Глава 16. Лисенок выходит из тени

Записку он оставил в клинике в понедельник — наспех, почти на бегу, пока в коридоре пахло антисептиком и влажной шерстью, а за дверями кабинетов тихо поскуливали животные. Бумага чуть дрожала в пальцах, когда он писал. Пятница казалась тогда чем-то почти нереальным, как далекий огонёк в тумане. И вот — она наступила. Слишком медленно, мучительно медленно подползла к нему через длинные дни и бессонные ночи. Слава сидит в ресторане уже больше часа. Вокруг — приглушённый гул голосов, тихий звон приборов о фарфор, ленивый джаз льётся из колонок, словно растекается по воздуху тёплым медом. Свет ламп мягкий, золотистый, он ложится на столы, на бокалы, на его руки — чуть напряжённые, с едва заметной дрожью в пальцах. Он в пятый раз просит официанта подождать. Тот уже смотрит с понимающей, почти сочувствующей улыбкой. Слава кивает, будто оправдывается, обещает — вот-вот, ещё немного. Но внутри всё сжимается. Мысли бегают по кругу, как загнанные звери. Он чувствует, как под ложечкой тянет неприятное пустое ощущение. Хочется схватить что-нибудь крепкое — коньяк, виски, неважно — лишь бы заглушить это гудящее ожидание в груди. Но он знает: не поможет. Ничто не поможет, кроме неё. И вдруг — как будто воздух меняется. Он сначала даже не видит её. Только ощущает, как бывает, когда кто-то важный входит в комнату, и ты это понимаешь раньше, чем поднимаешь взгляд. А потом — вот она. Кира стоит у входа, чуть растерянная, оглядывается. Свет ложится на её волосы, цепляется за пряди, делает их мягче, теплее. Она ищет глазами, чуть хмурится. Эти несколько секунд тянутся бесконечно. Слава резко встаёт. И в этот момент всё внутри него вспыхивает. Глаза загораются, как будто в них зажгли свет. Он улыбается — широко, почти по-детски, не в силах сдержаться. Она замечает его, подходит. Он торопливо принимает её вещи, аккуратно вешает — будто боится сделать что-то не так, будто любое неловкое движение может всё разрушить. Садится напротив, не отрывая взгляда. — Почему так срочно? — в её голосе осторожность, тонкая, как стекло. — Погоди… — он тихо смеётся, но в этом смехе слышна нервная нотка. — Извини, перебью. В этом и загвоздка. Их прерывает официант. Кофе и десерт. Простые слова, которые звучат слишком громко в этом напряжённом пузыре между ними. Слава выдыхает, проводит рукой по столу, словно собирая разбросанные мысли. В голове — вспышки воспоминаний: переписка, ночные разговоры, её голос через динамик, смех, паузы, дыхание. Машина. Близость. Та, от которой кожа горела даже на расстоянии. А сейчас — будто они чужие. — Я начну издалека… — он говорит медленно, осторожно, будто ступает по тонкому льду. — Я однажды сделал себе анонимный чат… Его голос мягче, чем он ожидал. В нём появляется тёплая, почти интимная нотка. Кира чуть улыбается, тихо хихикает — звук лёгкий, но в нём уже есть напряжение. Он продолжает, рассказывает. Слова ложатся между ними, как мост. — Часы и минуты с ней были чем-то волшебным… — он опускает взгляд, и на мгновение кажется, что он снова там, в тех ночах. — Во всех смыслах. — Зачем ты мне это рассказываешь? — Кира опирается локтем о стол, её щека касается ладони. И в этот момент внутри неё что-то болезненно сжимается. Резко, остро. Почти физически. Он наклоняется ближе, накрывает её руку своей, и это прикосновение — тёплое, осторожное — словно искра. Её кожа действительно мягкая, тонкая. Он едва удерживается, чтобы не провести пальцами сильнее, не запомнить это ощущение полностью. — Пожалуйста… послушай, — пауза. — Она называла меня Лисёнком. И всё замирает. Он чувствует, как её рука под его ладонью напрягается, как пальцы сжимаются. — Мне это нравилось… — почти шёпотом. — Я бы всё отдал, чтобы услышать это вживую. Кира резко отдёргивает руку. Воздух между ними холодеет. Она внимательно смотрит на него, почти испуганно. В её взгляде мелькают воспоминания, сомнения, страх. Он знает слишком много. Слишком близко подошёл. — Докажи, — её голос чуть дрожит, но она держится. — У тебя должен быть диалог. Сердце у неё бьётся так громко, что кажется — сейчас его услышат все вокруг. Слава без слов протягивает разблокированный телефон. Доверие — почти оголённое, беззащитное. Она смотрит на него секунду. Потом быстро берёт, прижимает к груди, когда рядом снова появляется официант — запах свежесваренного кофе поднимается тёплым паром, смешивается с запахом шоколада и карамели. Руки у неё слегка дрожат. Она листает сообщения, видит фото. Слова, которые она помнит слишком хорошо. Пальцы замедляются. Потом снова перелистывает назад. Ещё раз. Это он. Сомнения растворяются, как сахар в горячем кофе — медленно, но без остатка. Она возвращает телефон. Закрывает глаза на секунду. Сердце стучит в горле. — Я не буду спрашивать, как ты меня нашёл… — голос тихий, сдавленный. — Скажи только… зачем? Он смотрит на неё, и в его глазах — свет. Настоящий, живой. Чуть дерзкий, чуть счастливый. Она невольно подаётся вперёд. Любопытство тянет сильнее страха. — Чтобы продолжить, — он говорит просто. — Уже здесь. Не там. Как будто это очевидно, иначе и быть не могло. — Ты мог сказать это сразу… — она качает головой, но в её голосе уже нет той жёсткости. — Зачем всё это? Он улыбается. — Потому что такую девушку… — он делает короткую паузу, будто подбирает слова, — нельзя не пригласить в ресторан. И в этот момент напряжение между ними вдруг мягко трескается, растворяется. Вечер начинает течь иначе. Медленно и тепло. Они говорят обо всём и ни о чём. Воспоминания всплывают, переплетаются с реальностью. Смех звучит легче, взгляды задерживаются дольше. Кофе остывает, десерты тают, а время — наоборот, будто ускоряется. Никто из них не спрашивает, что дальше. Между их словами, взглядами, случайными касаниями пальцев над столом. Они просто сидят друг напротив друга — и заново узнают. Заново тянутся. Заново влюбляются.

***

Лисенок так счастлив был поговорить с Кирой вчера, что просто не мог упустить эту возможность сегодня. Они обменялись соцсетями и… Слава позвонил по видео без пошлых намерений, как бы его ассоциации и воспоминания ни подталкивали к этому. Он хочет просто поболтать. Кира была такого же мнения. Пока Слава рассказывал про рабочий день, девушка заваривала себе чай. На ней была обычная голубая футболка с барашком и шорты такого же цвета. Волосы были собраны в низкий хвост, чтобы не мешались, но пара прядок всё равно выпадали на лицо. Мужчина в какой-то момент замолкает, обрывая фразу на середине. Даже забыл, про что говорил. Он впервые видит ее в домашней одежде, не в клубной. И под одеждой даже нет кружевного белья. Она красивая. Безумно красивая. Слава любуется её тонкими плечами, пальцами, которые обхватывают кружку с чаем, её щёчки, которые отчего-то краснеют… Копейкин тихо смеётся, когда девушка уходит из кадра. — Ты на меня так даже в нижнем белье не смотрел, — комментирует ситуацию Кира, всё-таки возвращаясь в поле зрения камеры. — Ты можешь раздеться, если тебя смущает мой взгляд, — Копейкин нагло усмехается, а девушка ставит кружку на стол и на полном серьёзе снимает футболку. Лисенок давится воздухом. Да, он это всё уже видел, но он явно не ожидал того, что его шутку перевернут с ног на голову. Мужчина рассматривает ключицы девушки, тонкие лямки лифчика, грудь, которую наполовину закрывают чашечки. Даже это выглядит восхитительно и более того, возбуждающе. Калинина же чувствует себя абсолютно комфортно, но за реакцией собеседника наблюдает внимательно. Она хочет, чтобы он на неё смотрел. Ей нравится чувствовать его заинтересованный взгляд, который её буквально раздевает. Девушка специально садится чуть-чуть ближе, закрывая обзор кружкой с чаем. Слышится тяжкий вздох со стороны Славы, на что Карина хихикает. — Ты меня доведёшь, я возьму и приеду. И выполню своё обещание про стол, — говорит Копейкин с улыбкой на лице, но в каждой шутке есть доля правды. Взять её на столе хочется теперь ещё больше. — С нетерпением жду, лисенок. Доброй ночи. Мы с тобой заболтались, — девушка отставляет чай и берёт телефон в руки. — Умеешь ты всё обломать, — Слава хмурится, но продолжает улыбаться, а позже его взгляд сменяется на нежный и мягкий. — Спокойной ночи, котенок. Последнюю фразу он говорит шёпотом. Девушка умилённо улыбается, отключаясь. Чувства, которые она испытывает, переполняли душу. Хотелось бы почаще быть рядом со Славой. Но они оба чего-то стесняются. Так странно второй раз знакомиться после долгого анонимного общения… Но без этого было бы хуже, наверное. Главное, что они теперь имеют возможность увидеться. Это самое важное сейчас для Киры и Славы.