Глава 3. Забытые вещи.

Иногда хватает мгновения, чтобы забыть жизнь, а иногда не хватает жизни, чтобы забыть мгновение.

Джим Моррисон.

⊹──⊱✠⊰──⊹

      … Она вновь покружилась перед большим золотым зеркалом. Огоньки свечей, стоявших рядом задрожали от её стремительного движения, едва не угасая, отчего комната на мгновение погрузилась в приятный полумрак, а потом снова озарилась слабым желтовато-оранжевым светом. Блики его плясали на раме зеркала, на мебели и каменном полу, устланном звериными шкурами. Босыми ногами она стояла на одной из них, ощущая, как жесткая шерсть чуть щекочет кожу. Не настолько сильно, чтобы отвлечь.       Отражение в зеркале занимало куда более.       Платье, привезённое издалека Им, поражало. Расшитое золотом и жемчугом, оно оказалось на удивление лёгким. Она даже могла бы спокойно танцевать в нём на пиру хоть всю ночь, не чувствуя усталости.       Руки распутали шнурок, державший волосы, и они свободно рассыпались светлыми прядями по плечам.       — Хоть прямо сейчас на приём, — улыбнулась Мина. — Где же ты взял его?       — У одного старого знакомого. Он торговец, и среди его товаров можно найти немало прелестей, — мягко отвечал ей мужской голос. — Однако настоящей красоты у него не сыскать.       — Вот как? — лукаво улыбнулась она, глядя на мужа через зеркало. — И где же, свет мой, искать красоту?       — В зелёном саду, где растут алые розы, а дивное создание прячет лицо за капюшоном синего плаща.       Мина зарделась, разглядывая в отражении зеркала, супруга, раскинувшегося на кровати и при этом не спускавшего с неё глаз. Чёрные волосы в беспорядке торчали, некоторые пряди упали на исчерченный глубокими морщинами от тяжких дум лоб. Глаза его горели, знакомым обжигающим огнём, от которого сама Мина тлела как уголек, готовый в любую секунду разгореться от малейшего дуновения только сильнее. Она любила этот взгляд, любила его — такого домашнего и уютного, сильного и надёжного. В долгих разлуках сердце тосковало по нему, как по ясным спокойным дням, а при встрече пускалось вскачь.       «Странно, — подумала Мина. — Мы женаты столько лет, а я всё ещё чувствую себя девчонкой рядом с ним!».       Платье заняло своё место на стуле, а его хозяйка, оставшись только в исподнем, погасила свечи, а потом медленно опустилась на край кровати. Едва глаза привыкли к темноте, тёплые сильные руки уронили её на перину, подминая по себя. Мина успела только пискнуть от неожиданности, как чуть обветренные губы супруга накрыли её. Руки в мгновение ока нашли себе пристанище на его испещрённой шрамами спине, оглаживая и пересчитывая каждый из них.       Стоило ему на миг оторваться от неё, как Мина тут же притянула его обратно. Она так скучала по нему. Сколько его на этот раз не было дома? Три месяца? Четыре? Его так не хватало.       — Я так скучал, — чуть охрипшим голосом выдохнул супруг. — Ненавижу эти долгие походы.       — И я скучала… — пальцы перебирали заметно отросшие чёрные пряди. — И я, и Ингерас. Когда ты снова отправишься?       — Надеюсь, что не скоро, а пока, — он спустился чуть ниже, играючи кусая за шею, вызывая прерывистый смех, — Я буду любить свою жену.       Мина рассмеялась, выдыхая его имя, тихо, нежно, как произносила она его уже тысячи раз.       

      

⊹──⊱✠⊰──⊹

      

      — Влад…       Мина выныривала из своего сна неохотно. Вынужденно. Будто её вытащили из-под тёплого одеяла и окатили ведром холодной воды, оставив напоследок жгучую головную боль. Будто раскалённой иглой кто-то проткнул виски. Она недовольно промычала, обняла подушку и выдохнула, недовольно глядя на электронные часы не прикроватной тумбочке. Они показывали четверть четвёртого утра. До подъёма было чуть больше трёх часов. Мина попыталась прикрыть глаза и расслабиться, но головная боль оказалась сильнее. Пришлось встать.       Она побрела, как сонная муха, на кухню к аптечке, включила свет и открыла створку кухонного навесного шкафчика, выискивая в контейнере обезболивающее. «Так странно, — думала Мина, перебирая упаковки таблеток, — раньше эти боли были у меня только в детстве. И то после ночных кошмаров. Сейчас снился не кошмар. Что это могло бы значить? Переутомилась? Надо взять отпуск после этого дела. Сил моих больше нет! Так и здоровье подорвать недолго… Может еще глицин выпить? Или его нельзя мешать в обезболивающим?» Она выпила обезболивающее, взяла с собой стакан воды и пачку глицина, выключила свет, вернулась в комнату, оставила принесённое на тумбочке, а сама включила телефон и зашла в браузер, чтобы посмотреть совместимость глицина с другими лекарствами.       Так и не найдя нужного ответа, она укрылась одеялом и перевернулась на другой бок, устраиваясь удобнее. Решила полистать свои социальные сети, надеясь уснуть. Голова всё ещё гудела. Перед глазами всплыла картинка из сна. Она, лежащая на большой мягкой кровати с балдахином, а над ней нависал мужчина. Подозрительно знакомыми показались ей черты его лица, а когда сновидение окончательно воскресло в памяти, Мина голова была покраснеть до корней волос.       «Мина, возьми себя в руки!» — ругалась она.       Странный сон.       — Надо меньше смотреть исторические драмы. И больше отдыхать…       Телефон прожужжал от уведомления.       «Доброй ночи, Миледи. Не спится?»       Мина чуть помедлила с ответом.       «Доброй ночи, Влад. Вижу, не мне одной. Проснулась из-за боли в голове. А ты почему не спишь?»       Сообщение отметилось прочитанным, а следом пришёл входящий вызов.       Мина сию же секунду ответила.       — Привет, — улыбнулась она.       — Привет, — послышалось с той стороны и сердце радостно встрепенулось. — Не помешал? Ночные звонки у большинства людей считаются признаком дурного тона.       — Скажем так. У тебя привилегия, — выдохнула Мина. Головная боль отступала, она не знала, действовало ли это обезболивающее, или же голос Влада по ту сторону.       — Вот как. Отрадно это слышать. Как ты сейчас?       — Уже лучше. Правда работать сегодня буду, очевидно, через силу. А ты почему не спишь?       — Бессонница. Я всегда мало сплю. Это… — он чуть помедлил, подбирая слово, — хроническое.       — А обследования? Что говорят доктора?       — Что стресс, усталость и переутомление. Хотя в последние годы я не беру так много предметов для преподавания.       — Работа с людьми в любом случае отнимает много сил, уж кому это не знать, как юристу. Мне врачи то же самое говорили насчёт мигреней. Сильные душевные переживания и стресс.       — Скоро у тебя закончится то дело?       — Да, должно. Мы близки к завершающей стадии. Осталось чуть-чуть. Думаю, взять отпуск на две недельки. За сверхурочные они мне задолжали минимум пятнадцать дней.       — Правильно мыслишь, — в голосе Влада слышалось веселье. — Как скоро примерно у тебя всё закончится?       — Дней пять. Мне останется лишь передать все материалы коллеге, а там уже её забота.       — Вот как… Как насчёт того, чтобы присоединиться к экскурсии? Она будет как раз на следующих выходных. Я сопровождаю своих студентов, они дружно выпросили у деканата возможность съездить до замка Бран. Могу замолвить словечко и за тебя.       — О. Надо же. Это прекрасно! Я уже забыла, когда была там. Неужели будешь пугать студентов байками о пытках и призраках?       — Нет. Только история, написанная кровью и сражениями.       — А легенды? Тоже о крови и сражениях? О королевских семьях и тому подобное?       — Ну почему же… Думаю, для любви место найдётся всегда.       — Что ж, я готова слушать хоть сейчас, — Мина перевернулась на спину, откинула одеяло. Под ним вдруг стало слишком жарко.       — Легенды оставим на выходные. А сейчас предлагаю послушать… — по ту сторону раздался скрип и шелест перебираемых страниц.       — Ты читал?       — Да, засиделся в библиотеке и не заметил, что уже почти утро, — он снова зашуршал страницами, выискивая, по видимости нужную историю. — О!       — Итак, что мы читаем? — в предвкушении спросила Мина.       — Как насчёт сказки «Двенадцать царевен и заколдованный дворец» Петре Испиреску?       — Звучит прекрасно, — прошептала Мина.       — «Живало-бывало, да на век пропало…» — бархатный голос окутал сознание Мины, унося её в далёкие выдуманные дали, где двенадцать царевен, чудесные пиры и вечера, деревья со златыми и серебряными листьями, да прыткий работник царя, разгадавший тайну девушек.       Мина слушала Влада, не понимая, что уже находится на грани сна и яви. Ей снова привиделась комната старого замка, горящее пламя в камине, а рядом растянувшийся на полу на мягкой белой шкуре Влад в старомодном сюртуке, рассказывающий сказку маленькому кудрявому мальчику, слушающему его с раскрытым от удивления ртом. А сама Мина лежит рядом с Владом, положив голову ему на грудь. Стук сердца отдавался вместе с его голосом в ушах. Убаюкивал.       Забытое, потерянное чувство теплилось в ней, сонная Мина обнимала рукой одеяло, пока Влад продолжал ей читать. Вот только чудилось ей, что он прямо сейчас лежит рядом, и что её ладонь лежит не на одеяле, а на его груди.       — Как бы было хорошо… — пробормотала она в полузабытьи, но Влад услышал. — Если бы ты сейчас был рядом.       — Я буду, — ответил он, а когда в ответ услышал сонное мычание, ответил. — Спокойной ночи, Мина.       

      

⊹──⊱✠⊰──⊹

      

      Осень вступала в свои права и не церемонилась ни с кем. Тёплых дней становилось всё меньше и меньше. Мина заменила лёгкий плащ на теплое пальто. Даже Влад, до последнего утверждавший, что холод ему не страшен, всё же утеплился. Не без причитаний Мины, разумеется.       Сентябрь заканчивался. Листья осыпались, а погода становилась всё более и более унылой. Даже студенты, полные в начале месяца сил, заметно измотались. Погода давила на них, отчего все полчаса поездки на заказном автобусе до замка Бран, ребята проспали. Однако некоторым бодрствующим это не мешало втихую обсуждать незнакомую им женщину, ехавшую с профессором Владом на соседних сидениях. Теории все сводились к одному и тому же: либо это девушка преподавателя, либо жена. Ибо эти двое всю дорогу не переставали тихо разговаривать, улыбаясь друг другу и смотря так, что становилось стыдно за ними подглядывать. Былов в их переглядываниях нечто такое, что доступно лишь двум влюблённым друг в друга людям. Нечто нежное и страстное.       Одна из студенток не давала покоя своей молчаливой подруге, глядевшей в окно. Она косилась время от времени на профессора и его спутницу и не переставала шептать что-то своей подруге. Та вяло отвечала ей, не особо заинтересованная тем, как там господин профессор Влад смотрит на свою спутницу, или держатся ли они за руки, или вообще чуть не целуются.       — Слушай, отстань! — наконец не выдержала девушка, когда в очередной раз подружка принялась ей докучать. — Мне нет дела до этого. Сколько преподу лет? Тридцать пять-сорок? Давно пора найти кого-то, кого он бы смог оберегать и любить, не мешай ни им, ни мне!       — Но ведь!..       — Не вол-ну-ет! — отрезала та, вновь отворачиваясь к окну.       Собеседница только тяжко вздохнула со скукой оглядывая автобус. Она рассчитывала, что произойдёт нечто интересное, но пока кроме загадочной незнакомки преподавателя ничего не было. Они уже почти приехали, а эти полчаса прошли скучнее некуда. Анна вздохнула, недовольно потеребила локон кручёных волос и от скуки принялась вновь рассматривать взрослых.       Женщина в бежевом пальто была очень красивая. Анна невольно залюбовалась ей, пока та сидела, повернувшись к Владу полу-боком. Они активно обсуждали что-то, Влад время от времени, смахивал со лба женщины чёлку, отчего та едва заметно краснела. Студенты, сидевшие позади них, спали, убаюканные качкой и пасмурной погодой. Кто не спал, сидел в телефоне. А кто-то как Анна — не мог сомкнуть глаз. Да и не было смысла. Еще буквально минута — и они окажутся на месте. Замок Бран с его крытыми черепицей крышами башен приближался.       

      

⊹──⊱✠⊰──⊹

      

      — О, уже почти приехали?       — Похоже, что да, — улыбнулся Влад.       — Мы заболтались, — Мина скользнула взглядом по лицу Влада, а потом опустила его вниз. Их руки лежали совсем рядом на сиденьях, едва соприкасаясь пальцами. И то ничтожное расстояние между мизинцами вдруг показалось ей невыносимо огромным.       Руки женщины горели, а от Влада тянуло приятной прохладой. Хотелось накрыть его ладонь своей и переплести пальцы, что Мина и собиралась сделать, но, к её мимолетному огорчению, автобус остановился, выпуская пассажиров наружу.       Мина последовала за Владом, тот вышел раньше её и теперь стоял перед дверью автобуса, протягивая женщине руку. Она охотно приняла его помощь, а следом они чуть отошли назад, ожидая, пока орава студентов окажется снаружи. Их руки вновь разъединились, Мина даже не успела уловить момент. Сердце снова сжалось от досады. Они стояли плечом к плечу, будто так и должно быть. Она ощущала странное дежавю от этого. Не хватало только одного — её ладони в его руке.       Студенты уже столпились около подошедшего к ним гида — высокого и тощего парня в очках, едва ли старше самих ребят, черноволосого и меднокожего –, слушая его краткий инструктаж по поведению в замке и его окрестностях. Затем он обратился к Владу, как к сопровождающему, уточнил количество человек, записал себе что-то в ежедневнике и довольно кивнул.       Группа двинулась прямо к подножию скалы — к подъёму в сам замок.       Влад и Мина поспешили за группой.       Не отдавая себе отчёт в том, что делает, Влад — по старой привычке, что воскресла в нём спустя века — взял Мину за руку, переплетая их пальцы. Провёл кончиками по костяшкам и аккуратно сжал. Мина повернулась к нему, и лицо её просияло. Он не сдержал ответной радости. Слишком яркий она оставила след на его лице, оседая на уголках губ. Она не отняла его руки, старалась держаться как можно ближе.       Подъём к замку встретил их несколькими пролетами лестниц. На самом верху Мина попросила полминутки, чтобы выдохнуть. Группа тем временем удалялась через деревянные ворота во внутренний двор замка.       Они шли следом за ними, не так быстро, но достаточно для того, чтобы дети оставались в зоне их видимости. Студенты изредка на них оборачивались, когда гид прерывался, и перешептывались. В основном это были девушки. Немногочисленные парни рассматривали внутренний двор, заваливая гида вопросами об оружии и подземельях. Кто-то нашептывал девчонкам страшные истории, надеясь запугать.       Влад тихо посмеивался с их ребячества. Однако оставался на чеку, чтобы вовремя усмирить тех, если вдруг станет слишком шумно.       — Люди жили в вечной опасности, — вздохнула Мина, после того как гид закончил рассказывать предысторию замка.       Пара студентов зевнула от скуки.       — Увы, те времена были достаточно тяжёлыми, а люди в отчаянии готовы на что угодно. Для них послабление налогов стало весомым поводом.       — Историки до сих пор ломают головы над вопросом — действительно ли Влад Басараб останавливался здесь в своих походах. Это место строили для обороны. Но оно вполне могло быть неким перевалочным пунктом в его путешествии.       — Нет. Он здесь не останавливался, — тихо вздохнул Влад. — Честно, не понимаю, откуда взялись эти мифы. Может потому, что старина Стокер вдохновлялся замком, когда писал свой сомнительный роман.       — Не любишь его?       — Роман или Стокера?       — Обоих.       — Не особо. А ты?       — Мне он тоже не по душе. Для меня Влад Дракула — национальный герой, а не чудовище.       — Даже несмотря на то, что своими собственными руками и действиями он загубил множество душ? За ним достаточно грехов.       — Он действовал в рамках того времени. На его плечах лежала большая ответственность за его народ и страну. Он искал способы спасти то, что ему дорого. Не оправдываю убийств, но разве на руках Мехмеда Фатиха их меньше?       — Нет… — в голове всплыл забытый образ давнего врага, но тут же развеялся, словно ветром. — Пожалуй, их поровну. Интересно, куда же попала его душа?       — Веришь в загробную жизнь?       — Верю в то, что смерть — точно не конец всего, а новое начало, — Влад любовно оглядел Мину, удобнее перехватил её ладонь и вновь поспешил за гидом и студентами.       — «Зачем различать эту жизнь и грядущую…» — прошептала она.       

      

⊹──⊱✠⊰──⊹

      

      Покои королевы Марии включали в себя большую спальню с кроватью, накрытую покрывалом и увенчанную подушками. Рядом стоял большой кованый подсвечник с горящими свечами. Комната озарялась из-за них багряным светом. Блики плясали на статуях, дорогом фарфоре и старинных иконах.       «Свечи скоро погаснут, надо попросить новые…» — мелькнула знакомая мысль у Мины. Но быстро угасла. Она встрепенулась и посмотрела на Влада, который вступил с дискуссию с гидом, по какому-то вопросу, который Мина не услышала. Она отошла чуть подальше от группы, разглядывая иконы в позолоченных рамках.       Богородица с ребёнком на руках. Она привлекла её внимание, показавшись знакомой. Грустный взгляд с потускневшего полотна сочувствующе смотрел на Мину, будто Матерь говорила с ней, слушала её душу и понимала. Мина едва не потянулась к рамке, чтобы коснуться иконы, но одернула себя и через силу отвернулась.       Влад обнаружился рядом. Теперь он очень походил на своего двойника из её средневекового сна. В свете огней, оттенённый оранжевым, он вдруг почувствовался родным и очень близким. Будто находился на своем месте, в своей стихии. Плечи уверенно расправлены, взгляд чуть прищурен, руки сцеплены в замок за спиной.       — Понравилась икона?       — Да. Будто я её уже видела. Со мной сегодня что-то странное. Всё время кажется, что я была в подобном месте раньше. Нет, я, конечно, бывала в Бране когда-то, но вот… Сегодня всё совсем иначе выглядит. Не могу объяснить… Мне ещё сон такой странный виделся на днях… Видимо, я слишком впечатлительная.       — Сон? — из всего отчего-то Влад заострил внимание именно на нём.       — Да… После экскурсии расскажу, хорошо?       

      

⊹──⊱✠⊰──⊹

      

      Огромный сад роз раскинулся перед ними, словно из древнего героического эпоса. Будто часть рая попала на землю и осталась здесь в цветущем великолепии алого и зелёного. Небо лазурью растеклось над ними, отражаясь в воде пруда, и никого более не было в мире, кроме них двоих. Под щекой ощущалась выделанная кожа, щека чуть прилипла к ней, но шевелиться и разрушать этот райский миг не хотелось. Его руки и грудь окутывали теплом, отчего тянуло закрыть глаза, чтобы слушать пение птиц в саду, журчание воды, редкий шелест листьев и размеренный стук сердца. Оно билось в груди ради неё, а её пульс отзывался в ответ, стараясь догнать его, чтобы биться вместе, слиться в единую гармонию.       Чтобы невозможно было отличить его сердце от её, а её от его.       Мина прикрыла глаза, вдыхая. Обычная игривая шалость превратилась в долгое и нежное объятие. Она открыла глаза и приподнялась на локтях над ним, взирая на ещё совсем молодое лицо. Только взгляд выдавал то, сколько трудностей уже пришлось пережить этому человеку, да глубокая морщина на лбу.       Он слишком много хмурился и думал, но сейчас позволял себе ненадолго успокоиться и отпустить все тревоги.       Она невесомо огладила любимое лицо, оставляя мимолётный поцелуй на губах. Он улыбнулся, зажмурился и открыл глаза.       — Я едва не уснул, — лениво произнёс мужчина, потягиваясь. — Право. Твои чары способны свалить с ног самого Господаря. Опасная женщина моя жена.       — Опасная, под стать своему супругу. Вот только этого господаря предупреждали, что в роду этой женщины были ведающие.       — И этот супруг был столь очарован своей ведуньей, что совсем потерял голову, — мужчина приподнялся на локтях. — Весьма доволен этим, спешу заметить.       — Даже если я тебя приворожила?       — Один твой взгляд — и я уже твой. Без всякого колдовства.       Мирена рассмеялась. Она любила его дурачества. Когда маска властителя спадала с его лица, обнажая перед ней обычного мужчину, который любил, желал, смеялся. Был свободен и весел. Дышал свободно, любил свободно. Без оков власти и тяжёлых размышлений, от которых он становился старше и старше с каждым днём.       Когда-то давно, бабушка сказала ей: «Дитя, в твоей жизни будет большая любовь, которая потрясёт Время. Она переживёт невзгоды и возродится на пепле прошлого. Он будет твоим счастьем, твоей отрадой, твоей защитой. Ты же будешь вести его к свету, когда душа его будет одной ногой во тьме.» Казалось, что старая княжна была права — каждый раз после тяжёлого похода или важного разговора Мирена садилась на колени супруга, брала лицо в свои ладони, касалась лбом лба и прогоняла все его печали. Долго, тихо, покуда думы его не успокаивались, а плечи не расслаблялись.       Каким же счастьем было видеть, как светлеет его взор. Как улыбка вновь играет в уголках губ, становясь всё больше.       — Любовь самое сильное в мире колдовство, — улыбается она, вновь прижимаясь ухом к его груди, слушая стук за стуком. Под ладонью вздымалась от дыхания грудь, мягкая кожа приятно скользила под кониками пальцев. Мирена забывалась, засыпала, а его теплые ладони гладили в ответ её плечи, шею, спину. Она льнула к нему, грелась, словно кошка на солнцепёке.       Безмятежно и тихо. И стук…       Тудум-тудум-тудум…       

⊹──⊱✠⊰──⊹

      …тудум…тудум…тудум…       «Так медленно. Неужели уснул следом?» — подумала Мина.       Она заворочалась в полудрёме, одной рукой крепко обвила его тело, прижимаясь ближе. Под ладонью ощущалась ткань шерстяного пальто. Плотная и колючая. Щёку чуть кололо, но Мина отмахнулась от этих ощущений, сонно вздохнув.       Его ладонь гладила её плечо, а голова чуть опиралась на неё. Значит, всё же он не спал, а бодрствовал.       «Наверняка снова ушёл в размышления!» — проворчала про себя Мина.       — Почему не спишь? — прошептала чуть слышно женщина, крепче обнимая. — Тебе завтра предстоит встреча с послом… Отдыхай, пока есть возможность.       Мужчина замер от её слов и поднял голову. Его тело напряглось, а потом тут же расслабилось.       — Мина, ты спишь. Просыпайся. Мы почти приехали, — голос его зазвучал над ухом, посылая по телу приятные мурашки.       Мина резко распахнула глаза и оглядела пространство перед собой. Вполне знакомая кабина автобуса предстала перед ней, залитая золотистыми лучами света. Солнце уже клонилось к закату, и дорога в город виделась чем-то волшебным, словно сошедшим с киноплёнки.       — Прости, я тебя приняла за подушку, — выпрямилась женщина, чувствуя, как неприятно затекла спина от её положения.       — Ничего страшного. Что тебе снилось?       — Сцена, как из средневекового романа, — усмехнулась она. — Огромный сад красных роз. А ещё там был мужчина… — Мина на мгновение смутилась. — Его лицо почти всё время размытое. Но мне кажется, что он похож на тебя.       Влад хитро прищурился.       — Вот как? Почему же?       — Расскажу дома, — так же хитро прищурилась в ответ Мина.       Влад терялся в догадках. Он глядел на уставившуюся в окно Вильгельмину и сердце его сжималось от страха. Она казалась хрупким изваянием, образом, приходящим в самых прекрасных его снах. Но сейчас Мина сидела рядом, её теплая рука лежала на его руке, согревая и будто бы успокаивая.       Она шептала что-то сквозь сон, улыбалась, сонно фыркала. Она не произносила во сне его имя, но Влад надеялся, что её сон был вовсе не сном, а видением прошлого, в котором они были вместе, рядом. В те беззаботные часы и минуты, когда ничто вокруг их не волновало, кроме того, что падать в розовый куст, оказывается довольно неприятно, что шипы у этих милых цветов довольно крупные и что нет во всём мире ничего важнее, чем обнимать друг друга, шептать на ухо слова любви и сердечные клятвы.       А эти клятвы, бережно хранимые в памяти долгие века, не смели быть нарушенными.       Влад вздохнул, чуть спустился вниз, удобнее устраиваясь на автобусном сидении, насколько это было возможным, а голову опустил на плечо Мины. Чуткий слух уловил, как зашептались некоторые студентки, наперебой споря — кем же всё-таки приходится доамна Мина их преподавателю. Кто-то из студентов вспомнил, что у кого-то старшего из семьи была преподаватель с именем Вильгельмина, но она около года назад уволилась. На этой почве кто-то предположил, что женщину пригласили по старой памяти, поскольку другие профессора были слишком заняты на выходных. Однако девушки сразу отринули эту идею.       Кто-то из них даже тихо шикнул, чтобы ребята были потише. Но студенты сбавили громкость лишь для видимости. Спор продолжался.       Влад повеселел, усмехнулся, обратился в слух, продолжая слушать теории и предположения своих студентов. «Была бы у них такая тяга к учёбе — цены бы им не было!» — подумал он. Мина склонила свою голову на его, руки, лежащие на сиденьях, переплелись. В мыслях и голове Влада воцарился покой. Словно путник среди пустыни, набредший на оазис, он наконец-то позволил себе расслабиться. Разум его опустел, а глаза блаженно прикрылись.       Студенты всё шептались меж собой, гадая и строя теории. Больше всё же дети склонялись к тому, что доамна Мина — невеста господина профессора, ну или скоро ею станет. Поскольку ни на кого и никогда при них Влад не смотрел с такой заботливой нежностью, никого так трепетно не оберегал. Ни с кем не был стол галантен и учтив.       «Неужели все мои чувства столь заметны?» — лениво размышлял Влад, чувствуя щекой, как сквозь ткань и тонкий слой кожи пробивается сердечный ритм. Сердце Мины то заходилось в быстром темпе, то успокаивалось, стоило Владу чуть сжать её ладонь. Она пахла сладковатыми духами, напоминающими знакомый аромат роз. Не терпкий и резкий, а нежный, приятный и едва уловимый. «Даже в этой жизни ты так сильно любишь эти цветы…»       — Влад… — выдернул его из раздумий голос Мины. — Мы приехали. Ты уснул?       — О, нет, вовсе нет, — Влад растерянно моргнул. Он и правда не заметил, как они приехали. Настолько сильно ушёл в себя где-то на полпути, что перестал замечать что-либо вокруг. — Выходим.       Они покинули автобус, поблагодарив водителя и пожелав тому хорошего вечера. Студенты столпились у ворот университета, ожидая, когда преподаватель вновь пересчитает их всех.       — Ну, как вам поездка? — спросил наконец Влад. Мина стояла по правую сторону от него, оглядывая студентов.       — Гид был нудный. Мне кажется, вы бы рассказали лучше, господин профессор! — отозвался маленького роста паренёк, худощавы и конопатый.       — Не будем отбирать у экскурсовода его хлеб, — вдруг вступилась Мина. — Верно, господин профессор?       — Верно. Тем более мне не так хорошо знаком замок Бран, — кивнул Влад, стараясь сохранять перед студентами лицо. — Задание на следующую неделю помним?       — Помним, — приуныли дети. — Господин профессор, а можно выучить не всю таблицу, а половину?       — Семьдесят пять процентов. Делаю скидку на то, что вы потеряли день выходного.       Студенты чуть выдохнули. Попрощались с профессором и разбрелись.       — Зачем ты так их мучаешь?       — В знаниях сила. Кто знает, когда они им пригодятся. Пройдёмся или мне тебя подвезти?       — Давай пройдёмся. Заодно зайдём по дороге в магазин. У меня в холодильнике мышь повесилась!       — Что будем готовить?       — Суп? Нам только надо взять курицу и лук. Ты же не имеешь ничего против?       — Я люблю всё, где есть мясо! И я жутко голодный!       — Прогулка по замку весьма затянулась. Но студенты правы, мне кажется, что будь у гида половина твоего очарования, то слушали бы его с большей охотой.       Влад поперхнулся воздухом, прочистил горло и удивлённо-возмущённо посмотрел на Мину. Та, казалось, забавлялась его растерянностью и смущением. Она довольно прошла мимо него вперёд по улице, сложив руки за спиной.       — Вот это коварство, миледи. Такие завуалированные комплименты!       — Не всё же тебе меня смущать, — посмеялась Мина. — Будем честны, студентов больше интересовало, кто я такая и какие нас с тобой связывают отношения, а не то, что они едут в замок Бран.       — Не я один подслушивал их разговоры, — Влад поравнялся с женщиной и подставил ей слой локоть, Мина охотно ухватилась за него.       «Идём под руку так, будто мы лет тридцать женаты!» — улыбнулась она.       

⊹──⊱✠⊰──⊹

      Кастрюля кипела на плите уже час. Мина периодически проверяла готовность овощей, боясь из переварить, а Влад вытирал вымытую посуду и расставлял по полкам. Они почти не говорили сейчас. Но в этом молчании не было напряжения или неловкости, только уверенность и уют. Мина с самого порога, едва скинула пальто и туфли, упорхнула сначала в спальню за вещами, а потом в душ, со словами: «Располагайся, как у себя дома. Я быстро!» Едва Влад расставил покупки по местам, как женщина уже была на кухне в домашнем сером костюме.       Она спровадила Влада в душевую, вручив ему чёрную футболку и домашние штаны. На его удивлённый взгляд она второпях объяснила, что взяла не так давно «на всякий случай». Влад довольно улыбался, стоя под прохладными струями воды. Он неожиданно поймал себя на мысли, что улыбается почти каждый день с тех пор, как в его жизни снова появилась Мина. Забытое чувство, забытая эмоция. Его искренняя улыбка хранилась где-то в глубинах души. Настолько покрытая пылью, что Влад думал, потерялась.       Оказалось, всего-то нужно было снова почувствовать себя живым, дабы морщины на лбу разгладились, а глаза вновь засияли. Даже молчаливое сердце стало всё чаще напоминать о себе быстрыми ударами.       — Почти готово! — довольная Мина сбавила огонь на плите. — Пусть только мясо поварится подольше.       Влад оставил полотенце сушиться и подошёл к Мине со спины, обнимая. Было в этом жесте что-то родное. То, как он ткнулся лбом в светлые, завившиеся от воды волосы. Он выглядел, как человек, надолго лишившийся такой простой радости, как объятие. И сейчас он впитывал в себя этот момент, надеясь застрять в нём, остаться навсегда, застыть в этом уюте и спокойствии. Чувствовать её тепло рядом, прижимать к себе. Ощущать её ладони на своих руках. Мина словно ластившаяся кошка, потерлась виском о его лоб. Влад посмеялся, но в этом смехе вместе со счастьем смешалась тоска. Он зажмурился, словно от жгучей боли. Глаза его горели, слёзы едва удалось сдержать. Он глубоко вздохнул, ненадолго отстраняясь, стараясь взять себя в руки.       Мина тут же обернулась на него. Заметила проблеск боли в его глазах, подошла ближе, коснулась ладонью колючей щеки. Стало легче, будто любое её прикосновение исцеляло, выворачивало наизнанку, чтобы собрать вновь по кусочкам его искалеченную душу. Чтобы он снова стал целым. В его глазах она читала чувства к ней: нежность, обожание, восхищение –, но ярче всего в них горел страх. Невысказанный страх за неё. Слепая боль, не имевшая для неё названия. Но она чувствовала её, будто она сама была этой болью.       Она не искала в своей голове подходящих слов. Они пришли сами, их толкало давнее обещание, желание быть высказанными.       Она поймала его взгляд, когда он вновь его отвёл и заговорила, как говорят обычно женщины тем мужчинам, которыми дорожат:       — Влад, ты меня не потеряешь.       Он выдохнул. Плечи его расслабились. Мина внимательно оглядела его руки выше запястья. Они теперь не были скрыты рукавами пальто или рубашки. К её удивлению, на них не было ни одного шрама.       — Мне казалось, у тебя много шрамов, — решила перевести она тему, потому то Влад продолжал смотреть на неё и выглядел таким разбитым, что её сердце само плакало, словно маленький ребёнок.       — Кхм, да. Они были, но сошли во временем, — взял себя Влад в руки.       — Странно, ни разу не видела, чтоб у людей пропадали шрамы, — пробормотала Мина. Взяла руку Влада в свою, провела пальцами другой от запястья до локтя и выше по плечу, кожа под её прикосновениями покрывалась мурашками, а сам Влад замер и будто бы окаменел. Кожа была удивительно гладкой. Ни единого изъяна. Ни одного рубца или даже следа от него. — Удивительно.       В голове мелькнула вспышка из сна.       Кожа под её руками была вся в рубцах и бугорках. Она словно подсознательно знала каждый из них. Выучила, запомнила. Считала губами. Его спина вся была в шрамах от пыток. Одним за одним белые волосы пересекали его спину. Руки его такие же исполосованные. Будто кто-то хотел расписать навечно его тело, только, к большому огорчению Мины использовал не кисть, а ножи, плети, кнуты…       Мина нервно сглотнула. Руки Влада были чисты, но в видениях эти же руки были покрыты шрамами.       — Прости, а можно я посмотрю твою спину? — уверенность её пропала, уступив место робости.       Влад кивнул, повернулся к ней спиной, ловким движениями сняв с себя верх. Она старалась не залиться краской от смущения. И без того вдруг стало тяжело дышать. А тьма, вдруг опустившаяся на кухню, нисколько ей не помогала. Вечер осенью приходит быстро. Не успеваешь заметить, а свет на кухне они так и не включили.       Неосознанно, воссоздавая в памяти картину из сна, она провела пальцами от правой лопатки до позвоночника линию. Вспоминая рубец. Полумесяц на плече. Или один едва выше поясницы. На самой шее короткий, но глубокий. Длинный и тонкий почти в зоне сердца. Пара коротких под рёбрами. И ещё один, и ещё…       Она очнулась, когда рука Влада перехватила её пальцы, рисовавшие фантомы шрамов. Он стёр с её холодных щёк горячие слёзы. Мина не поняла, в какой момент начала плакать. Влад привлёк её к себе и обнял, утешая.       — Их нет, больше нет. Не нужно так плакать. Всё позади…       — Почему?.. — шептала она. — Мне кажется, я схожу с ума.       — Давай сходить вместе, — полушутя полусерьёзно предложил он, и Мина всхлипнула, смеясь. — Я поверю любому твоему слову. Всему, что ты скажешь.       — Давай поедим сначала, — помотала головой Мина, отчего её кудри защекотали Владу нос, и он фыркнул.       Они так и не отстранились друг от друга. Замирая в молчаливом единении. Она тихо лила слёзы. Её душа плакала, а Влад обнимал её, держась как за спасательный круг. Он жмурился, потому что думал, ежели откроет глаза — слёзы градом польются из них. Никто из них не знал, что послужило причиной этим внезапным слезам и всплывшей из тьмы веков боли, что казалась уже давно похороненной.       Влад помнил эту боль, но отчего же так горько плакала сама Мина? Она четко обвела все шрамы, что когда-то имели место быть. Влад уже понимал, что значат эти сны. Она вспоминала его, медленно, но верно. Не ясным оставалось только одно — благословение это или проклятие?       Господи, что ему делать? Открыться ей сейчас? Он напугает её или сведёт с ума! Что ему делать? Что ему делать?!       — Что мне делать?.. — шептал он, перебирая пальцами её белые локоны.       — Что? О чём ты?       — Я растерян, — прямо сказал Влад.       — Угу… Я тоже, — вздохнула Мина. — И всё же я была права. Они у тебя были.       — Да, абсолютно права. И именно там, где ты показала. Еда ещё будет остывать. Может самое время рассказать о снах?       — Хорошо. Только ещё раз говорю — это похоже на бред сумасшедшей.       — Моя история жизни сама по себе большое сумасшествие. Твоё маленькое безумство мне точно не страшно, — Влад нежно поцеловал Мину в лоб. — Идём?       — Угу… — она утёрла остатки слёз сама. — Ты теперь весь в моих слезах.       — Ничего. Всё в порядке, — Влад надел на себя футболку, потёр глаза. Неожиданно из-за всех переживаний вдруг заболела голова.       «Возраст!» — мысленно вздохнул он.       Мина проверила готовность супа и погасила огонь.       — Готово. Пусть остынет.       Они устроились на небольшом диванчике в гостиной друг напротив друга. Мина с ногами забралась, подбирая под себя ноги. Влад же сел полу-боком к Мине, подогнув по себя одну ногу, левую руку он положил на спинку дивана. Мина обняла подушку и замерла в нерешительности, не зная, с чего начать.       — У меня в детстве были сильные головные боли. И как мне когда-то говорила мама, странные видения. Мы ходили по больницам, гадалкам, шаманам. Бабушка ругалась, что это всё из-за «проклятой Яги».       — Яги? — нахмурился Влад. — Почему Яги?       — Бытовала легенда, что якобы в нашем роду была ведьма Яга. Жила она необычайно долго и предсказывала всем судьбу. Будто бы она даже имела дела с самим Господарём Валахии Владом III, — Мина быстро отмахнулась от этой присказки. — Будто бы именно она была одной из тех, кто подтолкнул его к сделке с Дьяволом. Но это просто семейная легенда. Говорили и о таком, то якобы однажды родится девочка, которой передастся часть её сил, и встретится она однажды с ходящим под светом дня Демоном и тогда случится должное. Что это должное — понятия не имею. Но из-за этих странных видений моя бабушка не на шутку забеспокоилась. Семья веками жила этим страхом перед древней старушкой. Вот и были слишком мнительны. Однако в день моего семилетия всё прекратилось. Никаких снов и видений. Но недавно у меня снова заболела голова. Как раньше. А обычные сны заменились чем-то странным.       Влад был задумчив и молчалив, он слушал Мину, удивляясь тому, как же хитро переплетаются судьбы людей. Хотя казалось бы — за шесть веков пора бы перестать удивляться.       — И что же тебе снится?       — Ох, эм… — от внимательного взгляда не укрылось, как Мина сглотнула и покраснела. — Мне снилась комната замка. По обстановке похоже на средневековье. Представь, что гостиная сейчас — эта комната, — Мина поднялась с дивана и принялась ходить по комнате, вспоминая обстановку из сна. — Вот здесь камин. Справа от него что-то похожее на трюмо. Но зеркало одно. Большое в золоченой раме. Немного в разводах, как это бывает на старых зеркалах. Вон там, — она указала на противоположную сторону, куда-то за спину Влада, — большая кровать с красным балдахином. На полу около камина большая белая шкура. Я не знаю кого, но точно не маленького животного. Почти весь пол ими устлан. Примерно справа от кровати и слева — ближе к тебе — большие канделябры вроде тех, что мы сегодня видели в Бране. Примерно так выглядит эта комната. И самое странное, что я вижу себя. Я смотрела на себя через зеркало и видела своё лицо, но волосы были длиннее. И платье на мне было, как у знатной женщины средневековья. Расшитое жемчугом, золотыми нитями, ещё вкрапление красного было. А на кровати лежал мужчина. В белой рубахе и чёрных штанах. Мы говорили о чём-то… И судя по разговору были женаты. У него тёмные волосы, как у тебя. Шрамы на спине и руках. И глаза, как у тебя…       Мина замолчала и села обратно.       — Что ещё ты видела. Расскажи всё.       — Боюсь следующий сон неприличный, — хохотнула Мина. — Могу рассказать другой. Он мне приснился сегодня. Пока мы ехали. Мне снился большой сад роз при дворе замка. На мне был голубой или синий плащ. А рядом лежал всё тот же мужчина. Лицо его размыто, но глаза я четко видела, — Мина ближе подсела, вглядываясь в лицо Влада. — Я схожу с ума. Это твои глаза. Ты смотришь точно так же.       — Ты говорила в том сне, — напомнил он, тихо вздохнув. Мина была слишком близко. Нависала над ним, растревоженная, чуточку напуганная, но доверчивая. — Но не назвала имени.       — Это похоже на воспоминание. Мне так же снилось, когда мы созванивались ночью, и ты читал, та же комната. В ней было уже три человека. Я, Он и мальчик лет семи или пяти. Они лежали около камина, и отец читал своему сыну сказку… Мальчика звали Ингерас! Как твоего сына!       Мина стояла на пороге бездны. Ещё шаг и она бы рухнула.       Влад протянул свою руку.       — Ингерас был кудрявый мальчик. У него были каштановые волосы и голубые глаза. И нос, как у тебя.       Мина обомлела. Пусть и частично, но Влад описал ребёнка из её сна.       — Не может быть… У тебя не осталось фотографии сына или жены?       — Увы, ни единого из изображения, — тень вновь пробежала по лицу Влада.       — А как… Умерла твоя жена?       — Сорвалась с высоты. Я не смог её спасти. Она пожертвовала собой, защищая Ингераса.       — Странно. Как же странно.       Мина опустила голову на плечо Влада и вздохнула.       — Знаешь, мне в голову идут самые бредовые идеи, — прошептала она спустя минуту молчания.       — Мне тоже… Но я верю тебе. Скажи, а что Яга имела в виду под «случится должное»?       — Не знаю. Просто так все женщины друг другу говорят. Мне кажется, это всего лишь страшилка. Бабушка слишком мнительная была.       — В любой сказке есть доля истины.       — Мне всё ещё не даёт покоя, почему ты описал Ингераса из моего сна точно. Опиши еще твоего сына.       — Много веснушек на носу. Любил бегать с деревянным мечом и кричать: «Я вас всех победю! Бегите, жалкие враги!» — нарочито громким голосом заговорил Влад, подражая манере ребёнка.       — У мальчика из моего сна были веснушки. А ещё на шкуре около камина лежал деревянный меч. На его рукоятке был нарисован…       — Дракон, — закончил на нее Влад.       Мина приоткрыла рот в изумлении. Не найдя слов, она придвинулась ещё ближе.       Она долго-долго рассматривала Влада, будто впервые увидела.       — Откуда? Почему? Там же средневековье, а тебе около… Тридцати пяти? Да и откуда я это вижу…       — Есть такие вещи, которые чтобы забыть, понадобится нечто большее, чем одна жизнь, — он убрал с её лица выбившуюся прядь волос, заправляя за ухо.       Она была так растеряна. А он был в панике из-за этого, не зная, как подступиться.       — Это невозможно. То было сотен пять лет назад? Шесть?       — Шесть, — уверенно поправил Влад. Мина вздрогнула.       — Да кто же ты?       — Ты знаешь. Я Влад. На данный момент преподаю в Университете Брашова, живу в двух кварталах от тебя. У меня есть управляющий и его зовут Гадес. По документам мне тридцать четыре года. Но родился я действительно второго ноября. Назвали меня Владом в честь отца. Моя фамилия действительно Басараб. Мою жену звали Мирена, а сына Ингерасом. Я потерял их обоих во время войны с турками. Я пережил плен и предательство.       — Потому ты так их не любишь… Стой, подожди, мы не воевали с турками уже много-много лет. Когда ты родился? Ты ранее сказал про шесть сотен лет…       — Тысяча четыреста тридцать первый год от Рождества Христова.       — Пятнадцатый век?! — недоверчиво прищурилась Мина. — Ещё скажи, что ты Влад Дракула!       Влад промолчал, выжидая время.       Мина встала, прошлась по комнате. Влад выжидал время, словно зверь в клетке. Ему давно не было так страшно. Он готов был уже встать и уйти, но Мина вернулась. Села рядом, крепко взяла его за руку.       — Ты любишь запах земли после дождя. Все виды роз в этом мире тебе по сердцу. Когда ты спишь — всегда обнимаешь что-нибудь во сне. Любишь стихи поэтов древности и средневековья. Тот стих, что я прочёл при нашей первой встрече — не просто строки, повествующие о томлении.       — Они вся моя жизнь… — произнесла Мина, но недоумённо моргнула, будто слова рвались против её воли. — Твоя жена упала с большой высоты? Не с башни ли?       — С башни, — сдавленно произнёс Влад.       — Первая жена Влада Дракулы упала с башни, но её звали Елизавета.       — Мирена. Её звали Мирена. И только это имя истина.       — У него не было сына по имени Ингерас.       — История стёрла его имя, как стирает любого живого человека, ежели он не был святым или самим дьяволом. Бояре предали его, едва власть перешла к мальчику в руки… Все старания были напрасны. Я его не спас.       — И кто ты теперь?       — Всё ещё человек, — вздохнул Влад. — Хоть и живу неприлично долго. Я знаю, что это тебя пугает, что ты можешь посчитать меня сумасшедшим. Но это чистая правда, а я не хочу тебе врать.       Гостиная погрузилась в тишину. Мина во все глаза смотрела на Влада, и в этой гробовой тишине рассыпалось на пыль то хрупкое мироздание Вильгельмины, существовавшее по сей день. Мина металась. Она не знала, сошла ли с ума, правда ли это. Ей было дико страшно и мысли метались по её голове как загнанный в ловушку зверь.       Она уже верит ему. Это пугало. Пугало то, что даже во всей этой ситуации на грани безумия её сердце тянулось к нему. Он смотрел на неё обречённо, не зная, что ему самому делать. И ответ вдруг нашёлся сам собой. Самый правильный. Самый точный. Люди часто говорят, что правда лежит на поверхности. Что истина кроется за шелухой. Шелуху смели и осталась она — чистая, верная, самая правдивая истина.       Мина убрала руку, и ладонь Влада так и осталась на месте.       Тысяча тягостных мыслей пронеслась в его голове. Он уже чувствовал себя обречённым. Словно преступник, идущий на казнь. Но раз уж ему суждено «умереть», то он примет это с достоинством.       Влад собирался уже было подняться с дивана, но Мина опередила его, ловко забралась на его колени, схватила за плечи, максимально приблизилась к нему. От Влада ускользнуло то, насколько привычно его руки расположились на её талии, чуть надавливая.       Нечто позабытое воскресло в нём и обожгло огнём изнутри. Оно было горячим и тягучим, как незастывшее стекло, как лава, шипящая и горячая. Оно было таким… человеческим. Он замер, позволяя впервые за сотни лет почувствовать.       Мина выдохнула, вдохнула. Она лишь хотела проверить кое-что. Воспоминание из сна было очень чётким. Его ладони, как в её сне, чуть сжимали, но дрожали — от волнения или нерешительности. А может от напряжения?       — Мина?.. — Влад отстранился настолько, насколько позволяла спинка дивана за ним.       — Я хочу убедиться… Хорошо?       — Мина… — его голос заметно сел. Будто в горле стоял огромный ком, мешавший произнести пару слов.       Он не успел договорить. Мина поцеловала его быстро, но не отстранилась, а замерла, ожидая пока Влад ответит. Влад вздрогнул, приоткрыл губы, прижал её к ближе, позволяя себе забыться. А Мина, изумлённо выдохнувшая от его напора, но нисколько не удивлённая, обняла его, мягко, обволакивающе, даря ласку и успокаивая. За внешней непоколебимостью и вежливостью скрывалось неудержимое пламя. Мина уже знала его. Душа трепетала в сладком упоении. Она улыбалась в поцелуй и чувствовала себя на своем месте. Кожа Влада под её ладонями горела, а от его тепла поджигалась она сама. Это был он. Мужчиной из ее снов был он.       Влад Дракула? Пусть даже сам Дьявол!       У Мины была ещё куча вопросов: почему она видит прошлое, почему они встретились именно сейчас. Но это было не самое важное.       По щекам Влада сбежала пара слезинок. Исчезли, словно их не было. Мина не видела их, но чувствовала. Из её глаз тоже бежали слёзы. Минутная страсть переросла во всепоглощающую нежность. Руки Влада блуждали по её спине, плечам, ладоням, что сжимали ткань его футболки. Он наконец-то улыбнулся следом за Миной. Прервавшись всего на миг, он окинул её взглядом, полным любви и вновь привлёк к себе.       Она и не думала сопротивляться. Она знала его. И он был её.       Они отстранились друг от друга и вспомнили про еду через четверть часа. К счастью, она не успела остыть. Пока еда раскладывалась по тарелкам, Влад не мог отойти от неё больше, чем на шаг. Он словно забыл про любое понятие личного пространства. Мина перестала его смущаться. Всё в нём стало родным и привычным. Взгляд его не переставал лучиться счастьем и не покидал Мину ни на секунду.       Как она могла не помнить этого: его морщинки на лбу, его счастливую улыбку, беспорядок на его волосах после того, как её пальцы путали их? Его довольного стона, когда они наконец-то принялись за ужин? Как она могла позабыть привычку чуть перчить любое блюдо — не знала, осталась ли она от Османской Империи или то было личное предпочтение?       Они поели в тишине, переглядываясь и улыбаясь. Мину не тяготила тревога. У неё были лишь вопросы. И главным из них было предположение. Безумное, но в то же время логичное. Она решила отложить этот вопрос до утра. Им предстояло многое обсудить.

⊹──⊱✠⊰──⊹