Часть 4

      Коломбина сидела на корточках у потухшего костра, держа в руках заострённую палку, которую ей любезно одолжила Перуэр. Девочка отдала её без вопросов, только молча посмотрела на то, что получалось, и отошла.       Песок был податливым, линии ложились легко, и Куутар почти не задумывалась, что рисует.       К ней то подходили, заглядывая через плечо и смотря, что получается, то отходили, удовлетворив любопытство. На песке уже появились несколько портретов и сейчас она дорисовывала круглое лицо с вечно взлохмаченными волосами. – Это я? – спросил Аякс, прищурившись. – Да, – ответила Куутар, не отвлекаясь. – А почему у меня такой дурацкий вид? – Ты улыбаешься. Это хорошо.       Она нарисовала рядом с портретом надпись: «Аякс. Тарталья. Чайлд» – и перешла к следующему.       Зандик стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и наблюдал боковым взглядом. – Ты следующий, – сказала Куутар, поднимая на него взгляд. – Мне нет дела.       Коломбина отвернулась, ничего не говоря, и начала рисовать. Палка двигалась быстро, уверенно. Острые скулы, тонкие губы, волосы, падающие на лоб. И глаза.       Она нарисовала большие, широко открытые глаза, смотрящие прямо. И лёгкую, почти незаметную ухмылку, но такую, от которой становилось не по себе.       Зандик наблюдал за рисунком, и его лицо менялось. – Я не так выгляжу, – сказал он.       Куутар проигнорировала его и продолжала дорисовывать. – А мне кажется, что похоже, – произнесла Мари-Анн.       Она сидела на песке, поджав ноги, и смотрела на рисунок с безразличным выражением, но в её глазах было что-то, похожее на интерес. Всё это время она наблюдала за рисунками Куутар, не отвлекаясь.       Зандик повернулся к ней. – Ты считаешь, что у меня такая же жуткая улыбка, как на этом... – он глянул на песок, – этом изображении? – Я считаю, что ты улыбаешься именно так. Когда думаешь, что никто не видит.       Зандик уже хотел возмутиться, сказать, что она сказала это лишь для того, чтобы выставить его в плохом свете. – Хватит, – сказал Эфтивит, подходя к ним. – Неважно, нравится он тебе или нет. Куутар делает это для удобства, а не по своей прихоти. – Удобства? – переспросил Зандик. – Конечно. Что может быть полезнее карикатуры, нарисованной на песке?       Сидящий у потухшего костра, Триан вздохнул. Ему изрядно надоели бессмысленные высказывания других, и ему казалось, что он больше всех понимает Мари-Анн и её вчерашнее желание уйти от них подальше, хоть и считал это импульсивным действием. – Дождь смоет всё, – сказал он. – Так что не переживай.       Зандик посмотрел на него, но ничего не сказал. Он отошёл в сторону и снова скрестил руки на груди, продолжая делать вид, что ему всё равно.       Куутар продолжала рисовать. Портреты не занимали много времени, они состояли из резких линий, нескольких штрихов.       Себя она рисовала последней, и это единственный портрет, который вызвал у неё затруднения. Коломбина долго не знала, как подступиться, вертя палку в руках.       Мари-Анн, которая всё это время сидела рядом и наблюдала, наконец не выдержала. – Дай сюда, – сказала она, протягивая руку.       Куутар без вопросов отдала палку.       Мари-Анн подошла к свободному месту и начала рисовать. Её линии были более чёткими, но в них не было никакой художественности,       Готовый портрет выглядел обычным. В отличии от других, в нем не было ничего сильно выделяющегося. – Готово, – сказала Мари-Анн, возвращая палку.       Куутар посмотрела на свой портрет и потом улыбнулась. – Спасибо, – сказала она. – Теперь все есть.       К тому моменту, как всё было готово, интерес к портретам угас у многих. Розалина, Эфтивит, Траин и Мари-Анн рассматривали получившуюся таблицу, но остальные разбрелись кто куда.       Аякс уже давно сидел на своей коряге, вертя в руках деревянную табличку. Он уже прочитал её раз десять, но всё никак не мог успокоиться. – Чайлд, – произнёс он вслух. – Я так и не понимаю, что значит «Чайлд»? – Ребёнок, – сказал Феофан, не глядя на него. – Я же уже объяснил. – Неправда. – Правда. – Откуда ты знаешь? – Я учил языки. – Ты просто завидуешь. – Чему? – Не знаю. Но завидуешь. – Может, это не просто «ребёнок», – вмешалась Розалина, которая краем уха слышала их спор.       Аякс повернулся к ней. – Что ты имеешь в виду? – В некоторых культурах так называли юношей из знатных родов, – произнесла Розалина. – Тех, кто ещё не получил звание рыцаря.       Аякс сразу просиял. – Слышал? – он повернулся к Панталоне. – Не просто ребёнок, а почти рыцарь! – Всё равно ребёнок, – буркнул Феофан, отворачиваясь. – Ты просто не можешь признать, что я крутой!       Феофан закатил глаза, но спорить не стал.       Через несколько минут Траяну надоело рассматривать получившуюся таблицу. Он молча оглядел край леса, потом перевёл взгляд на кучу веток, которую Кабукимоно наломал ещё вчера. Её должно было хватить ещё на одну ночь, но не больше. А они не знали, сколько ночей их здесь ждёт. – Нам нужно больше дров. Если никто не возражает, то я хотел бы пойти и наломать больше веток, – сказал он.       Эфтивит кивнул, но продолжал смотреть на надписи рядом с портретами.       С ним вызвался пойти Кабукимоно. Он не объяснил почему, но, наверное, уже решил, что это обязанность за которую отвечает именно он.       Панталоне и Зандик ушли в лес следом за Траином и Кабукимоно. Панталоне не хотел оставаться в лагере, где ему пришлось бы сидеть рядом с Эфтивитом, а Зандик как раз предложил обследовать лес в поисках следов присутствия человека. Вчера им не удалось найти ничего, кроме других участников этого эксперимента, но сегодня удача могла повернуться иначе – так Зандик считал.       Мари-Анн тоже не хотелось сидеть без дела. Вчера она хотела пойти вдоль берега, но её планы прервались. Сегодня она решила довести начатое до конца. На вряд ли там могло быть что-то интересное, но проверить определённо стоило, ведь на другой стороне острова могло находиться что угодно. Куутар увязалась за ней без лишних слов. Ей было интересно посмотреть, что находится за поворотом, и, кроме того, она не видела смысла оставаться в лагере, где не происходило ничего нового.       В лагере осталось всего пятеро человек. Перуэр пошла к воде. Она не удосужилась сказать зачем, но все поняли, что она будет следить за рыбой. Вчера она поймала несколько штук, и если повезёт сегодня, у них будет еда на следующий день. Пульчинелла делал вид, что ему всё неинтересно и сидел возле большого камня. Эфтивит продолжал рассматривать надписи и что-то попутно чертя на песке, при этом его лицо было постоянно хмурым. Стоящей рядом с ним Розалине надоело это, она уже начала считать и это бессмысленным делом. Её взгляд привлёк Аякс, который уже закончил рассматривать свою табличку и просто скучающе сидел.       Она подошла и села по другую сторону костра. Её табличка всё это время лежала рядом на песке, она не трогала её с тех пор, как прочитала. – А как ты вообще упал в Бездну? – обратилась Розалина к Аяксу.       Теперь и он обратил на неё внимание. – Пошёл в своё первое приключение, – Аякс усмехнулся, но вышло довольно странно. – И как-то провалился в образовавшуюся расщелину в землю. Наверное, не стоит говорить, что это была не обычная расщелина. И ты сейчас, скорее всего, скажешь, что я зря решил изображать из себя приключенца в таком возрасте. – Да нет, – Розалина покачала головой. – Многие в твоём возрасте хотят геройствовать. Рустан мне рассказывал, что в детстве он часто сбегал за пределы города и искал приключений. – Кто такой Рустан? – Мой возлюбленный, – Розалина улыбнулась. – Он рыцарь, родом из Мондштадта. – Круто. Я, когда вырасту, тоже хочу стать сильным воином. Может, даже сильнее рыцаря. – Мечтать не вредно. – Знаешь, – Аякс помолчал, – мне всегда казалось, что Мондштадт и Снежная... ну, они похожи и одновременно отличаются.       Розалина подняла бровь. – И из чего ты сделал такой вывод? – Ну, смотри, – Аякс оживился. – У нас много пьют. И я слышал, что у вас тоже много пьют. Но в Мондштадте пьют от счастья и беззаботности, а у нас – от горя и тоски.       Розалина хотела возразить, но задумалась. Она мало что слышала о Снежной, поэтому едва ли знала как там живут.       Аякс продолжил: – И ещё, у вас же есть Драконий Хребет. Там много снега, как и в Снежной.       Розалина нахмурилась. – Что за «Драконий Хребет»? – переспросила она. – Я ни разу не слышала об этом месте. – Да как же? – Аякс опешил. – Это же суровая часть Мондштадта! Огромная гора, покрытая льдом и снегом. Говорят, там древние руины и страшные монстры.       Розалина смотрела на него недоуменно. – У нас есть область с подобным описанием, – медленно сказала она, – но это название я слышу впервые.       Аякс замер. – Как это? – переспросил он. – Но Драконий Хребет... – Я не понимаю, о чём ты говоришь, – перебила его Розалина. – Он есть, – упрямо настаивал Аякс. – Я знаю. Мне рассказывали. Это большая гора, покрытая льдом. Она находится между Мондштадтом и Ли Юэ. – Ты говоришь правильно, но название у той горы другое, – Розалина покачала головой. – Я выросла в Мондштадте. Я знаю каждую область, каждую тропинку. Нет там ничего, что называлось Драконьем Хребтом. Аякс всё не сдавался: – Может, ты просто не туда смотрела? – его выражение лица уже начинало медленно сменяться: от уверенности к растерянности, от растерянности к тревоге. – Я знаю, где находится юг, где север, где восток, где запад. – Розалина говорила терпеливо, как только могла. – Нет там никакой горы, покрытой снегом.       Аякс не ответил. Больше они почти не говорили. То из-за неловкости, то ли из-за не желания продолжать эту тему. Розалина думала, что Аякс просто что-то перепутал. Он ведь на вряд ли был за пределами Снежной и знает о мире за пределами региона лишь по рассказам.       Чайлд же не считал себя неправым. Он слышал об этой горе. Он слышал, что это место больше всего напоминает Снежную. Только почему-то Розалина не знала или отказывалась признавать существование Драконьего Хребта. И он не понимал почему.       Так они и просидели до возвращения других.       Первыми вернулись Траин и Кабукимоно. Оба несли большие охапки сухих веток. У Кабукимоно охапка была побольше. – Мы принесли, – сообщил Траин, сбрасывая ветки на песок рядом с потухшим костром.       Эфтивит отвлёкся от портретов на песке. – Хорошо. Теперь нужен огонь.       Все посмотрели на кучу пепла, в которой было несколько угольков. Разжечь огонь было можно, но это занятуло бы время. В прошлый раз им просто повезло. – Я могу, – сказала Розалина.       Она протянула руку к уголькам. Между её пальцев вспыхнуло пламя, которое заставило воспламениться угли.       Аякс присвистнул. – У тебя есть Глаз Бога? – Нет, – Розалина потянулась за ветками, намереваясь бросить несколько в костёр. – Это... просто моё умение. – И ты можешь просто так вызвать огонь? – спросил Кабукимоно, с интересом наблюдая.       Розалина кивнула. – Да.       Костер снова начал гореть. Ветки затрещали, огонь разгорался всё сильнее, отбрасывая тени на лица сидящих.       Через некоторое время вернулись и Мари-Анн с Куутар, обойдя весь остров. – Ничего, – сказала Мари-Анн, опускаясь на песок. – Везде одно и то же: песок, вода, небо. – Ты ушла слишком далеко, – заметил Эфтивит. – Мы могли не найти тебя.       Она фыркнула. – Остров практически круглый. Тут заблудился бы только идиот.       Куутар села рядом с ней и, не говоря ни слова, начала рисовать на песке новый узор – спираль, уходящую в бесконечность.       Дольше всего не возвращались Зандик и Феофан. – Где их носит? – проворчал Аякс, которому надоело сидеть на месте. – Может, они нашли выход и сбежали без нас? – Вряд ли, – сказал Траин. – Зандик слишком любопытен, чтобы уйти, не изучив всё до конца. – А Феофан? – спросила Перуэр.       Триан задумался. – Феофан... Феофан не доверяет никому из нас. Он бы не ушёл, пока не убедился, что мы не последуем за ним. – То есть можно сказать, что они оба параноики? – уточнил Аякс. – Наверное, это будет не совсем неправильное выражение, – усмехнулся Траин.       Наконец, когда уже начали поглядывать в сторону леса с беспокойством, из деревьев вышли Зандик и Феофан.       По недовольному лицу Зандика стало понятно, что особых успехов в экспедиции не было. Вдобавок его одежда была измазана землёй, а в волосах запутались мелкие веточки. – Веток не нашли? – спросил Траин. – Нашли. Но решили, что вы справитесь без нас, – ответил Панталоне. – Ты просто ничего не делал, – буркнул Зандик. – Я проводил наблюдения. Это тоже работа. – Да-да. Конечно.       Оба они уселись у костра в те места, на которых сидели раньше. Несколько минут все сидели молча, жаря рыбу и глядя на огонь. Рыбу Перуэр наловила больше, чем в прошлый раз       Потом Мари-Анн решила озвучить мысль, которая давно беспокоила её. – Мы смотрим на всю картину только половиной лагеря, – сказала она. – Это бессмысленно. Если мы хотим что-то понять, нужно, чтобы все видели одно и то же. – Ты предлагаешь устроить экскурсию к песку? – спросил Зандик. – Я предлагаю, чтобы вы подошли и посмотрели.       Траин поднялся первым. – Она права, – сказал он. – Мы не можем действовать в разнобой.       Перуэр вздохнула, но сняла с костра рыбу и пошла вместе со всеми. Многие шли нехотя. Зандик тоже не горел желанием идти, но, судя по всему, выбора у него особо не было. Аякс чувствовал себя уставшим, и ему хотелось поужинать рыбой, но любопытство пересилило.       Он посмотрел на портреты. На своё круглое лицо с вечно взлохмаченными волосами и на надпись рядом. На его лице расцвела улыбка. Потом он обратил внимание на изображения других и улыбка пропала с его лица.       С каждым прочитанным именем его лицо становилось всё недоумённее. Что-то в этих именах казалось ему знакомым, только он никак не мог понять где слышал их раньше. – И сейчас у нас всех должно случиться какое-то великое прозрение? – спросил Зандик, он стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и его лицо выражало скуку. – У тебя какие-то проблемы с тем, чтобы работать сообща? – обратилась у нему Сандроне.       Зандик пожал плечами. – Я просто не вижу смысла смотреть на картинки, когда мы могли бы... – Тихо, – перебил его Аякс.       Аякс стоял, нахмурившись, и его палец медленно двигался от одного портрета к другому. – Скарамучча, – тихо проговаривал он. – Капитан. Коломбина. Дотторе Синьора. Пьеро. – Он поднял голову. – Это же... это же имена Предвестников Фатуи.       На минуту повисла тишина – Ты в этом уверен? – спросил Эфтивит. – Да. Нет. – Аякс запустил пальцы в волосы. – Я слышал их. Мне рассказывали. Старшие братья, сестра, торговцы, солдаты... Они говорили о Предвестниках. О том, какие они сильные, опасные, странные... Он посмотрел на Зандика, потом его взгляд упал на Куутар. Потом на Кабукимоно.       Слава шестого Предвестника была дурной. Ему даже дали прозвище, что буквально означало «маленький забияка». Кабукимоно был практически полной противоположностью. Однако что-то в его виде... – Но я не думаю, что именно эти псевдонимы нам были даны с большим смыслом, – добавил Аякс, хотя его голос звучал неуверенно. – Может мы начнём с того кто такие Фатуи? – спросила Розалина. – Военная организация Снежной, – безразлично ответил Феофан. – Подчиняются напрямую Царице. Имеют огромное влияние на весь Тейват. – И ты не подумал сказать это раньше? – А зачем? – Панталоне пожал плечами. – Вы не спрашивали.       Аякс уже не слушал их, н взял палку, которой Куутар рисовала портреты, и опустился на корточки рядом с таблицей на песке. – Что ты делаешь? – спросил Кабукимоно.       Аякс предпочёл не отвечать. Он начал выводить на песке, чуть поодаль от портретов. «Пьеро — предводитель Фатуи»       Следом начертил римские цифры. I, II, III, IV, V, VI, VII, VIII, IX, X, XI.       А потом начал заполнять: «I. Капитано» «II. Дотторе» «III. Коломбина» Он ещё раз посмотрел на все надписи под изображениями, и, найдя нужное, продолжил писать. «IV. Арлекино» «V. Пульчинелла» «VI. Скарамучча.» «VII. Сандроне» «VIII. Синьора» «IX. Панталоне» Аякс ещё раз посмотрел на все надписи, но ничего знакомого больше не было. Он решил просто начертить две линии: «X —» «XI —»       Закончив, он отложил палку и отошёл на шаг. – Вот, – сказал он. – Это те, кого я знаю. – То есть... – Розалина перевела взгляд с таблицы на Аякса, – ты хочешь сказать, что некая организация из Снежной... – Фатуи, – поправил Аякс. – Не важно. Что мы как-то связаны с ними? – Я лишь сказал о том, что знаю. – Но странно, что никто не знает об этой организации, – сказала Розалина. – Я живу в Мондштадте, учусь в Сумеру, и никогда не слышала о Фатуи. – А я слышал, – тихо произнёс Кабукимоно.       Все обернулись на него. – В Инадзуме, – он говорил неспеша, будто припоминая. – Кузнецы... они упоминали. Говорили, что Фатуи – это... – он замялся, подбирая слова, – что они опасны. Что они вмешиваются в дела других стран. – Вмешиваются? – переспросил Эфтивит. – Да, – Кабукимоно кивнул. – Я не особо интересовался этим.       Не надолго повисла тишина. Многим было трудно осмыслить полученную информацию. – Значит, – медленно сказал Траин, – кто-то из нас связан с этими... Фатуи. Кто-то – нет. – Или мы все связаны, – сказал Зандик. – Просто пока не знаем как. – Ты так говоришь, будто тебя это не касается, – заметила Мари-Анн. – Меня? – Зандик повернулся к ней. – Я из учёный из Сумеру. Какое отношение я могу иметь к военной организации Снежной? – А твоё прозвище? – спросила Перуэр. – Доктор.       Зандик пожал плечами. – Мало ли докторов на свете.       Розалина смотрела на него. Она вспомнила его улыбку. Вспомнила, как он смотрел на Куутар – не как на человека, а как на интересный образец. – Ты что-то скрываешь, – сказала она.       Зандик едва ли не закатил глаза. – У нас сейчас ребёнок связал нас всех с организацией из Снежной, но при этом не написал нигде своего имени, а скрываю что-то я? – он развёл руками. – Прекрасно, просто прекрасно.       Аякс вдруг замер. – Что? – Ты написал одиннадцать номеров. Но где в этом списке ты? – Я не Предвестник! Я обычный парень из Снежной. Живу в деревне Морепесок. Я не...       В этот момент Розалина махнула рукой, и вместе с ней пролетело небольшое пламя, эта яркая вспышка привлекла внимание всех. – Скажите, – она обвела глазами лица, остановившись на Феофане и Пульчинелле, – вы знаете о Драконьем Хребте? – Гора между Мондштадтом и Ли Юэ, – тут же ответил Пульчинелла. – Покрыта льдом. Говорят, там покоятся остатки дракона. – Я тоже о нёй слышал, – нехотя добавил Феофан. – А ты? – Розалина повернулась к Зандику. Тот пожал плечами. – Географический объект. Известный. Что с ним не так? – Он точно имеет именно такое название? – спросила Розалина. – Конечно. – Зандик прищурился. – Может разъяснишь уже почему тебя это так волнует?       Розалина несколько секунд собиралась с мыслями. Некоторые заметили, как её лицо побелело. – Я сегодня впервые услышала это название, хотя родилась и выросла в Мондштадте. – Но это невозможно, – сказал Феофан. – Снежная гора называется так с тех пор, как пал Каэнри'ах. – С тех пор, как... что? – Эфтивит замер.       Слова прозвучали для него, как холодная вода, которая заливается в лёгкие, когда проваливаешься под лёд.       Он всегда знал, что это возможно. Знал, что тени сгущаются, что двор прогнил, что правитель не слушает предупреждений. Но знать и услышать как свершившийся факт – разные вещи.       Эфтивит посмотрел на свои руки. Он помнил, как эти руки держали университетские свитки, как писали отчёты королю, как сжимались в кулаки на заседаниях Совета, когда его слова не были услышаны. «Вы слишком тревожитесь, вице-президент. Каэнри'ах вечен».       В стороне Траин стоял неподвижно, он просто не мог осознать только что услышал. Его кулаки медленно сжались. Он всё ещё думал, что это чушь, что не могло всё так сложиться, но Феофан сказал это так естественно, будто это общеизвестный факт. В его голосе не было не насмешки, ни даже намёка на злорадство. – Ты хочешь сказать, что Каэнри'ах больше не существует? – уточнил Эфтивит. На этот раз озадачено выглядел уже Феофан. – Вы... вы не знаете? – Мы из Каэнри'ах. – сказал Траин.       Некоторое время все молчали обдумывая всё, что услышали. У каждого было много вопросов, но никто не мог их задать. Костер продолжал потрескивать, и в него уже давно нужно было положить ещё веток, но на него не обращали внимание. Кто-то смотрел на землю, кто-то в никуда.       Перуэр подошла к таблице, нарисованной Аяксом и присела на корточки. – Аякс, – позвала она.       Тот опустил голову. – Ты знаешь Предвестницу по имени Крукабена?       Аякс нахмурился, припоминая. – Крукабена... – он почесал затылок. – Кажется, слышал. Это та, которая была до... – он замялся и посмотрел на Перуэр. – Которая была до Арлекино? – Крукабена является «Матерью» в Доме Очага. Она... она была до меня. Видимо. – И что с того? – спросил Аякс. – А то, – Перуэр посмотрела на него в упор, – что Крукобена – Предвестница Фатуи. Как и те, кого ты написал на песке. Только для меня она прямо сейчас является Предвестницей, а для тебя... на её месте я.       Аякс задумался. – Ты думаешь... – Я не думаю, – перебила Перуэр. – Я говорю то, что вижу.       Она встала и шагнула прямо по таблице, уходя к морю. Аякс, ушедший в свои мысли, не стал возмущаться. Он чувствовал, будто голова идёт кругом. – Значит так, – сказала Мари-Анн, нарушая молчание. – У нас есть одиннадцать человек, которые, по полученной информации, вступят в Фатуи – военную организацию Снежной. И значит нас собрали здесь именно потому что мы Предвестники. – Но я ее помню. Не помню, чтобы становилась Предвестницей. Я всё ещё не понимаю, что это такое, – взволнованно сказала Розалина. – Не ты одна, – добавил Зандик.       Мари-Анн помассировала лоб рукой. – Значит, кто-то стёр нам память. Или откатил её назад до момента, как мы стали... кем стали. – Но зачем? – недоуменно спросил Аякс.       Никто не нашёл, что ему ответить.