Глава 18. Гринготтс, дракон и одно последнее «прощай»

Гермиона поправлялась медленно. Мадам Помфри сказала, что древняя магия крови спасла ей жизнь, но забрала много сил. Первые дни она не могла даже сидеть без помощи Гарри. Он кормил её с ложки, читал вслух «Сказки барда Бидля» и держал за руку, когда ей снились кошмары. — Ты нянчишься со мной как с ребёнком, — слабо возмущалась она. — Ты чуть не умерла из-за меня, — отвечал Гарри. — Я имею право нянчиться. — Я умерла бы из-за тебя, только если бы ты умер первым, — возразила она. — А так — нет. Рон приносил ей книги из библиотеки Хогвартса (под мантией-невидимкой, рискуя быть пойманным Пожирателями). Миссис Уизли варила укрепляющие зелья. Даже Кикимер прислал из дома Сириуса вязаное одеяло — с запиской: «Для грязнокровки, которая спасла моего хозяина. Кикимер не одобряет, но Кикимер благодарит». — Это, наверное, самое тёплое письмо от эльфа в моей жизни, — сказала Гермиона, прочитав записку. — Он научился писать только три слова, — усмехнулся Рон. — Остальное накарябал Гарри. В середине января Гермиона встала на ноги. И сразу же взялась за дело. — Мы должны ограбить Гринготтс, — сказала она за завтраком. Рон поперхнулся чаем. Гарри выронил ложку. — Прости, что? — переспросил он. — Крестраж. Чаша Пенелопы Пуффендуй. Она хранится в сейфе Лестрейнджей. Я выяснила, пока лежала в постели. Беллатриса хвасталась в «Пророке», что самое дорогое, что у неё есть, спрятано в банке. — Ты лежала в постели с температурой и читала «Ежедневный пророк»? — ужаснулся Рон. — Я лежала в постели и планировала ограбление века, — поправила Гермиона. — Есть разница. — Мы не можем ограбить Гринготтс, — сказал Гарри. — Это невозможно. Туда никто не проникал. — Никто из живых, — поправила Гермиона. — Но у нас есть преимущество. — Какое? — Мы — не никто. Она выложила на стол план. Банк, карта коридоров, график смены гоблинов, заклинания, открывающие двери. Рон смотрел на неё с таким выражением, будто видел впервые. — Ты пугаешь меня, — сказал он. — Это хорошо, — ответила Гермиона. — Значит, я всё делаю правильно. Ограбление назначили на конец февраля. Им нужны были волосы Беллатрисы Лестрейндж — для Оборотного зелья. Гарри вызвался их добыть. — Ты не пойдёшь один, — сказала Гермиона. — Я пойду под мантией, — возразил Гарри. — Ты ещё слаба. — Я сильнее, чем ты думаешь. Они поспорили. Гарри проиграл — как всегда, когда Гермиона смотрела на него своими карими глазами с примесью янтаря. Волосы они добыли в Лютном переулке, где Беллатриса иногда появлялась инкогнито. Гарри оглушил её сзади, Гермиона вырвала пучок волос, Рон прикрывал спину. Всё заняло три минуты. — Это было слишком легко, — сказал Рон, когда они аппарировали обратно в Нору. — Потому что она не ожидала нападения, — ответила Гермиона. — Она думает, что мы прячемся в лесу и едим грибы. — Мы и едим грибы, — напомнил Гарри. — Не суть. Оборотное зелье варила Гермиона. Месяц, в арендованной хижине на окраине Шотландии, чтобы миссис Уизли не задавала лишних вопросов. Гарри помогал — резал ингредиенты, следил за огнём, иногда целовал её, когда зелье требовало помешивания каждые полчаса. — Ты отвлекаешь меня, — сказала она после очередного поцелуя. — Ты прекрасна, когда злишься, — ответил Гарри. — Я всегда прекрасна. — Скромность — не твоё сильное качество. — А правда — не твоё. Мешай давай. Ограбление Гринготтса стало самым страшным днём в их жизни. Гарри превратился в Беллатрису — её голос, её походка, её презрительный взгляд. Гермиона и Рон — в случайных Пожирателей, которые сопровождают «миледи». — Держись увереннее, — прошептала Гермиона, когда они вошли в банк. — Ты — Беллатриса. Ты ненавидишь всех, включая себя. — Легко сказать, — прошипел Гарри её голосом. Гоблин Бродяга провёл их в сейф Лестрейнджей. Гарри пришлось применить Империус — впервые в жизни, и это оставило мерзкий привкус во рту. Они взяли чашу, а потом всё пошло не по плану. — Они узнали, — крикнул Рон, когда сработала сигнализация. Гарри сорвал с себя личину. Гермиона уже отбивалась от гоблинов. А потом из глубины банка вырвался дракон — слепой, обезумевший, прикованный цепями. — Придумано гениями, — выдохнул Гарри. — Спрятать дракона под банком. — Едем на нём! — заорал Рон. — Что? — не поняла Гермиона. — ГОВОРЮ — ЕДЕМ НА НЁМ! Они вскочили на спину дракону, когда тот прорывал потолок. Гарри схватил Гермиону за талию, Рон вцепился в чешую. Ветер, камни, крики гоблинов внизу — и небо. Свободное, холодное, настоящее. Дракон летел над горами, пока они не упали в ледяное озеро. Выбрались на берег — мокрые, дрожащие, но живые. Чаша Пуффендуй была при них. — Мы сделали это, — сказал Рон, глядя на золотой кубок. — Мы сделали это, — повторил Гарри. Гермиона обняла их обоих — крепко, до хруста в костях. — Ещё один крестраж, — сказала она. — Осталось два. Медальон и змея. — И Нагайна, — добавил Гарри. — Он всегда носит её с собой. — Значит, нам нужно идти к нему. Гарри посмотрел на неё. На её мокрые волосы, на разбитую губу, на грязь на щеке. И понял, что никогда не видел её красивее. — Я люблю тебя, — сказал он. — Знаю, — ответила она. — И поэтому мы победим. Они уничтожили чашу мечом Гриффиндора в ту же ночь, у костра под открытым небом. Когда золотой осколок упал в траву, Гарри почувствовал, как Волан-де-Морт где-то далеко закричал от боли. Крестражей оставалось два. — Теперь он знает, — сказала Гермиона. — Он будет защищать Нагайну сильнее, чем когда-либо. — И он будет ждать нас в Хогвартсе, — добавил Рон. — Значит, мы идём в Хогвартс, — ответил Гарри. Он взял их за руки. Гермиону и Рона. Двух людей, которые были с ним с самого начала. — Вместе, — сказал он. — Вместе, — ответили они. А утром пришла весть. Сова от Невилла: Хогвартс готов к битве. Армия Дамблдора восстановлена. Снейп сбежал. МакГонагалл собирает войска. — Пора забирать школу, — сказал Гарри. Он поцеловал Гермиону — в последний раз перед тем, как войти в Выручайную комнату, где их ждали друзья и враги. Она ответила — нежно, как обещание. — Вернись, — прошептала она. — Всегда, — ответил он.