Кто она?

Утро в главном зале Вольтерры было наэлектризовано до предела. Ася появилась в своем обычном легком платье, с безмятежной улыбкой и искорками смеха в глазах, словно и не было той безумной, «багровой» ночи в кабинете Маркуса. Она всё так же лениво перехватывала взгляды гвардейцев, заставляя их краснеть, и невзначай касалась плеча Аро, вызывая у того прилив собственнического восторга. Маркус сидел на своем троне непривычно прямо. Его взгляд больше не был тусклым; в глубине зрачков тлели угли, которые вспыхивали каждый раз, когда Ася проходила мимо. Он молчал, но его аура спокойной силы теперь подавляла даже ярость Кая. В этот момент тяжелые двери распахнулись, и в зал вошел Елизар. Аро вызвал его из Денали для важной проверки одного из новообращенных, но как только Елизар переступил порог, он замер. Его дар — видеть потенциал и способности других — буквально ослепил его. Глядя на Асю, он увидел не просто красивую девушку, а эпицентр колоссальной стихийной силы. «Боги... — пронеслось в голове Елизара. — Если она сменит природу, если станет вампиром... её дар очарования не просто усилится. Он станет абсолютным щитом. Никто во всем мире — ни человек, ни бессмертный — не сможет даже помыслить о том, чтобы причинить ей вред. Само её присутствие будет вызывать паралич любой агрессии». Однако, к удивлению Аро и разочарованию Кая, Елизар не «поплыл». Его сердце и разум были накрепко привязаны к Кармен, и эта преданность послужила ему якорем. Он вежливо склонил голову, признавая её красоту, но тут же отвел взгляд, оставаясь холодным и профессиональным. Тем не менее, даже его железная воля дала небольшую трещину. Он поймал себя на мысли, что просто не способен думать об Асе плохо. Любая критика в её адрес казалась ему кощунством. Единственные, на кого не действовал этот магический «блок» в его голове, были женщины клана — Джейн и Хайди всё так же метали молнии, чувствуя в Асе угрозу своему положению. — Аро, — голос Елизара слегка дрогнул, когда он наконец заговорил, — ты привел в этот замок не просто гостью. Ты привел силу, способную переписать законы нашей природы. Ася в это время медленно подошла к Елизару, рассматривая его с любопытством, как редкий экспонат. — Привет, Елизар, — протянула она, и её голос заставил гвардейцев в зале синхронно вздохнуть. — Говорят, ты видишь людей насквозь. Скажи... что ты видишь во мне прямо сейчас?Аро, заметив, как Елизар застыл, рассматривая Асю, почувствовал острый укол собственничества. Его глаза нехорошо блеснули — он не собирался делиться даже крохами внимания своей «звезды» с кем-то извне, даже с таким ценным союзником, как Елизар. — Довольно, — мягко, но с явной сталью в голосе прервал он их диалог, делая шаг вперед и заслоняя Асю своим плечом. — У Елизара сегодня много дел, Астрид, дорогая. Его дар нужен нам для более... прозаических целей. Аро жестом указал Елизару на выход из главного зала, где его уже ждала охрана, чтобы проводить к новообращенным. Елизар, еще раз коротко кивнув Асе — скорее из уважения к её невероятному потенциалу, чем из личного обожания — поспешил удалиться. Он выполнил свою работу быстро: проверил таланты новичков, дал необходимые рекомендации и, не задерживаясь ни на минуту в этом наэлектризованном замке, отправился обратно.Когда Елизар добрался до Калленнов, в их доме воцарилась гробовая тишина. Эдвард, Карлайл и Элис собрались в гостиной, чувствуя, что вести из Вольтерры будут судьбоносными. — Это не та девушка, которую вы знали, — начал Елизар, его голос звучал непривычно серьезно. — В Вольтерре теперь новая королева. И я говорю это без преувеличений. Он рассказал им всё: О том, как гвардия Вольтури, веками не знавшая слабости, теперь стоит перед ней без мантий, боясь дышать. О том, как изменились сами короли — Аро, Кай и даже Маркус, который, кажется, обрел второе дыхание. И самое главное — о её даре. — Если её обратят, — Елизар посмотрел прямо на Эдварда, чей вид становился всё более мрачным, — она станет существом, против которого невозможно поднять руку. Её очарование станет абсолютным законом природы. Она не просто гостья, Эдвард. Она — центр их новой вселенной. Калленны переглянулись. Элис нахмурилась, пытаясь увидеть будущее, но картинки постоянно менялись, расплываясь в золотистом сиянии, исходящем от образа Аси. — Она меняет их изнутри, — прошептал Карлайл. — Она делает то, чего не смогли сделать века дипломатии. Она делает их... зависимыми от красоты и жизни.Эммет громко расхохотался, и этот звук эхом разнесся по стерильно чистой гостиной Калленов. Он откинулся на спинку дивана, едва не раздавив его своей массой. — Да ладно тебе, Елизар! — Эммет вытер выступившую от смеха слезу. — Ты серьезно? Наша Ася? Та девчонка, которая спотыкается на ровном месте и вечно ходит в растянутых кофтах? Ты хочешь сказать, она строит по струнке этих древних истуканов, которые веками только и делали, что отрывали головы? Вранье! Он обернулся к остальным, ища поддержки. Джаспер сидел нахмурившись — он чувствовал отголосок того напряжения, которое привез с собой Елизар, но даже для него масштаб «бедствия» казался преувеличенным. Розали лишь презрительно фыркнула, рассматривая свой безупречный маникюр. — Скорее всего, они просто забавляются с новой игрушкой, — холодно заметила Розали. — Вольтури любят экзотику. Как только она им надоест, всё вернется на круги своя. Очаровать Аро? Этого старого лиса, который видит людей как шахматные фигуры? Смешно. Эдвард молчал, его лицо было бледнее обычного. Он пытался прочесть мысли Елизара и видел там не шутку, а искреннее, глубокое потрясение. Но даже Эдварду было трудно поверить, что Ася — его тихая, человеческая Ася — смогла перевернуть уклад самого консервативного клана в мире. — Ты преувеличиваешь их «покорность», — добавил Карлайл, мягко качая головой. — Вольтури ценят таланты, это правда. Но чтобы они... меняли рацион? Снимали мантии по её приказу? Это звучит как сказка, Елизар. Елизар обвел их тяжелым взглядом. — Вы не понимаете, — тихо сказал он. — Я видел их глаза. Я видел Маркуса. Того самого Маркуса, который столетиями не проявлял интереса даже к собственному существованию. Он смотрел на неё так, будто она — единственный свет в его вечной тьме. А Кай? Он рычит от ревности, если она просто проходит мимо. Это не игра, Эммет. Это капитуляция. Эммет снова хмыкнул, сложив огромные руки на груди. — Поверю, только когда увижу это своими глазами. Наверняка она просто нашла их «слабое место», и они ей подыгрывают. Ася — королева Вольтерры? Да я скорее поверю, что Эдвард начнет шутить анекдоты!Белла, которая до этого момента сидела в углу, молча сжимая края своей куртки, вдруг подняла голову. Ее голос прозвучал негромко, но в наступившей тишине он резанул не хуже скальпеля Карлайла. — Это не вранье, Эммет. И Елизар ничего не преувеличивает. Эммет перестал смеяться и с недоверием уставился на нее. Розали сузила глаза, явно не желая признавать, что какая-то человеческая девчонка может быть настолько особенной. — О чем ты, Белла? — осторожно спросил Эдвард, вглядываясь в ее лицо. — Мы учились вместе в начальной школе, — Белла вздохнула, словно возвращаясь в старое, полузабытое воспоминание. — Вы видите в ней просто Астрид, неуклюжую девчонку из Форкса. Но я видела это тогда. Ей было восемь лет, а вокруг нее уже крутились все — от первоклашек до учителей-пенсионеров. Старики-директора, которые годами ни улыбались, при виде нее расцветали. Она притягивала все возрастные категории. У нее был этот... магнетизм. Она могла просто стоять и смотреть на конфету в руках задиры, и тот сам отдавал ей всё, еще и извинялся, что конфета недостаточно вкусная. Белла обвела взглядом застывших Калленов. — Она не «играет» с ними в привычном понимании. Она просто есть, и мир вокруг нее начинает вращаться в другую сторону. Если Вольтури — статуи, то Астрид — это солнце, которое заставляет мрамор плавиться. Так что если Елизар говорит, что они снимают мантии и меняют рацион... я верю в каждое слово. Джаспер, который до этого лишь молча анализировал эмоции, вдруг резко выпрямился. — Теперь я понимаю, почему в комнате Елизара такой фон, — прошептал он. — Это не просто восхищение. Это благоговейный трепет. Белла права. Мы недооценили природу её влияния. Эммет перестал ухмыляться. Он нахмурился, пытаясь переварить информацию. — Значит, наши «грозные короли» теперь домашние песики на поводке у школьной подружки Беллы? — пробормотал он, но в голосе уже не было прежнего сарказма, только шок.