Глава 4. Отражения

Две недели спустя. Алина начала привыкать к тому, что её жизнь теперь измеряется не днями, а тренировками. Подъём в шесть. Лёд в семь. ОФП, ледовые сессии и хореографии . Вечером растяжка, лёгкая пробежка, ужин и сон. Иногда, когда сил хватало, она брала в руки скрипку,одну из немногих ценных для неё вещей , которые она смогла привезти с собой из Москвы, не считая плюшевых котов и фотографий. Она играла по ночам, тихо, чтобы не разбудить родителей, и в эти моменты чувствовала себя чуть ближе к дому. Она привыкла к Татьяне Валерьевне, которая была к ней добра но на льду спрашивала с полна. Привыкла к Роману, который всегда находил нужные слова, когда что-то не получалось. Привыкла к другим фигуристам, которые перестали обращать на неё внимание, приняв как часть пейзажа. Привыкала и к ИльеЭто было самое странное. Они не были друзьями. Не были даже приятелями. Они были просто двумя людьми, которые каждый день выходили на один лёд, дышали одним воздухом, иногда обменивались парой фраз, а иногда просто молчали. Но Алина ловила себя на том, что её взгляд всё чаще находит его в толпе. Как он разминается у бортика. Как поправляет наушники перед выходом на лёд. Как крутит золотую цепочку, когда ждёт своей очереди выполнить элемент. Она замечала это не потому, что хотела замечать. Просто так получалось. Иногда она думала: а замечает ли он её так же? Видит ли, как она шнурует коньки перед тренировкой? Как заправляет выбившуюся прядь за ухо? Как крутит кольцо, когда волнуется? Наверное, нет. У него своя жизнь,свои тренировки и свои вои победы. Но однажды случилось кое-что, что заставило её усомниться в этом. *** Тренировочный центр, хореографический зал. Хореограф, приглашённый специально для работы с Алиной, оказался женщиной лет пятидесяти с железным характером и французским акцентом. Жанна требовала идеального исполнения каждого движения, каждой линии и каждого взгляда. — Non, non, non! — кричала она, хлопая в ладоши. — Ты не чувствуешь музыку! Ты просто двигаешься! Я хочу видеть эмоцию! Алина кивала, но с каждым разом чувствовала себя всё более нелепой. Она пыталась. Правда пыталась. Но внутри была пустота, а пустоту не на что было заменить. — Отдыхай,пять минут — наконец сказала Жанна, махнув рукой. — Потом продолжим. Алина вышла в коридор, села на скамейку и уронила голову на руки. Пальцы сами потянулись к кольцу. Она прокручивала его раз за разом. Туда-обратно. Туда-обратно. — Тяжело? Она подняла голову. Перед ней стоял Илья, держа в руке бутылку воды. На нём была та же серая футболка, что и в день их первой встречи в коридоре. — Есть немного — призналась Алина. Он сел рядом, оставив между ними небольшое расстояние. — Жанна зверь — сказал он. — Но она права. Ты двигаешься как робот. Алина посмотрела на него с лёгкой обидой. — Спасибо за поддержку. — Я сказал не чтобы обидеть — он покачал головой. — Просто… я видел твой прокат в Пекине. Ты там была другой,там ты была живой. А сейчас… ты будто закрылась. Она замерла. Он смотрел её прокат в Пекине. Он помнил. — Откуда ты… — начала она, но он перебил. — Все смотрели тот прокат — сказал он, и в его голосе появилась какая-то мягкость. — Это было невероятно. Тот образ, та музыка… я потом долго не мог выкинуть это из головы. Алина опустила взгляд на свои руки. Она все ещё крутила кольцо. — Это была я — тихо сказала она. — Настоящая. А сейчас… я не знаю, где она. — Может быть, она просто спряталась — сказал Илья. — Ждёт, когда ты перестанешь бояться. — Я не боюсь — солгала она. Он посмотрел на неё долгим взглядом. Потом указал на её руку. — Тогда зачем ты крутишь кольцо? Алина замерла. Она делала это уже неосознанно. Илья улыбнулся, не насмешливо нет, а скорее понимающе. — У меня тоже есть похожая привычка — сказал он, коснувшись своей цепочки. — Когда тревожно. Или когда думаю о чём-то слишком много. Они помолчали. В коридоре было тихо, только откуда-то издалека доносилась музыка. — Почему ты помогаешь мне? — спросила наконец Алина. — Мы даже не знакомы толком. Илья пожал плечами. — Потому что я знаю, каково это. Быть на виду. Чувствовать, что от тебя ждут что ты должен быть идеальным, а внутри пустота. Алина подняла глаза. Он смотрел на неё серьёзно, без тени насмешки. — Ты тоже это чувствуешь? — спросила она. — Каждый день — ответил он. — Каждый раз, когда выхожу на лёд. Каждый раз, когда вижу заголовки: «Малинин снова сделал невозможное». А я просто хочу кататься. Без всего этого. Хочу просто быть собой. Она смотрела на него и чувствовала, как внутри, в той самой пустоте, зарождается что-то новое. Не тепло, пока нет. Понимание. Она не была одинока в своём страхе. Кто-то ещё чувствовал то же самое. — Спасибо — сказала она. — Не за что — он встал. — И ещё… попробуй не думать о том, как ты выглядишь со стороны. Просто закрой глаза и почувствуй музыку. Это помогает. Он ушёл, оставив её сидеть на скамейке с мыслью, которая не укладывалась в голове. Он видел её прокат в Пекине. И он помнил. *** Два дня спустя, ледовая арена. Алина вышла на лёд раньше обычного. В тренировочном центре было пусто, только свет прожекторов отражался от белой глади, создавая иллюзию бесконечности. Она решила попробовать то, о чём говорил Илья. Закрыть глаза и почувствовать. Она встала в центр арены, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Лёд под коньками был холодным и твёрдым,воздух вокруг был морозным и чистым,а тишина оглушающей. Алина начала движение. Не думая о технике, не контролируя каждое движение. Просто скользя. Просто двигаясь под музыку, которая звучала у неё в голове. Сначала получалось плохо. Тело сопротивлялось, требуя привычной выверенности, привычного контроля. Но она заставила себя не открывать глаза. Заставила себя довериться льду. И на какой-то момент всего на секунду она почувствовала... свободу. То самое чувство, которое заставляло её выходить на лёд в детстве. Когда не было соревнований, оценок и ожиданий. Был только лёд и она. — Неплохо. Алина открыла глаза и увидела Татьяну Валерьевну, стоящую у бортика. — Ты двигалась иначе — сказала тренер. — Свободнее. Живее. — Я пыталась — ответила Алина, подъезжая к ней. — Продолжай в том же духе — кивнула Татьяна Валерьевна. — Медленно, но ты идёшь в правильном направлении. В этот момент на арену вошёл Илья. Он был в наушниках, с сумкой через плечо, и не сразу заметил их. А когда заметил, слегка кивнул, и ей, и матери. — Привет — сказал он, снимая наушники. — Доброе утро — ответила Алина, чувствуя, как щёки начинают розоветь. Татьяна Валерьевна переводила взгляд с одного на другую, и на её лице появилось лёгкое подозрение. — Ты сегодня рано — заметила она сыну. — Не спалось — пожал он плечами. — Решил размяться до основной тренировки. Он прошёл к скамейке, поставил сумку и начал переодеваться. Алина отвернулась, делая вид, что сосредоточена на своих коньках, но краем глаза всё равно следила за ним. «Что со мной происходит?» — думала она. — «Почему я не могу перестать думать о нём?» Ответа не было.Пока не было. *** Вечер, дом Морозовых. Алина сидела за ужином с родителями, но мысли её были далеко. Сегодня на тренировке она снова разговаривала с Ильёй, недолго, всего пару минут, но этого хватило, чтобы почувствовать, как внутри что-то сдвинулось. — Лина — голос матери вернул её в реальность. — Ты нас слышишь? — Что? Да, извините — она моргнула. — Я спросила, как прошла тренировка — мягко сказала мать. — Нормально — ответила Алина. — Тренер сказала, что есть прогресс. — Это хорошо — отец отложил вилку. — Может, всё-таки не зря переехали? Алина посмотрела на него. В его глазах была надежда, та самая, которую она боялась разрушить. — Не зря — сказала она. — Я… я начинаю привыкать. После ужина она поднялась к себе, легла на кровать и уставилась в потолок. Мысли снова вернулись к Илье. К его словам: «Я просто хочу кататься. Без всего этого. Хочу просто быть собой». Она взяла телефон. Вновь открыла его страницу и пролистала фотографии.И наткнулась на видео с Пекина. Свой прокат,музыку и свой взгляд в камеру.А потом кадр с трибуны. Он смотрящий на неё.Она задержалась на этом кадре дольше, чем следовало. «Что, если?» — подумала она. — «Что, если он тоже помнит? Что, если тот взгляд что-то значил?» Она закрыла телефон и убрала его под подушку. — Хватит — сказала она себе. — Ты здесь, чтобы кататься. Не чтобы думать о мальчиках. Но когда она закрыла глаза, перед ними всё равно был он. *** Несколько дней спустя, после тренировки Алина сидела на трибуне, перешнуровывая коньки. Тренировка закончилась, арена опустела, и тишина казалась почти осязаемой. — Ты всегда так долго собираешься? Она подняла голову. Илья стоял в проходе, уже переодетый, с сумкой через плечо. — А ты всегда такой нетерпеливый? — парировала она. Он улыбнулся. — Только когда жду кого-то. Алина замерла. — Ждёшь? Меня? — А тут есть кто-то ещё? — он пожал плечами. — Пойдём, выпьем кофе. Там, в конце коридора, есть автомат. Кофе ужасный, но разговор будет хороший. Алина хотела отказаться. У неё была растяжка вечером, нужно было поужинать, да и вообще, что она делает? Но вместо этого она кивнула. — Ладно. Но если кофе будет настолько ужасным, как ты говоришь, я буду жаловаться. Он рассмеялся. И этот смех, лёгкий и искренний, заставил её сердце биться быстрее. Они сидели в небольшой кофейной нише, пили кофе из пластиковых стаканчиков и говорили. Обо всём и ни о чём. О тренировках, о прыжках, о музыке, которую они любят. Оказывается, Илья играл на пианино и иногда сочинял свои мелодии. Оказывается, он тоже любил дождь. Оказывается, он тоже боялся, что его любят только за победы. Хоть о последнем Алина уже знала из статьи которую ранее читала. — Знаешь — сказал он, когда кофе закончился, — я рад, что ты приехала. — Ты уже говорил это — заметила Алина. — Я повторю — он посмотрел на неё. — Потому что это правда. Она не знала, что ответить. Слова застряли в горле. — Мне пора — сказала она наконец, вставая. — У меня ещё растяжка вечером. — Конечно — он тоже встал. — Увидимся завтра. — Увидимся — кивнула она. Она пошла к выходу, чувствуя его взгляд на своей спине. Она не обернулась. Но улыбка на её лице появилась сама собой. *** Поздний вечер, комната Алины Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела на телефон. На экране сообщение от Ильи. Он написал первым. «Завтра не опаздывай на тренировку. Мама не любит когда кто то опаздывает и будет в плохом настроении, если кто-то придёт позже неё. Спокойной ночи» Алина улыбнулась и набрала ответ: «Я всегда прихожу вовремя. Это ты обычно опаздываешь.Спокойной ночи» Ответ пришёл через минуту: «Я разминаюсь. Это разные вещи» Она рассмеялась. Впервые за долгое время. Она отложила телефон, легла на спину и уставилась в потолок. Внутри, в той самой пустоте, что-то изменилось. Тепло не стало, нет. Но пустота перестала быть такой огромной. В ней появились маленькие проблески и огоньки, которые мерцали и не давали ей угаснуть полностью. Её пальцы безвольно лежали на одеяле, кольцо осталось нетронутым, потому что тревога наконец уступила место чему-то другому, чему она пока не решалась дать имя. Она закрыла глаза и провалилась в сон легко, словно кто-то убрал тяжёлый камень, который она носила в груди все эти недели. А где-то глубоко внутри, на месте прежней пустоты, тихо и неуверенно затеплился маленький, но живой огонёк.