...Примирение?...

Несколько долгих секунд никто из них не двигался, только тяжёлое дыхание нарушало тишину крыши. Изуку лежал на холодном бетоне, судорожно хватая ртом воздух. Всё тело дрожало так сильно, что он не мог это контролировать. Сердце билось где-то в горле, отдаваясь болезненными ударами в висках, а перед глазами всё ещё мелькали кадры недавнего падения. Свист ветра, пустота под ногами, ощущение беспомощности и животный ужас вновь и вновь возвращались к нему, заставляя вздрагивать. В этот раз он реально чуть не умер... Эта мысль никак не хотела укладываться в голове. Ещё немного, ещё буквально несколько секунд - и всё бы закончилось. Рядом тяжело дышал Бакуго. Его ладонь до сих пор крепко сжимала рукав Изуку - так сильно, словно он боялся отпустить его и увидеть, как тот снова исчезает за краем крыши. Красные глаза были широко раскрыты, а в них всё ещё плескался настоящий человеческий ужас. Если честно, Изуку никогда раньше не видел Каччана таким. Ни во время их ссор, ни во время драк, ни даже в самые яростные моменты. Никогда. Внезапно рядом с ними раздался нервный смешок одного из одноклассников: — Ха... ну ничего же не случилось... Другой тут же подхватил: — Да ладно вам, чего вы так перепуга... Взрыв прогремел настолько неожиданно, что все вздрогнули. Оглушительный грохот разнёсся по крыше, а один из подростков вскрикнул и рухнул на спину, с ужасом уставившись на дымящуюся воронку рядом со своей головой. Кацуки медленно поднялся на ноги. Было заметно, что его трясло. Сильно. Но не от страха. От ярости. Такой ярости, какой Изуку ещё никогда не видел даже во время их самых серьёзных ссор. — Ничего... не случилось?.. — тихо переспросил Бакуго, его голос звучал непривычно низко. — Б-бакуго... — НИЧЕГО НЕ СЛУЧИЛОСЬ?! Следующий взрыв заставил нескольких подростков инстинктивно отшатнуться назад. Только сейчас Изуку заметил, что по щекам Кацуки текли слёзы. А сам парень, кажется, этого даже не осознавал. — ВЫ ТОЛКНУЛИ ЕГО С КРЫШИ! Ещё один взрыв раздался совсем рядом. — ВЫ ЧУТЬ НЕ УБИЛИ ЧЕЛОВЕКА! Новая вспышка. — ВЫ ЧУТЬ НЕ УБИЛИ ИЗУКУ! Последние слова сорвались почти на крик. Именно тогда все окончательно замолчали. Потому что впервые услышали в голосе Бакуго не раздражение, не презрение и даже не злость. А страх. Самый настоящий страх потерять кого-то важного. Изуку медленно поднял голову, не веря собственным ушам. На мгновение ему даже показалось, что всё происходящее - какая-то нелепая мечта. Может быть, он всё-таки упал? Может быть, его тело уже лежит где-то внизу, а это лишь последние фантазии умирающего сознания? Но нет. Перед ним действительно стоял Каччан. Живой. Настоящий. Испуганный. И именно это заставляло сердце Изуку сжиматься ещё сильнее. Потому что сейчас перед ним находился не тот Бакуго, которого знала вся школа. Не высокомерный лидер, не лучший ученик класса и даже не будущий великий герой. Перед ним стоял просто мальчишка. Подросток, который едва не потерял близкого человека. — Каччан... Голос Изуку прозвучал совсем тихо и хрипло, но Кацуки тут же повернулся к нему. И в тот же момент вся его ярость словно испарилась. Осталась только усталость. И облегчение. Такое сильное, что ноги едва держали его. — Заткнись, — хрипло бросил он. Но в этот раз в словах не было привычной агрессии. Только дрожь. — Просто... заткнись на минуту. Он резко отвернулся, словно не хотел показывать своё лицо. Словно не хотел, чтобы кто-то увидел его слёзы. Тем временем Изуку медленно сел. Его всё ещё трясло, но теперь причина была совсем другой. Потому что только сейчас до него начало доходить, что именно произошло. Каччан прыгнул за ним. Не думая. Не сомневаясь. Не колеблясь ни секунды. Он действительно рискнул собственной жизнью ради него. Ради Изуку. Ради беспричудного мальчика, которого многие считали бесполезным. Где-то в памяти неожиданно всплыли слова Эна: «Ты не бесполезный». От этого внутри стало странно тепло. Настолько тепло, что захотелось снова заплакать. Наверное, впервые за долгое время Изуку посмотрел на Каччана и увидел не обидчика, не бывшего друга детства и не человека, которого боялся. А просто мальчика, который сейчас отчаянно пытался справиться с ужасом от осознания того, что едва не опоздал. ..... Где-то глубоко внутри пространства ''Одного за всех'' царила настоящая паника. Йоичи сидел на своём троне и с ужасом слушал сбивчивый рассказ причуды. Рядом уже собрались остальные предшественники по просьбе самого Первого. Никто даже не стал задавать лишних вопросов. Все слишком хорошо чувствовали эмоции причуды, чтобы понять: произошло что-то ужасное. Когда рассказ закончился, Шигараки показалось, что у него сейчас случится сердечный приступ. Хотя, учитывая, что он уже давно мёртв, это было бы весьма затруднительно. Тяжело выдохнув, Йоичи посмотрел на остальных. В глазах каждого отражалось беспокойство. Даже Второй выглядел непривычно напряжённым. Сам Первый несколько секунд молчал, подбирая слова и стараясь выглядеть спокойным. Получалось плохо. Очень плохо. ..... На крыше повисла тяжёлая тишина. Одноклассники уже давно перестали пытаться оправдываться и только нервно поглядывали на пользователя взрывной причуды. После той вспышки ярости Бакуго никто больше не решался открыть рот. Сам Кацуки сидел на краю крыши спиной ко всем присутствующим. Его плечи всё ещё были напряжены, а ладони слегка подрагивали после пережитого выброса адреналина. Изуку сидел неподалёку, подтянув колени к груди. Он всё ещё пытался успокоить дыхание. Падение вновь и вновь всплывало перед глазами. Ощущение пустоты под ногами никак не желало исчезать. А потом память снова возвращала его к руке Каччана. К руке, которая отчаянно вцепилась в него. К руке, которая не отпустила даже тогда, когда это могло стоить жизни самому Бакуго. От одной этой мысли внутри что-то странно сжималось. Спустя несколько минут тишины один из одноклассников всё же неловко поднялся с места. — Слушай, Бакуго... мы же хотели как лучше... Предупреждающий взрыв прогремел рядом с его ногами. Этого оказалось достаточно - парень подпрыгнул от испуга. — Исчезните. Голос Кацуки был тихим. Очень тихим. И почему-то именно это пугало гораздо сильнее крика. — Бакуго... — Я сказал: проваливайте нахрен с крыши На этот раз никто спорить не стал. Через несколько минут дверь за последним одноклассником захлопнулась. На крыше остались только они вдвоём. Ветер лениво трепал волосы, а где-то далеко шумел город. Но сейчас этот шум казался невероятно далёким. Не выдержав давящей тишины, первым заговорил Изуку. — Спасибо. Слова прозвучали настолько тихо, что их едва можно было расслышать. Кацуки вздрогнул. — За что? — За то, что спас меня. ... Бакуго резко отвернулся. — Не неси чушь. — Но... — Любой бы сделал то же самое. Изуку опустил взгляд. Он не был в этом уверен. Совсем не был. Но спорить не стал. Несколько секунд они снова молчали, пока Кацуки неожиданно не заговорил сам. — Они серьёзно думали, что я этого хочу. Изуку поднял голову. — Что? Кацуки нервно сжал кулаки. — Они думали, что я хочу твоей смерти. Эти слова дались ему тяжело. Очень тяжело. Будто каждое приходилось буквально вытаскивать наружу. — И самое хреновое... Он замолчал, впервые за долгое время не находя нужных слов. — Самое хреновое, что я понимаю, почему они так подумали. Мидория застыл. Ветер на секунду показался холоднее. — Каччан... — Не перебивай. ... Бакуго тяжело выдохнул. — Знаешь, Изу... От этого обращения Изуку вздрогнул. Он давно не слышал его. — Я был уродом. Признание прозвучали настолько неожиданно, что Изуку не сразу понял смысл услышанного. — Я реально был уродом, — повторил Бакуго. — Я орал на тебя годами. Унижал тебя. Говорил всякую хрень... — голос Кацуки дрогнул совсем немного, но для Мидории этого оказалось достаточно, чтобы заметить. Бакуго никогда не позволял себе подобной слабости на людях, а уж тем более перед ним. — И после того случая с крышей... — Тогда... когда я сказал тебе прыгнуть... В груди Изуку болезненно кольнуло. Они оба слишком хорошо помнили тот день. Серое небо. Насмешки одноклассников. Злобный взгляд Каччана. И те самые слова, которые ещё долго преследовали его в кошмарах. Некоторое время Бакуго просто молчал, глядя куда-то в сторону города. — Я не думал, что кто-то воспримет это всерьёз, — наконец хрипло произнёс он. — Каччан... — Я знаю. Красные глаза наконец встретились с зелёными. Впервые за долгие годы - без привычного раздражения. — Я знаю, что это ничего не меняет. Знаю. Он криво усмехнулся и провёл рукой по волосам. — Но я бы никогда не захотел твоей смерти, идиот. Мир словно замер. Изуку смотрел на него и не мог выдавить ни слова. Слишком долго он мечтал услышать что-то подобное. Слишком долго убеждал себя, что этого никогда не произойдёт. Поэтому вместо ответа смог только тихо спросить: — Тогда почему? Бакуго нахмурился. — Что «почему»? — Почему ты меня ненавидел? Вопрос прозвучал без злости. Без обиды. Без обвинений. Лишь с искренним желанием понять. И почему-то именно это оказалось самым тяжёлым. Кацуки отвёл взгляд. Некоторое время он молчал, сжимая и разжимая кулаки. — Я не ненавидел тебя. — Но... — Бесил ты меня. Это прозвучало настолько по-бакуговски, что Изуку невольно фыркнул. Кацуки тут же раздражённо посмотрел на него. — Чего ржёшь? — Ничего. Уголки губ Мидории дрогнули впервые за весь этот ужасный день. — Просто это очень похоже на тебя. Бакуго закатил глаза, но впервые за долгое время не стал огрызаться. Повисла тишина. Не неловкая. Не тяжёлая. Просто тихая. Ветер лениво гулял по крыше, трепал их волосы и доносил далёкий шум города. — Ты всегда лез вперёд, — неожиданно заговорил Кацуки. — Даже когда был слабее всех вокруг. Изуку удивлённо моргнул. — Что? — Ты слышал. Бакуго недовольно цокнул языком. — Любой нормальный человек сдаётся, когда ему постоянно говорят, что он бесполезен. А ты продолжал улыбаться и бежать вперёд. — Он нервно отвёл взгляд. — Это бесило. Изуку замер. Кажется, впервые за всё время он начал понимать. — Ты поэтому постоянно пытался меня прогнать? Кацуки недовольно скривился. — Не заставляй меня говорить это вслух. — Каччан... — Потому что ты напоминал мне, что я не такой идеальный, как все думают. На крыше вновь стало тихо. На этот раз уже по-настоящему. Изуку широко раскрыл глаза. Кажется, это признание далось Бакуго даже тяжелее предыдущих. — Когда все вокруг твердят, что ты лучший, начинаешь верить в это, — тихо продолжил Кацуки. — А потом появляется какой-то задрот без причуды и продолжает смотреть вперёд так, словно вообще не знает слова ''невозможно''. Он грустно и устало усмехнулся. — Меня это бесило до чёртиков. Изуку смотрел на него и впервые видел не идеального Каччана из своего детства и не жестокого хулигана из средней школы, а обычного человек, испуганного, запутавшегося, такого же подростка, как и он сам. И почему-то от этого становилось легче дышать, намного легче. — Я никогда не хотел быть лучше тебя, — тихо признался Изуку, опустив взгляд на свои руки. — Честно. Я всегда восхищался тобой. Кацуки застыл. — Чего?.. — Ты был сильным. Смелым. Всегда шёл вперёд. Я хотел стать похожим на тебя. На лице Бакуго появилось такое выражение, словно его только что ударили по голове чем-то тяжёлым. — Изу... — Правда. Даже после всего. Он нервно улыбнулся. — Наверное, это звучит глупо. Кацуки молчал. Слишком долго молчал. Потому что сейчас перед ним сидел человек, которого он годами отталкивал, оскорблял и заставлял чувствовать себя никчёмным. И этот человек всё ещё говорил, что восхищался им. От этой мысли внутри неприятно заныло. — Ты идиот, — наконец пробормотал Бакуго. — Возможно. — Нет. Точно идиот. Изуку тихо рассмеялся. Впервые за весь день этот смех был настоящим - не нервным, не натянутым, а настоящим. И почему-то, услышав его, Кацуки почувствовал, как напряжение внутри становится немного меньше, совсем немного, но этого уже было достаточно. Потому что впервые за много лет они действительно разговаривали друг с другом — не спорили, не кричали, не пытались доказать своё превосходство, просто разговаривали. И где-то глубоко внутри оба понимали, что назад дороги уже нет. Слишком многое было сказано, слишком многое услышано, но впервые это не пугало, впервые это давало надежду. В Пустоте царил настоящий хаос. Если бы души могли получать сердечные приступы, то сама ''Один за всех'' уже давно лежала бы где-нибудь в углу, драматично держась за грудь и прощаясь с жизнью. Атмосфера в пространстве причуды была настолько напряжённой, что казалось, ещё немного - и даже колонны начнут нервно трескаться от чужих переживаний. Все предшественники уже собрались в зале. Кто-то сидел на своём троне, кто-то стоял рядом, но объединяло их одно - беспокойство. Второй устало потирал переносицу, словно надеялся, что от этого услышанное станет менее кошмарным. Дайгоро нервно барабанил пальцами по подлокотнику. Хикаге хмурился всё сильнее с каждой секундой. А перед ними по залу буквально метался Йоичи. — Его столкнули! С крыши! Изуку столкнули с крыши! А потом он упал! А потом Бакуго прыгнул! А потом они чуть оба не умерли! А потом я чуть не умер, слушая это! — практически кричал Первый, размахивая руками. — Ты не можешь умереть, — устало заметил Хикаге, нервно постукивая ногой по полу. — Это не отменяет моего стресса! — Справедливо, — неожиданно согласился Дайгоро. Судя по его лицу, ему отчаянно хотелось закурить. Очень отчаянно. Нана молчала, и именно это пугало остальных сильнее всего. Обычно Седьмая всегда находила что сказать: поддерживала, успокаивала или хотя бы ругалась. Сейчас же женщина сидела неподвижно, сцепив пальцы в замок так сильно, что побелели костяшки, и смотрела в одну точку. Йоичи прекрасно знал этот взгляд: она была напугана, и очень сильно. — Нана... — осторожно позвал её он, постепенно замедляя свою нервную ходьбу. Женщина вздрогнула, словно только сейчас вернулась в реальность. — Его столкнули с крыши... — тихо произнесла она. В зале мгновенно стало тихо. — Нашего ребёнка столкнули с крыши. От этих слов у многих болезнечно сжалось сердце. Эн стоял неподалёку, прислонившись плечом к колонне. Его лицо оставалось спокойным. Слишком спокойным. Подозрительно спокойным. Именно поэтому Банджо уже начинал переживать за тех школьников. — Кохай... — осторожно начал он. — Я спокоен, — тут же ответил Шестой. При этом его руки были сжаты в кулаки настолько сильно, что побелели пальцы. — Ты выглядишь так, словно планируешь убийство. — Потому что я планирую убийство. — Эн! — Шучу. Повисла короткая пауза. — Частично. — ЭН! Даже Второй на секунду отвлёкся от своей мигрени, чтобы посмотреть на него. Тем временем Нана неожиданно закрыла лицо ладонями. — Он же почти умер... — Её голос дрогнул. Все замолчали. Такой голос они слышали всего несколько раз за всю свою жизнь. Последний раз — когда Тошинори оказался в больнице после очередной битвы с Все За Одного. — Он ведь правда мог умереть... если бы не... блять, я даже не знаю... От неожиданного ругательства несколько человек удивлённо моргнули. Нана почти никогда не материлась - только когда было совсем плохо, точнее, если очень плохо. — Изуку такой милый ребёнок, — продолжила она дрожащим голосом. — Он постоянно старается улыбаться. Постоянно думает о других. Постоянно пытается быть сильным ради всех вокруг. Но сегодня... сегодня его чуть не убили дети его же возраста. А совсем недавно его чуть не задушил злодей. Йоичи услышал тихий плач - причём плакала не только Нана, плакала сама причуда. ''Один за всех'' прижималась к нему, сбивчиво шепча свои переживания. Она чувствовала всё: каждую эмоцию своего пользователя, каждый страх, каждую мысль, каждую вспышку отчаяния. И когда Изуку падал... она чувствовала его ужас, словно падала вместе с ним. Чувствовала бешено колотящееся сердце мальчика, его отчаянную панику, его крик о помощи... И хуже всего были воспоминания. То, как он снова и снова извинялся перед ними за свою бесполезность. Слушая всё это, Йоичи был всё ближе к нервному срыву. Эн тем временем опустил взгляд. Перед глазами снова всплыли ощущения, которые он испытал ещё до рассказа Первого. Несколько секунд он молчал, собираясь с силами. — Я... не знаю, чувствовали ли вы это тоже... но мне кажется, я слышал его. В зале стало тихо. — Что? — одновременно переспросили сразу несколько голосов. — До того как Йоичи-сан рассказал нам всё... я слышал Изу. Он извинялся перед нами. Тогда я решил, что мне показалось. Но сейчас... Господи, почему я не обратил на это внимания? Шестой сжал кулаки и тихо выругался себе под нос. Нана вытирала слёзы. Дайгоро отвернулся. Даже Второй заметно помрачнел. Потому что на самом деле каждый из них что-то почувствовал. Не голос, не слова, но отголосок связи, отголосок боли своего будущего преемника. Йоичи медленно подошёл к трону и сделал глубокий вдох. — Он в порядке. Малыш в порядке... Я чувствую это. Все взгляды сразу обратились к нему. На лице Первого появилась слабая улыбка. — Благодаря Кацуки. Второй тут же недовольно хмыкнул. — Мне всё ещё не нравится этот мальчишка. — Мне тоже, — честно признался Йоичи. — Но сегодня он спас нашего будущего пользователя. После короткой паузы он добавил уже тише: — И нашего малыша. Шигараки всё равно услышал и тихо хихикнул. На несколько секунд воцарилась тишина. — И это мы должны признать, — закончил Первый. Дайгоро шумно выдохнул. — Черт возьми, как же мне не хочется это признавать. — Но придётся, — усмехнулся Хикаге. — Придётся. Нана неожиданно улыбнулась - совсем немного, но искренне. — Мне кажется... они снова станут близкими. Йоичи кивнул. — Да. — Хотя я всё ещё не прощу ему издевательства над Изуку. — Думаю, никто из нас не простит, — согласился Первый. — Но он спас нашего малыша. — Да. Седьмая устало вздохнула. — Значит, в нём всё-таки есть что-то хорошее. — Не зазнавайся, — проворчал Второй куда-то в пустоту, словно Бакуго мог его услышать. На этот раз Дайгоро всё-таки рассмеялся - впервые за последний час. Напряжение постепенно отступало: совсем немного, не полностью, но этого было достаточно, потому что главное уже произошло. Изуку был жив. На губах Йоичи появилась мягкая улыбка. — Ты молодец, малыш, — тихо произнёс он. — Правда молодец. Эн подошёл ближе и без лишних слов уселся на подлокотник трона рядом с семпаем. — Давайте проведаем его... пожалуйста. Все взгляды обратились к Шестому, а затем один за другим предшественники начали согласно кивать. Дайгоро растрепал волосы своего кохая и усмехнулся. Он слишком хорошо знал Эна и был почти уверен, что тот уже придумывает минимум десять способов отомстить за Изуку - даже если сам был давно мёртв, как и все они. И где-то далеко за пределами Пустоты Изуку неожиданно почувствовал странное тепло в груди. Такое мягкое и родное, что на секунду защипало глаза. Словно кто-то очень близкий ласково потрепал его по волосам и без слов напомнил, что он больше не один.