Глава 8

      Конец мая был занят съемками пилотных выпусков второго сезона «Дневника Айдола». Хёнджин наконец вернулся из Штатов, но пропадал на тренировках. Группа вовсю готовилась к летним фестивалям и масштабному камбэку.       Иногда им удавалось созваниваться, но разговоры выходили короткими. Чаще он записывал голосовые, маленькие видео и скидывал тонны фотографий: смазанные селфи, наспех снятые перекусы, зал для репетиций. На-Ён привычно закатывала глаза от очередного концептуального кадра в зеркале, где Хёнджин забавно дул губы или щеголял в свободной майке, демонстрируя линию плеч. Но ее сердце все равно трепетало… Там и правда было на что посмотреть. Мальчишка прекрасно знал, как себя правильно подать. В конце концов, его этому учили годами.       На работе она отвечала сухо и сдержанно. Но стоило вернуться домой, как их виртуальное общение затягивалось до глубокой ночи. И тогда На-Ён все чаще замечала, что скулы сводит от глупой улыбки, а раскрасневшиеся щеки горят.       Утро этого дня было занято очередными съемками, а после обеда она вычитывала сценарий в своем кабинете. Погруженная в тайм-коды и правки, вздрогнула, когда мирно лежавший телефон ожил. На экране светился входящий видеозвонок от «Н».       Такого раньше не было. Слишком высокие риски, но вдруг там что-то срочное. Он бы не стал звонить по глупости или… Она кинула взгляд на плотно закрытую дверь и нажала «Принять».       Картинка моргнула. Хёнджин сидел на полу репетиционного зала, спиной к зеркалу, натянув на голову капюшон серой толстовки. Она изумленно вздохнула – выглядел он помятым, мягко говоря. Кожа бледная, заспанные, слегка слезящиеся глаза, покрасневший кончик носа. Усталый, измотанный.       - Привет, На-Ён-ши, - пробормотал он, шмыгнув носом, и попытался слабо улыбнуться. – У меня есть где-то двадцать минут, пока менеджер ушел за водой.       - Боже, ты ужасно выглядишь, Хенджин-а, - она перешла на шепот, прикрывая рот рукой.       - Что, таким не нравлюсь? – хохотнул он, устало прислонившись затылком к зеркалу.       - Глупый мальчишка, - На-Ён нахмурилась, непроизвольно двигаясь ближе к экрану. – Ты заболел?       - Аллергия на пыльцу, а еще, кажется, простуда из-за кондиционеров, - его голос стал сиплым. Он капризно надул губы и уткнулся подбородком в край толстовки, - У нас репетиции по десять часов без перерыва. Мы пишем альбом. Я так устал. Все болит… Но через час нужно выходить в прямой эфир для Стэй.       - В таком состоянии?       - Они ждут. На мне будет достаточно слоев тонального крема, чтобы скрыть этот ужас на лице. Я должен показаться, улыбаться и отыгрывать, что все в порядке. А я не в порядке.       Хёнджин вздохнул, скидывая капюшон. Его влажные после тренировки волосы рассыпались по лицу тонкими прядями, и он убрал их в плавном жесте.       На сердце На-Ён легла тяжесть. Как продюсер, она прекрасно понимала, что таковы расценки в индустрии, но другая ее часть рвалась завернуть его в одеяло и прижать к груди.       - Тебе нужны таблетки и покой, - мягко произнесла она, покачав головой.       - Стафф уже впихнул в меня все, что можно, - он спрятался в капюшон, подпирая ладонью щеку. – А про отдых… Отдохну после тридцати лет.       Он покрутил телефон в руках, меняя ракурс, и на мгновение отвел взгляд. Холодный искусственный свет ламп подчеркивал его бледность и серые тени под глазами. Хёнджин притих, нервно покусывая губы. В его болезненном виде мелькнула серьезность.       - Нуна… - он замялся, тяжело сглотнув, а потом пронзительно посмотрел в экран, - Ты читала про меня?       На-Ён застыла, застигнутая врасплох вопросом. Все это время они не касались тяжелых тем.       - Ты смотришь по-другому, - хрипло произнес он, откашливаясь, - Если ты общаешься со мной из жалости, то…       - Ты совсем глупый, - резко произнесла она, - Думаешь я бы сбежала со слепого свидания из жалости к тебе?       Хёнджин по-детски выпучил глаза - то ли удивление, то ли обида.       - Мне некогда и некого жалеть в этой индустрии. Десять лет в новостях деформировали меня в удобного и эффективного сотрудника. Почти робот, - На-Ён откинулась в кресле, устало жмурясь, - Нет, ты точно не про жалость, Хёнджин-а. Ты тот, кто заставляет меня улыбаться. А я думала, что уже разучилась.       Ее голос стал теплее. Он по ту сторону телефона ловил каждое слово. На последней фразе его губы растянулись в вялой, но уже знакомой ухмылке. Взгляд заострился.       Он хотел что-то сказать, но послышался звук резко открывающейся двери.       - Ты как? Готов к визажистам идти? – рядом раздался мужской бас.       Хёнджин успел лишь подмигнуть ей и отключился. В темном экране телефона она увидела свое погрустневшее лицо с лихорадочным блеском в глазах. Пора привыкать, что рядом с ним она становилась девчонкой.       Гаджет сверкнул уведомлением.       H.:       «Такая ответственность - быть причиной твоей улыбки.       Буду еще больше стараться, На-Ён-ши, чтобы дальше вас радовать».       Нагло и романтично. В его стиле. На-Ён фыркнула и написала:       «Скорее поправляйся. Удачи на эфире».       Когда съемки перевалили за экватор второго сезона, Ги-Сок вызвал ее к себе в кабинет. На-Ён была готова отчитываться по результатам, но босс не стал ее слушать.       - У меня задание для тебя, - он нервно постукивал пальцами по столу, когда она переступила порог.       Очки лежали рядом. Пиджак был небрежно наброшен на рабочее кресло. Во всем чувствовалась спешка и предельное напряжение. На-Ён насторожилась.       - Какое, сонбеним?              - Надо будет встретиться с Nuri Cosmetics. Они упрямятся с контрактом. Точно хотят сбить цену.       На-Ён лишь удивленно вскинула брови, не двигаясь с места.       - Да, знаю, что вел их, но ты была на каждой встрече и полностью в курсе дел. Завтра меня вызывает руководство, и я не могу отказаться. Как и перенести встречу с этими ослами-рекламщиками, - Ги-Сок устало потер переносицу, - Считай это вкладом в наше общее дело.       - Если я договорюсь о рекламе на три миллиарда вон, я хочу повышение и сумку от YSL, - ее лицо было непроницаемым.       - Если договоришься о рекламе на три миллиарда, никого из нас хотя бы не уволят, - произнес он, чуть поморщившись, - Если они не раскошелятся, в следующем квартале нам придется туго. Но повышение, разумеется, будет.       На последней фразе голос Шин Ги-Сока потеплел, стараясь внушить надежду. Она верила ему все меньше, но вызов приняла.       - Поверь, я смогу, Ги-Сок-ши, - она поклонилась в вежливом поклоне.       - Будь на позитиве, а я пока поразвлекаю руководство за гольфом, - он кивнул ей, отворачиваясь к монитору.       - Срази их наповал, сонбеним, - На-Ён прижала ладонь к груди и вышла, оставляя босса наедине с его стратегиями и «гениальными» планами.       Так она оказалась в баре «RYEO» в Каннаме, который славился полной конфиденциальностью. Роскошь здесь проглядывала в каждой детали: от полированного черного камня на полу до живых деревьев бонсай под точечным золотым светом.       На-Ён должна была транслировать образ «своего парня», с которым легко договориться, поэтому выбрала рубашку цвета хаки, черную водолазку, а волосы уложила в хвост.       Представители бренда появились вовремя: Ан Сун-Вон и Пол Картер – американец, которого недавно переманили из Штатов. Его и стоило опасаться. На прошлых встречах он задавал самые каверзные вопросы.       - Пол надеялся, что вы пригласите нас в VIPS, - Ан Сун-Вон хитро улыбнулся, едва они обменялись приветствиями.       - В VIPS ходят с женами, а здесь веселее, - На-Ён уверенно откинулась на спинку дивана.       - Добрый вечер. Я – Ая-На, сегодня ухаживаю за вашим столиком, - рядом бесшумно возникла официантка, - Принести вам напитки, пока вы знакомитесь с меню?       На-Ён услышала английский вперемешку с неуверенным корейским. Девушка, азиатской внешности, возможно с примесью корейской крови, которая читалась в высоких скулах и широковатом носе. Таким метисам в консервативном обществе всегда приходилось несладко. Но держалась она уверенно.       - Тартар из хану с трюфельным маслом, запеченный осьминог, чон с креветками и черной икрой, - Пол безошибочно называл самые дорогие позиции, - И Johnnie Walker Blue Label, чистый.       - Два, - добавил Ан Сун-Вон, с неизменной улыбкой.       На-Ён застыла на секунду, обрабатывая информацию, что итоговый счет приближался к установленному лимиту на ее корпоративной карте.       - Джин с тоником, - озвучила свой заказ, сохраняя хладнокровность.       - Ого, а вы рисковая, На-Ён-ши, - рассмеялся Ан Сун-Вон, провожая взглядом удаляющуюся официантку.       - Вы мне нравитесь, - произнес американец с ухмылкой.       - Слышала, вы умеете пить, - она обвела их взглядом на равных, не тушуясь.       - Откуда нам знать, что YKN в ближайшее время не повторит судьбу Mirae TV? – Пол начал наступление, едва на столе появились первые закуски и алкоголь.       - Мы успешно завершили первый сезон «Дневника Айдола». Второй уже запущен в производство. Вовлеченность аудитории растет. Впереди новые проекты - как в эфирной сетке, так и на цифровой платформе, - На-Ён безупречно держала маску, отбивая удары.       - Моя дочь подписалась на ваш канал сразу после выхода шоу. Теперь постоянно просит включить по ТВ именно YKN, - Ан Сун-Вон разряжал обстановку корейской учтивостью.       - Дальше больше, - На-Ён многозначительно выдержала паузу.       - И как долго вы планируете доить эту корову? – Пол нападал резко, почти грубо.       - Мы разрабатываем целый блок новых программ, не связанных напрямую с K-pop, но ведущих планируем привлекать из индустрии, - она сохраняла ледяное спокойствие, хотя внутри поднимался шторм.       - Некоторые наши клиенты сомневаются в лояльности к бренду, - вбросил очередную шпильку Ан Сун-Вон, с тем же вежливым выражением лица.       - Но ваша дочь… она ведь вовлечена? Как и миллионы других. После заключения контракта с JYP Entertainment наша органика увеличилась на сто пятьдесят процентов. Наша главная культурная идея отлично продается по всему миру.       На-Ён удалось взять инициативу в свои руки. И она не думала останавливаться.       - Недавно первый сезон пустили в повтор, и прирост аудитории только увеличивался. Есть стриминг и для зарубежных зрителей. Советую вам заключить сделку сейчас, пока интерес на самом пике, и мы все еще даем вам дружественную скидку.       - Вы мне нравитесь, Ким На-Ён-ши, - Пол прищурился, ухмыляясь, - Вы – удивительная женщина. Но мне нужно выпить еще, чтобы все обдумать.       - Еще по бокалу? – официантка оказалась рядом в ту же секунду.       - Читаете мысли, - кивнул американец.       На-Ён казалось, что победа у нее в кармане, но следующая реплика резко спустила ее с горы мечтаний.       - Извините. Я в уборную, - она поднялась, тихо выдыхая, но с прямой спиной.       Узкий коридор в полумраке вел к барной стойке и открытому залу, с более расслабленной атмосферой. На-Ён нашла Ая-Ну у бара, смешивающую напитки.       - Послушайте, я буду очень благодарна, если вы вместо джина принесете мне обычную воду, - она наклонилась ближе, аккуратно продвигая по столу крупную купюру. – Этих мужчин невозможно перепить.       - Без проблем, - девушка понимающе улыбнулась, спрятав деньги.       - Спасибо, - На-Ён поклонилась и вернулась в кабинку.       - Аналитики считают, что ближе к концу года мы выйдем на цифры в три раза превышающие текущий квартал. И это впечатляет, - произнесла она, сжимая свой бокал.       - Что впечатляет, так это ваша устойчивость к алкоголю. Особенно, для такого миниатюрного человека, - Пол уставился на нее изучающим взглядом, сложив руки на стол.       - Что? – На-Ён удивленно округлила глаза, маскируя внезапный страх разоблачения.       - Да, как вы пьете наравне с нами? – Ан Сун-Вон потянулся к ее порции, почти перехватив стекло.       Она вцепилась в стакан мертвой хваткой. Пальцы соскользнули, и жидкость с плеском разлилась по полированному столу.       - Господин Ан Сун-Вон, - На-Ён строго склонила голову, выставляя перед ним ладонь, - Так нельзя. Я недавно перенесла тяжелую простуду.       - Все в порядке? – Ая-На снова возникла рядом быстро и бесшумно, - Я уберу.       - Оставьте, - махнул рукой Пол, с хищной улыбкой, - Помогите нам разрешить спор, пожалуйста. Как, по-вашему, там джин или вода? Я думаю, вы вдвоем хотите нас споить.       Девушка замерла в недоумении.       - Мне нужно возвращаться в офис, - резко перебила его На-Ён, - Я бы хотела прийти к соглашению.       - Если она это слижет, даю вам двести миллионов за спот в прайм-тайм, продюсер Ким, - американец пьяно и нагло ухмыльнулся, откидываясь назад.       Официантка растеряно посмотрела на На-Ён. Та, покачала головой, отчаянно пытаясь уладить ситуацию мирным путем.       - Мистер Картер, оставьте девушку в покое.       - Я серьезно. Купите что-то для меня, а я куплю для вас.       - Мы не в казино, - отчеканила На-Ён, наградив американца тяжелым взглядом, - Двести пятьдесят за спот – наша окончательная цена.       - И пять тысяч долларов чаевыми девчонке. Все в выигрыше, - Картер окончательно вошел в раж и не собирался уступать.       Взгляд Ая-Ны на секунду встретился с На-Ён – ни страха, ни обиды. Только усталое понимание. Будто она видела подобные вещи не раз.       Девушка медленно наклонилась над столом и аккуратно провела пальцами по разлитой жидкости, а потом медленно, почти изящно, облизала кончики пальцев. Движение было едва заметным для посторонних. Пусть со стороны жест был смиренным, но в нем также читалось отчаянное достоинство. Внутри продюсера Ким все оборвалось.       Поддержка, права женщин, защита слабых.       Закрытая сделка, уважение начальника, повышение.       - Молодец, - Пол самодовольно хлопнул в ладоши, - Настоящая команда.       Ан Сун-Вон отвернулся, будто ему стало неловко.       На-Ён смотрела на Ая-Ну, не в силах произнести ни слова. Девушка выпрямилась и начала собирать мокрые салфетки. Её пальцы слегка дрожали, когда касались приборов. Глаза на мгновение задержались на На-Ён — в них было что-то вроде: «Я знаю, что вы не хотели». А потом она быстро ушла, почти выскочила из кабинки.       Пол пьяно рассмеялся и махнул рукой:       - Сделка заключена, продюсер Ким.       Она не ответила, а лишь медленно кивнула один раз.       - Ты – животное, - хмыкнул Ан Сун-Вон, - Вот поэтому я никогда с ним не хожу в приличные места.       - Мы же пошутили, - отмахнулся тот, - С ней все будет в порядке.       Встреча завершилась. На-Ён выдавила из себя дежурный поклон. А потом еще долго сидела за столиком, ошеломленная. Она физически ощущала себя испачканной в грязи. Несправедливость захлестнула ее. Она должна была бороться с такими вещами. Однако, жизнь распорядилась так, что приходилось участвовать.       Позже в такси она вжалась в сиденье. Ее накрыла запоздалая истерика от необратимости порочного круга. На-Ён смотрела на размытые огни ночного Сеула за окном и молча глотала слезы. Позволив себе ровно две минуты слабости, решительно смахнула их рукой, достала телефон и набрала короткое сообщение сонбениму:              «Они согласились».       Швырнув гаджет обратно в сумку, она передернула плечами. Дальше - глубокий выдох, чтобы успокоиться. Шин Ги-Сок прав: они живут в террариуме. Будешь слабой – тебя сожрут.       Оказавшись дома, она первым делом пошла в душ. Хотелось смыть с себя то, что пришлось пережить. Обновленная, с мыслью о том, что у босса надо будет выторговать что-то круче сумки, На-Ён легла в кровать.       Экран телефона мигнул. Хёнджин выслал фото. Традиционное селфи: ванная, слегка запотевшее зеркало, влажные черные волосы падали на лицо тонкими прядями. На нем простая белая майка, подчеркивающая мужественную линию плеч. На руках отчетливо видны выступающие вены. Полуприкрытые глаза, томный вид.       Обычно она отвечала легко и шутливо, реже отправляла что-то взамен. Но сегодня, после эпизода в баре, это идеальное фото отзывалось в ней глухой болью. Это выглядело как точно такая же продажа себя. Ей захотелось побыть одной.       Н.:       «Нуна?»       На-Ён:       «Тяжелый день. Прости…»       Н.:       «Хочешь поговорить?»       Она не могла себе позволить вывалить на него свои экзистенциальные рефлексии, когда он только поправился и полностью горел работой.       «Лягу спать. Очень устала».       Н.:       «Спи крепко, На-Ён-ши».       А следом прилетел новый снимок: Хёнджин забавно выглядывал из-под одеяла с резинкой на макушке.       Тогда губы На-Ён дрогнули в слабой, но настоящей улыбке.