это был, без сомнения, Ли Джордан. Фред молниеносно накрыл пледом Гермиону с головой, прижав её лицом к своей груди, и обвил руками, стараясь скрыть каждый сантиметр кожи. Лишь бы этот болтун не увидел, кто рядом с ним! — О-о-о! — Ли прищурился, пытаясь разглядеть детали. Фред почувствовал, как обнажённое тело Гермионы напряглось и стало вырываться, и ему пришлось крепче обнять её. — Прости, братишка, не заметил, что ты не один. Ждём тебя с твоей… э-э-э… прекрасной незнакомкой на кухне. У Оливера сковородка уже греется. Ли, проявив неожиданную тактичность, поспешно захлопнул дверь. Комочек под пледом опять зашевелился. — М-м-мф! Ффрред, ты дурак! Я задыхаюсь! Выпусти немедленно! Он ослабил хватку, и Гермиона, красная от нехватки воздуха, вынырнула из-под одеяла, отплёвываясь от попавших в рот волос. — Почему они ещё не ушли?! — прошипела она. — А я откуда знаю?! — огрызнулся Фред. — Жрать, видите ли, захотели! У Оливера, оказывается, сковородка греется! — И что мы им скажем? «Доброе утро, мы женаты, передайте, пожалуйста, тост»? — Ничего мы им не скажем! — отрезал Фред. — Ты сидишь тут, на крыше, как мышка. Я иду выпроваживаю этих обжор самыми быстрыми и безболезненными методами. А потом мы едем разбираться прямиком в Министерство магии. Потому что это точно тот закон о принудительных браках, либо… — он прищурился, глядя на неё, — …либо ты меня опоила каким-то приворотным зельем и наслала брачные чары, чтобы заполучить мою привлекательную персону и доступ к моим патентам на изобретения! — Ты совсем с ума сошёл, Уизли?! — Гермиона вскочила на ноги, забыв о наготе. — Я ни за что на свете не хотела бы выйти замуж за такого… такого… Она замолчала на полуслове. Потому что Фред тоже встал во весь рост. Утренний свет выхватывал каждую мышцу его торса, каждую веснушку на плечах. Он прошёл мимо неё к куче своей одежды совершенно не стесняясь, и будто специально задержался, наклоняясь за брюками, чтобы продемонстрировать всю мощь своих ягодиц и бёдер. — Ну? — спросил он, натягивая брюки и смотря на неё с вызовом. — Чего замолчала, Грейнджер? Такого «кого»? Гермиона покраснела ещё больше. Её взгляд метнулся от его насмешливого лица к рыжим волосам, торчащим во все стороны. — Рыжего выскочку! — выпалила она в итоге, скрестив руки на груди. — Ой ли! — Фред от души рассмеялся, застёгивая ширинку. — Судя по вчерашнему, рыжий выскочка тебя совсем не смущал, а даже наоборот. Сиди тут и не высовывайся. Я их сейчас выгоню. На кухне Ли увлечённо исследовал глубины холодильника. Рядом, морщась от света, сидели ещё пара парней, а Оливер Вуд, нацепив фартук с изображением фигуристой ведьмы на метле, готовил яичницу. — Так, мои дорогие и любимые друзья, — возвестил Фред, входя с бодрой улыбкой. — Пришло время для небольшого, но важного объявления. Моя… гостья — персона исключительно скромная и пугливая. Она всерьёз опасается, что вы, увидев её, наброситесь не с вопросами, а с вилками и сожрёте вместо этих несчастных яиц! Так что, собираем вещички и на выход! — Но, Фред! — обиженно протянул Ли, вынырнув из холодильника с бутылкой тыквенного сока в руках. — Мы же только проснулись! И желудок требует… — БРЫСЬ, Я СКАЗАЛ! — рявкнул Фред и хлопнул по столу. — Дипломатические переговоры окончены. Начинается принудительная эвакуация. Парни нехотя поплелись к выходу, собирая разбросанные по полу вещи. Но Ли задержался. Он упёрся плечом в косяк, не давая другу закрыть дверь. — Постой, постой… У меня в памяти, конечно, пробелы, но вчера у нас никаких девушек точно не было. Так кто же эта таинственная незнакомка на крыше, а, Фредди? — Брысь, кому сказал! — Фред толкнул Ли, выдворив в коридор, и после того, как захлопнул дверь, облокотился на неё. В голове снова всплывали обрывки прошлой ночи. Он проклинал алкоголь, свои животные инстинкты и… ну, то, что Гермиона ему понравилась. Как женщина. В этом он себе откровенно признавался — он никогда не водился с девушками, которые его не цепляли. Но вот жена… Это уже было за гранью. Это точно тот закон! Но он же не отправлял никаких анкет в Министерство! Поймав своё отражение в зеркале прихожей, Фред остолбенел. На шее и торсе, среди веснушек, отчётливо проступали засосы. Это, наверное, была одна из самых бурных ночек в его жизни. И то, что он её кусал… Его снова передёрнуло. — Совсем крыша поехала, Уизли, — пригрозил он своему отражению. — Никакой больше выпивки. До скончания веков. Только чай и на всякий случай без сахара! Собравшись с духом, он пересёк квартиру и снова вышел на крышу. И… потерял дар речи. Гермиона и правда была феей. Если ночью её окутывало серебро луны, то теперь её фигурку купало в золоте восходящее солнце. Оно пробивалось сквозь облака, превращая её каштановые кудри в сияющий ореол. Она не оделась. Просто укутавшись в плед, подошла к перилам и смотрела на просыпающийся Лондон. Её обнажённые плечи, ключицы, линия спины — всё это так и манило прикоснуться, провести по коже губами… Задумчивая, отстранённая, невероятно красивая! Может… она была ангелом? Одним из тех, что иногда теряют крылья и оказываются среди смертных? Или звездой, что зачем-то решила заглянуть в его мир, полный одиночества? Сердце Фреда пропустило удар. «Нельзя влюбляться после одного только секса, идиот», — сурово отчитал он себя. «Это просто гормоны, шок и похмелье. И это вреднючка Грейнджер, чёрт побери!» — Гермиона… — прокашлялся он, с трудом отрываясь от волшебницы. — Ты бы хоть… оделась, что ли. На улице всё-таки. И… люди могут увидеть. Она медленно обернулась. — Я… не совсем знаю, где моя одежда, — призналась она, смущённо потупив взгляд. — Кажется… часть её улетела за перила. Когда… ну, в общем, в процессе. — Оу… — Фред почесал затылок. — Ну… я всех выпроводил… так что, может, ну… завтрак? Я что-нибудь сварганю. Яйца, тосты… Кофе, наверное, тебе нужно, да? — Да, — она кивнула и улыбнулась. — Это было бы… очень кстати. И… можно мне какую-нибудь одежду? — Конечно, малы… — начал Фред, но вовремя прикусил язык, едва не выдав ласковое «малышка», которое само просилось наружу. Но какая же она всё-таки… милая в этом своём растерянном виде! «Соберись, Уизли!» — Идём внутрь, я найду тебе что-нибудь. А лучше просто прижать её к себе, сорвать этот плед и опять повторить то, что было ночью. «ФРЕД! СОБЕРИСЬ!»

***

Фред нервно тряс ногой, сидя в приёмной Отдела Магических браков. Руки он держал крепко скрещёнными на груди — главное, чтобы никто не увидел это кольцо. Никто. Ни одна живая душа. Он скорее откусит себе палец, чем позволит кому-то узнать, что он, Фред Уизли, чей-то муж. Грейнджер же сидела рядом с прямой спиной и даже не пыталась прятать свою руку. Кольцо так и кричало: «Смотрите! Смотрите все! Я вышла замуж за этого рыжего красавца!». Уже несколько проходящих мимо сотрудников, узнав Гермиону Грейнджер, замедляли шаг. Их взгляды скользили с её серьёзного лица на нервно подрагивающую фигуру рыжего волшебника рядом. Брови ползли вверх, рты приоткрывались, а затем… им всё становилось ясно. — Почему ты так спокойна? — буркнул Фред. — Потому что это юридическая ошибка, — ответила Гермиона ровным тоном. — Просто недоразумение, которое мы сейчас исправим. — Это, конечно, «недоразумение»!.. — Фред резко повернулся к ней. — Но тебя тут все знают! А что уж говорить обо мне! Я не хочу, чтобы все начали думать, что мы… что я женат на такой, как ты! Он всплеснул руками и тут же снова вцепился в свои предплечья, пряча пальцы. Краска залила его щёки, поднимаясь к самым ушам. — «На такой, как ты»? — Гермиона вперила в него гневный взгляд. — Мы друзья с детства, Фред. Мы выросли вместе. Мы сражались бок о бок. Для окружающих это не так уж неожиданно, как может показаться. Фред насупился. Сама с утра на него наезжала, а теперь делает вид, будто это он истерит на ровном месте. — Ты не мой типаж, Грейнджер! — выкрутился он. — Ты скучная работница Министерства! С этими твоими папками и отчётами! И, ну… низкая! Я люблю длинноногих! Вот! Блондинок! С формами! Гермиона выглядела потрясённой. Фред даже испугался, что она сейчас расплачется, но… скорее она влепит ему пощёчину. Факт номер три: Гермиона Грейнджер была опасна в гневе. Об этом он немного подзабыл за ночными развлечениями. — Я не скучная! — запищала она. — Уж после этой ночи ты точно не можешь так говорить! Ты… ты сам говорил, что я… что тебе… что я была… — Давай ещё громче! — Фред заметил, как две ведьмочки с папками замедлили шаг и стали пялиться на них. — Ну напились! Ну переспали! С кем не бывает? Это ровным счётом ничего не значит! Гермиона фыркнула и обиженно отвернулась. Ну опять милашка! Фреду захотелось схватить её за подбородок и поцеловать, чтобы стереть эту обиженную гримасу. «Спокойно, Фредди. Спокойно. Дыши. Только сексапильные длинноногие красотки. Никаких милых коротышек. Никаких Грейнджер. Ты — волк-одиночка». — Мисс Грейнджер? — секретарша наконец выглянула из кабинета. — Мистер Тупкинс готов принять вас. Кабинет магистра Тупкинса напоминал кафе мадам Паддифут в Хогсмиде, если бы его решили переделать в храм любви. Стены, выкрашенные в нежный персиковый цвет, были увешаны портретами, но это были далеко не портреты чопорных чиновников — на них парочки волшебников и ведьм то нежно кормили друг друга шоколадными лягушками, то запускали в небо фейерверки в форме сердец, а одна особенно экспрессивная пара, казалось, вот-вот сойдёт со стены, чтобы заключить посетителей в объятия. Фред покосился на них с подозрением, надеясь, что они ограничатся именно объятиями, а не попытаются зацеловать его до смерти. В магическом диффузоре, оформленном в виде стрелы Амуры, мерцала палочка, и по кабинету витал сладковатый запах роз и свежеиспечённых булочек с корицей — такой приторный, что у Фреда слегка зачесалось в носу. За массивным столом, покрытым резьбой в виде переплетённых сердечек и розочек, сидел сам виновник их бед. Мистер Тупкинс был невысок, пухловат и напоминал эдакого купидона, переодетого в деловой костюм. Его светлые, тщательно завитые кудри были уложены с помощью какого-то блестящего лака. Но главным произведением искусства, бесспорно, был его сюртук. Не пиджак, не мантия, а именно сюртук — бархатный, бордовый, с вышитыми крошечными мерцающими сердечками. Они то загорались нежным розовым светом, то медленно пульсировали. У Фреда тут же зароились идеи для создания подобных галстуков, которые подмигивали бы посетителям в его магазине, но он отогнал их. Этот жирнющий купидон должен был получить в морду, а не стать источником вдохновения. Парочка опустилась в пушистые кресла цвета взбитых сливок. Гермиона заговорила первой. О, и она стала использовать этот свой министерский тон голоса. — Мистер Тупкинс, мы понимаем, что вы очень заняты, но здесь произошла досадная ошибка. Ни я, ни мистер Уизли не подавали анкет в ваш отдел. Следовательно, алгоритм подбора пары не мог нас соединить. Это сбой, который необходимо аннулировать. Мужчина приоткрыл рот, выразив искреннее удивление. Затем он взмахнул изящной белой палочкой с набалдашником в виде сердца, и несколько толстых папок выпорхнули из шкафчиков позади него, устроившись в воздухе веером. — Ага-ага, что тут у нас… — он водил палочкой, как дирижёр. — Мисс Гермиона Джин Грейнджер… Верно, вашей анкеты в нашей базе нет. — Он посмотрел на Гермиону с укоризной. — И очень, очень зря, дорогая! Лучшая работница Министерства, спасительница магической Британии, и при этом — игнорируете ключевой демографический закон! Это безответственно! — Я… — Гермиона вжалась в кресло, сражённая этим неожиданным упрёком. — У меня всегда много работы, вы понимаете… Отчётность, проекты, реформы… Я строю карьеру, и… — Карьера! — Тупкинс скривил свой нос-картошку. — Все только о карьере и думают! А кто о будущем нации позаботится? Кто будет рожать крепких маленьких волшебничков, а? — Он сокрушённо покачал головой, и сердечки на его сюртуке дружно замигали грустным голубым светом. — О-хо-хо, молодёжь… Затем его взгляд упал на другую папку, и лицо его мгновенно прояснилось. Сердечки на сюртуке снова загорелись розовым. — А вот здесь всё в полном порядке! Мистер Фредерик Гидеон Уизли. Анкета подана, подписана и заверена. И, припоминаю, что вы приходили с вашей матушкой! Очаровательная женщина, просто очаровательная! Так тепло отзывалась о вашем желании «осесть и завести семью». В комнате повисла гробовая тишина. Фред, который до этого мрачно разглядывал портрет девушки в костюме феи, медленно повернул голову. Его лицо вытянулось. — Чего?! Этого… этого не было. Я в жизни не переступал порог этого кабинета! — О, но факты — упрямая вещь! — весело откликнулся Тупкинс и левитировал анкету через стол. Фред схватил пергамент. На прикреплённом колдофото улыбался он. Ну, почти он. Волосы были уложены чуть аккуратнее, улыбка — чуть сдержаннее, и самое главное — на том месте, где у Джорджа не хватало уха, были наложены маскировочные чары. Но Фред знал. Он ЗНАЛ. Джордж даже не подумал использовать оборотное зелье, а просто прикинулся им, надеясь, что никто не заметит мелких деталей. — Это не я! — сдавленно выдавил Фред, тыча пальцем в фото. — Это мой брат-близнец! Джордж! Он подделал анкету! Это розыгрыш, понимаете? Дурацкая, идиотская шутка! Мистер Тупкинс отрицательно покачал головой. Сердечки на сюртуке замигали предостерегающим оранжевым. — Не может быть, мистер Уизли. Наша магия распознаёт истинные намерения. Подпись, биометрический след в чернилах, магический отпечаток пальца… Всё указывает на вас. Близнецы или нет, но желание вступить в брак исходило именно от этой магической подписи. Отказ от собственных желаний — первый шаг к краху семьи, разбитым сердцам и одинокой старости! Фред был готов взорваться. Честное слово, превратиться в огненный шар прямо в этом персиковом аду, разметать все эти сердечки и портреты целующихся идиотов. Но тут вмешалась Гермиона. Она сжала его плечо. — Давайте исходить из фактов. Если анкету подал Фред, а я — нет, то по какому механизму мы были соединены? Алгоритм, как я понимаю, сводит только кандидатов из базы. Я в ней не числюсь. Следовательно, наш «брак» — ошибка системы. Мистер Тупкинс почесал свои кудряшки. — Гм… Ну, формально вы, конечно, правы, мисс Грейнджер. За три года действия закона подобного прецедента не было… Но это же чудесно! Это означает, что пара была соединена чистейшей магией! Это не ошибка системы, это — любовь! Значит, здесь замешаны настоящие, сильные чувства! Магия сама нашла вас, минуя бюрократию! Фред вскочил с кресла, навис над столом и стал тыкать в пухлого чиновника: — Никаких чувств тут нет, ты, купидон чёртов. Я — свободный, ничем не обременённый мужчина! И уж точно не обременённый никакими чувствами к этой… этой ходячей министерской инструкции! — Он махнул рукой в сторону Гермионы, и та оскорблённо фыркнула. — Ваша система прогнила! Я сам слышал, что пары подбираются уж слишком противоположные! — Ух, какой пылкий! — Тупкинс не обиделся, а наоборот — его глаза заблестели. — Но позвольте спросить вас, молодой человек: а много ли вы слышали новостей о разводах? О несчастных браках? О прошениях на расторжение? Фред открыл рот, но сразу же закрыл. Он обшарил память. Газетные заголовки, разговоры в Косом переулке, сплетни… Ничего. Ни единого случая. Только счастливые, слегка одурманенные улыбки новых пар. Никто не жаловался. Никто не скандалил. Никто не разводился. — Вот-вот, — усмехнулся мужчина, заметив его замешательство. — Так что присядьте, пожалуйста. Не тратьте энергию попусту. Фред послушался. — Чувства, дорогие мои, — продолжил чиновник, складывая пухлые ручки на столе, — материя тончайшая. Их не измеришь обывательскими «нравится — не нравится». Иногда это… зов души. Неосознанное влечение. То, что прячется глубоко внутри и ждёт своего часа. — Но тогда… тогда… — Фред ошарашенно покосился на Гермиону, и в его голове что-то щёлкнуло. — Ты что… Он стал прокручивать вчерашний вечер. То, как она странно задержалась. То, как она стала спрашивать, почему скучного Перси он на свои сборища зовёт, а её — нет. Как она смотрела на него, пока он передавал ей бутылку. А потом… потом она сама набросилась на него с поцелуем. Первая. Она притянула его за рубашку и поцеловала так, что у него искры из глаз посыпались. И раздевать его начала тоже она. А потом согласилась на второй раз. И на третий. И на четвёртый. И когда он уже думал, что они оба рухнут без сил, она прошептала: «Ещё раз, Фред… Пожалуйста…» — и он не смог отказать. — Ты… ты, — его голос сорвался на фальцет, и он почувствовал, как начинает краснеть. — Ты что, любишь меня? «Нет. Только этого мне не хватало! Вот только не какую-то слезоточивую историю о неразделённой любви от этой заучки! Я не готов к драме, я не готов отшивать её! Я вообще ни к чему не готов!» Гермиона в момент стала красной — ярче его волос, ярче сюртука Тупкинса, ярче всех фейерверков на портретах вместе взятых. — Нет! Нет, нет и ещё раз нет! Что за чушь?! Ты мне никогда не нравился! И не нравишься! Ты невыносим, хаотичен и совершенно безответственен! Ты — ходячая катастрофа, Фред Уизли! — рьяно запротестовала она, и у Фреда отлегло. Ну слава Мерлину! Не хватало ещё, чтобы он оказался настолько слеп. Улыбка же у мистера Тупкинса погасла. — Что ж… Э-э-э… Тогда это действительно проблема, — пробормотал он, потирая лоб. — Хм. Может, вы вспомните… Непосредственно перед появлением колец. В воздухе витала какая-то особая, романтическая атмосфера? Была музыка? Лепестки роз? Серпантин в форме сердец? Может, вы обменялись какими-то словами? Клятвами? Фред и Гермиона переглянулись. Ну не говорить же этому купидону о том, что всю ночь они занимались сексом. Но красные щёки Гермионы и её нервно бегающий взгляд выдали их. — А-а-а! — мужчина расплылся в понимающей улыбке. — Понятно-понятно! — Он расхохотался, и его животик запрыгал в такт смеху. — Ну что ж! Возможно, магия просто сделала логичный вывод! Раз уж мистеру Уизли его партнёрша так… э-э-э… понравилась, и они провели ночь в столь интригующем взаимодействии? — Мистер Тупкинс, это не смешно! — взревел Фред, снова вскакивая. Его терпение лопнуло. — С какого перепуга кольца появились сразу? Нужна же свадьба! Работник из вашего отдела! — Да… Тоже странная проблемка… Может, интенсивность вашего контакта была интерпретирована магией как согласие на все условия? Знаете, когда двое… э-э-э… соединяются с такой страстью, что магия воспринимает это как брачный обет? — Да у вас тут не Министерство, а сумасшедший дом в розовых тонах! — заорал Фред, ударив кулаком по столу. Чернильница в форме целующихся голубков подпрыгнула. Лицо мистера Тупкинса внезапно окаменело. Веселье испарилось, и сердечки на сюртуке вспыхнули красным светом. — Знаете что, юноша? Такого неуважительного тона я не потерплю в своём кабинете. Ваша супруга ведёт себя куда достойнее, чем вы. — Супруга?! — Фред указал на Гермиону, которая сидела, вжавшись в кресло и прикрыв лицо ладонью. — Да какая она мне супруга?! — По документам, — мужчина ткнул в свидетельство о заключении брака, — она является миссис Уизли. А вы… — Он прищурился, вглядываясь в мелкий шрифт, и хрюкнул. Нет, правда хрюкнул. — О-хо-хо… А вы, выходит, мистер… Грейнджер. — ЧЕГО?! — одновременно выкрикнули Фред и Гермиона. Мистер Тупкинс больше не мог сдерживаться. Он откинулся на спинку кресла, схватился за живот, и у него начался приступ хрюкающего, заливистого смеха. Сердечки на его сюртуке замигали разноцветными огоньками, точно праздничная гирлянда. — Да-а-а-а… — сквозь смех выдохнул он, вытирая выступившие слёзы. — Магия дала серьёзный сбой. Поздравляю, мистер Грейнджер! И вы, миссис Уизли! Ваша брачная история уже стала уникальной! И этот жирный купидон вновь расхохотался, пока Фред и Гермиона пытались переварить новость о том, что теперь он — Фредерик Грейнджер, а она — Гермиона Уизли.

***

Фред был женат. Вот так, в одночасье. Так вот успешно бегать от этого закона, чтобы после одной бурной ночки с ничем не обязывающим сексом оказаться женатым на Грейнджер. А он ведь предчувствовал, что секс на одну ночь до добра не доведёт! Уже стал увиливать от этого и просто ограничивался поцелуем в щёчку, а тут не устоял! И перед кем! Перед Грейнджер! Этой яростной, занудной… горячей, отзывчивой, милой малышкой… «Фу, Фред! Перестань о ней так думать!» Следующей остановкой на этом маршруте позора стала больница Святого Мунго. Гермиона, конечно, настаивала, что о беременности («Потому что ты, идиот, даже не подумал о защите!») можно будет говорить минимум через неделю, но Фред был непреклонен. — Магические диагностические чары видят всё на клеточном уровне! — доказывал он, панически желая либо получить подтверждение, что всё чисто, либо… Нет, только первое. Только «всё чисто». — Они обнаружат даже намёк! Я не собираюсь шесть дней ходить и гадать, стану ли я отцом будущего министра магии! — Что же вы так переживаете, — успокаивающе сказала пожилая целительница, когда они зашли в кабинет. — Давно планируете ребёнка и всё никак? Знаете, часто проблема не в женщине. Причина может быть в низкой подвижности сперматозоидов, пониженном уровне тестостерона или… — она бросила беглый взгляд ниже пояса Фреда, — …отсутствии яичка. У вас были травмы? — ВСЁ У МЕНЯ НА МЕСТЕ! — заорал Фред, что его, скорей всего, услышали и в коридоре. — У МЕНЯ ЗДОРОВЕННЫЙ УРОВЕНЬ ТЕСТОСТЕРОНА И САМЫЕ РЕЗВЫЕ СПЕРМАТОЗОИДЫ ВО ВСЕЙ ВЕЛИКОБРИТАНИИ! Он схватил ошеломлённую Гермиону за запястье и потянул к двери. — Пошли отсюда. Сегодня нас преследуют одни ненормальные! Без них всё узнаем… — Извините, пожалуйста, простите его… Он просто… нервничает… — пробормотала Гермиона в сторону целительницы, позволяя тащить себя. Из кабинета им вдогонку донеслось заботливое: — Проверьте-ка своего мужа, милочка. Повышенная нервозность и вспышки гнева — классические симптомы низкого тестостерона. Фред выволок Гермиону из больницы, и они оказались на улице. Теперь ему предстояло ждать целых шесть дней. Шесть дней гадать: станет ли он отцом маленького зануды-всезнайки или, что ещё хуже, маленького бесёнка со взрывным характером. Мистер Тупкинс тоже велел «подождать две недельки, пока мы разбираемся с этим казусом». Даже его попытка применить базовое заклинание аннулирования брака разбилась о их кольца. — Фред, мне пора на работу… — тихо сказала Гермиона. — У меня скоро совещание. Он провёл рукой по лицу. — Как же… как же ты меня бесишь своим спокойствием! — А что, по-твоему, я должна делать? Ситуацию не изменишь криком или истерикой. Нужно действовать рационально. — Ну хоть что-нибудь! — Фред шагнул к девушке. — Хоть одну живую эмоцию выдай! Дай мне понять, что ты тоже не в восторге от того, что замужем за мной! Прокляни меня! Швырни в меня чем-нибудь! Хоть что-нибудь, кроме этого… этого министерского хладнокровия! — Я пошла, Фред, — буркнула Гермиона и, не оглядываясь, зашагала каблуками по дороге. Фред смотрел ей вслед, пока её спина — эта прямая, гордая, непробиваемая спина — не скрылась за углом. Затем он с силой взъерошил свои рыжие волосы. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт, ещё и сорвался на неё! Проклятая Грейнджер со своей чёртовой логикой и железным самообладанием. Она была права. Криком делу не поможешь. Но, блин, нельзя же быть такой спокойной! Он тоже опаздывал. Фред трансгрессировал прямо в кабинет и тут же, накидывая по пути фирменную пурпурную мантию, сбежал вниз по лестнице и стал выискивать своего брата. Покупателей обслуживали работники, касса тоже была занята, значит, этот негодяй был на складе. Там в коробках с надписями «Осторожно! Волшебные шахматы (агрессивные)» и «Подушки-пердушки (партия №7, особо зловонные)» копошилась фигура. Джордж стоял, отклячив зад, полностью погружённый в инвентаризацию. Фред подлетел к близнецу, вцепился в его мантию и прижал брата к стеллажам. — Это что такое, Фордж, а? Какого чёрта ты с нашей мамой подал анкету от моего имени в Министерство? Перед ним было его собственное отражение в состоянии паники. — Да ладно тебе, Фредди, не кипятись! — Джордж попытался высвободиться, но Фред пригвоздил его обратно. — Меня это просто достало, понял? Каждый день! Каждый день в магазин прилетают совы с официальными письмами из Министерства! «Фред Уизли, явитесь для подачи анкеты», «Фред Уизли, вы нарушаете закон», «Фред Уизли, мы вынуждены применить санкции»! Они застревают в кассовом аппарате и пугают покупателей! А тут как раз мама зашла, вся в слезах, говорит: «Бедный мой мальчик, пора бы уже остепениться, а он всё шутит да шутит!» Ну, я и подумал… одно заявление, и от нас отстанут! Анкету заполнил, подпись… ну, я её немного подделал, но ничего страшного! Я же хотел как лучше! — Как лучше?! — Фред тряхнул близнеца. — Знаешь, что ты натворил, ты, конченый придурок?! Фред для наглядности разжал одну руку и тыкнул брату прямо в лицо своей левой ладонью. Джордж по-дурацки захлопал глазами, уставившись на кольцо. — О-о-о-о… — промямлил он, и на его лице стала расплываться улыбка. — Поздравляю! Ну надо же, как быстро они подобрали тебе пару! — Ты хочешь знать, Джорджик, кто моя счастливая невестушка? Кто теперь, по всем магическим законам, миссис Уизли? Джордж с любопытством наклонил голову. — Кто? Фред глубоко вздохнул. — Гермиона. Мать её. Грейнджер. Она — моя жена! — Чего?! — удивился Джордж. — Грейнджер? Наша Грейнджер? Та самая, которая… которая… — Та самая, — мрачно подтвердил Фред, наблюдая, как в глазах его брата-близнеца плескается целый океан веселья. — Принимаю поздравления, а потом я отрываю тебе голову и использую её как мяч для квиддича. Джордж немного ослабил руки Фреда и наконец вырвался. — Слушай, если подумать… это же даже хорошо! Вы же знакомы сто лет! Никаких неловких свиданий, никаких сомнений в прошлом. Да и она теперь большая шишка в Министерстве, все её уважают… Это ж какая честь для нашей семьи! И для бизнеса, кстати, — Джордж многозначительно подмигнул, — представь рекламу: «Одобрено Гермионой Грейнджер-Уизли, заместителем начальника Отдела магического правопорядка! Гарантия законности и взрывного веселья!» — Для бизнеса?! — прогремел Фред. Он в ярости ударил кулаком по ближайшей коробке с надписью «Перья-щекотушки». Картонная стенка поддалась, и в воздух взметнулось облако мелкого разноцветного пуха, которое медленно начало оседать на головы близнецов. — Ты слышишь себя?! Мой брак, моя, с позволения сказать, жизнь превратилась в рекламный слоган?! — Тише, тише, мой мальчик, — Джордж успокаивающе похлопал брата по плечу, смахивая пух с его мантии. — Не делай из мухи слона. Подайте заявление на развод — и делов-то! Через пару недель будешь вспоминать как смешной анекдот. Фред стряхнул его руку и ядовито улыбнулся. — Ах да. Про развод. Забыл тебе сообщить прикол номер два. Нас уже пытались развести. Базовым заклинанием аннулирования. Не вышло. Мы, как выяснилось, уникальный случай. Но это ещё не всё. Хочешь знать прикол номер три? — Э… Наверное, давай. Добивай. — По документам, — Фред произнёс это медленно, смакуя каждую буковку, — я теперь знаешь кто? — Боюсь даже представить, — пробормотал Джордж. — Фредерик Гидеон… — Фред сделал ещё паузу, — …Грейнджер. Да-да. Твоя дорогая невестка, конечно, теперь Уизли. А я, твой любимый брат и партнёр, официально — мистер Грейнджер. МНЕ ЭТО ЗА ЧТО?! Джордж подумал пару минут, а потом расхохотался. Он схватился за живот, едва держась на ногах. — А-ха-ха-ха! О-о-о, нет! Фреддик Грейнджер! А что, звучит… солидно! Очень даже! Сразу видно — серьёзный, ответственный мужчина! Ха-ха-ха! — Джордж. Я тебя предупреждал. Твоя голова в шаге от того, чтобы отправиться в самостоятельное путешествие по этому складу. — Ладно-ладно, прости! — Джордж отмахнулся, всё ещё давясь смехом. — Больше не буду. Честное слово. И что же вам в Министерстве сказали-то делать? — Ждать, — устало выдохнул Фред. — Две недели. А что будет потом — не знает даже их глава отдела. Джордж наконец взял себя в руки. — Ну что ж, мистер Грейнджер, — сказал он, снова похлопывая брата по плечу. — Значит, у тебя есть как минимум неделя, чтобы смириться. Но, с другой стороны, целых две недели, в течение которых наша мама будет беспрекословно счастлива. Представь её лицо, когда она узнает! Она будет печь пироги, обнимать тебя каждые пять минут и растрезвонит это всем родственникам! — Голова, Джордж, — напомнил Фред. — Ты всё ещё говоришь, а твоя голова всё ещё прикреплена к шее. Это временное недоразумение, которое я планирую сейчас же исправить. Оставшийся день Фреда прошёл как в тумане. Он обслуживал клиентов, помогал детям с выбором, но все — абсолютно все — заметили его кольцо и набрасывались с вопросами о том, кто же таинственная миссис Уизли. Он обворожительно улыбался, подмигивал и говорил, что это просто очередное экспериментальное изобретение. Вернувшись домой в свою квартиру, он первым делом избавился от всего алкоголя в доме (он действительно решил начать трезвый образ жизни), вылив огневиски, сливочное пиво и даже бутылку ликёра про запас. Потом он просто рухнул на кровать, не раздеваясь, и уставился в потолок. — Мистер Грейнджер… — пробухтел он, поднимая руку и разглядывая кольцо. — И миссис Уизли. Фред не хотел жениться. От слова «совсем». Не в двадцать шесть, не в тридцать, ни в сорок, и уж точно не в семьдесят на какой-нибудь молоденькой красотке с длинными ногами, которая собиралась переписать на себя весь его бизнес. Дело было не в безответственности. Фред не боялся обязательств — он каждый день тащил на себе половину «Всевозможных волшебных вредилок». Он отвечал за Джорджа, за сотрудников, за поставки, за репутацию, за то, чтобы новый товар не взорвался раньше, чем его упакуют в коробку. Просто он слишком хорошо знал: романтическая любовь — ну не его история. С детства он смотрел на родителей с лёгким недоумением. Мама, вечно поправляющая папину мантию и целующая его в лоб. Папа, который смотрел на неё так, будто она была главным магловским изобретением века. Это было трогательно. Мило. И недосягаемо. Фред уважал их, обожал, но в глубине души знал: такой любви у него не случится. Просто потому, что он не умел принадлежать кому-то целиком. Его сердце давно было поделено — львиная доля досталась Джорджу, остатки — работе, взрывам и вечному изобретательству. Для кого-то ещё места просто не оставалось. Он видел, как его братья и сестра находили свои пары. Чарли, кажется, вообще женился на драконе в переносном смысле (а может, и в прямом, никто не проверял). Но Фред не обманывался: любовь — это лотерея, и выигрышный билет достаётся далеко не всем. Половина знакомых пар разбежалась бы, дай им волю и адвоката. И какой смысл открывать душу человеку, чтобы однажды он просто пожал плечами и сказал: «Извини, разлюбила»? Или, хуже того, не сказал, а просто изменил? Нет уж, спасибо. Одиноко ли ему было? О да. Ещё как. Одиночество приходило по ночам, забиралось под одеяло, уютно устраивалось рядом и начинало свою работу. Сначала просто что-то шептало, а потом принималось душить. Не сильно — так, слегка, чтобы напомнить, что оно никуда не делось. — Привет, — говорило одиночество. — Скучал по мне? — Проваливай, — огрызался Фред в пустоту. — Скучал, скучал, — продолжало одиночество, не обращая внимания на его тон. — Давай я напомню тебе, что все твои братья уже спят в обнимку с кем-то, а ты лежишь тут один. — У меня есть Джордж. — Джордж сейчас спит с Анджелиной. А ты один. Вот такой вот парадокс, да? Фред ворочался, ругал себя за слабость и пытался заснуть. Но одиночество умело находить самые уязвимые места и давить на них. Фред научился с ним жить. Он прятался за улыбками, смехом и вечеринками, которые устраивал для всех, только чтобы не оставаться наедине с тишиной. Он был душой компании, зажигалкой, центром вселенной в любой толпе. Но стоило гостям разойтись, а огням погаснуть, как одиночество снова сидело на его кровати и терпеливо ждало. — Ну что, повеселился? — спрашивало оно. — А теперь давай поговорим. — Отвали, — бормотал Фред, натягивая одеяло на голову. Но одиночество не отваливало. Когда становилось совсем невмоготу, Фред включал музыку на полную громкость или тупил в магловский ящик до утра, поглощая одну за другой бессмысленные телепередачи. Он смотрел, как маглы орут друг на друга в каких-то реалити-шоу, и думал: «Ну хоть у них жизнь не лучше моей». Его всё устраивало. О детях он тоже не мечтал. Никогда. Племянников и так будет пруд пруди — чужих соплей, криков, разбитых коленок и игрушечных мётел ему хватит за глаза. Он заведёт кота. Или собаку. Или… попугая. Вот. Попугай — это мысль. Говорящий. Он научит его материться, заказывать пиво в пабе и здороваться с покупателями. Перья, наглость и полное взаимопонимание. С этой идеей — он, попугай и свобода — Фред провалился в сон. Завтра точно будет лучше, и останется ещё меньше до того, как всё разрешится. Снилась Фреду Гермиона. Маленькая, сияющая, с крылышками за спиной, которые переливались всеми цветами радуги. Одета она была в воздушное, просвечивающее платьице из лепестков роз. Оно было явно великовато для её крохотной фигурки и постоянно спадало с плеч, обнажая то одно, то другое. Гермиона лихо скакала верхом на ослепительно белом единороге. — Фредди, Фредди! — пела она звонким голосом, кружа вокруг какого-то бородатого гнома, копавшегося в корнях. — Ты такой сердитый и одинокий! Тебе срочно нужна любовь! Когда единорог сделал особенно резкий прыжок через ручей, грудь Гермионы — эти двое самых прекрасных, самых совершенных созданий во всей вселенной — совершенно случайно выскользнула из платья. Девушка, смеясь, подтянула бретельки из травинок, при этом подмигнув гному. — Ой! Опять эти непослушные девчонки! Они всегда выскакивают, когда видят тебя, Фредди! Они от тебя без ума! Они только и делают, что мечтают, чтобы ты их снова пожамкал! Потом Гермиона спрыгнула с единорога и принялась водить хоровод вокруг шокированного гнома. Полупрозрачная ткань скользила по её бёдрам, приоткрывала лобок, а затем и вовсе слетела с плеч, обнажив всю её грудь целиком. Гном (в чьём лице Фред с ужасом начал узнавать свои собственные черты) что-то бормотал, пытался прикрыть глаза ладонью, но всё равно раздвигал пальцы и пялился. С ещё одним звонким смехом платье из лепестков окончательно распалось и упало на цветочную поляну, оставив фею совершенно обнажённой. — Ну что, гномик? — прошептала Гермиона, наклоняясь так близко, что её груди оказались прямо перед лицом гнома. — Не хочешь поиграть с феей? Гном отчаянно заворчал и, покраснев, отвернулся. Но когда он, не выдержав искушения, опять повернул голову назад, Фред в его лице уже совершенно отчётливо увидел себя самого — свои рыжие волосы, веснушки и свой глупый влюблённый взгляд. Фред вынырнул из этого абсурдного сна. Слава Мерлину, никаких Гермион-фей с выпрыгивающими из платья прелестями рядом с ним не было, а только его тёплый плед, сбитая подушка и… Каштановые кудри. Мягкие, пушистые, рассыпанные по соседней подушке. Гермиона Грейнджер спала, повернувшись к нему лицом, а ладошка с тем самым проклятым кольцом покоилась на одеяле между ними. На ней была футболка и… всё. Серьёзно. Ни кусочка ткани. Фред сглотнул ком в горле. Он хотел было притронуться к волшебнице, отодвинуть прядь волос с её глаз — просто чтобы убедиться, что она настоящая, что он не спит, — но остановился, потому что до него дошло. Это опять с ним шутила магия! Гермиона что-то пробормотала во сне, улыбнулась уголком губ и перевернулась на другой бок. Она ничего не заметила, но Фред заметил! Заметил её голый зад! Он слегка оттянул край её футболки, чтобы убедиться. Так и есть. Ничего под ней не было. Эта умница, оказывается, спала голышом либо… Фред нахмурился. Футболка была явно мужская. Великовата для неё, с растянутым воротом. Может, у Грейнджер был какой-то парень? Он-то наивно думал, что она свободна, вся в работе, законотворчестве и спасении мира от очередной несправедливости. «О боги! — осенило его. — Я стал любовником! Я тот самый гад, который спит с чужой девушкой!». Он уже представил, как какой-нибудь накачанный мракоборец с квадратной челюстью врывается к ним с палочкой, как они бегут по крышам, как… Так, стоп. Он посмотрел на кольцо на своём пальце. Потом на кольцо на её пальце. Вообще-то, они теперь женаты. И это тому парню стоит переживать. А не ему. «Пффф… Да какой парень у этой зануды! У неё нет времени на парней. У неё есть время только на книги, пергаменты и праведный гнев. И, очевидно, на то, чтобы спать без трусов». Фред успокоился и, укрыв Гермиону одеялом до самого подбородка — чтобы не смотреть лишний раз на то, от чего у него привстаёт член, — на цыпочках ретировался в ванную. Холодный душ немного привёл в чувство его многострадальный организм, который явно не понимал, почему его мучают ледяной водой, когда рядом в постели лежит тёплая, голая и такая доступная девушка. Фред вытерся, оделся и снова заглянул в спальню. Гермиона всё так же сладко спала. Она выглядела такой… домашней, что у Фреда что-то дёрнулось в груди. Он быстро прогнал это чувство и направился на кухню. Яичница шкворчала на масле, бекон хрустел, тосты поджаривались до золотистой корочки, а кофеварка творила что-то божественное. Фред надеялся, что аромат жареного бекона и свежего кофе выманит её из объятий Морфея. Но даже когда он нарочито громко звенел сковородой, стучал тарелками и с грохотом задвигал ящики, из спальни не донеслось ни звука. «Неужели наша всезнайка — соня? — с тёплой улыбкой подумал он. — Великая Гермиона Грейнджер, гроза министров и спасительница магического мира, дрыхнет до полудня, как обычный человек». Зачем-то — он сам не мог объяснить этот порыв — Фред выложил на большой поднос всё, что приготовил: яичницу-глазунью, бекон, тосты с маслом и дымящуюся чашку кофе с двумя кубиками сахара. Он почему-то вспомнил, что вчера она положила себе именно два. Он даже не знал, почему запомнил эту деталь. Просто запомнил — и всё. И понёс всё это богатство в спальню. Он присел на корточки у кровати и стал терпеливо ждать. Через минуту её носик — милый, чуть вздёрнутый носик — зашевелился. Потом Гермиона поморщилась, почувствовав запах кофе, и медленно приоткрыла глаза. Карие, затуманенные сном глаза сфокусировались на рыжем волшебнике, который сидел напротив неё с подносом в руках и глуповатой улыбкой. — Ммм… вкусно пахнет… — промурлыкала она хриплым ото сна голосом и потянулась. — Стоп. — Она села на кровати, потирая глаза кулачками, и огляделась. — Я… опять с тобой? — Ага… — Фред поставил поднос на тумбочку. — Доброе утро, миссис Уизли. Кажется, мы теперь обречены просыпаться вместе. По крайней мере, до тех пор, пока магия считает это необходимым. Кофе? Он протянул ей чашку, надеясь, что Гермиона не услышит, как неожиданно громко забилось его сердце от этого сонного «опять».