Глава 6. Лёд, который согревает.

Начало ноября. Вирджиния, дом Морозовых, раннее утро. За окном ещё было темно, когда Алина открыла глаза. В Москве в это время уже светало, но здесь, в Вирджинии, ноябрьское утро не спешило вступать в свои права. Она лежала в кровати, глядя в потолок, и прислушивалась к себе. Тишина. Не та гулкая пустота, которая сопровождала её первые недели в Америке, а спокойная, почти умиротворяющая тишина. Внутри всё ещё была лёгкая тревога, она всегда была,и наверное, уже навсегда, но она больше не душила. Не заставляла сердце биться так, будто вот-вот случится что-то ужасное. Алина села на кровати, потянулась и посмотрела на кольцо на пальце. Серебро блеснуло в утреннем полумраке. Она не крутила его. Уже несколько дней подряд. — Доброе утро, солнышко — мать заглянула в комнату, уже одетая, с чашкой чая в руках. — Ты сегодня рано. — Выспалась — ответила Алина, и это было правдой. Мария Алексеевна внимательно посмотрела на дочь. В её взгляде было то, что Алина научилась читать за последние недели, смесь тревоги и надежды. Мать переживала за неё, но старалась не показывать это слишком явно. — Завтрак через пятнадцать минут — сказала она мягко. — Отец уже внизу. Алина кивнула и потянулась за телефоном. Одно новое сообщение, от Ильи. «Доброе утро. Сегодня на тренировке буду отрабатывать четверной аксель. Если услышишь грохот то это я падаю» Она улыбнулась и набрала ответ: «Постараюсь не смеяться слишком громко. Удачи» Они переписывались почти каждый день. Не о чём-то важном, о тренировках, о музыке, о погоде, о том, какой кофе в автомате сегодня был особенно отвратительным. Но эти маленькие сообщения стали для неё чем-то важным. Тем, что держало её здесь, в реальности, когда мысли начинали уходить в прошлое. *** Тренировочный центр — два часа спустя. Арена гудела. Сегодня была общая тренировка женская и мужская, и лёд был заполнен фигуристами, которые отрабатывали свои программы. Алина стояла у бортика, наблюдая, как Эмбер заканчивает вращение, и ждала своей очереди. — Слушай — Алиса подъехала к ней, тяжело дыша после каскада. — Ты сегодня какая-то… другая. — В каком смысле? — удивилась Алина. — Более расслабленная, что ли — Алиса пожала плечами. — Меньше зажатости. Это хорошо. Алина задумалась. Она и правда чувствовала себя иначе. Неделя тренировок в новой команде, ужины с девчонками, разговоры с Ильёй, всё это постепенно делало своё дело. Пустота внутри не исчезла, но она перестала быть центром всего. Теперь рядом с ней было что-то ещё. — Алина, твоя очередь — голос Татьяны Валерьевны раздался с противоположного конца арены. Алина кивнула и выехала на центр льда. Сегодня они работали над произвольной программой. Татьяна Валерьевна выбрала для неё композицию, которую Алина знала с детства, «Времена года» Вивальди, но в современной обработке. Классика, знакомая до боли, но с новым дыханием. — Не думай о технике — сказала Татьяна Валерьевна, когда музыка заиграла. — Просто чувствуй. Алина закрыла глаза. Секунда, и она начала движение. Лёд скользил под коньками, музыка наполняла её изнутри, и на какой-то момент она забыла, где находится. Не было Вирджинии, не было сборной США, не было политики и смены гражданства. Был только лёд и она. Она делала вращения, дорожки шагов, прыжки. Всё получалось. Не идеально, были ошибки, которые Татьяна Валерьевна наверняка заметила, но впервые за долгое время Алина чувствовала не пустоту, а радость. Ту самую, детскую, когда катаешься не ради побед, а потому что не можешь иначе. Когда музыка закончилась, она остановилась в центре льда, тяжело дыша, и подняла глаза. Татьяна Валерьевна молчала. Секунда. Другая. — Вот это другое дело — наконец сказала она. — Это уже похоже на тебя. Алина улыбнулась. Не слабой, привычной улыбкой, которую надевала для камер, а настоящей. Свободной. — Продолжай в том же духе — кивнула тренер. — Отдыхай десять минут. Алина сошла со льда, взяла бутылку с водой и села на скамейку. Сердце всё ещё колотилось, но это было приятное сердцебиение — от нагрузки, от радости, от чувства, что она снова живая. — Неплохо — раздался голос над ухом. Она подняла голову. Илья стоял перед ней, уже переодетый после своей тренировки, с сумкой через плечо. Его волосы были влажными, на шее блестела золотая цепочка, а в глазах та самая лёгкая улыбка, которую она научилась различать. — Ты смотрел? — спросила она. — Кусочек — он кивнул. — Когда ты вращение делала. У тебя красиво получилось. — Спасибо — она опустила взгляд на свои руки, чувствуя, как щёки розовеют. — И знаешь — добавил он, садясь рядом — впервые с тех пор, как ты здесь, ты каталась так, будто тебе это нравится. Не будто ты отрабатываешь элемент, а будто ты живёшь этим. Алина посмотрела на него. Он говорил серьёзно, без тени насмешки. — Я и правда получила удовольствие — призналась она. — Впервые за… я даже не знаю, за сколько времени. — Вот и держись за это чувство — сказал он. — Когда начнутся соревнования, будет тяжело. Но если ты будешь помнить, зачем ты это делаешь то всё получится. Она хотела ответить, но в этот момент на арену вошла Эмбер. — Илья, тебя мама зовёт — крикнула она. — Что-то про заявку на следующий турнир. — Иду — он встал, бросил короткий взгляд на Алину. — Увидимся. — Увидимся — ответила она, провожая его взглядом. Эмбер подошла к Алине, хитро прищурившись. — Вы с Ильёй вроде неплохо поладили — заметила она, садясь рядом. — Мы просто разговариваем — быстро сказала Алина, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Я ничего и не говорю — Эмбер подняла руки в примирительном жесте, но улыбка не сходила с её лица. — Просто наблюдаю. — Наблюдай, но молча — пробормотала Алина, отворачиваясь. Эмбер рассмеялась, но больше ничего не сказала. *** Вечер, дом Морозовых. Ужин прошёл в тихой, почти домашней атмосфере. Мать приготовила куриный суп и пирог с яблоками, тот сам, который Алина любила с детства. Отец рассказывал, что нашёл парочку старых знакомых здесь. — Ты сегодня выглядишь лучше — заметил отец, откладывая вилку. — Светлее, что ли. — Наверное, потому что я начала привыкать — ответила Алина. — Тренировки идут хорошо. Девчонки классные. Тренеры… они строгие, но справедливые. — А Илья? — спросила мать, и в её голосе прозвучало что-то такое, что заставило Алину замереть с вилкой в руке. — Ты говорила, он сын тренеров. Вы общаетесь? — Иногда — осторожно ответила Алина. — Он нормальный. — Просто нормальный? — отец поднял бровь. — Пап — Алина почувствовала, как щёки начинают розоветь. — Мы просто тренируемся на одном льду. Ничего больше. Отец и мать переглянулись, но ничего не сказали. Только улыбнулись, каждый своей улыбкой. После ужина Алина поднялась к себе, взяла скрипку и села на подоконник. Она играла тихо, чтобы не разбудить родителей, но музыка заполняла комнату, делая её чуть менее чужой. Она играла «Чёрного лебедя». Ту самую мелодию, под которую каталась в Пекине. Пальцы помнили каждую ноту, каждая нота отзывалась в груди чем-то тёплым и болезненным одновременно. Закончив, она положила скрипку на колени и посмотрела в окно. Звёзды были яркими, холодными, но уже не такими чужими, как в первый день. Телефон завибрировал. Илья: «Ты играла? Я проходил мимо твоего дома. Слышал музыку из окна» Алина удивилась. Она и не знала, что он знает, где она живёт. Впрочем, это был небольшой городок, все друг о друге знали. Алина: «Да. Это была моя старая программа. Пекин» Илья: «Я помню. Та музыка… она запала в душу. Ты играешь невероятно» Алина: «Спасибо. Ты тоже играешь? Вроде говорил про пианино» Илья: «Да. Но я не такой талантливый, как ты. Просто иногда играю, когда хочется выплеснуть эмоции» Алина: «Может быть, когда-нибудь сыграешь мне?» Илья: «Может быть. Если пообещаешь не смеяться» Алина: «Не обещаю» Илья: «Тогда хотя бы посмеёшься тихо» Алина улыбнулась экрану. Эти разговоры стали для неё чем-то вроде ритуала. Перед сном, когда все дела сделаны, а мысли начинают кружиться в бесконечном хороводе, она открывала чат с Ильёй и просто говорила с ним. Обо всём и ни о чём. Она отложила телефон, легла на кровать и закрыла глаза. Кольцо на пальце так и осталось неподвижным. *** Несколько дней спустя. Тренировочный центр, перерыв между ледовыми сессиями. Алина сидела в кофейной нише вместе с Эмбер, Алисой и Изабо. Они пили кофе, обсуждали предстоящие соревнования и смеялись над тем, как Алиса упала с дорожки шагов на прошлой тренировке. — Ты бы видела лицо Татьяны Валерьевны — Алиса схватилась за живот. — Она смотрела так, будто я лично оскорбила всех её предков. — Она просто переживает — философски заметила Изабо. — У тебя в субботу прокат, а ты до сих пор не стабилизировала выезд. — Спасибо, мама — закатила глаза Алиса. — Я помню. — А у тебя, Алина, когда первый старт? — спросила Эмбер. — Через три недели, — ответила Алина. — Мелкий турнир, чтобы привыкнуть. Татьяна Валерьевна сказала, что не ждёт от меня побед, просто нужно выйти на лёд и откататься. — Это мудро — кивнула Изабо. — Первый старт после переезда — самый страшный. Но ты справишься. — Будем болеть — добавила Алиса. — Всей командой. Алина посмотрела на них, на этих трёх девушек, которые стали для неё почти семьёй за какие-то несколько недель. И снова почувствовала ту самую благодарность, которая каждый раз подкатывала к горлу. — Спасибо — сказала она. — Правда. Я не знаю, что бы делала без вас. — Плакала бы в подушку — хмыкнула Алиса. — Но теперь у тебя есть мы, так что плакать некогда. Эмбер обняла её за плечи, а Изабо молча сжала руку. И в этом жесте таком простом, было больше тепла, чем во всех овациях, которые Алина получала за свою карьеру. *** Тот же день, вечер, каток, когда никого нет. Алина не могла уснуть. Что-то не давало ей покоя, то ли приближающийся турнир, то ли мысли, которые роились в голове, не находя выхода. Она оделась, взяла ключ от катка которые ещё тогда Илья любезно придоставил ей, и поехала в тренировочный центр. Внутри было темно и тихо. Только свет прожекторов на льду горел тусклым, дежурным светом. Алина переоделась, вышла на лёд и начала кататься. Она не думала о технике. Не думала о прыжках. Она просто скользила, делала вращения, двигалась под ту музыку, которая звучала у неё в голове. Это было похоже на медитацию, когда всё лишнее уходит, остаётся только лёд и ты. — Я знал, что найду тебя здесь. Она обернулась. У входа стоял Илья, в тёмной толстовке с капюшоном, накинутым на голову. — Ты следишь за мной? — спросила она, останавливаясь. — Нет — он вышел на лёд, не переодеваясь, просто в кроссовках. — У меня тоже бессонница. Решил, что если кто-то и будет на катке в час ночи, то только ты. — Почему не спишь? — спросила Алина, подъезжая ближе. — Думаю много — он пожал плечами. — О соревнованиях. О том, что будет дальше. О том, правильно ли я живу. — Тяжёлые мысли для часа ночи — заметила она. — А у тебя какие мысли? — он сел на лёд, не обращая внимания на холод. Алина села рядом. — О том же — призналась она. — Боюсь первого старта. Боюсь, что не справлюсь. Что все эти тренировки, все эти старания зря. — Не зря — сказал он твёрдо. — Ты сильная, Алина. Сильнее, чем думаешь. Я видел твой прокат в Пекине. Я видел, как ты каталась сегодня. Ты можешь всё. Просто иногда нужно напомнить себе об этом. Она посмотрела на него. В полумраке арены его глаза казались почти чёрными, но в них горел тот самый свет, который она запомнила три года назад. — Почему ты такой добрый ко мне? — спросила она тихо. Он задумался. — Потому что я знаю, каково это, чувствовать себя чужим среди своих — наконец сказал он. — Я родился в Америке, но вырос в русской семье. Я всегда был слишком американским для русских и слишком русским для американцев. И когда я увидел тебя в Пекине… я понял, что ты чувствуешь то же самое. Ты тоже всегда между мирами. И я не хочу, чтобы ты чувствовала себя одинокой. Алина не знала, что ответить. Слова застряли в горле. Она только смотрела на него и чувствовала, как внутри, на месте прежней пустоты, разливается тепло. — Спасибо — наконец выдохнула она. — Не за что — он улыбнулся. — А теперь давай кататься. Раз уж мы оба здесь, не сидеть же на льду. Он встал и протянул ей руку. Алина взяла её, и на секунду, всего на одну секунду, его пальцы сжали её ладонь чуть сильнее, чем нужно. Потом они катались. Молча, но не одиноко. Вдвоём на огромной пустой арене, под тусклым светом прожекторов. И в этом было что-то такое, что Алина запомнит навсегда. *** Они катались ещё около часа. Иногда их дорожки пересекались, иногда они оказывались на противоположных концах арены, но всё это время Алина чувствовала его присутствие. Оно не давило и не отвлекало, просто было рядом, как тихий свет в тёмной комнате. — На сегодня хватит — наконец сказал Илья, останавливаясь у бортика. — У тебя завтра ранняя тренировка, а выглядишь так, будто вот-вот упадёшь. — Я не упаду — возразила Алина, но зевок предательски сорвался с губ. — Конечно — усмехнулся он. — Иди переодевайся. Я подожду. Она хотела сказать, что не нужно ждать, что она сама доберётся, но что-то остановило её. Может быть, усталость. Может быть, тепло в его голосе. Может быть, то, что она не хотела оставаться одной в эту ночь. — Хорошо — кивнула она и направилась в раздевалку. Когда она вышла, уже переодетая, с сумкой через плечо, Илья стоял у выхода, накинув капюшон. В руке он держал ключи от машины и крутил их на пальце, привычка, которую она раньше не замечала. — Ты на машине? — спросила Алина. — Да — он кивнул. — Парковка с другой стороны. Пойдём. Они вышли на улицу, и ночной холод ударил в лицо. Ноябрь в Вирджинии был не таким суровым, как в Москве, но всё же достаточно прохладным, чтобы Алина пожалела, что не взяла шарф. — Замёрзла? — заметил Илья, открывая пассажирскую дверь своей машины, тёмного седана, который Алина раньше не замечала на парковке тренировочного центра. — Немного — призналась она, садясь внутрь. Машина была чистой, аккуратной, пахла кофе и чем-то ещё, чем-то, что Алина мысленно окрестила «запахом Ильи». Свежим, чуть сладковатым и успокаивающим. Он сел за руль, завёл двигатель, и тёплый воздух из печки начал медленно заполнять салон. — Диктуй адрес — сказал он, выруливая с парковки. Алина назвала улицу и номер дома. Илья молчал несколько секунд, потом повернул голову и посмотрел на неё с выражением, которое она не смогла прочитать. — Что? — спросила она, чувствуя, как внутри закрадывается беспокойство. — Я что-то не то сказала? — Нет — он покачал головой и неожиданно улыбнулся. — Просто… я живу на той же улице. Три дома дальше. — Что? — теперь удивилась Алина. — Ты серьёзно? — Абсолютно — он снова посмотрел на дорогу. — Я заметил твой дом, когда ты только переехала. Мама сказала, что там поселилась семья русских фигуристов. Я не знал, что это вы пока не проходя мимо не увидел тебя в окне. Алина молчала, переваривая информацию. Три дома. Он жил всего в трёх домах от неё. — Это… неожиданно — наконец сказала она. — Это удобно — поправил он. — Теперь смогу подвозить тебя после ночных тренировок. — Ты уверен, что они будут? — спросила она. — Ночные тренировки, я имею в виду. — Если ты не будешь спать то будут — он пожал плечами. — Я же сказал: у меня тоже бессонница. Так почему бы не кататься вместе? Алина не нашлась, что ответить. Она просто сидела и смотрела в окно, на мелькающие огни ночного города, и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Машина остановилась у её дома. Фонарь у крыльца горел тусклым светом, и весь дом казался спящим, укутанным в ноябрьскую тьму. — Спасибо, что подвёз — сказала Алина, расстёгивая ремень безопасности. — Не за что — ответил Илья. — И Алина? — Мм? — Если снова не сможешь уснуть, пиши. Не сиди одна. Хорошо? Она посмотрела на него. В полумраке салона его лицо казалось мягче, чем днём, а серо-голубые глаза смотрели на неё с той самой теплотой, которая каждый раз заставляла её сердце биться быстрее. — Хорошо — кивнула она. — Обещаю. — Иди — он улыбнулся. — А то замёрзнешь совсем. Алина вышла из машины, достала ключи и открыла дверь. На пороге она обернулась. — Илья? — Да? — Ты тоже не сиди один, если будет тяжело. Хорошо? Он не ответил. Только кивнул. Но в этом кивде было что-то большее, чем просто согласие. Алина зашла в дом, тихо закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось где-то в горле, а на губах застыла улыбка. Она слышала, как машина медленно отъехала и остановилась где-то дальше по улице. Три дома от неё. «Три дома» — подумала она. — «Всего три дома». Она поднялась наверх, легла в кровать и взяла телефон. Алина: «Ты дома?» Илья: «Да. Только что зашёл» Алина: «Хорошо. Спокойной ночи» Илья: «Спокойной ночи, соседка» Она улыбнулась экрану, отложила телефон и закрыла глаза. Соседка. Ей нравилось, как это звучало. Она заснула почти мгновенно, и впервые за долгое время ей снилось что-то тёплое. Что-то, от чего она проснулась с улыбкой, хотя уже не помнила, что именно видела. Но, может быть, это и не важно. Важно было то, что она больше не чувствовала себя одинокой.