Запретный клуб. Сентябрь.

Сентябрь только начинался, но в подземельях это почти не чувствовалось. Здесь всегда пахло сыростью и зельями, а воздух оставался прохладным, как будто лето никогда сюда и не доходило. В классе постепенно собирались студенты. Сдвоенные уроки Гриффиндора и Слизерина у шестых курсов Северус особенно «любил». К счастью, это был практический урок, и ему хотя бы не нужно было читать им лекцию. — Сегодня вы варите стабилизирующее зелье, — произнес он, даже не пытаясь придать голосу интерес. — Постарайтесь, по возможности, не отравить себя и окружающих. У меня нет ни желания, ни времени заниматься последствиями. Мел сам вывел инструкцию на доске. Класс зашевелился, слизеринцы молча приступили к заданию, гриффиндорцы принялись шепотом обсуждать рецепт, уточняя что-то друг у друга. Только Грейнджер не сводила с него взгляда. — Есть вопрос, Грейнджер? — Нет, — отозвалась она, не отводя глаз. Это было хуже, чем если бы вопрос был. Он мог только догадываться, что именно у нее на уме. — Тогда займись зельем. — Я уже начала, — спокойно сказала она, указывая на свой котел, в котором действительно что-то варилось. Очевидно, она успевала и следовать инструкции, и следить за ним. Северус едва заметно поморщился и вернулся за свой стол. Он спрятался за стопкой книг и, откинувшись на спинку стула, лениво покачивался, стараясь хоть как-то убить скуку. Изредка его взгляд скользил по классу — Малфой, Нотт, еще несколько слизеринцев работали быстро и без лишней суеты. Поговорить с ними он, разумеется, не мог. Не будет же он передавать записки. Грейнджер ему этого точно не забудет. Спустя некоторое время он вновь посмотрел в ее сторону. Она уже погасила огонь под котлом и сосредоточенно что-то писала. Он присмотрелся — письменного задания он им не давал. Подойдя, он без предупреждения выхватил листы у нее из рук. — Посторонние занятия на моем уроке? — Отдай! — Грейнджер тут же потянулась за ними. Северус спрятал их за спину, не позволяя ей дотянуться. — Заберешь потом. — Не вздумай читать их! Он мельком посмотрел на исписанные страницы и невозмутимо произнес: — Зачем мне делать такую глупость? В классе мгновенно стало тише. Студенты уткнулись в котлы, старательно делая вид, что ничего не происходит. Только Нотт с Малфоем переглянулись. Это уже выходило за рамки обычного. Нотт закатил глаза. Неужели ему придется поговорить с Грейнджер самому, чтобы она наконец отстала от их декана? Северус наклонился к ней чуть ближе, чем требовалось. — Если ты закончила, — тихо сказал он, — это не значит, что можно заниматься чем угодно. — Это не «что угодно», — резко ответила она. Он усмехнулся: — Тем хуже для тебя. — Верни немедленно! — потребовала она и уже начала подниматься, явно намереваясь забрать бумаги сама, но тут же остановилась. Все-таки перед ней был преподаватель. Северус торжествующе посмотрел на нее. — После урока. Она поджала губы, смерив его рассерженным взглядом. Нотт скептически хмыкнул. Похоже, придется вмешаться. Он не хотел, чтобы все вышло из-под контроля и у Северуса были проблемы, поэтому он взял на себя задачу отвлечь своего декана от Грейнджер. — Профессор, нужна ваша помощь с моим зельем, — позвал он. Тот даже не оглянулся. Гермиона что-то ответила, и его усмешка на мгновение исчезла. — Профессор Снейп, сэр? — громче повторил Нотт. Северус моргнул, словно вынырнул из мыслей, и обернулся. На секунду в его выражении мелькнуло что-то почти растерянное, будто он забыл, где находится и что профессор здесь именно он. Потом все вернулось на свои места. Он отошел от стола Гермионы и подошел к Нотту. Бегло взглянул в котел. — Что с твоим зельем? — тихо спросил он. — Выглядит нормально. Нотт чуть наклонился вперед. — Я подумал, что ты проклянешь Грейнджер прямо тут, — вполголоса сказал он, — вот и решил спасти ситуацию. Уголок губ Северуса дернулся. — Не волнуйся, все под контролем. Сегодня в клубе? — Конечно. Северус для порядка походил по рядам, заглядывая в котлы. Но к счастью, не увидел ничего тревожащего. — И еще раз напомню, — произнес он, остановившись в центре класса, — если состав начинает менять цвет раньше третьего этапа, значит вы уже ошиблись и испортили ценные ингредиенты. Дальше просто наблюдайте, как все становится хуже. Это зелье должно быть сварено правильно с первой попытки. Выдав эти бесценные рекомендации, Северус вернулся за стол. Из ящика он достал уменьшенную модель своего мотоцикла и, плавно взмахнув палочкой, поднял ее в воздух. Игрушечный байк тут же закрутился в мертвой петле, затем заложил вираж и снова выровнялся. За котлом и стопкой свитков его никто не видел, так что можно было спокойно развлекаться. Но тут его взгляд упал на листы, которые он забрал у Грейнджер. Северус замер. Неужели она пишет о нем? Это многое объяснило бы. Ее странное внимание, постоянные попытки что-то выяснить, этот бесконечный интерес к его делам. Вот только он совершенно ясно запретил ей этим заниматься. Он придвинул ее записи ближе и только тогда заметил, что бумага странная — слишком тонкая, с ровными линиями, явно маггловского происхождения. «Пергамент ее чем не устраивает?» — мелькнуло у него с легким раздражением. Лист был озаглавлен: «Без палочки и без права голоса: сквибы Лютного переулка». Значит, Грейнджер не бросила свои статейки и уже готовила новое сочинение для читателей «Пророка». Из любопытства Северус пробежал черновик глазами. К своему удивлению, он вынужден был признать: написано было неплохо. Более того, довольно интересно. Он нашел глазами Грейнджер, раздвинув стопки пергаментов, и едва не отшатнулся, встретив ее гневный взгляд. Казалось, она каким-то образом чувствовала, чем он занят. Северус тихо выругался, быстро отодвинул ее листы и задумался. Раз уж он сам забрал у нее работу, теперь нужно было придумать, чем ее занять. Не стоило, конечно, этого делать. Но в тот момент ему просто хотелось хоть что-нибудь сделать, чтобы выбить ее из равновесия. — Те, кто сделал первое задание могут приступать ко второму, — объявил он. Закончила свое зелье одна только Грейнджер. Она демонстративно резко захлопнула книгу с рецептами и с силой поставила ее на стол. В каждом ее движении чувствовалось возмущение. Едва она зашла в кладовую с ингредиентами, Северус оказался за ее спиной. — Грейнджер, хватит сверлить меня взглядом. Я настолько интереснее задания? — недовольно прошипел он. Похоже, они раздражали друг друга одинаково сильно. Хотя, если разобраться, все это началось именно с нее. — Ты качался на стуле и отвлекался. И читал мои записи, я видела! А должен был следить за безопасностью в классе. — Ничего не случилось, это зелье класса В. И ничего я не читал. — Не надо врать! — Кому интересны твои сквибы? Думаешь, кто-то будет это читать? Уверен, Пророк откажет тебе в печати. Он думал, что Грейнджер проклянет его, но она просто схватила нужные травы и вышла, больно толкнув его плечом. — Раз такая ответственная, покажи нам идеальное исполнение. Вперед, бери котел в центре. Подай всем пример. По классу прошел тихий смешок. Гермиона поджала губы, но спорить не стала и пересела за другой стол. Работать она начала как обычно — точно и аккуратно. Только на этот раз нарочно медленно, растягивая каждый этап. Северус внимательно следил за ней, надеясь найти хоть одну ошибку. Очень скоро он понял, что ошибок не будет. Грейнджер просто решила тянуть время. — ? — Я просто следую инструкции, — ответила она на незаданный вопрос, не поднимая глаз, — разве не это от меня требуется? Остальные студенты старались не обращать внимания. С начала сентября эти двое умудрялись спорить почти на каждом уроке. — У тебя пятнадцать минут. Заканчивай, — коротко бросил Северус и отошел. Но к концу урока ее зелье все еще не было готово. Колокол прозвенел. Студенты начали быстро собираться. — Все свободны, — произнес Северус, не глядя на класс. Гермиона продолжила мешать зелье, как будто ничего не изменилось. Он вынужден был снова подойти к ней. — Что за бойкот, Грейнджер? Придумала новый способ доставать меня? Она не обратила на него внимания. — Побыстрее нельзя? — Если бы ты четко следовал плану урока, такого бы не случилось. Никакого второго задания не было. — Давай. Закидывай это в котел и уходи. Они стояли около котла и Северус кидал компоненты внутрь, а Гермиона старалась ему помешать. Они одновременно схватились за корень солодки и тянули в разные стороны. — Иди, я сам здесь закончу, — бросил Северус вырвав у нее корешок и закинув в котел. — Это мое задание! — И ты не успела. Урок закончен, это Тролль. — Ты не говорил о втором задании и явно сам его придумал! — Конечно сам. Это мой урок и мой учебный план. Не нравится — вон дверь. Северус устал это слушать, он взмахнул палочкой и испарил готовое зелье. Оно мгновенно потемнело, свернулось и исчезло, будто его никогда и не было. — Можешь идти. Гермиона замерла. — Что ты сделал?! — Сэкономил нам время, — равнодушно ответил он. — Я почти закончила! — Именно, — кивнул он. — Но почти — всегда недостаточно, Грейнджер. Ее глаза вспыхнули от обиды. — Ты не имеешь права! — И тем не менее, — перебил он, возвращаясь к своему столу. — На сегодня все, Грейнджер. Она не двинулась с места. — Это нечестно! Северус замер на секунду, затем медленно поднял на нее взгляд. В его глазах не было удивления, только усталость, как будто он слышал это уже сотни раз. — Даже не говори со мной о том, что честно, — отрезал он. — Это тебе урок. Стоит привыкнуть: жизнь в целом несправедлива. — Это не значит, что не нужно бороться с этим! Мы сами решаем, как нам жить! Северус совсем не педагогично закатил глаза, встал и буквально вытолкал ее из класса, игнорируя ее возмущенные речи. Наскоро наведя порядок в классе, он опустился в кресло, закинул ноги на стол и, раскачиваясь, лениво размышлял, чем заняться дальше. Впереди оставалось еще два урока, потом собрание профессоров, неизбежное и утомительное, как всегда, а вечером он наконец сможет полетать. Раньше он заполнял такие промежутки иначе. Любое свободное время уходило на заказы или опыты, в надежде случайно нащупать новый состав, который стоил бы потраченных часов. Это помогало не замечать скуку и держало голову в постоянном напряжении. Но после истории с тем зельем, которое и привело его к нынешнему положению, желание возвращаться к экспериментам заметно поубавилось. Даже котлы стали раздражать сильнее, чем обычно. С утра до вечера одно и то же — режь, кроши, мешай. Одинаковые движения, одинаковые запахи, одинаковые ошибки студентов, которые он исправлял уже автоматически. Сегодня стояла хорошая погода. Можно было бы перехватить Нотта и Малфоя с уроков под каким-нибудь выдуманным предлогом и отправиться в запретный лес или в Хогсмид. Он прищурился, оценивая эту идею со всех сторон. Заманчиво она звучала недолго, ровно до того момента, пока он не вспомнил о последствиях и о том, как быстро все дойдет до ушей Дамблдора. Объяснять ему что-либо потом было бы куда утомительнее, чем провести еще несколько часов в классе. На вечерней планерке преподавателей тоже было скучно. Он с трудом удерживался в сознании, и в какой-то момент ему даже пришлось незаметно применить к себе жалящее проклятие, чтобы не уснуть. Как он раньше выдерживал эти бесконечные обсуждения расписаний, дисциплины и распределения дежурств, он уже не помнил. Тогда это казалось хотя бы полезным. Сейчас — бессмысленной тратой времени, утомительной до неприличия. — Поступила анонимная жалоба на дисциплину на Слизерине, — проинформировала его Макгонагалл, перелистывая бумаги. Северус, почти провалившийся в дремоту, мгновенно встрепенулся и выпрямился. — От Грейнджер? — спросил он резко, даже не пытаясь скрыть раздражение. — Анонимная жалоба, Северус. — Тогда передай Грейнджер, чтобы оставила Слизерин в покое. Она позволяет себе слишком много. Я назначаю ей отработку за ложь и клевету. В зале повисла короткая пауза. — Северус? — голос Макгонагалл стал заметно холоднее. — Я не собираюсь спускать ей это с рук, — отрезал он, уже полностью проснувшись. — Ну-ну, Северус, не горячись. Еще только начало года, обойдемся без отработок. Я сама поговорю с мисс Грейнджер. — Не нужно с ней говорить, — резко бросил он. Макгонагалл слегка приподняла бровь. — Она просто беспокоится о тебе. Северус коротко усмехнулся, но в этом звуке не было ни капли веселья. — Беспокоится? — переспросил он тихо. — Я не знаю, о чем она там беспокоится, но точно не обо мне. И с чего бы? Он откинулся назад, взгляд стал более отстраненным, и на мгновение в нем мелькнуло что-то усталое и колючее. Уже давно никто о нем не беспокоился просто так, без выгоды или расчета. Даже целители в Мунго, когда занимались его состоянием, делали это скорее ради перспектив, чем из участия. А тут Грейнджер вдруг переживает о нем? Бред. Просто ее раздражает, что есть нечто вне ее контроля и все идет не так, как она себе распланировала. Если она надеялась, что ее жалоба заставит его остановиться, распустить гоночный клуб и тихо сидеть в замке, ее ждет большое разочарование. Сама того не подозревая она только раззадорила его. Северус с трудом дождался конца собрания, и покинул коллег сразу, как только появилась возможность. Далеко идти не пришлось, нужное место находилось буквально за поворотом, в глубине одного из коридоров. Старый ритуальный класс в подземельях давно не использовался по назначению. В центре пола виднелся выгравированный в камне круг, окруженный рунами. Когда-то там проводили ритуалы, а теперь обсуждали гонки. — Трасса должна идти над озером! — настаивал Малфой, перебивая остальных. — Представляете: луна, отражение мотоциклов в воде, если кто-то упадет, ему придется плыть к берегу. — Если упадет, то сдохнет, — буркнул Нотт, откинувшись на старую скамью. — Можем усилить мотоциклы заклятием плавучести, — предложил кто-то с заднего ряда. — Или установить на трассе защитные чары. Все, что угодно, чтобы сделать это зрелищным. — Установить над озером защитные чары не так-то просто. Северус стоял, прислонившись плечом к стене. Он не вмешивался, погруженный в свои мысли. Он думал о планерке преподавателей и тихо злился. — Лично я, — процедил Блетчли, — предлагаю трассу через Хогсмид, прямо над Визжащей хижиной. Или даже сквозь нее! Вылетаешь через туннель из Хогвартса, затем облет вокруг деревни и обратно. Полный треш! — Мы не в дурке, — поморщился Нотт. Голоса стали громче, обсуждение вот-вот могло перерасти в ссору. Тогда Северус выступил вперед и сразу наступила тишина. — Хижина опасна, эта рухлядь упадет вам на головы. Озеро, конечно, звучит заманчиво, но создание барьеров там займет слишком много времени. Учитывая, что устанавливать все это придется мне, озеро не годится. Оставим для следующего раза. Он прошел в центр, все внимание в зале было приковано к нему. — Завтра трасса будет пролегать через башни Хогвартса. Прямо над головами тех, кто в это время будет спокойно спать. По классу прокатился тихий шум, кто-то едва слышно выдохнул, кто-то присвистнул, не скрывая возбуждения. — Стартуем во внутреннем дворе, затем маршрут пойдет вдоль Астрономической башни. После этого над западным крылом замка. Финиш будет прямо над Большим залом. — Принимаю, — сказал Нотт с уважением. Споров не возникло, Северус по праву считался их лидером. Он смотрел, как они расходились, только Нотт уходить не спешил. — Эй, Снейп. Полетаем? Пару кругов над замком вместо ужина. Вопрос не требовал долгого раздумья. Северус, само собой, согласился. Они вышли вместе, не обсуждая деталей — им этого и не требовалось. С Ноттом было просто. Он не задавал лишних вопросов и не пытался заполнить тишину словами. В этом они были похожи: оба предпочитали действие разговорам. Для обоих гонки были чем-то большим чем просто развлечением. Не игрой и не способом скоротать время. Скорее единственным способом сбросить напряжение. Оба нуждались в полетах, только в них находя успокоение. Северус не знал, что именно беспокоило Нотта, но догадывался, что это было связано с его отцом. Нотт-старший был известен тяжелым, вспыльчивым характером, и Северусу никогда не нравилось с ним сталкиваться. В прошлом он был убежденным сторонником Темного Лорда и искренне разделял его идеи. И хотя Дамблдор сумел уничтожить крестражи и положить конец его существованию, Пожиратели Смерти никуда не исчезли. Пока в Большом зале подавали запеченную баранину и яблочный пирог, они покинули замок и поднялись в воздух. Они пролетели мимо башни Рэйвенкло, так близко, что Нотт зацепил колесом один из флюгеров на крыше. — Осторожнее, — бросил Северус, даже не оборачиваясь. Они нырнули вниз, пронеслись над клумбами, разбросав листья в стороны, пересекли двор и взлетели по спирали вокруг астрономической башни. — Первый до арки с горгульями побеждает! Проигравший обязан нанести на свой байк любой рисунок, который выберет победитель! — выкрикнул Тео. Северус усмехнулся, не сбавляя скорости. — Тогда готовься к позору, — отозвался он. — Хотя у меня есть вариант получше. Когда ты проиграешь, наконец разберешься с этой ведьмой. Рыжая ведьма, нарисованная на мотоцикле Нотта уже порядком надоела ему. Ее любимым занятием было корчить Северусу гримасы. Но и самому Тео доставалось не меньше. Стоило ему чуть ошибиться в маневре или неудачно войти в поворот, как она тут же оживала, и бросала на него взгляд, полный презрения, кричащий «Ты вообще умеешь управлять этим?» — Думаешь, я не пробовал? — огрызнулся он. — Она зачарована намертво. Ничего не помогает! Северус вырвался вперед и проходя через арку, вытянул руку и насмешливо помахал Нотту, оставляя его позади. Тот взвыл от возмущения и ускорился, но было поздно. Позже, когда они возвращались в подземелья привычным маршрутом, Нотт недовольно ворчал: — Ты жульничал! Северус подбросил палочку, поймал и спокойно ответил: — Нет. Я просто лучше тебя. Но так уже и быть, помогу тебе избавится от этой рыжей. Нотт фыркнул, уже открыв рот для ответа, но не успел. Северус резко остановился. Нотт едва не врезался в него. — Заклинание невидимости, — пробормотал он. — Грязно. — С кем говоришь, Снейп? — отозвался Нотт, многозначительно окинув взглядом пустой коридор. — С собой. Все в порядке. Северус внимательно посмотрел в темноту коридора, чуть прищурившись. Он двинулся дальше и немного погодя снова услышал шорох позади. Северус не любил, когда за ним следили. И сейчас это чувство было слишком отчетливым, чтобы списать его на привычную подозрительность. Нотт замер. Так лицо Северуса менялось только если Грейнджер была рядом. — Она здесь? — Да. Иди вперед, я догоню. Нотт пожал плечами и ушел, уставший после их ночной авантюры. — Мы оба знаем, что это ты, Грейнджер. Ты перешла черту. Если ты хотела разозлить меня — цель достигнута. Теперь не жди снисхождения. Раз уж ты не считаешь меня преподавателем, то и я не буду вести себя соответственно. Он рассчитывал, что она сорвется и ответит. Но она не поддалась на провокацию. — Если ты думаешь, что хорошо прячешься… — он говорил негромко, но в голосе дрожало напряжение, — значит, ты плохо меня знаешь. Северус вытянул палочку и прошептал: — Homenum Revelio! Ничего не произошло. Он нахмурился и снова посмотрел туда, где по его подсчетам стояла девушка. — Я выловлю тебя, Грейнджер, не сомневайся. И тебе не понравится, что могу сделать. Не забывай, кто я. Он не знал, какими средствами она воспользовалась, чтобы стать невидимой, но у него не было настроения это выяснять и подбирать нужное контрзаклинание. Даже лучше, что она спряталась. Иначе он мог бы наговорить того, о чем потом пожалел бы. Он развернулся и пошел дальше по коридору, не ускоряя шага, хотя за спиной еще ощущалось ее присутствие. На этот раз она не пошла за ним. На самом деле он уже несколько дней замечал изменения в своем поведении. То, что сделало его молодым продолжало действовать на его организм. Например, его до крайности напрягала работа. Он не хотел этим заниматься и никак не мог заставить себя проверять задания. Карьера профессора внезапно перестала выглядеть чем-то привлекательным. Она была обязанностью, а не выбором. Ему нравилось другое: полет, скорость, соревнования. Грейнджер даже не представляла, каким он был в семнадцать лет и что тогда творилось у него в голове. Тогда в нем было куда меньше контроля и куда больше злости. Он ненавидел почти всех вокруг, рядом не было никого по-настоящему близкого, и он жил в постоянном ощущении одиночества и раздражения. Он не раз ввязывался в драки и довольно жесткие магические дуэли, и не только с Блэком, Поттером и их компанией, но и со своими же. В тот период для него не существовало особой разницы, на ком срывать злость. И сейчас она слишком уверенно двигалась в ту же сторону, будто не понимала, что именно делает. В те годы у него не было денег на мотоцикл, а метлы он никогда не любил. Теперь же все было иначе. У него был клуб, где его принимали и к нему прислушивались. Он чувствовал восхищение и поддержку и понимал, что именно этого ему всегда недоставало. Но даже в этом, почти идеальном для него равновесии, оставалось одно раздражающее исключение. Грейнджер.