Глава 5: Катин диктат и озерный десант

Июль в Черном Озере не просто грел — он плавил. Даже внутри штаба, под густой защитой ивовых кос, воздух застыл неподвижным киселем. Бяша, свесив голову с кресла-качалки, лениво ловил ртом пролетавших мимо сонных мух. Антон уныло возил карандашом по взмокшей бумаге, а Рома, стянув майку, пытался выпилить из куска сосны что-то отдаленно напоминающее полку. Тишину разорвал резкий хлопок в ладоши. Катя Смирнова стояла в центре настила, и её очки в роговой оправе сверкали, как два прожектора возмездия. — Так, амебы! — гаркнула она так, что Бяша едва не кувыркнулся с кресла. — Дисциплина в штабе пробила дно. Пятифан, ты пилишь одну доску третий час! Антон, ты рисуешь какую-то мазню вместо плана укрепления лестницы! Бяша… про Бяшу я вообще молчу, он скоро в мох превратится. — Кать, ну жара же, на… — пробормотал Бяша, принимая вертикальное положение. — Мозги кипят, честное слово. Даже кузнечики в траве сдохли от перегрева. — Мозги кипят от безделья! — Катя выхватила из угла свой рюкзак, который выглядел подозрительно тяжелым. — Я объявляю чрезвычайное положение. Нам нужна психологическая разгрузка и тактическая перегруппировка. Короче, банда, мы идем на озеро. Строем! — Каким еще строем, Смирнова? — Рома отложил пилу, вытирая пот со лба. — Там на пляже сейчас полпоселка. Нас там срисуют в пять секунд. — Мы пойдем на Дальний берег, через камыши, — Катя поправила косынку с такой решимостью, будто собиралась брать Берлин. — Там никого нет. Полина уже согласилась, она ждет внизу с полотенцами. Кто последний — тот до конца лета выносит мусор из штаба и подметает опилки! Слово «последний» подействовало на парней магически. Через три минуты «банда» уже продиралась сквозь заросли крапивы, следуя за Катей, которая махала палкой, как сержант пехоты.

***

Дальний берег встретил их тишиной и запахом прелой тины. Вода здесь была неподвижной, как ртуть, и только круги от водомерок нарушали её покой. — Свободно! — скомандовала Катя, бросая рюкзак на песок. — Пятифан, организуй костер, будем запекать хлеб. Бяша — ты за добычу протеина. Иди лови рыбу. — Чем ловить-то, на? — Бяша поскреб в затылке. — Удочки-то в штабе остались. — Настоящий охотник ловит голыми руками! — Катя подтолкнула его к воде. — Иди, не позорься. Полина, помоги мне разложить провизию. У нас бутерброды строго по списку: первый ряд — с ветчиной, второй — с сыром. Если кто-то перепутает очередность — лишу десерта! Бяша, ворча под нос про «женский деспотизм», забрел в воду по колено. Он замер, согнувшись буквой «Г», и начал пристально вглядываться в ил. — Тихо… тихо, на… — шептал он. — Иди к дяде Бяше, карасик… я тебя не больно зарежу, чисто для науки… Внезапно он резко нырнул руками в воду, подняв тучу брызг. — Есть! Попался, на! — заорал он, выпрямляясь. В его руках, судорожно дергаясь, зажатый между пальцами, торчал… старый ржавый дырявый сапог, из которого лениво выплыла мелкая лягушка. — Тьфу ты! — Бяша в сердцах зашвырнул сапог обратно. — Ромка, прикинь, он маневрировал! Он меня обманул, на! Это был подставной сапог! Рома, разжигавший костер, покатился со смеху, едва не уронив спички. Антон и Полина тоже не выдержали. Даже Катя позволила себе короткий смешок, прежде чем снова напустить на себя суровый вид. — Сапог — это тоже трофей, Бяша. Мог бы в штабе поставить, как вазу, — отсмеявшись, сказал Антон.

***

После обеда, когда бутерброды были уничтожены строго по «алфавиту Смирновой», наступила фаза, которую никто не ожидал. Катя залезла в рюкзак и с торжествующим видом извлекла пять пластиковых водяных пистолетов — огромных, неоновых, с помповой накачкой. — А теперь — учения в условиях, приближенных к боевым! — провозгласила она. — Пятифан против всех! — Че?! Почему я один-то? — возмутился Рома, перехватывая тяжелый синий ствол. — Потому что ты самый опасный, на! — Бяша уже вовсю качал свою помпу. — Получай, капитан! Первая струя ледяной воды угодила Роме прямо в переносицу. Он отшатнулся, отфыркиваясь, и тут же открыл ответный огонь. На берегу начался настоящий хаос. Катя носилась с визгом, поливая Антона, который пытался спрятаться за тонкой сосной. Бяша, изображая из себя Рэмбо, прыгал по кочкам, расходуя запас воды в никуда. — Антоша, заходи слева! — крикнула Катя. Антон, выждав момент, когда Рома отвлекся на Бяшу, выскочил из засады. Он прицелился точно в Полину, которая стояла чуть в стороне, смеясь и пытаясь защитить свой сарафан от брызг. — Получай, Морозова! — весело крикнул Антон, нажимая на спуск. Но он не учел одного. Рома, который секунду назад был в пяти метрах, каким-то звериным чутьем почувствовал угрозу. Он не просто обернулся — он прыгнул. В один широкий, мощный рывок Пятифан перекрыл траекторию струи. Ледяная вода с шумом ударила ему в грудь, мгновенно пропитав штаны и остатки майки, которую он успел накинуть. Рома стоял, тяжело дыша, вода стекала с его подбородка, а в глазах горел странный, лихорадочный огонь. Он закрыл Полину собой целиком, как живой щит. — Мимо, Петров, — тихо, но отчетливо сказал Рома. — В неё не попадешь. Пока я здесь. Антон медленно опустил пистолет. На мгновение игра перестала быть игрой. Он увидел в глазах друга не просто азарт, а какую-то дикую, первобытную готовность защищать. И это было направлено на Полину. Антон почувствовал, как внутри что-то мелко задрожало. Ему стало неловко, будто он случайно подсмотрел в чужую замочную скважину. — Рома… ты же весь мокрый, — Полина осторожно коснулась его плеча. — Зачем ты? Это же просто вода. Рома обернулся к ней, и его лицо мгновенно смягчилось. Он ухмыльнулся, вытирая капли с ресниц. — Да ладно, Поль. Освежился зато. А Тоха… Тоха просто мазила. — Кто мазила?! — Бяша, не почуявший смены настроения, с криком «Банзай!» вылил на Рому остатки воды из канистры. — Полная победа, на! Капитулируй, Пятифан! Все снова засмеялись, напряжение разрядилось. Они еще долго бегали по мелководью, падали в песок и брызгались, пока солнце не начало золотить верхушки деревьев. Когда они, мокрые и пахнущие озерной водой, возвращались к иве, Катя шла сзади, довольно оглядывая свою команду. — Вот. Теперь вы похожи на нормальных людей. Дисциплина — это не только строем ходить, это еще и вовремя уметь стать дураками. Антон шел рядом с Бяшей, слушая его рассказы про «тот самый сапог-убийцу», но его взгляд то и дело возвращался к Роме и Полине. Они шли чуть впереди, о чем-то тихо переговариваясь. Рома всё еще был в мокрой майке, но шел так гордо, будто на нем был парадный мундир. «Он ведь и правда за неё умрет», — подумал Антон, и эта мысль уже не пугала его. Она была такой же естественной, как этот закат над Черным Озером. — Слышь, Тоха, — Бяша толкнул его локтем. — Ты че приуныл? Завтра в штабе радио чинить будем, на! Я батарейки у деда стащил. Жизнь-то налаживается! — Налаживается, Бяш, — улыбнулся Антон. — Еще как налаживается.