Хвостик

Аса хитро прищурилась, и в её глазах заплясали те же озорные огоньки, что и во время расправы над Воксом. Она поудобнее устроилась на острых коленях Аластора, нарочно поерзав туда-сюда, отчего радио-помехи в его груди на мгновение сбились в хаотичный свист. — Ну чего ты ворчишь, Алик? — промурлыкала она, невинно хлопая ресницами. — Я туда и не собиралась идти. Эта тощая швабра Кэтти буквально втащила меня в студию силой. Но согласись, — она заговорщицки понизила голос, — от такого позора ей теперь не отмыться до конца веков. Весь Ад видел мой «прощальный привет». Она видела, как уголки губ Аластора дрогнули в попытке сдержать довольную ухмылку. Его всегда забавлял хаос, особенно если он был направлен против тех, кого он презирал. — Ты, как всегда, появился вовремя, мой герой из радиоприемника, — Аса плавно провела ладонью по алому пиджаку, спускаясь от воротника к груди, и еще ниже, чувствуя, как под тканью напряглось его тело. Аластор замер. Его вечный оскал стал чуть более напряженным, а статический треск в воздухе усилился, заставляя мелкие предметы на столе мелко вибрировать. Он не привык к такой тактильной дерзости, но Аса была единственной, кому позволялось заходить за границы его личного пространства. — Твои методы самовыражения становятся всё более... провокационными, дорогая, — пророкотал он, и его голос на мгновение потерял радио-эффект, становясь опасно низким и живым. Его костлявая рука перехватила её запястье, останавливая её движение, но он не отстранил её руку, а лишь крепко сжал, глядя ей прямо в глаза своими алыми циферблатами. — Ты играешь с огнем, притом в комнате, полной пороха. Тебе не кажется, что после такого насыщенного дня тебе стоит немного... поумерить пыл? Или ты хочешь проверить, насколько глубоко заходят тени моего гостеприимства?Аса мягко улыбнулась, глядя ему прямо в глаза-циферблаты, которые теперь бешено вращались. — Ты ведь расстроен, Алик, — прошептала она, её пальцы продолжали свое опасное движение. — Я видела, как этот телевизионный хлам бегал по городу. Он буквально уволок всех оверлордов к себе в стойло. Кроме дедушки и тети Кармиллы, конечно. Он думает, что победил тебя, раз собрал эту толпу «друзей». Аластор издал резкий, сухой смешок, похожий на звук ломающихся веток. Он перехватил её вторую руку, прижимая ладони Асы к своей груди, но не отпуская их. — Победа Вокса — это иллюзия, выстроенная на пикселях и дешевом электричестве, — прошипел он, наклоняясь к самому её лицу. Его оскал стал хищным. — Пусть собирает своих марионеток. Чем выше замок из песка, тем громче он рассыплется от легкого дуновения... или от одной хорошей помехи. Он на мгновение замолчал, и его взгляд стал пугающе нежным, что было гораздо страшнее его ярости. — Но ты права в одном, куколка. Его дерзость оставила неприятный осадок. И твоё... утешение... — он сделал паузу, чувствуя, как её рука продолжает дразнить его под пиджаком, — ...оно куда эффективнее любого радиоэфира. Аластор внезапно обхватил её за затылок, запуская пальцы в волосы, и притянул к себе так близко, что их носы соприкоснулись. — Раз уж ты зашла так далеко в логово зверя, не надейся, что я отпущу тебя просто так. Ты начала эту игру, Аса. Давай посмотрим, хватит ли у тебя смелости довести её до конца, пока тени не поглотили нас обоих.Аса не стала дожидаться, пока Аластор закончит свою тираду о последствиях. С коротким, дерзким смешком она высвободила свои ладони из его хватки и, подавшись всем телом вперед, тесно прижалась бедрами к его животу, практически лишая Радио-демона пространства для маневра.Его руки, обычно подчеркнуто аккуратные, теперь действовали резко и властно. Одна ладонь жестко зафиксировала её затылок, вплетаясь пальцами в волосы и заставляя запрокинуть голову, а вторая с силой сжала бедро, задирая край одежды. Аса почувствовала холод его когтей сквозь ткань, и этот контраст с его внезапно вспыхнувшим жаром заставил её выгнуться навстречу. Он не целовал — он клеймил. Его губы коснулись её шеи с такой силой, что по телу Асы прошла электрическая судорога. Аластор прикусил нежную кожу, оставляя метку, которая явно будет гореть ярче любого неонового знака Вокса. Тени вокруг них сошли с ума: они сплетались в тугие жгуты, подхватывая Асу под спину и приподнимая её выше, чтобы ей было удобнее обхватить его бедрами.Аластор отшвырнул свой микрофон — тот с обиженным шипением покатился по ковру, затихая где-то в углу. Теперь руки Радио-демона были полностью свободны, и он не собирался тратить время на светские беседы. Он впечатал Асу в мягкое покрывало кровати, нависая сверху всей своей угловатой, пугающей мощью.Его костлявые, ледяные пальцы с бесцеремонной властностью впились в её бедра, притягивая её ближе, заставляя их тела столкнуться без всяких барьеров. Аластор рывком освободил её от остатков одежды, не заботясь о сохранности ткани — в этот момент его интересовала только горячая, податливая кожа под его руками.Когда он вошел в неё — резко, без предупреждения и лишних прелюдий — из динамиков по всей комнате вырвался оглушительный скрежет помех, сменившийся глубоким, утробным рыком. Аластор двигался в ритме бешеного джаза, ломая все такты и правила. Каждое его движение было наполнено первобытной силой оверлорда, который слишком долго сдерживал своего внутреннего зверя. Аса выгнулась дугой, впиваясь ногтями в его спину, чувствуя, как реальность вокруг рассыпается на пиксели. Аластор перехватил её руки, прижимая их к матрасу над головой, и наклонился так низко, что их дыхание стало общим. Его глаза-циферблаты бешено вращались, отсчитывая секунды их общего безумия.Аластор, отбросив всякую напускную вежливость, прижал Асу к матрасу с такой собственнической силой, что у неё перехватило дыхание. Его пальцы, длинные и ледяные, с пугающей точностью скользили по её телу, находя самые чувствительные точки, вызывая вспышки электричества прямо под кожей.Аластор не дал ей и шанса прийти в себя. Спустя всего минуту, когда дыхание Асы еще прерывисто обжигало его ключицу, он резким, хищным движением перевернул её на живот, вжимая лицом в смятые простыни. Он вновь навис сверху, накрывая её своим телом, как тяжелый бархатный занавес. Его ладони, все еще наэлектризованные, жестко легли ей на лопатки, придавливая к матрасу, а колено бесцеремонно раздвинуло её бедра, заставляя Асу выгнуться в пояснице.Он схватил её за волосы, заставляя запрокинуть голову назад, и впился зубами в чувствительный изгиб шеи. Аса почувствовала, как его когти до боли впиваются в её кожу, оставляя глубокие отметины собственности. В комнате снова начал нарастать гул — низкий, утробный бас, от которого вибрировал сам каркас кровати. Тени, повинуясь его немому приказу, обвились вокруг щиколоток и запястий Асы, растягивая её и лишая малейшей возможности отстраниться. Аластор вошел в неё снова — еще более резко, глубоко и властно, чем прежде. Каждое его движение было наполнено диким, первобытным ритмом, не оставляющим места для нежности. Это была демонстрация силы, триумф оверлорда, который нашел свою идеальную добычу.Аса только и могла, что судорожно хватать ртом воздух, чувствуя, как его мощь заполняет её до предела, стирая границы между болью и наслаждением. Аластор не просто брал её тело — он вплетал свой эфир в её сущность, заставляя её пульсировать в унисон с его темной магией.Его движения стали еще более сокрушительными, почти яростными в своей одержимости. Он больше не заботился о ритме — он сам стал этим ритмом, диким, ломаным джазом, который заставлял стены комнаты стонать в унисон с их телами.Аластор перехватил её бедра, приподнимая и вбивая в матрас с такой силой, что кованые ножки кровати пронзительно заскрежетали по паркету. В этот момент он был воплощением самой Тьмы — ненасытной, древней и абсолютно безжалостной в своем наслаждении.На несколько секунд время в комнате замерло. Стрелки на его глазах-циферблатах бешено крутанулись и застыли. Вспышка чистой энергии озарила комнату, выжигая на стенах тени их сплетенных тел, после чего всё погрузилось в абсолютную, тяжелую тишину. Аластор тяжело рухнул на неё, придавливая своим весом и зарываясь лицом в её волосы. Его дыхание, всё еще сбивчивое и горячее, постепенно возвращало радио-помехи. Он не спешил отстраняться, продолжая удерживать Асу в тисках своих рук, словно боясь, что она испарится вместе с остатками его магии. — Превосходный... финал, куколка, — прохрипел он спустя вечность, и в его голосе проскользнула нотка редкого, почти человеческого удовлетворения. — Надеюсь, это шоу запомнится тебе надолго.Он медленно перекатился на бок, увлекая Асу за собой и не разрывая объятий. Его длинные пальцы, все еще подрагивающие от остаточного электричества, нежно зарылись в её спутанные волосы, откидывая их с лица. В алых глазах-циферблатах больше не было ярости или голода — только глубокое, затуманенное довольство.Аса, совершенно обессиленная и опустошенная этим эмоциональным штормом, уютно уткнулась носом в его плечо. Запах Аластора — смесь корицы, горького шоколада и едва уловимого озона — действовал на неё как самое сильное снотворное. Она чувствовала, как его рука мерно поглаживает её по спине, успокаивая и убаюкивая. — Спи, маленькая нарушительница спокойствия, — пробормотал он, закрывая глаза. — Завтра весь Ад будет гудеть о твоих подвигах... но сегодня ты принадлежишь только тишине моего эфира. В этой глубокой, защищенной тенями тишине, они погрузились в сон. Аластор, который обычно никогда не терял бдительности, впервые за долгие десятилетия позволил себе по-настоящему отключиться, крепко прижимая к себе свою единственную «родную душу».Холодный утренний воздух Пентаграмм-Сити просочился в комнату сквозь приоткрытое окно, заставляя Асу зябко повести плечами. Она медленно разомкнула веки, всё еще ощущая во всем теле приятную тяжесть после бурной ночи, но стоило ей сфокусировать взгляд, как сердце пропустило удар. Прямо напротив кровати, в густой утренней тени, неподвижно возвышалась высокая фигура в черном плаще. Зестиал стоял, опершись на свою трость, и его зеленые глаза светились холодным, пронизывающим светом. — Прошу прощения за столь... бесцеремонное вторжение, дитя моё, — прошелестел он, и его голос был тише шороха сухих листьев. — Но обстоятельства не терпят отлагательств. Снаружи беснуется толпа, и они буквально рвут стены отеля, требуя аудиенции с Радио-демоном. Аса вжалась в подушку, натягивая одеяло до самого носа. Стыд вперемешку с шоком заставил её щеки вспыхнуть ярким румянцем. Она осторожно, стараясь не привлекать лишнего внимания деда, легонько пнула Аластора под одеялом. — Алик... вставай... — прошипела она одними губами. Аластор, который обычно просыпался от малейшего шороха, сейчас лишь недовольно буркнул что-то нечленораздельное. Он, совершенно не заботясь о приличиях, лениво перевернулся на другой бок, еще сильнее запутываясь в одеяле. От этого резкого движения ткань сползла, и из-под края одеяла на всеобщее обозрение высунулся его маленький, пушистый олений хвост, который забавно дернулся от раздражения. Зестиал замер. Его бровь медленно поползла вверх, а взгляд переместился с хвоста Аластора на внучку. В комнате повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. — Вижу, ночь была... продуктивной, — сухо констатировал старейший оверлорд, и в его голосе проскользнула нотка, которую можно было принять за крайне сдержанный сарказм. — Аса, приведи своего... спутника в чувство. Город на грани бунта, а Вокс, кажется, решил транслировать свою ярость прямо на облака. Аса зажмурилась, мечтая провалиться сквозь землю прямо сейчас. Она снова, уже сильнее, толкнула Аластора локтем в бок.Аса почувствовала, как краска заливает не только щеки, но и шею. Ситуация становилась максимально неловкой. Она осторожно высунула руку из-под одеяла и, стараясь успокоить ворчащего во сне Аластора, мягко положила ладонь ему на макушку, перебирая пальцами спутанные алые пряди. — Деда... — едва слышно прошептала она, не смея поднять глаз на высокую темную фигуру у кровати. — А ты... как ты здесь давно? Зестиал стоял неподвижно, словно древнее изваяние, и лишь легкое мерцание его глаз выдавало, что он внимательно наблюдает за этой семейной идиллией. — Буквально три минуты назад, дитя моё, — прошелестел он, и в его голосе послышался сухой, как старый пергамент, смешок. — Ровно столько времени мне понадобилось, чтобы осознать, что защита Радио-демона этой ночью была... настроена исключительно на внутренние нужды. В ту же секунду, стоило Асе коснуться головы Аластора, как произошла «системная ошибка». Олений хвост, торчащий из-под одеяла, перестал дергаться от раздражения и начал ритмично и довольно вилять из стороны в сторону, точь-в-точь как у преданного пса. Аластор, всё еще не открывая глаз, издал звук, средний между радио-помехой и довольным мурлыканьем, и поудобнее уткнулся носом в подушку, явно не подозревая, что у них в спальне проходит экстренное собрание оверлордов. Аса замерла. Виляющий хвост Аластора на глазах у самого строгого деда в Аду — это был финиш. Она почувствовала, как рука Зестиала, сжимающая трость, чуть дрогнула. — Хм-м... Весьма... любопытные побочные эффекты сна, — пророкотал Зестиал, тактично отведя взгляд в сторону окна. — Полагаю, мне стоит подождать в коридоре. Ровно пять минут, Астрид. Иначе толпа внизу решит, что Аластор окончательно развоплотился, и начнет делить его территорию прямо на ковре в холле. Он развернулся, и его тяжелый плащ взметнулся, словно крылья летучей мыши. — И... прикрой это палеонтологическое недоразумение, — добавил он, кивнув на хвост, прежде чем бесшумно исчезнуть за дверью. Аса со стоном уткнулась лицом в плечо Аластора и со всей силы ущипнула его за бок. — Алик, черт бы тебя побрал! Просыпайся! Твой хвост только что выдал нас с потрохами!Аса, не удержавшись от внезапного порыва нежности (и желания окончательно разбудить это сонное чудовище), обеими руками крепко обхватила пушистый олений хвост. Эффект был мгновенным и коротким, как удар током. Аластор подпрыгнул на кровати так, будто под матрасом взорвалась динамитная шашка. Радио-помехи в воздухе взвизгнули высокой нотой, а его глаза-циферблаты расширились, бешено вращаясь. Он уже был готов обрушить на «обидчика» всю мощь своих теней, но, сфокусировав взгляд и увидев перед собой виновато улыбающуюся Асу, тут же обмяк. — Дорогая! — прошипел он сдавленным голосом, в котором смешались испуг и остатки сонного удовольствия. — Такие маневры с утра пораньше... это прямой путь к сердечному приступу, даже для мертвеца! Услышав за дверью кашель Зестиала и вспомнив про толпу, штурмующую отель, Аластор мгновенно перешел в режим «боевой готовности». Его вежливый оскал вернулся на место, хотя волосы всё еще забавно топорщились в разные стороны. Он начал действовать с поразительной скоростью, присущей только оверлордам. Схватив свои вещи прямо из воздуха (тени услужливо подносили ему детали гардероба), он принялся натягивать рубашку, путаясь в пуговицах. Самым ответственным моментом стало «усмирение» хвоста. Аластор, ворча под нос что-то про «недопустимые биологические излишки», ловко прижал хвост к пояснице и туго затянул его специальными ремешками под одеждой, чтобы тот не вздумал вилять в самый неподходящий момент перед камерами или дедушкой. — Так... пиджак, микрофон, манеры... — бормотал он, затягивая галстук-бабочку одним отработанным движением. — Надеюсь, твой многоуважаемый предок не успел рассмотреть все детали моей... анатомии? Аса, которая уже успела накинуть халат, только хихикнула, наблюдая, как величественный Радио-демон судорожно приглаживает челку перед зеркалом. — Он видел всё, Алик. Абсолютно всё, — подмигнула она. Аластор замер с расческой в руке, и его тень на стене обиженно прикрыла лицо ладонью. — Превосходно, — саркастично протянул он, стукнув тростью по полу. — Пойдем же поприветствуем эту чернь, пока они не решили, что я превратился в оленье жаркое.