Часть 3

      Костер горел ровно, чуть потрескивая, когда огонь добирался до особенно толстых веток.       За тот час, что они провели в лагере, здесь многое изменилось.       Аякс и Зандик притащили из леса три коряги – узловатые, почти плоские сверху и теперь вместо голого песка у них было три деревяшки: две поменьше и одна огромная, которую Аякс назвал «троном» и тут же на неё уселся. Перуэр наловила рыбы, начистила её и теперь ждала, когда Эфтивит придумает, как её запечь – камни, нагретые в костре, должны были подойти. Кабукимоно наломал столько веток, что их хватило бы ещё на одну такую ночь.       Настроения ни у кого не было даже на доклад о поиске выхода. Тишину разбавлял лишь Зандик, изредка покашливая. Вероятно, все понимали, что говорить нечего: они ничего не добились и не нашли. Самым важной информацией стало лишь наличие рыбы в водах. Другой живности тут никто ещё не видел, и им повезло, что есть хотя бы что-то, чем они смогут питаться. Хотя Розалина не назвала бы это везением – ведь это никак не помогало им выбраться.       Куутар сидела, поджав ноги, и её лицо под маской казалось умиротворённым. – Может... мы расскажем немного о себе? – предложила она.       Перуэр нахмурилась. Панталоне исподлобья посмотрел на Эфтивита. Розалина переводила взгляд с одного лица на другое, пытаясь угадать, кто заговорит первым. «Какая приятная атмосфера, – подумал Зандик. – Аж интересно, доживут ли все до утра».       Он усмехнулся своим мыслям и сделал вид, что увлечённо разглядывает огонь. – И к чему нам это? – спросила Перуэр. – Бессмысленный разговор получится. – Хм, – раздался голос Мари-Анн с другой стороны костра. – Да нет, это как раз таки будет полезно. Мы должны понять, как все тут оказались. Возможно, мы все приняли участие в каком-то эксперименте и забыли об этом. А может, кто-то собрал нас здесь по своей инициативе, и тогда нам нужно понять – почему. – Согласен, – сказал Феофан, поправляя очки, которые немного сползли вниз.       Все взгляды тут же устремились на него. То ли не могли поверить, что именно он согласился с этой идеей, то ли в то, что кто-то вообще мог согласиться. – Если кто-то собрал нас здесь, – сказал он, – то у этого есть причина. И если мы поймём, что нас объединяет, мы поймём, чего от нас хотят. – Или нас сюда переместили с целью убить, – добавил Зандик.       Розалина бросила на него резкий взгляд. – Ты всегда такой оптимист? – Реалист, – поправил её Зандик с лёгкой улыбкой.       Розалина хотела возразить, но не успела. – Хватит, – громко произнёс Эфтивит. – Споры ни к чему не приведут. Куутар права. Нам нужно узнать друг о друге. Не всё сразу, но хотя бы главное. Кто мы, откуда, что помним. – Я начну, – неожиданно предложил Аякс. – Меня зовут Аякс. Я из Снежной. Живу в небольшой деревне, у меня есть братья и сёстры. Я упал в Бездну, а потом очнулся здесь. – И всё? – спросил Феофан – А что ещё? – Аякс пожал плечами. – Я не знаю, почему я здесь. И не знаю, как попасть домой, – последние слова прозвучали тише, чем он, наверное, хотел. — Я следующая, — сказала Розалина. Она отложила палку с рыбой и выпрямилась.– Я из Мондштадта, но сейчас учусь в Академии Сумеру, в даршане Спантамад, изучаю элементы. – Она подперла голову рукой. – Никогда не была в Снежной и не контактировала с бездной. И я абсолютно не понимаю, как мы можем быть связаны, если живём в разных регионах и никогда раньше не виделись. – Возможно, мы не виделись, – сказал Зандик, – но некоторые из нас, вероятно, слышали друг о друге. – Я даже о тебе не слышала. Имя «Зандик» не разу не опотреблялось кем-то из академии в моём присутствии.       Зандик только пожал плечами, никак это не комментируя. – Тогда не возражаете, если я скажу о себе? – длинноухий старик подал голос из тени.       Он сидел на камне, прислонившись спиной к валуну, и до этого момента вообще казался спящим. – Я из Снежной. Из столицы. Я... скажем так, я имею некоторое влияние в определённых кругах. Но здесь это вряд ли поможет. – Ты говоришь загадками, – отметил Зандик. – Старикам позволительно, – он пожал плечами. – А ты, молодой человек, не хочешь представиться?       Зандик улыбнулся. – Не очень. Розалина ведь сказала, что в этом нет большого смысла и я с ней согласен.       Мари-Анн дотронулась рукой до своего лба и громко вздохнула. Её раздражало в какую сторону пошёл разговор. Никакой полезной информации не появилось и взаимоотношения в их компании могли стать только напряжённее. – Давайте сначала разберёмся, как мы могли сюда попасть, – произнесла Мари-Анн.       Кабукимоно немного задумался: – Если говорить прямо, то я не вижу в этом никакого смысла, – он покачал головой. – Мы все находимся в совершенно разных местах и никогда даже не пересекались. – А может, это новый проект под руководством Снежной? – сказала Перуэр, дочищая очередную рыбу.       Она говорила будто небрежно, но Розалина заметила, как девочка бросила быстрый взгляд на длиноухового старика. – Да больше смахивает на деятельность учёных из Сумеру, – Аякс окинул взглядом Зандика и Розалину. – Мне рассказывали, что там много странного творится.       Розалина почувствовала, как её щёки заливает жар – и явно не от костра. – А. Ещё вспомнил, – Аякс провел пальцем по своей щеке. – Я ведь побежал им на встречу, как только заметил. Тогда мне показалось немного странным, что у них практически одинаковая одежда, хотя у других она разная.       В отличие от других, те двое действительно выделялись. На Розалине была форма Академии – красные элементы, указывающие на даршан Спантамад. Зандик был одет проще, но его одежда тоже выдавала принадлежность к учёным кругам.       Аякс повернулся к Кабукимоно и без спроса взялся за рукав его кимоно. – А он ведь вообще в кимоно одет.       Кабукимоно дёрнулся от неожиданного прикосновения, но не отдёрнул руку. Только посмотрел на пальцы Аякса с лёгким недоумением. – Как же вежливо с твоей стороны вцепляться в одежду без разрешения, – Зандик изобразил недовольное лицо. – И если ты подразумеваешь, что мы имеем какое-то отношение ко всему этому, – он покрутил пальцем, обводя костёр и всех сидящих вокруг, – то говори об этом прямо. – Я не имею к этому никакого отношения, – возразила Розалина, её голос звучал грубее, чем она планировала. – Я вообще не знаю, как здесь оказалась. И, – она посмотрела на Зандика, – я не уверена, что он имеет.       Зандик приложил руку к груди, изображая оскорблённую натуру – Обидно. – Мы ходим по кругу, – вмешался Траин. – Это ни к чему не ведёт. – А что ты предлагаешь? – спросила Мари-Анн. – Сидеть и ждать? – Я предлагаю не тратить силы на пустые споры, – ответил рыцарь. – Это не пустые споры, – возразила она. – Это попытка понять, что происходит. – И к чему вы пришли? – спросил Эфтивит. На несколько секунд наступила тишина. – Ни к чему, – озвучила Розалина то, о чем они все подумали. «Вот именно. И вот мы опять ни к чему не пришли, — пронеслось в голове у Мари-Анн. — Мы ведь так никогда ничего не выясним!» Она сидела, сжав губы, и смотрела на лица людей, которые спорили о том, о чём можно было бы обсудить за пять минут. «Они не хотят слушать, – поняла она. – Они хотят спорить. Хотят искать виноватых.» Не говоря ни слова, она встала и, развернувшись, пошла по левой стороне берега. Песок всё это время тихо хрустнул под её ногами. – Ты куда? – крикнул ей вслед Аякс. Мари-Анн проигнорировала его. – Пусть идёт, – сказал Феофан, не поднимая головы. – Ей, наверное, нужно подумать. – Или она знает больше, чем говорит, – предположил Зандик. – Или она просто устала от вас всех, – тихо сказала Куутар, поджав колени ближе к себе.       Зандик на ее слова лишь медленно покачал головой.       Силуэт Мари-Анн уже практически скрылся из их виду, но некоторым уже и в это момент было сложно её разглядеть из-за темноты. Создавалось впечатление, будто вокруг них была уже глубокая ночь и они сами не заметили, как она наступила.       Кабукимоно и Триан всё продолжали смотреть на её удаляющийся фигуру. – Я, пожалуй, пойду за ней, – сказал Кабукимоно и уже намеревался встать. – Тогда и я могу пойти, за компанию, – подхватил Аякс.       Он уже приподнялся с коряги, готовый сорваться с места в любой момент. – А чего же тогда нам всем не пойти за ней? – с усмешкой произнёс Зандик. – Она ведь, когда уходила, наверняка этого и хотела. – Ты думаешь? – спросил Кабукимоно. Он смотрел на Зандика широко открытыми глазами, и искреннее желал понять.       Зандик озадачено на него посмотрел. – Нет, – медленно сказал он. – У тебя проблемы с чтением интонаций голоса?       Кабукимоно замялся. Он переводил взгляд с Зандика на Аякса, с Аякса на Розалину, ища у них подсказку. Его пальцы неосознанно теребили край кимоно. – Я сейчас серьёзно спрашиваю, – пояснил Зандик, и его голос теперь звучал серьёзно. – Некоторые могут не понимать намёков, но я первый раз вижу, чтобы был непонятен настолько открытый сарказм.       Кабукимоно опустил голову. – Я... – Мы поняли, – сказал Эфтивит. – Ты не обязан оправдываться. – Он посмотрел на Зандика и в его взгляде читалось спокойное предупреждение. – Но я бы посоветовал в следующий раз выбирать слова, которые нельзя истолковать двояко. Не все здесь одинаково воспринимают речь.       Зандик пожал плечами, давая понять, что спорить не собирается, но его пальцы сжались в кулак на колене, всего на секунду, и снова расслабились. – Я всё равно пойду, – сказал Кабукимоно, поднимаясь. – Нельзя, чтобы она была одна. – Я с тобой, – Аякс наконец встал с коряги. – Вдвоём веселее.       Они уже сделали несколько шагов от костра, когда Кабукимоно ни с того ни с сего остановился. – Что-то случилось? – спросил Аякс.       Кабукимоно взялся за голову. Его охватило лёгкое головокружение, и будто даже земля под ногами начала медленно вращаться. – Эй, ты чего? – Аякс схватил его за запястье.       Но Кабукимоно уже не мог ответить. В его ушах зашумело, свет костра расплылся в оранжевое пятно, а тени вокруг закружились в бешеном хороводе. – Что за... – услышал он голос Аякса, но голос звучал глухо, будто издалека. А потом всё резко потемнело.

***

      Сознание возвращалось медленно, кусками. В какой-то момент Кабукимоно почувствовал, что что-то слепит ему глаза.       Нахмурившись и попытавшись прикрыть рукой своё лицо, он открыл глаза. Первое, что увидел это то, что на нежно-голубом небе было ярко жёлтое солнце. Особого внимания он этому не придал, будто уже и не помня, что раньше небо было совсем другим.       Он лежал примерно там же, где и сидел ранее. Костер уже прогорел, оставив после себя кучки серого пепла. Рядом валялись обугленные ветки, а неподалёку лежала жаренная рыба.       Его голова гудела, словно он ударился о что-то твёрдое. Рядом, в нескольких шагах, находились остальные – Аякс сжимал край своего синего шарфа, будто пытался за что-то удержаться. Мари-Анн, которую они собирались догонять, сидела, опираясь на руку, и трясла головой, проверяя механизмы. Дальше – Розалина, Траин, Перуэр. Все они приходили в себя, кашляя и озираясь.       Кабукимоно сел и тут его взгляд упал на песок. Рядом с каждым из них – на песке, на камне, приколотая к одежде или просто лежащая рядом – была деревянная табличка. Они слишком выделялись на фоне всей обстановке, поэтому Кабукимоно был уверен, что и другие тоже успели их заметить.       Он решил взять ту, что лежала у его ноги. На ней по порядку было написано три слова – «Куникудзуси. Скарамучча. Сказитель.»       Кабукимоно прочитал эти слова, потом ещё один. Только первое имело для него смысл, потому что только оно принадлежало языку его родины. – Что это? – спросил он вслух. – У всех подобное, – сказала Мари-Анн.       Она уже держала свою табличку двумя пальцами. На ней было выведено: «Сандроне. Марионетка.» – Сандроне.. Меня так никто не называл. – И меня, – Аякс поднял свою табличку. «Тарталья. Чайлд.» – Тарталья? – он сморщил нос. – Что за дурацкое имя? – Чайлд – значит «дитя», – прокомментировал Феофан, разглядывая свою табличку. На его было написано только одно слово: «Панталоне». – Слабовато для предвестника. – Для кого? – удивлённо спросил Аякс, повернувшись к нему.       Панталоне нахмурился. Он сам до конца не понял смысл того, что сказал.       Эфтивит поднял свою табличку – «Пьерро. Шут.» Он долго смотрел на неё, потом спрятал в карман. – «Арлекино. Слуга», – Перуэр сжала табличку к руке. – Арлекино? – «Коломбина. Субретка», – задумчиво прочитала Куутар и сразу же опустила табличку на песок. – Значит, у меня теперь есть имя. Коломбина. – Кто-нибудь понимает, что это значит? – спросила Розалина.       Она держала свою, но быстро перевернула её лицевой стороной вниз, будто не хотела, чтобы другие видели. – Это.. похоже на странные имена, – сказал Зандик. – Или прозвища. Возможно, как-то связаны с каждым из нас. Может это так нам наше будущее предрекают? – Почему ты так думаешь? – спросила Перуэр.       Зандик развернул к ней свою табличку. «Дотторе. Доктор». – Ну а что это ещё может быть? – Зандик повернул табличку обратно. – Я не доктор, но почему-то же у меня написано именно это.       Эфтивит поднялся, отряхивая песок и сказал: – Мы не знаем, что это. И кто их здесь оставил. Поэтому не будем делать поспешных выводов. – А что мы будем делать? – спросил Панталоне. Ему казалось, что никто так и не сделал ничего полезного за всё это время.       Эфтивит сначала хотел ответить на его вопрос, но его взгляд внезапно привлёк белый лист, висящий на ближайшем дереве позади них. – Посмотрите, – сказал он и указал рукой на это дерево.       Аякс среагировал первым. Он вскочил и подбежал к дереву. Одного прыжка хватило, чтобы ему удалось сорвать лист. Было даже удивительно, что он не порвался от такой резкой хватки.       Ни на кого не оглядываясь, он начал читать текст на листке вслух, запинаясь на некоторых словах: – «Вы.. стали участниками эксперимента. Цель эксперимента – наблюдение. Таблички, которые вы нашли, содержат ваши... прозвища, псевдонимы и титулы, которые вам предстоит носить. Но вы можете ими и не пользоваться. Решать вам. Желаем... удачи.»       Аякс опустил лист. – Это всё? – спросила Перуэр. – Всё, – Аякс повертел бумагу в руках. – Ни подписи, ничего. – Если это эксперимент, – начал Панталоне. – Значит, Мари-Анн была права,       Сандроне кивнула. – Кто-то создал эту симуляцию, чтобы провести над нами этот... – она поморщилась, – эксперимент. – И этот кто-то дал нам новые имена, – добавил Панталоне. – Прозвища, – поправил его Эфтивит. – В записке сказано – прозвища. – Какая разница? – буркнул Аякс. – Разница в том, что мы не обязаны их принимать.       Аякс вздохнул: – Всё равно особой разницы не вижу. Что делать то будем?       Эфтивит посмотрел на него, потом на остальных. – Сначала позавтракаем, – сказал он. – А потом будем разбирать, что наши прозвища и титулы могут значить. Если мы часть некого эксперимента, значит нужно понять смысл этого эксперимента. – И нам нужно понять, – произнесла Мари-Анн, – кто устроил всё это. И зачем. Потому что пока мы не узнаем правду, мы не сможем выбраться.       Никто не возразил. «Значит решили,» – мысленно заключила Мари-Ан.