Глава 5. Свои среди чужих.

Конец октября, Вирджиния, тренировочный центр, утро. Алина пришла на каток за пятнадцать минут до начала общей тренировки. Это стало её привычкой приходить раньше, чтобы спокойно переодеться и собраться с мыслями, пока раздевалка ещё пуста. В Москве она делала то же самое, приходила первой, чтобы никто не видел, как она крутит кольцо на пальце, успокаивая разбушевавшиеся нервы. Но сегодня пусто не было. На скамейке у шкафчиков сидела девушка с длинными светлыми волосами, собранными в высокий хвост, и старательно зашнуровывала коньки. Рядом с ней на полу лежала раскрытая сумка, из которой торчали разноцветные карточки и брелки, маленькие кусочки личности, которые Алина всегда находила очаровательными. — О, привет! — девушка подняла голову и улыбнулась. — Ты, наверное, Алина? Та самая фигуристка из России? — Да — Алина кивнула, немного смущаясь. Она всё ещё не привыкла, что её здесь знают. — А ты… — Эмбер — девушка встала и протянула руку. — Эмбер Гленн. Мы с тобой на одном льду теперь. Алина пожала руку. Рукопожатие у Эмбер было крепким, уверенным, а улыбка настолько искренней, что Алина невольно улыбнулась в ответ. От Эмбер исходило какое-то удивительное тепло, которое сложно было объяснить. Она казалась человеком, который никогда не даст упасть и всегда подставит плечо. — Я слышала о тебе — продолжила Эмбер, садясь обратно. — Твой прокат в Пекине… это было нечто. Я тогда ещё подумала: вот бы с ней познакомиться. — Спасибо — Алина почувствовала, как щёки розовеют. Она не привыкла к комплиментам от тех, кто ещё вчера были её соперницами. В России всё было иначе, там ты была одна, и все остальные были врагами. Здесь же, судя по всему, царила другая философия. — Тут есть ещё девчонки — Эмбер кивнула в сторону двери. — Алиса и Изабо. Они сейчас в тренажёрном зале, но скоро подойдут. Ты с ними ещё не знакома? — Нет — призналась Алина. — Я только с тренерами и… — она запнулась, чуть не сказав «с Ильёй». Почему-то произносить его имя вслух в этом контексте казалось неправильным. Слишком личным. — И? — Эмбер хитро прищурилась, и в её глазах загорелся озорной огонёк. — И ни с кем ещё толком не знакома — быстро закончила Алина, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Эмбер улыбнулась, но ничего не сказала. Только кивнула, как будто поняла что-то, о чём Алина вслух не произнесла. В этом кивке не было осуждения, только доброе, почти сестринское понимание. — Ничего — сказала Эмбер, затягивая шнурки. — Сегодня познакомишься. Мы хорошие, не бойся. Алина не знала, почему ей вдруг стало легче. Может быть, потому что Эмбер говорила так, будто они были знакомы годами. Будто не было между ними ни океана, ни разных флагов, ни всего того политического мусора, который отравлял спорт последние годы. *** Пятнадцать минут спустя. Раздевалка наполнилась голосами. Алина сидела на скамейке, делая вид, что внимательно проверяет лезвия коньков, но на самом деле просто наблюдала и слушала. Ей нужно было понять, как здесь всё устроено. Какие правила. Какая иерархия. Но иерархии, кажется, не было. Алиса Лью ворвалась в раздевалку с такой скоростью, будто за ней гнались. Невысокая, с тёмными волосами, собранными в пучок, и быстрыми, энергичными движениями. Она говорила громко и быстро, жестикулировала, смеялась, и казалось, что она никогда не сидит на месте. Её энергия была заразительной, она заполняла собой всё пространство, заставляя улыбаться даже тех, кто пришёл на тренировку в плохом настроении. — Алина! — воскликнула она, бросая сумку на скамейку рядом с Алиной. — Я так рада, что ты наконец здесь! Мы все смотрели твои выступления! Твой тройной аксель это мечта! Алина не успела ответить, потому что следом за Алисой вошла Изабо Левито. Девушка с белой как снег кожей и длинными каштановыми волосами, которые мягкими волнами спадали на плечи. Она была тише Эмбер и Алисы, двигалась плавно, почти бесшумно, но в её взгляде чувствовалась внутренняя сила. Несмотря на хрупкую внешность, в ней чувствовался стержень, тот самый, который позволяет выживать в большом спорте. — Привет — сказала Изабо, кивая Алине. — Добро пожаловать в нашу команду. — Спасибо — ответила Алина, чувствуя, как напряжение потихоньку отпускает. Она боялась этого момента. Боялась, что её встретят холодно, что будут смотреть как на чужую, что будут шептаться за спиной. Ведь она была не просто новой фигуристкой, она была русской, которая сменила флаг. В мире, где политика проникла даже на лёд, это могло стать причиной для осуждения. Но вместо этого девушки смотрели на неё с искренним интересом и дружелюбием. В их глазах не было осуждения. Не было превосходства. Только любопытство и желание узнать. — Слушай — сказала Эмбер, застёгивая молнию на куртке. — Мы после тренировки собираемся поужинать в кафе через дорогу. Пойдёшь с нами? Алина замялась. Она не была готова к такому быстрому сближению. В Москве её круг общения был узким, в основном это была Аня и девочки из группы, с которыми она росла,ну и конечно же, тренеры. Новые знакомства давались ей тяжело. Она всегда была немного замкнутой, немного настороженной, особенно с теми, кто мог стать её конкурентами. — Не знаю — честно ответила она. — Я не хочу вам мешать. — Мешать? — Алиса рассмеялась. — Ты что, мы сами тебя приглашаем! — Правда, приходи, — добавила Изабо. — Будет весело. Алина посмотрела на них. Три пары глаз смотрели на неё с надеждой. И в этот момент она вспомнила, что сказал ей отец перед отъездом: «Те, кто любят тебя по-настоящему, останутся с тобой. Остальные, их мнение не важно». Может быть, здесь, в этой стране, среди этих девушек, она могла найти тех самых настоящих. — Хорошо — кивнула она. — Я приду. *** Ледовая арена, общая тренировка. Тренировка сборной США оказалась совсем не похожей на то, к чему привыкла Алина в России. Здесь не было жёсткой иерархии, не было ощущения, что каждый сам за себя. Девушки переговаривались между собой, подбадривали друг друга, иногда даже смеялись, когда кто-то падал, но смех этот был добрым, без злорадства. Алина стояла у бортика, наблюдая, как Эмбер выполняет вращение. Технически оно было не идеальным, Алина заметила небольшую погрешность в центровке, но эмоционально Эмбер выкладывалась на сто процентов. Она жила каждым движением, каждым поворотом головы. — Давай, Алина! — крикнула Эмбер, когда Алина готовилась к каскаду. — Ты можешь! Алина выдохнула, набрала скорость и прыгнула. Тройной лутц, тройной риттбергер. Чисто. Приземление было твёрдым, уверенным, и на мгновение ей показалось, что она снова в своей стихии. — Красиво! — Алиса захлопала в ладоши. — Очень красиво! Изабо молча кивнула, но в её глазах читалось одобрение. Она не говорила лишних слов, но когда хвалила, это было особенно ценно, потому что от неё исходила та редкая искренность, которую невозможно подделать. Алина улыбнулась. Впервые за долгое время она чувствовала себя не соперницей, а частью чего-то большего, частью команды. Здесь не нужно было доказывать, что ты лучшая. Здесь нужно было просто быть собой. После тренировки, когда Алина уже собиралась уходить, её окликнула Татьяна Валерьевна. — Алина, подойди на секунду. Алина подъехала к бортику. Тренер смотрела на неё внимательно, изучающе, но в этом взгляде не было строгости. Скорее, материнская забота. — Я хочу, чтобы ты знала — сказала Татьяна Валерьевна, глядя ей прямо в глаза. — Эти девчонки, с которыми ты сегодня каталась, они твои подруги, а не конкуренты. Здесь мы работаем вместе. Поддерживаем друг друга. В России, наверное, было по-другому? — Да — тихо сказала Алина, опуская взгляд. — По-другому. — Здесь мы одна команда — повторила Татьяна Валерьевна. — Запомни это. И ещё… — она помолчала, словно подбирая слова. — Я знаю, как тяжело менять страну. Я сама прошла через это. Но поверь: когда рядом есть люди, которые тебя принимают, всё становится легче. Алина подняла глаза. Впервые она увидела в Татьяне Валерьевне не просто тренера, а человека, который понимал её боль. — Я запомню — сказала она. *** Кафе через дорогу от тренировочного центра, вечер. Кафе оказалось маленьким и уютным, с деревянными столиками и запахом свежесваренного кофе. На стенах висели старые фотографии, играла тихая музыка, и весь интерьер создавал ощущение уюта, которого Алине так не хватало в последнее время. Девушки заняли столик у окна, заказали пиццу и салаты, и разговор завязался сам собой. Не было той натянутой вежливости, которая обычно сопровождает первые встречи. Всё было легко, естественно, будто они знали друг друга годами. — Расскажи о России — попросила Алиса, наматывая спагетти на вилку. — Мы никогда там не были. Алина задумалась. Что рассказывать? О Москве, которую она любила? О катке в Сокольниках, где всё начиналось? О тренере, которая сказала ей «если не прыгнешь тебя заменят»? О молчании отца, которое было хуже крика? О ночах, когда она лежала без сна, боясь разочаровать всех вокруг? — Это сложно — наконец сказала она. — Россия красивая страна. И очень разная. Я люблю её. Но… иногда любовь бывает болезненной. Девушки замолчали. Эмбер первой нарушила тишину. — Наверное, тебе тяжело было уезжать — мягко сказала она. — Да — кивнула Алина. — Очень. Но… я начинаю думать, что здесь тоже есть что-то хорошее. Она посмотрела на них, на Эмбер, Алису и Изабо. Три девушки, которые сегодня приняли её как свою. Без вопросов и осуждения. Без фальшивой улыбки и скрытых мотивов. — Например, вы — добавила она тихо. — Ой, только не растрогай нас — Алиса шутливо закатила глаза, но было видно, что ей приятно. — А то я сейчас расплачусь, а у меня тушь не водостойкая. Все рассмеялись. Даже Изабо, которая обычно была сдержанной, улыбнулась. — А как тебе наш лёд? — спросила Изабо. — Непривычно, наверное? — Слишком лёгкий — призналась Алина. — В Москве лёд был жёстче, тяжелее. Здесь я чувствую, что могу вылететь выше, но приземляться сложнее. Нужно больше контролировать каждое движение. — Привыкнешь — сказала Эмбер. — Мы все через это проходили. Я, когда переехала из Калифорнии в Вирджинию, тоже долго не могла привыкнуть. Постоянно падала на самых простых элементах, потому что не чувствовала лёд. — Ты не местная? — удивилась Алина. — Нет, я с Западного побережья — улыбнулась Эмбер. — Но переезд есть переезд. Всегда трудно. Главное найти людей, которые помогут. — Ты нашла — сказала Алиса, кивая на подруг. — Мы нашли друг друга — поправила Изабо. Алина смотрела на них и чувствовала, как внутри, на месте прежней пустоты, что-то растёт. Что-то тёплое и живое, похожее на надежду. — А вы… вы не против, что я здесь? — спросила она осторожно. — Что я русская? Что я сменила флаг? Эмбер, Алиса и Изабо переглянулись. — Слушай — сказала Эмбер, откладывая вилку. — Мы здесь все из-за фигурного катания. Из-за любви к этому виду спорта. Нам плевать, откуда ты. Важно то, что ты делаешь на льду и какой ты человек за его пределами. — И потом — добавила Алиса — ты же не политик. Ты фигуристка. Ты здесь, чтобы кататься. А мы здесь, чтобы поддерживать тебя. — Ты одна из нас теперь — просто сказала Изабо. Алина почувствовала, как к горлу подступает ком. Она не плакала. Не здесь, не сейчас. Но ей захотелось обнять каждую из них. — Спасибо — только и смогла выдохнуть она. *** Тренировочный центр, коридор, спустя час. Когда девушки вернулись с ужина, чтобы забрать вещи, в коридоре тренировочного центра было тихо и пусто. Свет флуоресцентных ламп отражался от белых стен, создавая стерильную, почти больничную атмосферу. Алина шла к выходу, когда заметила Илью. Он сидел на скамейке у окна, с наушниками в ушах, и что-то печатал в телефоне. Свет уличных фонарей падал на его лицо, высвечивая скулы и подбородок, делая его черты более острыми, почти кинематографичными. Он не видел её, или делал вид, что не видит. Она хотела пройти мимо. Честно хотела. Но ноги почему-то замедлились, а потом и вовсе остановились. Он поднял голову и снял наушники. — Привет — сказал он, и в его голосе не было удивления. Будто он знал, что она подойдёт. Будто ждал. — Привет — ответила Алина, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Хорошо выглядишь — заметил он. — Ужин удался? — Ты видел? — удивилась она. — Я проходил мимо кафе, когда вы там сидели — он пожал плечами, и этот жест был таким простым, что Алина невольно улыбнулась. — Не хотел мешать. Ты выглядела счастливой. — Я была — призналась она. — Девчонки классные. — Лучшие — согласился Илья. — Эмбер душа компании. Она всегда знает, что сказать, чтобы поднять настроение. Алиса энерджайзер, с ней невозможно грустить. А Изабо… — он задумался, подбирая слова — Изабо та, на кого можно положиться в любой ситуации. Она не говорит лишнего, но когда говорит каждое слово весомо. Алина кивнула. Она и сама это почувствовала. — Садись — Илья подвинулся, освобождая место рядом с собой. — Или ты торопишься? Она не торопилась. И села. Некоторое время они молчали. Тишина была не тяжёлой, скорее, уютной. Как будто они давно знали друг друга и не нуждались в лишних словах. — Тяжело было сегодня? — спросил он наконец. — Немного — честно ответила Алина. — Я боялась, что меня не примут. Что будут смотреть как на чужую. — И как? — Приняли — она улыбнулась, вспоминая ужин. — Сказали, что я «одна из них теперь». Илья посмотрел на неё. В его серо-голубых глазах отражался свет фонарей, и этот взгляд был таким тёплым, таким внимательным, что Алина почувствовала, как внутри что-то переворачивается. — Я рад — сказал он. — Ты заслуживаешь хороших людей рядом. — Почему ты так говоришь? — спросила она тихо. — Ты меня почти не знаешь. — Достаточно, чтобы понять — ответил он просто. Алина опустила взгляд на свои руки. Кольцо на пальце серебряное, с крошечным сапфиром, привычно крутилось. Она не заметила, когда начала это делать. — У тебя тоже есть привычка — заметила она, кивая на его цепочку. Он перебирал звенья, бессознательно, как котёнок, который играет с игрушкой. — С детства — он усмехнулся. — Мама подарила. Сказала, на удачу. Теперь не могу без неё. Когда тревожно, кручу. Когда скучно, кручу. Когда думаю о чём-то важном, тоже кручу. — И о чём ты думаешь сейчас? — спросила Алина, и сама удивилась своей смелости. Он посмотрел на неё долгим взглядом. Так долгим, что она почувствовала, как щёки начинают розоветь. — О том, что рад, что ты здесь — наконец сказал он. — И о том, что ты выглядишь счастливее, чем в первый день. — Ты помнишь мой первый день? — удивилась она. — Конечно — он кивнул. — Ты выглядела потерянной. Как будто не знала, зачем ты здесь. А сейчас… сейчас в твоих глазах появился свет. Маленький, но он есть. Алина не знала, что ответить. Слова застряли в горле. — Спасибо — только и смогла выдохнуть она. — Не за что, — он улыбнулся той самой улыбкой, которую она запомнила в Пекине. Растерянной, но счастливой и такой настоящей. — Просто будь собой, Алина. И всё получится. Они ещё немного посидели в тишине, глядя в окно на тёмное небо. Где-то далеко мигали огни города, и этот свет казался Алине почти родным. — Мне пора — наконец сказала она, вставая. — Завтра рано вставать. — Конечно — он тоже встал. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Илья. Она пошла к выходу, но на полпути остановилась и обернулась. — Илья? — Мм? — Ты тоже будь собой. Не «богом четверных» и не «ангелом». Просто собой. Хорошо? Он замер. А потом улыбнулся, шире, чем обычно. — Постараюсь — сказал он. Алина кивнула и вышла в ночь. *** Дом Морозовых, ночь. Алина вернулась домой, когда стрелки часов уже перевалили за десять. В гостиной горел мягкий свет, мать, наверное, оставила торшер включённым, чтобы она не споткнулась в темноте. Эта маленькая забота, такой простой жест который заставил сердце сжаться. На кухне она нашла записку, оставленную на столе: «Ужин в холодильнике. Разогрей. Мы уже легли. Спокойной ночи, солнышко. Мама». Алина разогрела ужин, мать приготовила её любимую запеканку и села за стол одна. Есть не хотелось, но она заставила себя съесть хоть немного. За последние недели аппетит почти вернулся, но иногда, как сегодня, еда казалась безвкусной, ненужной. Она думала о сегодняшнем дне. О девушках, которые приняли её как свою. О Татьяне Валерьевне, которая сказала: «Здесь мы одна команда». Об Илье, который сидел с ней на скамейке и говорил такие простые, но такие важные слова. «Ты выглядишь счастливее, чем в первый день». Она и правда чувствовала себя счастливее. Не полностью, нет. Пустота внутри не исчезла, но она стала меньше. И в ней появилось что-то новое, маленькие ростки, которые, возможно, когда-нибудь превратятся в нечто большое. Она поднялась наверх. Дверь в спальню родителей была приоткрыта, и она заглянула внутрь. Мать уже спала, свернувшись под одеялом. Отец сидел в кресле с книгой в руках, но глаза у него были закрыты он, кажется, тоже уснул, так и не дочитав главу. Алина тихо прикрыла дверь и пошла в свою комнату. Она легла на кровать, уставившись в потолок, и позволила себе прокрутить в голове события дня. Разговор с Эмбер в раздевалке. Алису, которая смеялась так громко, что на них оборачивались в кафе. Изабо, которая сказала «ты одна из нас теперь» так просто, будто это было самое очевидное в мире. И Илью. Его взгляд. Его улыбку. Его слова: «Просто будь собой, Алина». Она взяла телефон. Сообщений не было. Она открыла чат с Ильёй, последнее сообщение от него было отправлено несколько дней назад. Она не решалась написать первой. Но сегодня почему-то решилась. «Сегодня был хороший день. Правда хороший. Спасибо. Не знаю за что именно, но спасибо» Ответ пришёл почти сразу. «За то, что ты есть. Этого достаточно. Спокойной ночи, Алина. Хороших снов» Она улыбнулась и убрала телефон под подушку. Отец говорил ей однажды: «Счастье не приходит само. Его создают люди вокруг». Тогда она не поняла. Теперь начинала понимать. Она закрыла глаза. Кольцо на пальце осталось неподвижным, она не чувствовала потребности в этом успокаивающем ритуале. Тревога не исчезла, но она отступила, уступив место чему-то другому. Чему-то тёплому и живому. Внутри, на месте прежней пустоты, теперь мерцал маленький огонёк. Слабо, неуверенно, но живо. И с этим мерцанием в груди Алина наконец позволила себе уснуть без страха. Впервые за долгое время...