2. Возможность грезить

Ближе к вечеру, когда закончились занятия, Гарри снова почувствовал эту боль. Ему казалось, что на него давит невероятная тяжесть. Он просто… устал. Хотелось вернуться в постель. Особенно если есть хоть малейший шанс, что ему приснится ещё один сон, подобный сегодняшнему. Гарри попытался посидеть в гостиной с Гермионой и Роном, но не смог сосредоточиться на их разговоре. В какой-то момент, когда друзья о чём-то спорили, Рон повернулся к нему и попросил поддержать его. Гарри непонимающе уставился на него, затем сказал:       — Извини, какой был вопрос?       — Ты даже не слушаешь, да? — обвинил Рон с лёгкой улыбкой.       — Извини, — смущённо сказал Гарри, вставая. — Послушай, я немного устал. Я, пожалуй, пойду наверх и вздремну. Это вызвало новый обеспокоенный взгляд.       — Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? — спросил Рон. Когда Гарри бросил на него сердитый взгляд, он добавил: — Просто кажется, что ты ужасно много спишь. Это на тебя не похоже. Теперь, когда Рон высказал свои опасения, Гермиона взяла инициативу в свои руки. Конечно же, она подошла к Поттеру и приложила руку ко лбу. Гарри закатил глаза, затем выжидающе посмотрел на нее. Она пожала плечами.       — Он действительно чувствует себя нормально.       — В порядке. В порядке — это было бы неплохо, — фыркнул Гарри. Он пожалел, что сказал это, потому что ребята обменялись многозначительными взглядами, а затем оба посмотрели на друга с легкой тревогой и жалостью. Он вздохнул и сказал:       — Неважно. Разбуди меня к ужину, ладно? Когда Рон пообещал выполнить просьбу, Гарри повернулся к лестнице. Он чувствовал, что Уизли с Грейнджер наблюдают за ним, вероятно, волнуясь. Но на самом деле беспокоиться было не о чем. Он просто хотел поспать, вот и всё.

***

      — Может, расслабишься? Для подростков ссориться с родителями — это совершенно нормально. Гарри остановился, положив руку на кухонную дверь и решил, что было бы неплохо подождать, пока люди закончат говорить о нём, прежде чем прервать их. Мальчик наклонился ближе, прислушиваясь.       — Мы не ссоримся, — заявила Лили. — У нас просто возникли небольшие разногласия по поводу комендантского часа и того, как далеко ему позволено летать на метле.       — Он сказал ей, что она слишком остро реагирует, — признался Джеймс их гостью с явной долей веселья в голосе.       — Да, и это неуважение должно усилить его наказание. А ты ничем не помог!       — Прости, Лил! Ты же знаешь, я не умею играть в плохого полицейского. Но если ты считаешь, что мы должны посадить его под стражу, я согласен.       — Да ладно, Джеймс! — прервал его другой голос. — По крайней мере, ты должен позволить ему пойти с нами на игру. Внезапно тихий голос раздался позади Гарри гораздо ближе.       — Слышишь что-то интересное? Гарри подскочил и виновато повернулся к Ремусу Люпину. На лице старшего мужчины появилась полуулыбка, когда он приподнял брови.       — Они обсуждают моё наказание, — смущённо сказал он.       — И что ты сделал? Гарри слегка покраснел.       — Я пропустил комендантский час на несколько минут. — Когда Ремус просто продолжил смотреть на него, мальчик признался: — Хорошо, на много минут… потому что я был слишком далеко и не успел вернуться домой вовремя.       — И они уже договорились о чём-то?       — Мама хочет посадить меня под домашний арест на месяц. На месяц! Я не смогу выходить из дома, пока не вернусь в школу! Ремус сочувственно кивнул.       — Дай угадаю… твой папа считает, что это слишком сурово?       — Ну… не столько он, сколько Сириус. Он хочет, чтобы я пошёл на матч по квиддичу. Напомни мне сказать ему, как сильно я его люблю, хорошо? Ремус усмехнулся.       — Он знает. Он тоже любит тебя. Как и твои родители. — Люпин наклонился, поймав взгляд Гарри. — Ты не должен так пугать свою маму. Она просто хочет, чтобы ты был в безопасности.       — Я был в безопасности, — слабо запротестовал юноша. — Но я понимаю, что ты имеешь в виду, — печально признался он и посмотрел своими лучшими щенячьими глазами. — Я все равно хочу пойти на матч. Ремус улыбнулся и обнял его за плечи.       — Давай посмотрим, что мы можем с этим сделать, — сказал он, втаскивая его в кухонную дверь. Трое взрослых, находившихся в гостиной, посмотрели на вошедших. Ремус отпустил Гарри, и тот подошёл к дивану, усаживаясь между отцом и Сириусом, стараясь выглядеть раскаявшимся и не таким обнадёженным, как на самом деле. Дело в том, что Ремус и Сириус для них были практически семьей — самыми близкими родственниками. Его родители никогда не испытывали никаких угрызений совести по поводу того, что занимались семейными делами в их присутствии или с их участием, хотя иногда Гарри казалось, что маму это немного раздражало. Ведь всё же в первую очередь они были друзьями его отца, и у них троих ещё было то, к чему его мама никогда не была причастна, — полнолуния. Но, тем не менее, она любила их. И она, конечно, не возражала против того, чтобы наказать Гарри у них на глазах.       — Мне жаль, Гарри, но ты знаешь правила. Ты наказан на следующие две недели, — заявила его мама. Это было немного меньше месяца, но на игры в квиддич Гарри всё равно не успевал. Сын повернулся к отцу, снова строя щенячьи глазки. Но это не сработало.       — Прости, Гарри. Твоя мама права, — заявил Джеймс. Гарри нахмурился, затем отодвинулся от него и, надув губы, прижался к плечу Сириуса. Сириус обнял его одной рукой, а другой нежно взял за подбородок.       — Да ладно тебе, Сохатый. Как ты можешь сопротивляться такому выражению лица?       — Если бы мы сопротивлялись одному очень похожему лицу, у нас не было бы и половины тех неприятностей, с которыми мы сталкивались в детстве, — с иронией вставил Ремус, усаживаясь на ближайший стул.       — Эй! — сумел лишь сказать Джеймс.       — Да, и мы бы не получили и половины веселья, — парировал Сириус.       — Веселье здесь ни при чем, — твёрдо сказала Лили. Сириус отпустил подбородок Гарри и прижался к нему головой, добавив к этому свой щенячий взгляд. Джеймс хихикнул. Лили закатила глаза, но не сдвинулась с места.       — Я думаю, Гарри, возможно, согласился бы на дополнительную неделю наказания, если бы ему разрешили пойти на матч, — мягко предположил Ремус, глядя на Гарри. Гарри встретился с ним взглядом. Это было не совсем то, чего бы он хотел, но он полагал, что это честная сделка. Он кивнул, глядя на маму. Она колебалась, затем они с папой обменялись несколькими мгновениями молчаливого общения, прежде чем она снова посмотрела на сына.       — Хорошо. Но ты останешься с ними во время игры, понятно? Всё время будешь под присмотром. Он выпрыгнул из рук Сириуса и подошёл обнять её.       — Спасибо, мам. Она обняла его в ответ, затем встала и направилась на кухню, оставив мальчиков наедине с их выходками. Гарри вернулся на диван.       — Спасибо, папа. Спасибо, Сири.       — Нет проблем. Видишь, как я умею ладить с женщинами? — Сириус поддразнил его с самодовольной улыбкой, обращаясь к Гарри, но, очевидно, так, чтобы слышал Джеймс.       — Э-э, я думаю, Ремус всё-таки сделал больше, чем ты, — парировал Джеймс. — И не смей так говорить о моей жене, ты, сумасшедший мерзавец. Гарри выскочил из-за стола, чтобы не попасть под перекрёстный огонь, и направился в ту сторону, куда ушла мама. Он поймал взгляд Ремуса, и тот одобрительно улыбнулся ему. На кухне он подошёл прямо к матери и легонько обнял её сзади.       — Прости, мам. Я не хотел тебя беспокоить. Она обернулась с нежной улыбкой.       — Я знаю. Ты хороший мальчик, Гарри. Я просто хочу, чтобы ты был…       — В безопасности, я знаю, — сказал он с улыбкой. Из гостиной оба услышали взрыв смеха и глухой удар, вероятно, от того, что пара тел упала на пол. Гарри приподнял брови и направился обратно к двери.       — Хотя, на самом деле, я думаю, тебе следовало сказать мне, чтобы я следил за ними, а не наоборот.       — Думаю, ты прав. Он оглянулся на неё, стоявшую у раковины, попытался ответить на её лучезарную улыбку, а затем снова ринулся в бой.

***

Когда Рон разбудил его к ужину, он чуть было не сказал своему другу идти без него и дать ему поспать. Но в животе у него заурчало, и Рон выглядел достаточно обеспокоенным. Поэтому Гарри с трудом выволок себя из тёплой постели и из сна и направился в Большой зал. Пока они шли, Поттер задавался вопросом, почему сон о наказании показался ему таким счастливым. Но он пришёл к выводу, что это потому, что это была самая обычная сцена; то, что он вполне мог бы увидеть, если бы был нормальным ребёнком. И потому что там были взрослые люди, которых он должен был любить… Если бы всё сложилось иначе. Сон показал прекрасные отношения и заботу, несмотря на сложившуюся ситуацию. Единственным недостатком было то, что теперь он чувствовал себя ещё более уставшим, чем раньше. Он был в полусонном состоянии, когда сел со своими друзьями и начал есть. Всего через несколько минут после начала трапезы Гарри почувствовал покалывание в затылке, что обычно означало, что за ним кто-то наблюдает. Он взглянул на учительский стол. Конечно же, смотрел на него Дамблдор, вероятно, заметивший, что мальчик вот-вот уснёт на своём стуле. Гарри слегка кивнул ему, давая понять, что с ним всё в порядке. Волшебник одарил его легкой, нежной улыбкой, прежде чем отвести взгляд. Однако покалывание не проходило. Гриффиндорец скользнул взглядом по оставшейся части учительского стола и застыл от удивления. Снейп тоже наблюдал за ним. Это немного его разбудило. Мастер зелий не разорвал зрительный контакт, в отличие от директора. Он встретился взглядом с Гарри, прищурившись и нахмурив брови. В его взгляде не было угрозы, но в нём чувствовалась подозрительность. Гарри, наконец, отвел взгляд и снова повернулся к столу, чувствуя себя неуютно. Он привык к пристальному вниманию со стороны Снейпа, когда оно сопровождалось критикой и оскорблениями. Он не был уверен, что делать с человеком, который так пристально изучал его с другого конца зала, не произнося ни слова. Гриффиндорец попытался не обращать внимание на это ощущение. Он больше не боялся Снейпа; у Гарри было слишком много негативных эмоций по отношению к нему. Мальчик всё ещё винил его, по крайней мере частично, в смерти Сириуса, и у него сложилось очень невысокое мнение о профессоре. Тяжело бояться того, кого ты так мало уважаешь. Но сейчас зельевару удалось поставить Поттера в неловкое положение. Гарри поспешно доел свой ужин, затем извинился и пошёл обратно в спальню. Выходя, он знал, что его друзья снова смотрят на него с беспокойством. Но, оглянувшись, он убедился, что они были не единственными. Дамблдор снова не сводил с него пристального взгляда. Да и Снейпов взгляд никуда не перемещался. Чувствуя себя так, словно оказался в аквариуме, Гарри ускорил шаг и покинул Большой зал, направляясь к своей кровати и гораздо более уютному миру грёз.