Глава 16. Бегство, меч и один удар в спину

Октябрь выдался голодным и холодным. Они бродили по лесам, как призраки, прятались от Пожирателей, питались грибами, которые Гермиона проверяла на ядовитость, и пили воду из ручьёв, которую Рон очищал заклинаниями. Медальон висел на шее Гарри, и его голос становился всё громче. «Они тяготят тебя, — шептал он по ночам. — Посмотри на Рона. Он только и делает, что жалуется. А Гермиона? Она читает свои дурацкие книги вместо того, чтобы помогать тебе по-настоящему». — Она помогает, — возражал Гарри в пустоту. — Она спасла мне жизнь сотню раз. «А могла бы спасти тысячу, если бы не была такой занудой». — Заткнись. Гарри просыпался в холодном поту, сжимая медальон. Рядом, в соседней кровати, спала Гермиона — укрытая старым одеялом, с книгой в руке. Он смотрел на неё и чувствовал, как что-то тёплое разгоняет холод крестража. А потом Рон сорвался. Это случилось после того, как медальон едва не задушил Гарри во сне. Гермиона сняла его и надела на себя, но Рон проснулся, увидел её покрасневшую шею и потерял контроль. — Ты надеваешь это на себя? — спросил он, и в голосе его была такая злость, какой Гарри никогда не слышал. — Ты надеваешь это, чтобы геройствовать? Чтобы быть лучше нас? — Я надеваю это, потому что Гарри не должен страдать один, — спокойно ответила Гермиона. — А я? Я что, не страдаю? — Рон вскочил, опрокинув стул. — Моя сестра в школе, которую захватили Пожиратели! Мои родители каждый день рискуют жизнью! А мы тут сидим в лесу, едим грибы и слушаем, как кусок металла оскорбляет нас по ночам! — Рон, — тихо сказал Гарри. — Мы все устали. Но это необходимо. — Необходимо? — Рон засмеялся — горько, с истерическими нотками. — А что необходимо, так это план! А у нас нет плана! У нас есть только ты, Гарри, и твои дурацкие видения! — Рональд! — Гермиона встала между ними. — Не надо меня успокаивать! — заорал он. — Я устал! Я устал от всего! От того, что мы бегаем по кругу, от того, что я не вижу семьи, от того, что ты, — он ткнул пальцем в Гарри, — ведёшь нас неизвестно куда, а мы за тобой идём, как овцы! — Тогда уходи, — тихо сказал Гарри. Рон замер. — Что? — Если ты так считаешь — уходи. Я тебя не держу. На секунду Гарри показалось, что Рон ударит его. Но тот лишь покачал головой, сорвал с шеи медальон, бросил его на пол и вышел из палатки. Хлопнула ткань. Шаги затихли в ночи. Гермиона бросилась к выходу, но Гарри схватил её за руку. — Не надо, — сказал он. — Он должен решить сам. — Он наш друг! — Он устал. Если он вернётся — это будет его выбор. А если нет… значит, так должно быть. Гермиона посмотрела на него с болью. — Ты не веришь в то, что говоришь. — Нет, — признался Гарри. — Не верю. Но я не могу заставить его остаться. Она села рядом, прижалась к нему, и они сидели так до утра, слушая, как ветер шумит в кронах деревьев. Рон не вернулся. Следующие недели были самыми тяжёлыми в жизни Гарри. Они с Гермионой почти не разговаривали — только по делу. Передвигались молча, ели молча, спали в разных углах палатки. Медальон надевали по очереди, и оба худели, бледнели, превращались в тени. — Мы не справимся без него, — сказала Гермиона однажды вечером, когда Гарри пытался зажечь костёр заклинанием, но у него ничего не получалось. — Справимся, — ответил Гарри. — У нас нет выбора. — Выбор всегда есть. — Ты права. И он выбрал уйти. Гермиона отвернулась, и Гарри увидел, как её плечи дрожат. Он подошёл, обнял её со спины, прижался щекой к её волосам. — Прости, — прошептал он. — Я не должен был говорить ему уходить. — Ты сказал правду, — ответила она. — А правда иногда болит. В декабре они нашли меч Гриффиндора. Не в сейфе МакГонагалл — в замёрзшем пруду посреди леса, куда Гарри привело видение. Он стоял на льду, смотрел на клинок, сияющий под толщей воды, и понимал, что это ловушка. — Не надо, — сказала Гермиона с берега. — Ты замёрзнешь. — Меч уничтожает крестражи, — ответил Гарри. — Это наш шанс. Он шагнул на лёд. Трещина. Холодная вода — такая, что перехватило дыхание. Он ушёл под воду с головой, хватая ртом пустоту, и пальцы сомкнулись на рукояти. А потом кто-то вытащил его. Сильные руки, ругань, знакомый голос: — Ты идиот, Поттер! Совсем идиот! Рон. Мокрый, злой, с красным от холода лицом, он выволок Гарри на берег, накинул на него свою куртку и повернулся к Гермионе. — А ты чего стоишь? Греющее заклинание давай! Гермиона смотрела на него с открытым ртом. — Ты… вернулся? — Я уходил, но не говорил, что навсегда, — буркнул Рон. — К тому же без меня вы оба подохнете с голоду. Я хотя бы умею грибы отличать от поганок. Гарри, дрожащий и синий, слабо улыбнулся. — Ты как раз вовремя. — Я всегда вовремя, — ответил Рон. — А теперь давайте меч и этот чёртов медальон. Хватит нянчиться. Они уничтожили крестраж в ту же ночь. Рон открыл медальон мечом, и из него вырвался дым — лицо Волан-де-Морта, голос, полный ненависти: «Ты — ничтожество, Рональд Уизли. Ты никогда не будешь лучше своих братьев. Ты всегда будешь в тени. Твоя мать хотела дочь, а не тебя. Твоя девушка предпочла тебе Поттера…» — ЗАТКНИСЬ! — заорал Рон и обрушил меч снова. Крестраж рассыпался золой. Рон стоял, тяжело дыша, сжимая рукоять. — Всё, — сказал он. — Больше он никому не навредит. Гермиона подошла и обняла его. Рон замер, а потом разрыдался — впервые с того дня, как ушёл. — Простите, — бормотал он. — Простите, что бросил вас. Простите, что был идиотом. — Ты всегда идиот, — сказала Гермиона сквозь слёзы. — Но ты наш идиот. Гарри подошёл и обнял их обоих. Они стояли так посреди леса, под снегопадом, и впервые за долгое время Гарри почувствовал, что они могут победить. — Команда? — спросил он. — Команда, — ответили Рон и Гермиона в один голос. В ту ночь они не спали. Сидели у костра, ели консервы, которые Рон прихватил из дома, и строили планы. Гермиона переводила «Сказки барда Бидля» и наткнулась на символ — треугольник, круг, линия. — Дары Смерти, — сказала она. — Я читала про них. Это легенда. — Какая легенда? — спросил Гарри. — О трёх братьях, которые обманули Смерть. Один попросил могущественную палочку. Второй — камень, воскрешающий мёртвых. Третий — мантию, которая скрывает от смерти. Гарри замер. — Мантию-невидимку, — сказал он. — Мою мантию. Которая переходила от отца к сыну. — Ты думаешь… — начала Гермиона. — Я думаю, что Дамблдор не просто так оставил мне эту книгу, — перебил Гарри. — Он хотел, чтобы мы узнали про Дары. Но зачем? — Может быть, чтобы победить Волан-де-Морта? — предположил Рон. — Собрать все три и стать хозяином Смерти? — Или уничтожить их, — добавила Гермиона. — Чтобы никто не мог ими воспользоваться. Гарри посмотрел на мантию, которая лежала в его рюкзаке — старая, потрёпанная, но всё ещё работающая. Потом на кольцо на пальце Гермионы. Потом на Рона, который сжимал в руке Делюминатор. — Мы уже носим Дары, — сказал он. — Не замечая этого. — Значит, нам осталось найти палочку и камень, — сказал Рон. — Или не искать, — возразила Гермиона. — Если Волан-де-Морт узнает про палочку… — Он уже ищет её, — перебил Гарри. — Я видел. Он хочет завладеть самой могущественной палочкой в мире. Палочкой Судьбы. — Тогда мы должны найти её первыми, — твёрдо сказала Гермиона. Она взяла Гарри за руку. Рон положил ладонь поверх. — Вместе, — сказал он. — Вместе, — повторил Гарри. За окном палатки выл ветер, и где-то далеко выли волки. Но внутри было тепло. Потому что они были вместе. А это значило больше, чем любая магия.