Твоей главной ценностью.

Пробуждение пришло с резким, проникающим запахом влаги и застоявшегося воздуха. Тело, словно нехотя, начало вырываться из плена кровати, пытаясь хоть как-то стряхнуть с себя сонную пелену. В комнате царила тишина, настолько плотная, что казалось, она поглощает звуки и мысли. Но эта тишина была уже родной, как и старый плюшевый медведь, покоившийся на кровати. Его некогда мягкий мех был истёрт до ниток, а кое-где виднелись аккуратные стежки – свидетельство долгих лет бережного обращения и искренней привязанности. Повседневные дела потекли привычным потоком. Каждое движение было отточено до автоматизма, словно выполнялось по заученному сценарию. Руки уже тянулись к одежде, небрежно свисавшей со стула, но в этот раз что-то заставило его остановиться. За массивным панорамным окном простиралась безжизненная улица, обрамлённая высотными зданиями, чьи фасады обросли зеленью. Дорожное полотно, давно забывшее шум колёс, словно пульсировало, намекая на присутствие незваных гостей. Взгляд парня скользнул по опустевшим просторам с явным оттенком презрения. В стекле отразилась его фигура, наполовину скрытая бледной, бежевой дымкой. Нахмуренное лицо, отмеченное характерным шрамом над левым глазом, исказилось гримасой недовольства, и он отвернулся от своего отражения. Что-то тревожило парня, как будто сегодня произойдёт неприятность, которая повлечёт большую ответственность чем раньше. Сборы продолжились, хоть и идти особо не за чем было. - Надо посмотреть тот переулок… вечером там была какая-то бойня из этих тварей. – мысли вслух давали призыв к действию. Все эти чувства не давали успокоиться. И вот уже полностью снаряжённый и готовый к походу юноша доставал из тумбы грязную банку, со странной жидкостью. От неё разило тем самым резким запахом, который и пробудил ото сна. Это была жидкость выходящая из ротовой полости зомби. Она даёт шанс того, что тебя не заметят и примут за своего. Выйдя из квартиры, открылся вид на пустой этаж. Лестницы были перекрыты досками и железными листами. Стены, уже покрывшиеся мхом, придавали более-менее приличный вид, закрывая кровавые пятна, впитавшиеся в бетон. Открытая шахта лифта была оснащена небольшой выступной дорожкой. Внутри висел прометалленый канат, который когда-то перевозил на себе более тяжёлые грузы, чем одного среднестатистического парня. Сейчас же канат был единственным средством передвижения, внизу был виден груз, который по закону противодействия давал с лёгкостью переместиться с 10 этажа на первый и в обратном порядке. Спуск прошёл успешно и вот он лифт, поросший травой. Птицы и грызуны творят чудеса на таком безлюдном месте, всё это благодаря им. Глаза заметили небольшой росток на возвышении, это было деревце. Такое маленькое, но живое… как оно смогло прижиться? - Нифига себе… Как ты малютка жива то ещё? – парень присел перед ним и погладил маленький лепесток, на который немного попадали солнечные лучи. – Буду тебя значит поливать и удобрять, может ты яблонька, будешь кормить меня… расти большим и здоровым… А может... может пересадить тебя в более благоприятное место? Рядом есть замечательный парк, а я там время от времени выращиваю что найду… Так и сделаем, скоро увидимся. Надо было идти. Фил слез со сломанного лифта, выбираясь из шахты, и попал в кровавую заваруху. На удивление, вокруг было пусто. Пройдя немного вперёд, он окинул взглядом дорогу. Кто-то был совсем недалеко от дома, но голосов было не разобрать. Нужно было убираться поскорее. Фил быстро выбежал из здания и укрылся за разграбленной фурой. Недалеко от дома, на улице, прозвучала команда «Вперёд!», и раздался негромкий гул топота ног. Фил прибавил шагу, чтобы не встретиться с «гостьми»… ___ Эли быстро терял сознание. А Фил стоял на углу соседней улицы и долго смотрел на это. Его укрывала тень здания. Он ждал, когда появится хоть кто-то, чтобы забрали живого. Заражённых хоть и мало, но они всё же могут выйти из укрытий и накинуться. - Чёртов сопляк… где эти разведчики? Почему их двое? Всегда же по трое ходили. Карас будто сдаётпозиции. Были слышны выстрелы девчонки, значит, хоть кто-то должен был забеспокоиться об этой группе. Но все переживания перекрыл топот копыт и возглас. - Эли! С лошади спрыгнул рыжеволосый юноша и подбежал к ещё чуть-чуть дёргающемуся телу. - Что же с тобой случилось? Вставай давай! Эли, потихоньку… Элиота подняли и начали укладывать на лошадь, которая громко цокала копытами. Из-за угла появилась вторая, чёрная лошадь. Это был Ворон, он стоял совсем недалеко от хозяина. - Вот ты где! А где Персик? – спросил Шейн, и лошадь мотнула головой в сторону здания напротив. – Там?  Чего… Их взгляды пересеклись. Фил вглядывался в до боли знакомое лицо. А Шейн… он не верил происходящему. Там был друг, потерянный ещё в детстве. Лошадь тоже смотрела, но очень грубо, будто её злило присутствие этого человека. - Фил… ты… Он не успел договорить. Фигура повернулась боком и двинулась вдоль здания. - Стой там. Забирай парня и иди к остальным. Ты меня не видел. – грубо сказал Фил.   - Но мы же!   - Ты меня не слышишь или как? И аккуратно, девчонка заражена, мало ли очухается. Тень Фила начала медленно исчезать из поля зрения. У Шейна в груди всё сжалось, хотелось подбежать к нему, потянуть за руку и повести в округ. Рассказать всем, что он жив и здоров… что он не заражён. Но из-за долгого колебания друг детства уже растворился в здании. - Жив… Фил жив… как же я рад этому. Отец обязан знать… Карасу только нельзя говорить.   - Что ты там мямлишь? – чуть-чуть с хрипотцой ответил Эли.   - Ёпта! Не пугай, дубина! – одёрнул себя Шейн. – Всё, идём к месту сбора.   - А тело Меллисы? – спросил Эли.   - Заражённую тащить с собой? Единственное, что можно будет сделать – это на месте сбора сообщить о ней. Кто-нибудь сходит, сожжёт тело и заберёт вещи на память. В округ труп никто не повезёт. Эли, глядя в окровавленный асфальт, пустил слезу и тихонько всхлипнул. Это была его последняя встреча с подругой по разуму и сердцу. ___   В округ вернулось на одного человека меньше. Толпа у ворот высматривала своих. Лишь одна пара стояла с испуганными глазами и пыталась хоть как-то выглядеть свою дочь. Главенствующая фигура в начале колонны посмотрела им в глаза. Остановилась, слезая с лошади, и что-то вытащила из кармана куртки. Это была маленькая заколка в виде золотого цветка. - Сожалею, – грубо и бездушно прозвучало это слово. Женщина схватила его за руку и трясущимися пальцами приняла вещь. - Её убили… кто-то не из наших. Его, возможно, видел новобранец. Мы узнаем кто это, и разберёмся с ним.   - Карас, но это неправда! – раздался звонкий голос Шейна. Его лошадь подскочила к стоящим. – Она была заражена, поэтому её и убили. Если бы не убили, новобранец погиб бы на месте!   - Замолчи – строго сказал Карас. – Его всё равно следует наказать за содеянное. Только мы имеем право ликвидировать своих же, и только после того, как подтвердится заражение.   - Было бы уже поздно! А они были только вдвоём! Толпа загудела и зашепталась. Кто-то начал скандировать об убийстве чужака, кто-то был против и убеждал всех встретиться с ним и убедиться, что он убил из побуждений защиты более слабого. Всё это прервал хлопок выстрела в воздух. - ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ! Решать буду я и командиры отрядов. А ты, – взгляд обратился к веснушчатому лицу. – берёшь с собой новобранца и на совет вечером. Чтоб рассказали всё, что видели и кого видели. Шейн сильно разозлился и без какой-либо команды повёл лошадь к конюшне. Элиот же вроде был согласен и с другом, и с Карасом. Но все-таки дёрнул поводья в направлении убегающего. - Шейн? – догнав юношу, парень схватил его за рукав   - Не лезь! И когда пойдём на собрание, чтоб не смел рассказывать о Филе! Понял?   - Но…   Соседняя с Эли и Вороном лошадь рванула к открывшимся воротам конюшни. Там уже стоял опечаленный конюх, всем видом показывая, что знает о трагедии. И что теперь делать?   Прошло около двух часов после вылазки. Парень сидел на кровати и разглядывал фотографии. Это был альбом, где собраны все фотографии, даже со времён их детства. Там были всетакие счастливые и не думающие о том, что скоро одного из них не станет. До листав до последних трёх страниц Элиота что-то остановило, он давно не рассматривал эти фотографии. На одном из них был мальчик, который широко улыбаясь обнимал его и Шейна. Он стоял в центре. Темно-каштановые волосы, яркие голубые глаза и две родинки… одна из них была на шее в районе кадыка, а вторая под левым глазом. Такое же расположение родинок было и у таинственного «спасителя». Перед глазами всплыла картина, как-то лицо объясняет, как выявить заражённого… в воспоминании как в замедленной съёмке были приближены именно эти родинки и глаза… такие же яркие... но уже без блеска в зрачках.   - Эл! – из-за двери послышался голос друга, он пробудил его из воспоминаний. - Бегу!   Собрание уже началось. Во главе стоял Карас, он что-то яростно объяснял и устанавливал на карту метки. Были собраны десять командующих, которые тоже не отставали в объяснениях. И тут все резко обернулись, Шейн постучал об косяк навеса, в котором все это и происходило.   - А вот и наши звёзды сегодняшнего вечера!   - Здрасти… и чё вы от нас тут хотите? – рассержено спросил Шейн, он немного прошёл во внутрь и присел на пустой стул.   - Вы нам расскажите о том, кто убил Мелиссу, и мы будем уже планировать как же его поймать. – сказал один из командиров.   - А если я его не видел? И нашёл Эла чисто, потому что услышал выстрелы с их зоны зачистки?   - Видел, Шейн. – уверенно ответил Карас и начал приближаться.             Все начали замолкать. Даже брезент, который являлся крышей палатки перестал колоситься. Юноша не шелохнулся перед грозным мужчиной, который будто хотел не поговорить, а преподать урок кулаками. Эли испугался за друга и почти бегом подошёл к другу. Руки прилегли ему на плечи, а слова сами начали вылетать из рта.   - Карас он его не видел! Я видел, но очень смутно помню внешность!   - А так ты его видел? Значит он при тебе застрелил Мелиссу? Значит ты не остановил его и не дал ему понять на чьей территории находиться?   - Я… но земли за округом не являются чьими-то… и он меня оттолкнул когда ещё не убил её. – испугано ответил парень.   - Интересно получается. Ну хоть опиши, что помнишь. – раздражённо произнёс мужчина и двинулся обратно к карте.   Шейн всем видом пытался показать, чтобы Эли не смел рассказывать о нём. Но безуспешно…   - Высокий, под два метра. Плечи широкие, пальцы длинные. Лицо острое, скулы чёткие, стрижка короткая, чёлка длиннее. На левом глазу шрам о начала брови до середины щеки, бровь из-за него не везде растёт. А глаза… ярко-голубые, и в одном пятнышко с тёмно-синим внутри, как у собак породы хаски.   Все замолкли. Рыжеволосый парень сел в позу раздумья и начал набивать какой-то ритм по ноге. Масляные лампы стали немного подмигивать. Тени, создаваемые людьми, зашевелились. Командиры в одночасье зашептали… а Карас. Карас выпрямился и очень медленно развернулся к мальчишке, который будто сказал что-то лишнее.   - Где шрам? Вот тут – мужчина провёл по левой части лица. – Скажи же.   - Да… в этом месте. От него ещё пахло будто как от зомби, все вещи были замараны чем-то темным.   - Выжил. Значит.   Один из сидящих за столом встал и подошёл к Карасу. Он тихонько прошептал что-то на ухо и затем так же начал смотреть на двоих парней.   - Шейн. Ты тоже видел его раз сидишь так, будто рассказали твой главный секрет.   - Да и что? Он мой друг! Я не собираюсь идти с вами на его казнь, и я не собираюсь сидеть сложа руки, если вы собираетесь его убить! А вы по-любому сейчас тока об этом и думаете. Ты же стал главой после смерти ЕГО отца, выгнал ЕГО мать к старшей дочери, чтобы видетели помогала с внуками, хотя она должна была продолжить дело за мужем!   - Что ты такое ЧЕРТ ВОЗЬМИ НЕСЕШЬ? – пронзающий до костей крик раздался на всю эту недоделанную палатку. – Дрю сам поручил мне перед смертью свою работу! Даже наш отец Дрю Шилдс был бы рад, что я руководитель, а не мать пятерых детей!   - Шестерых. Да лучше бы Фил вступил во главу в семнадцать лет… а он даже не попрощался с отцом. – Шейн встал и подошёл в плотную к Карасу. Глаза пытались хоть что-то человечное высмотреть. – Ты гнилой урод. Я уйду завтра из округа. Мне плевать, что вы собираетесь делать. Фил будет знать о вас и о вашем плане.   Карас с насмешкой ответил на серьёзный взгляд юноши. Командиры переглянулись и начали сворачивать свои вещи. Было ощущение будто сейчас взорвётся бомба, и кому-то точно не поздороваться.   Из округов нельзя уйти просто так. Ты должен полноценно отказаться от всего, что тебя связывает с ним. И чтобы тебя не принял другой округ – ставят клеймо, желательно на видное место. Перед принятием человека проводят осмотр, как и на заражённого, так и на изгнанного. Всем плевать, что ты сам захотел уйти.   Клеймо состоит из шести кругов, в центре шестиугольная звезда. Чаще всего ставят на груди. Длинный стержень, на конце которого находятся фигуры нагревают в доменных печах для переплавки металлов. После чего прикладывают раскалённый металл к коже и удерживают около 10-20 секунд. В этот момент человек чувствует жуткую, пронзающую боль. Если вовремя не обработать такую рану, она может загноиться. Но никто об этом не задумывается, это уже сугубо личное дело изгнанника.   - Даю ночь на раздумье. – мужчина похлопал Шейна по плечу и вышел из палатки. Следом поспешно вышел и сам Шейн.   Совет был завершён. Палатка опустела, лампы потухли, а полотно, которое было дверью, закрыто. Элиот вышел из палатки последним. Холодный ветер прошёлся по его лицу, чтобы чуть-чуть оживить вид. Луна ярко освещала тихие улочки, но одно из облаков начало закрывать её. Ноги не слушались. В голове билось одна мысль, о том, что какой-то Фил жив, о том, что Шейн знает его. О том, что он наследник бывшего главы. Он сжал в кармане край старой фотографии. Той, где они втроём смеялись, не зная, что мир рухнет.   - Иди за мной, – раздался шёпот Шейна из темноты. – Молча.   Эли поднял глаза. Друг стоял за углом, прижав палец к губам. Они пробрались к конюшням. К старому входу, который порос мхом. Но небольшая щель между ним, давала понять, что именно через них только что провели лошадей. Ворон уже был осёдлан. Рядом фыркала рыжая лошадь.   - У нас есть десять минут, – сказал Шейн, затягивая подпругу, чтобы седло сидело крепко. – Ты со мной или остаёшься?   Парень посмотрел на свои руки. Кровь Мелиссы всё ещё была под ногтями. Сердце стало колотиться сильнее, чем во время совета. Надо ли это? Надо ли идти с другом? Но и предавать его из-за личного интереса тоже не хотелось.   - Она была заражена?   Шейн замер, а вместе с ним и воздух. Луна вновь ярко засветила, она легла на плечи парню, будто обнимала.   - Не знаю. Но Фил просто так не стреляет. Если он это сделал… значит, у него была причина.   Эл вытащил фотографию. Посмотрел на детское лицо «незнакомца» – без шрама, без этой пустоты во взгляде.   - Я должен услышать это от него самого, - он сунул снимок обратно в карман и взял поводья Ворона. – Поехали.   Они выехали за ворота. Ночь давила на плечи, тяжёлая, липкая, как смола. Ветер доносил запах сырой земли и прелых листьев. Где-то в лесу заухала сова и смолкла, будто её задушили. Ворон шёл ровно, но Элиот чувствовал, как конь напряжён. Под копытами хрустел гравий, каждый звук казался слишком громким. В кармане хрустела старая фотография. А впереди ждала ночь. И человек, который забрал у него подругу.