Неожиданная диета

В обновленной галерее, залитой мягким светом новых пейзажей, воцарилась тишина, в которой слышалось только прерывистое (пусть и имитируемое) дыхание древних вампиров. Ася, чувствуя себя полноправным режиссером этого театра теней, медленно сократила расстояние до Кая. Она приподняла руку и одобрительно провела ладонью по его плечу, задерживая пальцы на мгновение дольше, чем того требовали приличия. Эффект был мгновенным: Кай, который всегда гордился своим ледяным самообладанием, замер. Его глаза, обычно мутно-красные, начали наливаться ярким, торжествующим алым цветом, а по телу прошла едва заметная дрожь. В этот момент он был готов бросить весь мир к её ногам только за то, что она выделила его первым. Но Ася не была бы собой, если бы остановилась на этом. Она демонстративно, не скрывая легкой полуулыбки, отстранилась от Кая и направилась к Аро. Глава клана затаил дыхание, наблюдая за её приближением. Когда её рука коснулась его плеча, повторяя тот же жест, Аро закрыл глаза, впитывая это мимолетное тепло. Его ревность к брату на секунду утихла, сменившись триумфом, но в глубине души он понимал — она раздает свои милости так же расчетливо, как он когда-то раздавал земли. Самым странным был финал этого обхода. Проходя мимо Маркуса, Ася не стала его касаться. Она просто замедлила шаг и одарила его долгим, глубоким взглядом. В этом взгляде не было заигрывания или провокации — в нем было молчаливое признание его мудрости и того факта, что он видит её насквозь. Этот взгляд был «громче слов»: он говорил о том, что Маркус — единственный, кто понимает, какую опасную и красивую игру она ведет с его братьями. Маркус лишь слегка склонил голову, принимая этот безмолвный вызов. — Ты играешь с огнем, Астрид, — прошелестел Аро, открывая глаза и глядя на то, как она удаляется к центру зала. — Но этот огонь так прекрасен, что мы согласны сгореть в нем заживо. Кай, чьи глаза всё еще горели ярким пламенем, сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. — Теперь, когда здесь стало... уютнее, — он выплюнул это слово с непривычной нежностью, — что еще ты хочешь изменить в нашем «скучном» замке?Аса медленно подошла к балюстраде галереи, за которой внизу расстилался огромный зал. Она облокотилась на холодный мрамор, глядя вниз, где застыли гвардейцы, все еще лишенные своих мантий. Ее голос, до этого звонкий, вдруг стал низким и бархатистым, заполняя каждое пространство галереи. — Знаете... — начала она, не оборачиваясь к братьям, — я смотрела ваши списки. Туристы... это так скучно. Так предсказуемо. Обычные люди, полные страха и пресности. Возможно, вам пора сменить рацион? Аро и Кай замерли, обмениваясь быстрыми взглядами. Предложение человеческой девушки вмешаться в вековые традиции питания клана должно было вызвать гнев, но от ее голоса гнев превращался в покорное ожидание. — Вместо невинных жертв, — продолжала Аса, медленно поворачивая голову к Каю, — вы могли бы очищать переулки. Ловить тех, кто сам привык быть охотником. Злых, порочных, тех, чья жизнь ничего не стоит. И не убивать их сразу. Собирать кровь понемногу, пока она кипит от... силы. Последнее слово она произнесла так тягуче, смакуя каждую букву, что у присутствующих в зале гвардейцев буквально подкосились ноги. Даже Феликс пошатнулся, ухватившись за колонну. Звук этого слова, произнесенного ее губами, ударил по их чувствам сильнее, чем многовековой голод. Аро прикрыл глаза, чувствуя, как его собственное самообладание дает трещину. Идея питаться подонками, чья кровь пропитана адреналином борьбы и злости, внезапно показалась ему гениальной — не потому, что это было правильно, а потому, что это предложила она. — Кровь, полная адреналина... — эхом отозвался Кай, чей взгляд теперь был прикован к ее губам. — Ты предлагаешь нам стать... судьями? — Я предлагаю вам стать гурманами, — ухмыльнулась Аса, отталкиваясь от перил. — Разве вам не хочется попробовать на вкус то, что я называю настоящей энергией? Маркус, стоявший чуть поодаль, увидел, как золотые нити, связывающие Асу с его братьями, вспыхнули с новой, ослепительной силой. Она не просто меняла их интерьер или одежду. Она меняла саму их суть, их инстинкты.Ася не стала ждать одобрения или долгих раздумий королей. Она властным жестом указала на двух самых быстрых вампиров из гвардии, чьи имена прозвучали в тишине галереи как приговор их старым привычкам. Те сорвались с места прежде, чем Аро успел моргнуть, — желание угодить «звезде» было сильнее любого устава. Прошло всего полчаса. Для бессмертных это был миг, но для Аро и Кая, застывших в ожидании, время тянулось как густая смола. Двери галереи распахнулись, и гвардейцы вошли, неся в руках тяжелые кувшины из темного стекла. Воздух мгновенно наполнился резким, вибрирующим ароматом. Это не был пресный, спокойный запах обычного туриста — это был запах ярости, неонового адреналина и темных переулков. Аро принял кувшин дрожащими пальцами. Его глаза, обычно мутно-красные, на мгновение вспыхнули живым пламенем, когда он сделал первый глоток. Он замер, прислушиваясь к ощущениям. — О боги... — выдохнул он, и его голос сорвался. — Это... это не просто еда. Это чистая, необузданная энергия. Ты права, Астрид. По сравнению с этим спокойствие туристов кажется безвкусной водой. Здесь — вкус самой жизни в её самом грязном и ярком проявлении. Кай, видя реакцию брата, жадно перехватил кувшин, и его лицо тут же разгладилось, сменившись выражением дикого, почти животного восторга. Ася, наблюдая за этим триумфом своей воли, лишь тонко ухмыльнулась. Она видела, как великие Вольтури, застывшие в своем величии на тысячи лет, теперь жадно пьют из её рук — метафорически и буквально. — Приятного аппетита, господа, — бросила она, поправляя тонкую бретельку платья. — Надеюсь, теперь вы не будете такими занудами. Она развернулась на каблуках и, не дожидаясь ни благодарностей, ни новых излияний любви, направилась к выходу. Её шаги эхом отдавались в галерее, где три короля и вся их гвардия провожали её взглядами, полными рабского обожания и немой просьбы остаться. Но Ася уходила к себе — ей нужно было отдохнуть, ведь она знала: завтра этот замок будет принадлежать ей ещё больше, чем сегодня.