Season 1. Chapter Nine: La Grande Illusion

За окнами редакции «Сине-золотого» небо было серым, тяжелым, будто налитым свинцом. Тучи сгущались, обещая снег, но снег всё не шёл — только холодный ветер гнал по улицам сухие листья, и город замер в ожидании чего-то, что никак не могло случиться. Кэсс ненавидела это время года. Не зиму — зиму она обожала, когда снег укрывал улицы белым одеялом, когда воздух становился хрустальным, а ночи — такими тихими, что слышно было, как падают снежинки. Она ненавидела это серое, промозглое ожидание, когда небо вот-вот разродится, но никак не решается. Как будто сам город застыл в предчувствии. Она толкнула дверь редакции ногой — в одной руке был стаканчик с кофе, в другой — сумка, из которой торчал ноутбук. Внутри было тепло, пахло бумагой, типографской краской и чем-то еще, что Кэсс всегда ассоциировала с «Сине-золотым» — упорством, наверное. Или просто молодостью. Бетти сидела за своим столом, склонившись над вёрсткой, и её лицо было сосредоточенным, почти суровым. Джагхед расположился напротив, листая какие-то распечатки, и Кэсс заметила, что они сидят не так близко, как раньше. Не касаются друг друга локтями, не переглядываются с той особенной интимностью, которая бывает у людей, делящих одну жизнь на двоих. Она почувствовала укол чего-то, что раньше было болью, а теперь стало просто... воспоминанием. И обрадовалась этому. — Привет, журналюги, — Кэсс плюхнулась на свободный стул, ставя кофе на стол. — Чем живёте? Бетти подняла голову, и на её лице появилась улыбка — не та, яркая и открытая, что была раньше, а спокойная, тёплая. Усталая, но настоящая. — Привет, Кэсс. Ты сегодня рано. — Не спится, — Кэсс пожала плечами. — Тучи эти. Давят на психику. Обещают снег уже вторую неделю, а его всё нет. Я начинаю думать, что метеорологи просто издеваются. — Ты любишь снег? — спросил Джагхед, и в его голосе не было той напряжённости, что раньше. Просто любопытство. — Обожаю, — Кэсс откинулась на спинку стула. — А вот зиму — не очень. Холод, ветер, эта серая муть до первого снега. Как будто мир застрял в режиме ожидания. — Поэтично, — заметил Джагхед, и в уголках его губ мелькнуло подобие улыбки. — Я вообще девушка поэтичная, — парировала Кэсс. — Просто вы не замечаете. Они помолчали, и тишина была не неловкой, а какой-то... обычной. Кэсс поймала себя на мысли, что разговаривать с Джагхедом снова стало легко. Не так, как раньше, когда каждое слово было пропущено через сито «а вдруг он поймёт?», а просто — легко. Как с Лиамом. Как с Шерил. Как с человеком, который тебе не безразличен, но уже не разбивает сердце каждым движением. Расставание Бетти и Джагхеда стало для неё странным облегчением. Не потому что она желала им зла — нет, та ночь на вечеринке, когда она обнимала плачущую Бетти, была слишком настоящей, чтобы врать самой себе. А потому что исчезло то, что делало её больной. Та самая ревность, которая разъедала изнутри, превращая в тень себя прежней. Теперь она могла смотреть на них вместе и не чувствовать, как внутри всё переворачивается. Могла шутить, спорить, даже злиться — но не из-за того, что он выбрал не её, а просто потому, что он иногда нёс чушь. — Я, кстати, не просто так зашла, — Кэсс взяла кофе и сделала глоток. — У меня есть кое-какая информация. Бетти отложила бумаги и посмотрела на неё с вниманием. — Какая? — Помните таинственного покупателя, который украл землю под СоулДейлом прямо из-под носа Блоссомов? — Кэсс понизила голос, хотя в редакции никого, кроме них, не было. — Я кажется знаю, кто это. Джагхед подался вперёд, и его лицо стало серьёзным. — Кто? — Lodge Industries, — Кэсс произнесла это так, будто сбрасывала карту на стол. — Гермиона и Хайрам Лодж. Бетти выдохнула, и в этом выдохе было столько всего, что Кэсс не стала дожидаться вопросов. — Откуда ты знаешь? — спросил Джагхед. — Разговор с отцом, — Кэсс пожала плечами, делая вид, что это не такая уж большая новость. — Он сидел на кухне ночью, думал, что я сплю. Но я спустилась за водой и услышала. Он говорил по телефону с кем-то из своих старых контактов. О том, что сделка по СоулДейлу была проведена через подставные компании, но конечные бенефициары — Лоджи. — Ты уверена? — Бетти встала, и её лицо было бледным. — Настолько, насколько можно быть уверенной, подслушивая чужие разговоры, — Кэсс отставила кофе. — Но мой отец не из тех, кто распускает слухи. Если он сказал — значит, есть основания. — Но зачем Лоджам земля под СоулДейлом? — Джагхед нахмурился. — Они и так владеют половиной города. — А зачем богатым ещё больше денег? — Кэсс усмехнулась. — Чтобы стать ещё богаче. Хайрам Лодж — человек амбициозный. Он не остановится, пока не скупит весь Ривердейл. А СоулДейл — это жемчужина. Территория, которая может приносить миллионы. Бетти села обратно, и её руки дрожали. — Это многое объясняет, — сказала она тихо. — Почему Клиффорд так зол. Почему он пытается сорвать строительство. Он знает, кто за этим стоит, но не может до них добраться. — И поэтому давит на Фреда, — закончил Джагхед. — Как на самого уязвимого в этой цепочке. — Именно, — Кэсс кивнула. — Теперь вопрос: что вы будете с этой информацией делать? Бетти и Джагхед переглянулись. В их взглядах было что-то, что Кэсс не могла прочитать — общий опыт, наверное, или просто привычка работать вместе, которая не исчезла после расставания. — Нужно копать дальше, — сказал Джагхед. — Найти доказательства. — Если они есть, — добавила Бетти. — Они есть, — Кэсс поднялась, забирая кофе. — Вопрос времени, когда они всплывут. Я, кстати, могу помочь. У меня есть кое-какие связи в банковской сфере. — Ты и в банковской сфере? — Джагхед поднял бровь. — Я везде, где нужно, — Кэсс подмигнула. — Фицджеральды не привыкли сидеть сложа руки. Она направилась к выходу, но на пороге задержалась. — И ещё, — сказала она, не оборачиваясь. — Я уверена, что Блоссомы замешаны в смерти Джейсона. Не знаю, как именно, но что-то здесь нечисто. Будьте осторожны. — Кэсс, — окликнула её Бетти. — А? — Спасибо. Кэсс обернулась, и на её лице появилась улыбка — не та, дежурная, а настоящая, немного усталая, но искренняя. — Не за что, Купер. Просто делаю то, что должна. Она вышла, и дверь за ней закрылась. В коридоре было холодно. Кэсс сделала глоток кофе и посмотрела в окно. Тучи сгустились ещё сильнее, и где-то далеко, на горизонте, небо начинало светлеть — то ли к снегу, то ли к новой буре. Она достала телефон и написала Шерил:

Есть новости. Встретимся после школы?

Ответ пришёл почти сразу: У Попа?

Да. Расскажу всё

Жду Кэсс убрала телефон и вышла на улицу. Ветер ударил в лицо, холодный, колючий, но в нём уже чувствовалось что-то новое — не тоска по уходящей осени, а обещание зимы. Белой, чистой, такой, когда можно начать всё заново. Она села в машину, завела двигатель и поехала, оставляя за собой «Сине-золотой», Бетти, Джагхеда и их общую боль, которая понемногу превращалась в нечто другое. В опыт. В память. В умение прощать — и себя, и других. Снег всё не шёл. Но Кэсс знала, что он придёт. Рано или поздно. Как и всё в этой жизни.

***

«Попс» встретил их привычным запахом кофе, молочных коктейлей и пирожных. Кэсс сидела за столиком у окна, крутя в пальцах остывшую чашку, и смотрела, как за стеклом собирается снег — наконец-то. Первые робкие снежинки падали на тротуар и тут же таяли, но сам факт заставлял её улыбаться. Шерил влетела внутрь через десять минут, стряхивая с волос капли дождя с первым снегом, и плюхнулась напротив с таким видом, будто только что разнесла в пух и прах школьный совет. — Ну, — сказала она, не здороваясь, — выкладывай. Что за срочные новости? — Здравствуй, Шерил. Я тоже рада тебя видеть, — усмехнулась Кэсс, подзывая официантку. — Кофе? Или сразу перейдём к делу? — Кофе, и перейдём, — Шерил щёлкнула пальцами, заказывая латте с корицей. — Ты меня заинтриговала. Кэсс сделала глоток, наслаждаясь моментом. Она любила эти редкие минуты, когда можно было просто сидеть, пить кофе и разговаривать ни о чём и обо всём сразу. Но сегодня разговор предстоял серьёзный. — Анонимный покупатель земли под СоулДейлом — Lodge Industries, — сказала она, понизив голос. — Гермиона и Хайрам Лодж. Шерил замерла на полсекунды, потом медленно поставила чашку. — Ты уверена? — Настолько, насколько можно быть уверенной, подслушав разговор отца ночью на кухне, — Кэсс пожала плечами. — Он не называл имён прямо, но контекст был более чем прозрачный. Лоджи скупают землю, твои родители бесятся, Фред Эндрюс — между молотом и наковальней. — Это... многое объясняет, — Шерил провела пальцем по краю чашки, и её лицо стало задумчивым. — Почему мать так взбешена последнее время. Почему отец готов на всё, чтобы сорвать строительство. Они знают, кто за этим стоит, но не могут до них добраться. — Именно, — Кэсс откинулась на спинку стула. — Я подумала, тебе стоит знать. Мало ли, пригодится. — Спасибо, — Шерил посмотрела на неё, и в этом взгляде было что-то, что Кэсс не видела раньше. Уважение, может быть. Или просто понимание того, что они в одной лодке, даже если их семьи по разные стороны баррикад. — Не за что, — Кэсс махнула рукой. — Мы же теперь... как это называется? Союзницы? — Скорее, сообщницы, — усмехнулась Шерил. — Звучит опаснее. — Мне нравится. Они помолчали, и тишина была не неловкой, а какой-то... рабочей. Две девушки, которые знали слишком мало, чтобы быть просто подругами, но слишком много, чтобы быть врагами. — Кстати, — Шерил оживилась, и в её глазах загорелся тот самый огонь, который Кэсс научилась распознавать как «Шерил задумала что-то грандиозное». — Скоро первый сбор кленового сиропа у нас. — Я помню, — Кэсс кивнула. — Ты говорила. Я собираюсь прийти. — Вот и отлично, — Шерил откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. — Потому что у меня есть план. — У тебя всегда есть план, — Кэсс сделала глоток кофе. — Какой на этот раз? — Я приглашу Арчи, — Шерил произнесла это так, будто речь шла о погоде или о том, что надеть в школу. Кэсс поперхнулась и закашлялась. — Ты что? — выдохнула она, вытирая губы салфеткой. — Арчи? Эндрюса? Ретривера? — Не называй его так, — Шерил закатила глаза, но в её голосе не было злости. — Он милый. И он мне нужен. — Для чего? — Кэсс отставила чашку и посмотрела на девушку в упор. — Шерил, если ты задумала какую-то авантюру... — Никакой авантюры, — перебила Шерил. — Раньше на сборе сиропа я помогала Джейсону. Мы вдвоём представляли семью Блоссом, проводили ритуалы, общались с фермерами. А теперь... теперь я одна. Её голос дрогнул, и Кэсс на секунду увидела за маской королевы ту самую девушку, которая плакала у неё на плече несколько недель назад. — Мне нужен кто-то, кто будет рядом, — продолжила Шерил. — Кто поддержит. Кто не даст матери и отцу смотреть на меня с жалостью. Арчи — хороший парень. Он сильный, надёжный, и он не из тех, кто использует меня ради выгоды. — Он из тех, кто лезет в драку с головорезами, потому что ему кажется, что это правильно, — заметила Кэсс. — Именно, — Шерил улыбнулась, и в этой улыбке было что-то почти нежное. — Он поступает правильно, даже когда это глупо. Я ценю это. — Ты влюблена в него? — спросила Кэсс прямо. — Нет, — Шерил ответила слишком быстро, и Кэсс не поверила. Но спорить не стала. — Мне просто нужен партнёр. Спутник. Тот, кто будет выглядеть достойно рядом со мной. — А я думала, мы идём вместе, — Кэсс притворно надула губы. — Ты идёшь как гостья, — Шерил поправила волосы. — Арчи пойдёт как моя... поддержка. Разница есть. — Есть, — Кэсс кивнула, и на её лице появилась хитрая улыбка. — Но ты уверена, что он согласится? — Я его уговорю, — Шерил посмотрела в окно, на падающий снег, и её лицо стало мечтательным. — У меня есть методы. — Не сомневаюсь, — Кэсс допила кофе и поставила чашку на стол. — Ладно, Блоссом. Давай свой план. Что я должна делать? — Для начала — прийти и быть красивой, — Шерил поднялась, собираясь уходить. — Потом — следить, чтобы никто не испортил церемонию. И если увидишь мою мать с подозрительным выражением лица — подойди и отвлеки её. — Чем? — Не знаю, — Шерил пожала плечами. — Расскажи о своих татуировках. О драконе. Она ненавидит драконов. Считает их языческими символами. Кэсс рассмеялась. — Договорились. Я отвлеку твою мать разговорами о языческих символах, а ты будешь делать вид, что всё под контролем. — Именно, — Шерил накинула пальто и посмотрела на Кэсс с высоты своего роста. — Ты лучшая, Фицджеральд. Даже если иногда бесишь меня до чёртиков. — Взаимно, Блоссом, — Кэсс поднялась и чмокнула подругу в щёку, чем вызвала у той лёгкое замешательство. — Увидимся на сборе. Они вышли из «Попса», и холодный ветер ударил в лица. Снег падал всё сильнее, и первые сугробы начинали белеть на тротуарах. Кэсс подняла лицо к небу, подставляя щёки снежинкам, и улыбнулась. — Зима всё-таки пришла, — сказала она. — Пришла, — согласилась Шерил. — Теперь бы пережить её без потерь. — Переживём, — Кэсс посмотрела на подругу, и в её глазах была та самая уверенность, которая появляется, когда знаешь, что ты не одна. — Мы же Фицджеральд и Блоссом. Нас хрен возьмёшь. Шерил усмехнулась и пошла к своей машине, а Кэсс осталась стоять на тротуаре, глядя, как снег укрывает город. Где-то там, за этими снежинками, начиналась новая история. История, в которой она была не просто наблюдателем, а частью чего-то большего. И это было хорошо.

***

Музыкальная комната в старшей школе Ривердейла была местом, где Арчи чувствовал себя в безопасности. Здесь пахло деревом, старыми нотами и чем-то ещё — тем неуловимым ощущением творчества, которое помогало забыть о проблемах хотя бы на время. Он перебирал струны гитары, наигрывая что-то новое, когда дверь открылась и впустила внутрь холодный воздух и Шерил. Она вошла так, как входила везде — будто сцена была установлена специально для неё, а все остальные были просто статистами. Алое пальто, идеальная укладка, лёгкая улыбка, которая могла означать что угодно — от дружеского приветствия до объявления войны. — Эндрюс, — сказала она, закрывая за собой дверь. — Ты занят? — Шерил, — Арчи отложил гитару и повернулся к ней. — Нет, просто... репетировал. Что-то случилось? — Случилось, — Шерил подошла ближе и остановилась напротив, скрестив руки на груди. — У меня к тебе предложение. Точнее, просьба. — Какая? Она помолчала секунду, собираясь с мыслями — Арчи заметил, что это даётся ей нелегко. Шерил Блоссом не привыкла просить. Она привыкла требовать. — Скоро церемония вырубки кленовых деревьев, — сказала она наконец. — Ритуал в честь рода Блоссом, посвящённый началу сезона сбора кленового сока. Попасть на него очень непросто — это ежегодное мероприятие, закрытое для посторонних. — Звучит... торжественно, — Арчи не знал, что ответить. — Это не просто торжественно, — Шерил посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то, чего Арчи раньше не видел. Уязвимость. — Это традиция. Джейсон и я делали это вместе с тех пор, как научились ходить. Мы выходили в лес, перерезали первую ветку, произносили слова, которые передавались в нашей семье поколениями. Это было... наше. Она замолчала, и Арчи понял, что сейчас самое главное — просто слушать. — В этом году я не уверена, что справлюсь одна, — продолжила Шерил, и её голос стал тише. — Мать будет смотреть. Отец будет оценивать. А я буду стоять там, где всегда стояла с Джейсоном, и чувствовать, что половины меня не хватает. — Шерил, — начал Арчи, но она перебила. — Я не прошу тебя быть моим парнем, Эндрюс. Я прошу тебя быть моим... спутником. Кем-то, кто будет рядом, чтобы я не чувствовала себя такой одинокой. Если ты составишь мне компанию, возможно, я справлюсь. Арчи молчал. Внутри всё сжималось от желания помочь и от понимания, что это может быть неправильно. — Шерил, я хотел бы помочь, правда, — сказал он мягко. — Но у меня есть девушка. Я не уверен, что ей понравится... — Я не предлагаю тебе изменить ей, — Шерил подняла руку, останавливая его. — Я предлагаю тебе просто быть рядом. Один день. Пара часов. Я не буду делать никаких двусмысленных намёков и не попытаюсь тебя соблазнить, если ты этого боишься. — Я не боюсь, — Арчи провёл рукой по лицу. — Просто... — Просто что? — Шерил смотрела на него в упор. — Просто я не хочу, чтобы кто-то неправильно понял, — закончил он. Шерил усмехнулась, и в этой усмешке было столько горечи, что Арчи почувствовал себя виноватым. — Ты не похож на других, Эндрюс, — сказала она. — Ты защищал меня, когда даже мои родители не вмешивались. Ты принёс мне футбольную майку Джейсона на поминках, потому что знал, как это важно. Ты хороший человек. Поэтому я и пришла к тебе. Она развернулась, собираясь уходить, но на пороге задержалась. — Извини, что обратилась к тебе с такой просьбой, — сказала она, не оборачиваясь. — Это было эгоистично. Я справлюсь сама, как всегда. Дверь закрылась, оставляя Арчи одного с гитарой и чувством, что он только что подвёл кого-то, кто на него рассчитывал.

***

Вода из кулера была холодной, и Арчи пил её медленно, пытаясь прогнать чувство вины. Он не сделал ничего плохого — он просто отказался. У него есть девушка, и он должен уважать её чувства. Всё правильно. — Арчи, — голос Пенелопы Блоссом прозвучал за его спиной, и он чуть не поперхнулся. Она стояла в коридоре, элегантная, холодная, с той самой улыбкой, которая могла означать всё что угодно. — Миссис Блоссом, — Арчи выпрямился. — Я не ожидал вас увидеть. — Я пришла поговорить с тобой, — она подошла ближе, и её каблуки цокали по плитке, как метроном. — О приглашении Шерил. — Я уже ответил ей, — Арчи покачал головой. — Извините, но у меня есть девушка, и я не могу... — Я знаю о твоей девушке, — перебила Пенелопа. — И я знаю о твоей страсти к музыке. Арчи замер. — Я могу помочь тебе поступить в Бранденбургскую музыкальную академию, — продолжила Пенелопа, и её голос был таким же спокойным, как если бы она предлагала ему чашку чая. — Школа для одарённых в области музыки. Ты знаешь о ней? — Конечно, знаю, — Арчи сглотнул. — Но это... это одна из лучших школ в стране. Туда почти невозможно поступить. — Почти, — Пенелопа улыбнулась, и в её улыбке было что-то, от чего Арчи стало не по себе. — Но у Блоссомов есть связи. И если я скажу, что ты должен быть зачислен — ты будешь зачислен. — Зачем вам это? — Арчи не верил своим ушам. — Я помню, как ты принёс мне футбольную майку Джейсона, — голос Пенелопы стал тише, и на секунду Арчи показалось, что он увидел за маской холодной аристократки обычную женщину, которая потеряла сына. — В день поминок. Ты стоял у двери, держал эту майку и смотрел на меня с таким состраданием, что я... я не могла забыть этого. Она сделала паузу, и Арчи показалось, что в её глазах блеснули слёзы. Но это длилось всего мгновение. — В моих глазах ты стал хорошим человеком, Арчи, — сказала она. — Я не хочу, чтобы ты думал, будто я подкупаю тебя или использую. Я просто прошу тебя сопровождать Шерил один день. Один день, Арчи. Это не сделает тебя предателем по отношению к твоей девушке. Это просто... добрый поступок. Арчи молчал. Внутри него боролись два желания: помочь и остаться верным себе. — Один день? — спросил он наконец. — Один день, — подтвердила Пенелопа. — И ты получишь место в Бранденбургской академии. Честный обмен, как мне кажется. Арчи посмотрел на неё, потом в окно, где падал снег, и вздохнул. — Хорошо, — сказал он. — Я согласен. Пенелопа кивнула, и на её губах появилась удовлетворённая улыбка. — Умный мальчик, — сказала она и ушла, оставляя Арчи стоять у кулера с пустым стаканчиком в руке и чувством, что он только что продал душу дьяволу.

***

В студенческой гостиной было шумно и тепло. Арчи только что объявил новость — он получил возможность участвовать в эксклюзивной летней музыкальной программе. Бетти обняла его первой, Вероника похлопала по плечу, а Джагхед, сидевший на диване с банкой газировки, смотрел на друга с лёгким скепсисом. — Поздравляю, — сказал он, когда шум стих. — Но как ты это сделал? Программа закрытая, туда просто так не попадают. — У меня есть... покровители, — Арчи не смотрел Джагхеду в глаза. — Покровители? — Вероника подняла бровь. — Звучит подозрительно. — Блоссомы, — выдохнул Арчи. — Пенелопа предложила помочь в обмен на то, что я составлю компанию Шерил на церемонии вырубки кленовых деревьев. В комнате повисла тишина. Бетти смотрела на него с удивлением, Джагхед — с подозрением, Вероника — с лёгкой укоризной. — Ты договорился с Блоссомами? — переспросила Вероника. — Серьёзно? — Это всего один день, — Арчи защищался. — И это мой шанс. Музыкальная академия, Вероника. Ты понимаешь, что это значит для меня? — Понимаю, — Вероника скрестила руки на груди. — Но цена... — Цена — один день, — перебил её Арчи. — Ничего больше. Джагхед хотел что-то сказать, но Бетти его опередила. — Это отличная идея, — сказала она, и все повернулись к ней. — Серьёзно. Арчи, если это поможет твоей карьере — ты должен согласиться. И кроме того... Она сделала паузу, и в её глазах мелькнула надежда. — Если ты будешь там, ты сможешь проведать Полли. Она живёт у Блоссомов, и я волнуюсь за неё. Передай ей, что я её люблю. Что мы все её любим. — Бетти, — начал Джагхед, но она подняла руку. — Я знаю, что ты думаешь, Джаг. Но иногда нужно идти на компромиссы. Арчи делает это ради музыки. Я прошу его ради сестры. Никто не предаёт никого. Джагхед замолчал, и в комнате снова повисла тишина. Кэсс, сидевшая в кресле у окна, наблюдала за всем этим с лёгкой усмешкой. Она не вмешивалась. Не потому что ей было всё равно — а потому что она давно решила: никаких сторон. Она будет держать нейтралитет. Если кто-то попросит о помощи — она поможет. Но метаться между Куперами, Блоссомами и Эндрюсами, разбирая, кто прав, а кто виноват, она не собиралась. — Кэсс, — окликнул её Арчи. — Ты что думаешь? — Я думаю, — она потянулась и зевнула, — что ты взрослый парень и сам способен принимать решения. Моё мнение здесь ничего не изменит. — Но... — Арчи, — она посмотрела на него, и в её взгляде было спокойствие, которого он не ожидал. — Ты хочешь в академию — иди в академию. Хочешь помочь Шерил — помогай. Хочешь проведать Полли — проведай. Просто не пытайся быть героем для всех одновременно. Это ничем хорошим не заканчивается. Она поднялась и потянулась за курткой. — Ты уходишь? — спросила Бетти. — Да, — Кэсс накинула кожанку. — У меня встреча с Шерил. Обсудим детали церемонии. Она, кстати, будет рада, что ты согласился, Эндрюс. Не показывай виду, но ей правда нужна поддержка. Она вышла, не дожидаясь ответа, и дверь за ней закрылась. В гостиной остались пятеро, и каждый думал о своём. Арчи — об академии и о том, правильно ли он поступил. Бетти — о Полли и о том, увидит ли она её скоро. Джагхед — о том, что Блоссомы никогда ничего не делают просто так. Вероника — о том, что её родители тоже замешаны в этой истории. И только Кэсс, шагавшая по заснеженной улице к своей машине, чувствовала странное облегчение. Она не была частью этого хаоса. Она была просто наблюдателем, который иногда вмешивался, когда считал нужным. И это было именно то, что ей сейчас требовалось. Снег падал на её вишнёвые волосы, и она улыбнулась. Зима наконец-то вступила в свои права. И кто знает, что она принесёт с собой.

***

Лес Блоссомов встретил их тишиной и снегом. Белые хлопья падали с серого неба, укутывая ветви кленов в пушистые шубы, и воздух был таким чистым, что кружилась голова. Церемония сбора сока — ритуал, который повторялся здесь поколениями, — начиналась, как всегда, с торжественной речи Клиффорда у самого старого клена. Арчи стоял с ведром в руках, чувствуя себя неловко в чужом пальто, которое ему одолжила Пенелопа («Ты не можешь появиться на церемонии в этой ужасной куртке, Арчи»). Он смотрел на Шерил, которая готовилась вбить первый колышек, и видел, как дрожат её руки. — Я справлюсь, — прошептала она, скорее себе, чем ему. — Конечно, справишься, — ответил Арчи тихо, чтобы никто не слышал. — Ты делала это сотни раз. Даже во сне. Шерил посмотрела на него, и в её глазах мелькнула благодарность. — Просто стой с ведром и не двигайся, — сказала она, и в её голосе уже не было той неуверенности, что минуту назад. Она подошла к клену, и все замерли. Члены попечительского совета отца — важные мужчины и женщины в дорогих пальто — смотрели на неё с любопытством и скепсисом. Пенелопа и Клиффорд стояли чуть поодаль, и их лица были непроницаемыми. Шерил подняла молоток. Её рука на секунду замерла, а потом опустилась, вбивая колышек в дерево с такой точностью, будто она делала это всю жизнь. И она делала. Только раньше рядом был Джейсон. Раздался первый звонкий удар — сок брызнул в ведро, которое Арчи поспешно подставил. Второй. Третий. И вот уже ритуал был завершён, а Шерил стояла, выпрямившись, с молотком в руке, и на её лице сияла улыбка, которая была шире, чем всё её горе. Аплодисменты разнеслись над лесом. Члены совета хлопали — кто искренне, кто из вежливости. Пенелопа кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на гордость. Клиффорд не улыбался, но и не хмурился — что уже было победой. — Отлично, дочь, — сказал он, и эти простые слова, казалось, значили для Шерил больше, чем любые овации. Кэсс стояла чуть поодаль, под огромным старым кленом, и наблюдала за церемонией с лёгкой усмешкой на губах. Её вишнёвые волосы были покрыты снегом — она стояла без зонта, в отличие от всех остальных, кто жался под чёрными куполами, прячась от непогоды. Она смотрела, как Шерил вбивает колышек, как Арчи держит ведро, как родители Блоссом кивают и аплодируют, и чувствовала что-то, отдалённо напоминающее гордость. За Шерил. За то, что она не сломалась. За то, что стояла здесь, на этом снегу, с молотком в руке, и доказывала всем, что она — Блоссом. Настоящий. Сильный. Достойный. — Ты замёрзнешь, — прошептал Лиам, стоявший рядом с зонтом, который он держал над собой, но не над ней — знал, что бесполезно. — Не замёрзну, — ответила Кэсс, не отрывая взгляда от подруги. — Я же Фицджеральд. Нам плевать на погоду. Лиам вздохнул, но спорить не стал. Он привык, что сестра делает только то, что хочет. И если она решила стоять под снегом без зонта — значит, так надо. Родители Кэсс — Теодор и Дженнифер — тоже были здесь, чуть дальше, в окружении других важных гостей. Они не одобряли присутствие дочери на церемонии Блоссомов — слишком много старой вражды, слишком много невысказанных обид. Но Кэсс было плевать. Она пришла, потому что Шерил попросила. И потому что иногда нужно выбирать друзей, а не семейные дрязги. — Твоя дочь, — сказала Дженнифер мужу, глядя на Кэсс, которая стояла под снегом с гордо поднятой головой, — она слишком похожа на меня. — В этом и проблема, — усмехнулся Теодор. — Две упрямые женщины в одном доме. — Три, — поправила Дженнифер. — Не забывай о себе. Они улыбнулись друг другу, и в этой улыбке было столько всего, что слова были не нужны. После церемонии все позировали для группового фото. Члены совета, Блоссомы, важные гости — все улыбались в объектив, делая вид, что ничего не случилось, что Джейсон жив, что Полли не прячется где-то в доме, беременная близнецами, и что их мир не рушится на глазах. Кэсс стояла в последнем ряду, рядом с Шерил, и не улыбалась. Не потому что не хотела, а потому что не видела смысла притворяться. Она была здесь. Она поддерживала подругу. Но улыбаться для камеры, которая запечатлеет этот фарс для потомков — нет, спасибо. — Ты могла бы хотя бы сделать вид, что тебе весело, — прошептала Шерил, не разжимая губ. — Я всегда рада быть рядом с тобой, — прошептала Кэсс в ответ. — Но улыбаться для людей, которые полчаса назад смотрели на тебя как на кусок дерьма — это уже перебор. Шерил чуть заметно усмехнулась, и фотограф сделал снимок как раз в тот момент, когда её губы изогнулись в полуулыбке. — Идеально, — сказал он, не подозревая, что запечатлел не фальшивую вежливость, а настоящий момент.

***

Арчи нашёл Полли в одной из гостевых комнат. Она сидела у окна, обхватив руками живот, и смотрела на снег, который падал за стеклом. — Полли, — сказал он, входя без стука. — Ты почему не отвечаешь на звонки Бетти? Она повернулась к нему, и её лицо было спокойным — слишком спокойным для девушки, которая скрывается от семьи, носит близнецов и живёт в доме потенциальных убийц. — Со мной всё в порядке, — ответила она. — Я просто... мне нужно время. — Ей нужно знать, что ты жива, — Арчи подошёл ближе, и его голос стал мягче. — Она так за тебя боролась, Полли. Ты не представляешь, через что она прошла. — Представляю, — Полли посмотрела на него, и в её глазах мелькнула тень той боли, которую она прятала. — Но я не могу сейчас говорить с ней. Не здесь. Не в этом доме. — Почему? — Потому что здесь меня слушают, — прошептала она. — Стены имеют уши, Арчи. Особенно в Торнхилле. Арчи хотел сказать что-то ещё, но в дверь постучали, и голос служанки объявил, что пора спускаться к обеду. — Передай Бетти, что я её люблю, — сказала Полли, поднимаясь. — И что я скоро вернусь. Обещаю. Она вышла, оставляя Арчи одного в пустой комнате, с чувством, что он только что разговаривал с призраком.

***

По дороге к ферме Блоссомов Шерил услышала их. Голоса тёти Крикет и дяди Бедфорда доносились из-за угла, и в них было столько яда, что даже снег, казалось, начал таять. — Она не справится, — говорила тётя Крикет. — Она слишком эмоциональная. Слишком слабая. Компании нужен сильный лидер, а не девочка, которая плачет над фотографиями брата. — Согласен, — ответил дядя Бедфорд. — Клиффорд теряет контроль. Шерил — не выход. Нужно найти кого-то другого. Шерил замерла, и её лицо стало белым — белее снега, который падал на её волосы. Арчи, стоявший рядом, сжал кулаки. — Извините, — сказал он, выходя из-за угла и заставляя тётю и дядю вздрогнуть. — Я не мог не услышать. — Молодой человек, — начала тётя Крикет, но Арчи перебил. — Шерил любила Джейсона. Она сделала столько же для победы «Бульдогов», сколько и он. И у неё средний балл 4,0. Если я чему-то и научился, занимаясь в одной группе с Шерил, так это тому, что её нельзя недооценивать. — И нельзя ставить против неё, — добавила Кэсс, выходя из-за спины Арчи. Она смотрела на тётю и дядю с таким выражением, будто они были насекомыми, которых она собиралась раздавить. — Моя семья знакома с Блоссомами много лет, — продолжила она, и её голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — И я могу с уверенностью сказать: Шерил — самый сильный из них. Джейсон был милым, но слабым. Клиффорд — жестким, но старым. А Шерил... Шерил — это будущее этой семьи. И если вы этого не видите, то вы не просто слепы, вы опасны для себя же. — Как вы смеете... — начал дядя Бедфорд, но Кэсс подняла руку. — Я смею, потому что я Фицджеральд, — сказала она. — А Фицджеральды не боятся говорить правду в лицо. Даже если эта правда неприятна. Она повернулась к Шерил и улыбнулась. — Пойдём. Эти двое не стоят твоего времени. Шерил смотрела на неё с такой благодарностью, что Кэсс на секунду стало неловко. — Спасибо, — прошептала Шерил, когда они отошли достаточно далеко. — Не за что, — Кэсс пожала плечами. — Просто сказала правду. Ты сильная. А они — идиоты. — Ты тоже сильная, — ответила Шерил. — Я знаю, — усмехнулась Кэсс. — Это семейное. Они шли по снегу, и за ними тянулись следы — две пары, пересекающиеся, расходящиеся, но всегда рядом. Как и их судьбы, которые несколько недель назад казались такими разными, а теперь сплелись в один узор, прочный и красивый. Снег падал, укутывая лес в белую тишину, и где-то вдалеке, за деревьями, светились окна Торнхилла, в котором Полли смотрела на снег и ждала, когда всё это закончится. А Кэсс шла вперёд, не оглядываясь, и чувствовала, как снежинки тают на её щеках, смешиваясь с теплом, которое шло изнутри. Она была здесь. Она была жива. И она была именно там, где должна была быть — рядом с подругой, которая стала ей почти сестрой. И этого было достаточно.

***

Школьный коридор гудел, как улей, но этот гул стих, когда Бетти, Джагхед и Шерил встретились у шкафчиков. Трое, между которыми было столько всего — смерть, ложь, предательство, надежда. И Кэсс, стоявшая чуть поодаль, прислонившись к стене, с чашкой кофе в руке, наблюдала за разворачивающейся сценой, готовая в любой момент вмешаться. — Шерил, — Бетти начала первой, и её голос был твёрже, чем она сама ожидала. — Мне нужно поговорить с Полли. — Это невозможно, — ответила Шерил, и в её голосе не было вызова. Только усталость. — Она не готова. — Не готова? — Бетти повысила голос, и несколько прохожих обернулись. — Она моя сестра, Шерил. Я имею право знать, что с ней происходит. — Ты имеешь право? — Шерил усмехнулась, но в этой усмешке не было привычной язвительности. — Бетти, она беременна близнецами. Она живёт в доме, где её не любят, но хотя бы не прячется. Она пытается сохранить детей, которые могут родиться мёртвыми, потому что её организм истощён стрессом. И ты говоришь мне о правах? Бетти замерла. Её лицо побледнело, и Кэсс увидела, как дрожат её руки. — Близнецы? — переспросила она, и её голос сорвался. — Она беременна близнецами? — Ты не знала? — Шерил посмотрела на неё с чем-то, похожим на сочувствие. — Я думала, она сказала тебе. — Она мне ничего не говорит, — Бетти сжала кулаки, и в её глазах блеснули слёзы, которые она отказывалась выпускать. — Она не отвечает на звонки. Не пишет. Я узнаю новости о своей сестре от тебя, Шерил. От тебя. — Бетти... — Джагхед шагнул к ней, положив руку на плечо, но она стряхнула её. — Нет, — сказала она, и в её голосе зазвучала сталь. — Я не буду устраивать сцену. Я просто... я просто хочу, чтобы ты передала ей сообщение. Шерил молчала, и это молчание было разрешением. — Скажи ей, что мама скучает, — Бетти с трудом выталкивала слова, каждое из которых давалось ей с болью. — Скажи, что я скучаю. Что мы обе скучаем. Несмотря на всё, что было. Несмотря на то, как она поступила. Я люблю её, Шерил. И я хочу, чтобы она знала: я здесь. Я всегда здесь. Шерил кивнула, и на её лице мелькнуло что-то, что Кэсс не видела раньше. Уважение, может быть. Или просто усталое понимание того, что у Бетти Купер есть сердце, и оно болит так же сильно, как у неё. — Я передам, — сказала Шерил. Кэсс отлепилась от стены и сделала шаг вперёд. Не явный, не агрессивный — просто встала чуть ближе к Шерил, чуть позади неё, чтобы обозначить: «Я здесь, я рядом, но я не лезу». И это движение не укрылось от внимательного взгляда Джагхеда. — С каких это пор ты топишь за Блоссомов? — спросил Джагхед, и в его голосе было не осуждение, а скорее удивление. Кэсс посмотрела на него. Их взгляды встретились, и на секунду она почувствовала, как внутри всё переворачивается — тот самый дурацкий рефлекс, который она так пыталась убить. Но она не отвела глаз. — Я не топлю ни за кого, Джонс, — ответила она спокойно, и её голос был ровным, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Я сохраняю нейтралитет. А Шерил... Шерил нужна поддержка. Так же, как и Бетти. Так же, как и ты. Просто я выбрала ту, кого никто не защищает. — И ты думаешь, что это ты? — Джагхед сделал шаг к ней, и Кэсс почувствовала, как её уверенность, только что бывшая такой твёрдой, начала трещать по швам. — Я думаю, — она сглотнула, и это движение не укрылось от его глаз, — что каждый имеет право на того, кто будет рядом. Даже если весь мир против. Она смотрела на него и чувствовала, как внутри неё борются два желания: уйти, чтобы не видеть его лицо, и остаться, чтобы доказать, что она больше не та девушка, которая убегает в туалет при его появлении. — Кэсс... — начал Джагхед, и в его голосе было что-то, что она не могла определить. — Джаг, — перебила его Бетти, касаясь его руки. — Оставь. Она права. Джагхед посмотрел на Бетти, потом снова на Кэсс, и на его лице мелькнуло что-то, похожее на сожаление. — Пойдём, — сказала Бетти, и они ушли, оставляя Кэсс и Шерил стоять в пустеющем коридоре. Кэсс выдохнула — длинно, шумно, будто держала воздух в лёгких всё это время. — Ты как? — спросила Шерил, и в её голосе было беспокойство. — Нормально, — Кэсс провела рукой по волосам, и вишнёвые пряди упали на лицо. — Просто... дурак этот Джагхед. Вечно лезет не в своё дело. — Он переживает за Бетти, — Шерил пожала плечами. — И за тебя, между прочим. Ты не заметила, как он на тебя смотрел? — Не заметила, — соврала Кэсс. — И не хочу замечать. — Врёшь, — усмехнулась Шерил. — Вру, — согласилась Кэсс. — Но это моё дело. Они пошли по коридору, и Кэсс чувствовала, как внутри неё всё ещё колотится этот дурацкий пульс, который никак не хотел успокаиваться. Она думала о том, как Джагхед смотрел на неё — не как на врага, не как на члена семьи Блоссом, а просто... как на Кэсс. И это было страшнее, чем любая ссора. — Шерил, — сказала она, когда они свернули за угол. — М? — Ты когда-нибудь любила кого-то, кто тебя не замечал? Шерил помолчала, и её лицо стало задумчивым. — Каждый день, — ответила она. — Джейсона. Родителей. Весь этот чёртов город, который смотрит сквозь меня, будто я стеклянная. — И что ты делала? — Делала вид, что мне всё равно, — Шерил посмотрела на неё, и в её глазах была такая боль, что Кэсс на секунду забыла, как дышать. — А потом я встретила тебя. И поняла, что иногда не нужно притворяться. Кэсс остановилась и обняла подругу — прямо в коридоре, под тусклым светом ламп, под взглядами редких прохожих. — Ты не стеклянная, — сказала она. — Ты — алмаз. Просто они слишком тупые, чтобы это увидеть. Шерил усмехнулась в её плечо. — А ты — дракон, — ответила она. — И драконы не курят. — Я бросила, — Кэсс отстранилась и улыбнулась. — Неделю назад. Ты была права. — Я всегда права, — Шерил поправила волосы. — Это моё семейное проклятие. Они пошли дальше, и снег за окном всё падал, укутывая город в белую тишину. А Кэсс думала о том, что любовь — это не только бабочки в животе и бессонные ночи. Любовь — это ещё и умение отпускать. И оставаться рядом, даже когда внутри всё горит. Она не знала, сможет ли когда-нибудь смотреть на Джагхеда без этого дурацкого трепета. Но она знала, что будет пытаться. Потому что она — Кассандра Фицджеральд. А Фицджеральды не сдаются. Даже когда очень хочется.