Season 1. Chapter Twelve: Anatomy of a Murder

Ближе к утру снегопад стих, и Ривердейл замер в той особенной тишине, которая бывает только перед рассветом, когда даже фонари кажутся уставшими. Кэсс и Джагхед шли по пустынной улице, и их дыхание облачками пара таяло в холодном воздухе. На Джагхеде всё ещё был тот самый чёрный костюм, помятый, с засёкшимся рукавом, но он даже не пытался его оправить. Кэсс — в своём атласном платье, босиком, с туфлями, которые она несла в руке. Снег больше не леденил ноги — она привыкла. — Холодно? — спросил Джагхед, косясь на её посиневшие пальцы. — Уже нет, — ответила Кэсс. — Адреналин греет. Она улыбнулась, и он невольно улыбнулся в ответ. Внутри у обоих всё ещё бушевал тот самый момент — поцелуй в разгромленном трейлере, прижатые друг к другу плечи, слёзы, которые он позволил себе, и её тихое «я здесь». Никто из них не произнёс этого вслух, но что-то изменилось. Безвозвратно. — Пойдём в «Попс», — сказал Джагхед. — Там тепло. — И есть кофе, — добавила Кэсс. — Идеальное место, чтобы пережить конец света. — Он только начинается, — тихо заметил Джагхед, но взял её за руку — не как любовник, а как человек, которому нужно за что-то держаться. Они вошли в «Попс», когда за окном уже серело. Поп Тейт поднял голову, увидел их — босую девушку в вечернем платье и парня в помятом костюме — и не сказал ни слова. Только молча поставил перед ними две чашки горячего кофе. Они сели в дальнюю кабинку, и Кэсс, наконец поставив туфли на пол, обхватила чашку ладонями. — Я знала, что это не он, — сказала она. — ФП. Я знала, что он не убивал. — Откуда? — спросил Джагхед, глядя на неё. — Потому что он не такой, — Кэсс пожала плечами. — Я видела его с тобой. Он мудак, но не убийца. Джагхед усмехнулся, и в этой усмешке было что-то горькое и тёплое одновременно. — Ты всегда в это верила? — С того самого разговора на кухне, когда ты рассказал про отца, — Кэсс кивнула. — И даже раньше. Просто чутьё. Они замолчали, и тишина была не тяжёлой, а какой-то... спасительной. Через некоторое время дверь звякнула, и в «Попс» влетели Бетти, Арчи и Вероника. Они были в верхней одежде, раскрасневшиеся от быстрой ходьбы, и их лица выражали облегчение пополам с виной. — Джаг, — Бетти подошла первой, остановившись у кабинки. — Ты здесь. Мы искали тебя на автобусной станции, потом везде... — Я здесь, — Джагхед не двинулся с места. — Спасибо, что искали. Арчи и Вероника переглянулись и сели напротив. Кэсс молчала, наблюдая за ними поверх своей чашки. — Мы должны извиниться, — сказал Арчи, и его голос был глухим. — Мы не должны были лезть в трейлер твоего отца. Это было подло. — Но из этого вышло кое-что хорошее, — добавила Вероника, понижая голос. — Когда мы обыскивали шкаф, пистолета там не было. Мы проверили каждый угол. Его там не было. Джагхед поднял голову, и в его глазах мелькнула искра. — Вы уверены? — Абсолютно, — кивнул Арчи. — Кто-то подбросил его после того, как мы ушли. Кэсс поставила чашку и сказала вслух то, что знала с самого начала: — Я говорила. ФП не при чём. Бетти, Арчи и Вероника посмотрели на неё. Она сидела, прямая, спокойная, в своём атласном платье, и её вишнёвые волосы блестели в мягком свете «Попса». — Ты была права, — тихо сказала Бетти. — Я всегда права, — Кэсс ответила без тени хвастовства. — Но это не делает ситуацию менее дерьмовой. В кабинке повисла пауза. И вдруг Вероника, которая всё это время приглядывалась к Кэсс и Джагхеду, сказала: — Что-то между вами изменилось. Кэсс и Джагхед переглянулись. Никто из них не ответил. Не потому, что не хотели, а потому, что сами ещё не поняли, что именно произошло той ночью в разгромленном трейлере. Поцелуй, слёзы, прижатые друг к другу плечи — это было слишком большим и слишком новым, чтобы втискивать в слова. — Мы просто устали, — наконец сказал Джагхед, и Кэсс кивнула. — Сильно устали, — добавила она. Вероника хотела возразить, но передумала. Арчи опустил глаза. Бетти сжала губы. За окном светало. Снег перестал, и первые лучи солнца коснулись крыш Ривердейла. В «Попсе» пахло кофе и надеждой — той, которая появляется, когда самые страшные вещи уже случились, но ты всё ещё жив и можешь дышать. — Что теперь? — спросила Бетти. — Теперь будем искать того, кто подкинул пистолет, — ответил Джагхед. — И докажем, что мой отец не убивал. Кэсс молча сжала его руку под столом — незаметно для остальных, но достаточно крепко, чтобы он почувствовал: она не уйдёт. Что бы ни случилось. И этого было достаточно.

***

В полицейском участке Ривердейла было людно и шумно — насколько может быть шумно в месте, где люди привыкли говорить вполголоса. Арчи, Вероника, Джагхед, Бетти и Кэсс ворвались внутрь, когда стрелки на часах показывали начало десятого. Кэсс успела сгонять домой и переодеться — вместо вечернего платья на ней были джинсы, толстовка и тёплые ботинки, а влажные после снега волосы она собрала в небрежный пучок. — Нам нужно поговорить с шерифом Келлером, — Арчи подошёл к дежурному, и голос его звучал требовательно, почти резко. — У нас есть информация по делу Джейсона Блоссома. Дежурный поднял голову и посмотрел на них с выражением, которое заставило Кэсс внутренне напрячься. — Шериф Келлер сейчас занят, — сказал он. — И, честно говоря, вы опоздали. — Что значит «опоздали»? — Джагхед шагнул вперёд, и его лицо побледнело. В этот момент из кабинета шерифа вышел Келлер. Увидев компанию, он нахмурился, но остановился. — Вы что здесь делаете? — спросил он. — Мы пришли сказать вам, что пистолет подбросили, — выпалила Бетти. — Арчи и Вероника обыскивали трейлер мистера Джонса до того, как вы приехали с ордером. Они ничего не нашли. Пистолета там не было. Его кто-то подкинул, когда они ушли. Келлер посмотрел на Арчи и Веронику, потом на Джагхеда, и его лицо стало усталым. — Это всё, конечно, замечательно, — сказал он. — Но ваш отец, — он повернулся к Джагхеду, — уже признался. Тишина в коридоре стала абсолютной. Джагхед замер, и Кэсс увидела, как побелели его костяшки, сжимающие край стойки. — Что? — переспросил он, и голос его был чужим, далёким. — Не может быть. — Может, — Келлер вздохнул. — ФП Джонс подписал признание полчаса назад. Он во всём сознался. — Он не убивал, — Джагхед покачал головой, и в его глазах застыло отчаяние. — Вы его заставили. Или он сделал это, чтобы защитить кого-то. Я знаю отца. Он не убивал. — Мне жаль, парень, — Келлер развернулся и ушёл в кабинет, оставляя их стоять в коридоре. Кэсс шагнула к Джагхеду и взяла его за руку — не спрашивая, просто взяла, сжала пальцы, давая понять, что она рядом. — Мы найдём способ доказать его невиновность, — сказала она тихо. — Клянусь. Джагхед смотрел в закрытую дверь кабинета, и в его глазах угасала надежда. Но руку он не отнял.

***

Школьная столовая гудела, но за столиком у окна, где обычно собиралась их компания, было тихо. Бетти сидела, обхватив руками кружку с остывшим чаем, и пересказывала свежие новости: — Согласно полицейскому отчёту, ФП действовал в одиночку, — сказала она, понизив голос. — Это значит, что единственное хорошее, что из этого вышло — твой отец не причастен. Вероника, сидевшая напротив, покачала головой. Её лицо было напряжённым, пальцы нервно теребили край салфетки. — Я не могу отделаться от мысли, что он мог нанять другого «Змея», чтобы тот подбросил пистолет, — сказала она. — Мой отец не тот, кто оставляет всё на волю случая. Кевин подошёл к столу, поставил поднос и сел рядом. — Где Джагхед? — спросил он, оглядываясь. — Не в лучшей форме, — ответила Бетти. — Твой отец сейчас допрашивает его в участке. — Мой отец? — Кевин нахмурился. Бетти вздохнула. — Это пустая трата времени. ФП невиновен. — Несмотря на признание? — уточнил Кевин. — Несмотря на него, — Бетти покачала головой. — Его либо заставили, либо он кого-то покрывает. Возможно, Хоакина. Моя мать видела, как они с ФП разговаривали. Кэсс, сидевшая до этого молча с банкой газировки в руке, кивнула. — Согласна, — сказала она. — ФП не убийца. Если он и признался, то только ради того, чтобы защитить кого-то. Вопрос — кого. Кевин напрягся, услышав имя своего парня. — Хоакин не имеет к этому никакого отношения, — сказал он, и голос его стал твёрже. — Пожалуйста, не втягивайте его в это дело. Он просто пытается начать новую жизнь. — Мы ничего не утверждаем, — мягко сказала Бетти, но Кэсс заметила, как её взгляд на секунду задержался на Кевине. В этот момент дверь столовой открылась, и вошёл Джагхед. Он выглядел так, будто не спал всю ночь — под глазами залегли тени, плечи опущены. Но он пришёл. Не ради себя. Он направился к столику, где сидела Шерил. Одна, с подносом, к которому она не притронулась. Её лицо было каменным. — Шерил, — сказал Джагхед, и его голос был тихим, но в тишине столовой его услышали все, кто сидел рядом. — Я хочу извиниться за поведение моего отца. За всё, что случилось. Шерил медленно подняла голову. Посмотрела на него — и в её глазах полыхнуло что-то, от чего Джагхед невольно сделал шаг назад. — Извиниться? — переспросила она, и её голос был ледяным. — Твой отец убил моего брата. И ты пришёл извиниться? — Он не убивал, — начал Джагхед, но Шерил уже поднялась. Она вскочила так резко, что стул опрокинулся. Её кулаки сжались, и она бросилась на Джагхеда — не для того, чтобы ударить, а для того, чтобы разорвать его, уничтожить, выплеснуть всю ту боль, которая копилась внутри неё с того самого дня, когда ей сообщили о смерти Джейсона. Кэсс успела первой. Она подлетела к Шерил, схватила её за плечи и прижала к себе, не давая добраться до Джагхеда. Разница в росте сыграла роль — Кэсс была едва ли не на голову выше, и она просто держала подругу, пока та билась в её руках, выкрикивая проклятия сквозь слёзы. — Он убил его! — кричала Шерил. — Он убил моего брата! — Я знаю, — тихо говорила Кэсс, прижимая её к себе. — Я знаю, Шерил. Но он не виноват. Ты же знаешь, что не виноват. Шерил не слушала. Она плакала, уткнувшись лицом в плечо Кэсс, и её плечи тряслись. В столовой стало тихо. Все смотрели на них — на двух девчонок, которые ещё недавно были врагами, а теперь стояли обнявшись посреди школьной столовой, и одна из них плакала, а другая молча гладила её по голове. Джагхед стоял в двух шагах, не зная, что делать. Его лицо было бледным, руки опущены. В этот момент в столовую вошёл мистер Уэзерби. Его лицо было суровым, и он направился прямо к Джагхеду. — Мистер Джонс, — сказал он, и голос его не терпел возражений. — Вы последуете за мной в кабинет. — С какой стати? — Кэсс подняла голову, и в её глазах мелькнул знакомый огонь. — Он ничего не сделал. — Мисс Фицджеральд, — Уэзерби посмотрел на неё, и в его взгляде было что-то, чего Кэсс не видела раньше. — Я не советую вам спорить со мной. Сейчас. Она хотела возразить, но осеклась. Уэзерби никогда не позволял себе такого тона. Что-то изменилось. — Всё в порядке, — тихо сказал Джагхед, глядя на Кэсс. — Я пойду. Он последовал за директором, и дверь столовой закрылась за ними. Кэсс смотрела им вслед, сжимая плечи Шерил, которая всё ещё плакала. Внутри неё закипала злость — на Уэзерби, на систему, на весь этот грёбаный город, который почему-то решил, что Джагхед и его отец — идеальные козлы отпущения. — Всё будет хорошо, — прошептала она Шерил, хотя сама в это не верила. Но иногда ложь — единственное, что помогает держаться.

***

Коридор за кабинетом мистера Уэзерби был пуст и тих. Джагхед вышел, прикрыв за собой дверь, и на секунду замер, прислонившись к стене лбом. Изнутри всё кипело, но сил даже на злость уже не оставалось. Кэсс ждала его у окна. Она отлепилась от подоконника и бесшумно подошла ближе. — Ну? — спросила она, заглядывая ему в лицо. — Что этот старый хрыщ тебе наговорил? Джагхед усмехнулся — горько, без капли веселья. — Чувствую себя так, будто меня второй раз за день допрашивают, — сказал он. — Не знаю, кто из них больший придурок — Уэзерби или шериф Келлер. — Не обращай внимания, — Кэсс качнула головой. — Твой отец невиновен. Мы это знаем. Нам просто нужно доказать. — Устал, — Джагхед провёл рукой по лицу, и голос его стал глухим. — От всего этого. Кто убил Джейсона, если не отец? Он же даже признался. Зачем? Ради чего? — Чтобы защитить кого-то, — тихо сказала Кэсс. — Ты сам знаешь. — Я всю жизнь ждал, что он поступит правильно, — Джагхед посмотрел на неё, и в его глазах была такая усталость, что у Кэсс сжалось сердце. — А теперь я устал ждать. — Я не устала, — Кэсс взяла его за руку. — И я буду рядом. Что бы ни случилось. Джагхед сжал её пальцы в ответ. И ничего больше не сказал.

***

Ночь в доме Куперов была тихой — настолько, что слышно было, как за окном снег падает на ветки клёна. Бетти спала беспокойно, ворочаясь с боку на бок, когда громкий шум разнёсся по всему дому. Стекло звякнуло, половицы скрипнули, и кто-то тяжело прошёлся по первому этажу. Она села на кровати, прислушиваясь. Сердце колотилось где-то в горле. Следом скрипнула дверь спальни родителей, и Бетти услышала приглушённый голос матери. Она накинула халат и вышла в коридор. Элис уже стояла на лестничной площадке, и в её руке был пистолет — тот самый, который раньше принадлежал мисс Гранди. Элис держала его уверенно, будто делала это всю жизнь. — Мама, — прошептала Бетти, — ты умеешь им пользоваться? — Сейчас узнаем, — ответила Элис, и в её голосе не было страха. Они спустились по лестнице. Бетти шла сразу за матерью, на телефоне уже набрала номер полиции, палец замер над кнопкой вызова. Внизу было темно, но в гостиной горел тусклый свет — тот, что от уличных фонарей пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы. — Выходи! — крикнула Элис, взводя курок. — Я вызываю полицию! — Не надо, — раздался знакомый голос. Из тени вышел Хэл. Его лицо было бледным, одежда мятая, в руках — старая картонная папка, перевязанная бечёвкой. — Хэл? — Элис опустила пистолет, но не убрала. — Что ты здесь делаешь? В котором часу? — Я проник в дом шерифа Келлера, — сказал Хэл, и его голос был ровным, будничным, будто он говорил о походе в магазин. — В ночь последнего автошоу. Украл материалы дела. — Зачем? — выдохнула Бетти, и телефон в её руке задрожал. — Потому что это я боялся, что Келлер выйдет на нашу семью, — ответил Хэл. Тишина стала абсолютной. Элис замерла, и её рука с пистолетом опустилась. Бетти смотрела на отца. — Поэтому я вернулся, чтобы уничтожить улики, которые могли бы вывести на нас. — Какие улики? — Элис шагнула к нему, и её голос стал ледяным. — Все, что осталось, — Хэл поднял папку. — Я думал, что уничтожил всё в прошлый раз, но Келлер что-то заподозрил. Пришлось вернуться. — Ты крадёшь и уничтожаешь материалы дела об убийстве, — Элис покачала головой. — Ты понимаешь, что это значит? — Я боялся, что расследование приведёт к Полли, — Хэл посмотрел на жену, и в его глазах была такая усталость, что Элис на секунду отвела взгляд. — Что Келлер каким-то образом узнает о давней вражде между нашей семьёй и Блоссомами. — О какой вражде? — спросила Бетти, и её голос дрожал. Хэл посмотрел на неё долгим взглядом. В этом взгляде было что-то, что заставило Бетти забыть, как дышать. — Твоего прадеда не просто убил кто-то из Блоссомов, — сказал он. — Он сам был Блоссомом. — Что? — Бетти покачала головой. — Этого не может быть. — Может, — Хэл вздохнул. — После убийства наша семья разорвала связи с Блоссомами. Мы взяли новую фамилию — Купер. И переехали в Ривердейл. — Я Блоссом? — прошептала Бетти, и её голос был чужим, далёким. — Полли тоже Блоссом? — Да, — Хэл кивнул. — И поэтому она с Джейсоном... они троюродные брат и сестра. Бетти сжала телефон так, что побелели костяшки. Внутри неё всё кричало, но она не могла издать ни звука. — Мы забираем Полли, — сказала Элис, и её голос стал твёрдым. — Немедленно. Они поехали в Торнхилл втроём — Бетти, Элис и Хэл. Ночь была холодной, и снег всё падал, укутывая дорогу в белую пелену. Ворота особняка были открыты — словно их ждали. Клиффорд и Пенелопа стояли в дверях, и их лица были непроницаемыми. На лестнице, за их спинами, замерли Шерил и Полли. Полли держалась за перила, и её живот был уже таким большим, что она с трудом стояла. — Мы пришли забрать Полли домой, — сказала Элис, не здороваясь. — Это не ваш дом, — Пенелопа усмехнулась. — Полли, — Бетти шагнула вперёд, глядя на сестру. — Куперы — тоже Блоссомы. Наш прадед был Блоссомом. А значит, ты и Джейсон — троюродные брат и сестра. Полли побледнела. Её руки, сжимающие перила, задрожали. — Это правда? — спросила она, глядя на Клиффорда. — Правда, — Клиффорд кивнул, и его голос был спокойным, почти равнодушным. — И что с того? — Что с того? — Бетти повысила голос. — Вы знали, что они родственники, и ничего не сказали? — Нет ничего более в духе Блоссом, чем эти малыши, — заметила Пенелопа, и её губы изогнулись в улыбке. — Инцест — это традиция. — Вы чудовища, — выдохнула Бетти. — Мы — Блоссомы, — поправила Пенелопа. — А теперь, если вы не возражаете, Полли остаётся здесь. — Нет, — Полли покачала головой, и её голос стал твёрже, чем когда-либо. — Я ухожу с ними. Она начала спускаться по лестнице, держась за перила, и Шерил, стоявшая рядом, не пыталась её остановить. Только посмотрела на Бетти долгим, странным взглядом — в котором смешались зависть, облегчение и что-то ещё. Куперы вышли из Торнхилла, ведя Полли под руки. Снег падал на их плечи, и никто не оборачивался. Клиффорд и Пенелопа остались стоять в дверях, и их лица были такими же непроницаемыми, как стены этого дома, в котором слишком долго хранились слишком страшные тайны.

***

В «Попс» было тихо — только кофе-машина шипела за стойкой да редкие посетители перешёптывались в углах. Мэри Эндрюс сидела в кабинке напротив Арчи, Джагхеда и Кэсс. Её лицо было серьёзным, под глазами залегли тени — она провела всю ночь в участке. — Я выдала себя за адвоката ФП, — сказала Мэри, понижая голос. — Чтобы собрать как можно больше информации. Джагхед подался вперёд, вцепившись пальцами в край стола. — И что? — спросил он хрипло. Мэри вздохнула. — Учитывая список судимостей твоего отца, анонимное сообщение, орудие убийства и его собственное признание... дела у него идут неважно. Я провела с ним всю ночь. Он ни разу не изменил показаний. — Потому что он покрывает кого-то, — вставила Кэсс, и её голос был твёрдым. — Возможно, — Мэри посмотрела на неё, потом снова на Джагхеда. — Но он воспользовался единственным телефонным звонком, чтобы связаться с Хоакином. Кто это, кстати? — С Хоакином? — Арчи нахмурился. — Он парень Кевина. Джагхед сжал челюсть. В его голове щёлкали шестерёнки — зачем отцу звонить Хоакину? Что между ними? — Мой тебе совет, — Мэри положила руку на его ладонь. — Сходи к отцу. Скажи ему всё, что хочешь сказать. После предъявления обвинения процесс пойдёт гораздо быстрее, и у тебя уже не будет возможности. Это может быть твой последний шанс. Джагхед молчал. Его лицо было бледным, но глаза горели. — Я пойду с тобой, — сказала Кэсс. — Нет, — Джагхед покачал головой. — Это не твоё дело. — Моё, — она посмотрела на него в упор. — Ты мой лучший друг. Если не я, то кто? Арчи хотел что-то добавить, но промолчал. Он видел, как Джагхед смотрит на Кэсс — с благодарностью, смешанной с отчаянием. — Ладно, — наконец сказал Джагхед. — Пойдём вместе. Кэсс кивнула и сжала его руку под столом. Мэри посмотрела на них и не сказала ни слова. Только улыбнулась уголками губ — той улыбкой, которая бывает, когда видишь, что в этом безумном мире есть ещё что-то светлое.

***

Полицейский участок Ривердейла встретил их запахом кофе и дезинфекции. Джагхед шёл вперёд, не глядя по сторонам, Кэсс — на полшага позади, готовая в любой момент поддержать или вмешаться. У двери в комнату для допросов их перехватил шериф Келлер. — Только Джонс, — сказал он, преграждая Кэсс путь. — Ты останешься здесь. Кэсс посмотрела на него спокойно, даже с лёгкой усмешкой. — По одному моему слову вы можете лишиться должности, шериф, — сказала она тихо, но так, что каждое слово повисло в воздухе. — Не заставляйте меня его произносить. Келлер помолчал секунду, потом отступил. Кэсс прошла следом за Джагхедом, и дверь за ними закрылась. ФП сидел за столом, в оранжевом тюремном комбинезоне, с небритой щекой и пустыми глазами. Увидев сына, он не шелохнулся. — Я пришёл сказать тебе кое-что, — начал Джагхед, садясь напротив. Кэсс осталась стоять у стены, скрестив руки на груди. — Когда мы с Арчи только придумали план, как поставить тебя на ноги, я в глубине души понимал, что это ошибка. Но я так хотел верить, что ты изменишься. ФП молчал. — Ты прибрался в трейлере, убедил меня, что бросил пить, — продолжал Джагхед, и голос его дрожал. — Впервые за долгое время я был так счастлив. Ты обратил на меня внимание. Ты читал мою рукопись. Он замолчал, собираясь с мыслями. — Но теперь я понимаю. Единственная причина, по которой ты вообще её прочитал — чтобы убедиться, что я тебя не раскусил. Ты не хотел переезжать в Толедо, чтобы воссоединить семью. Ты хотел сбежать. — Я сделал то, что должен был сделать, — сказал ФП, и голос его был ровным, почти безжизненным. — Ты сожалеешь, что убил Джейсона? — спросил Джагхед, глядя отцу в глаза. ФП усмехнулся — горько, сухо. — Сожалею только о том, что меня поймали. Тишина стала абсолютной. Джагхед смотрел на отца, и в его взгляде угасало последнее тепло. Он поднялся. — Я ухожу, — сказал он. — Никогда не возвращайся, — ответил ФП. Джагхед замер на секунду. Эти слова — «никогда не возвращайся» — прозвучали как-то не так. Не как приказ, а как... предупреждение. Он перевёл взгляд на Кэсс. Она смотрела на ФП, и её глаза сузились. Они вышли, не сказав больше ни слова. Дверь закрылась. ФП остался один. Он сидел, глядя в пустоту, и его лицо, только что такое каменное, вдруг дрогнуло. Плечи опустились, и он заплакал — беззвучно, уткнувшись лицом в ладони. Он сожалел. Не о том, что его поймали. О том, что не может сказать правду. Что его сын ушёл, ненавидя его. Что это единственный способ защитить его. Но стены не слушают сожалений. Они хранят только тишину.

***

В офисе «Синего и золотого» было тихо — настолько, что слышно было, как за окном снежинки бьются о стекло. Бетти сидела на краю стола, обхватив себя руками, и её лицо было бледным. Джагхед расположился в кресле напротив, сжимая в пальцах ручку, которую так и не использовал. Кэсс, как всегда, стояла у окна, прислонившись к подоконнику, и её взгляд блуждал по заснеженному двору. — Итак, — начала Бетти, нарушая затянувшуюся тишину. — Мой отец — не убийца. Он просто украл документы у шерифа. Хотел замести следы своей дурацкой вражды с Блоссомами. — Это мы уже поняли, — Джагхед отложил ручку и посмотрел на неё. — Вопрос в том, зачем ФП признался, если не покрывал твоего отца? — И не покрывал мать Вероники, — добавила Кэсс, не оборачиваясь. — Гермиона, конечно, та ещё акула, но она не стала бы связываться с ФП. У неё свои методы. Бетти кивнула, перебирая в голове варианты. — Значит, из списка подозреваемых в том, кого выгораживает ФП, мы исключаем Хэла Купера и Гермиону Лодж. Остаются... — Хайрам Лодж, Клиффорд и Пенелопа Блоссом, — закончил Джагхед. — Классика. Кэсс наконец повернулась к ним. Её лицо было спокойным, но в глазах горел тот самый огонь, который появлялся, когда она была на грани разгадки. — Хайрама я бы тоже исключила, — сказала она. — Почему? — Бетти нахмурилась. — Потому что он — Хайрам Лодж, — Кэсс пожала плечами, будто это было очевидно. — У него есть деньги, связи, мозги. Если бы он решил убрать Джейсона, он нанял бы профессионалов. Людей, которых нельзя отследить. А не «Змей», которых любой коп может привязать к делу по одной нашивке. — «Змеи» своих не сдают, — возразил Джагхед, хотя в его голосе не было прежней уверенности. — Не сдают, — согласилась Кэсс. — Но мало ли кто из молодняка мог проговориться за кружкой пива? Или попасться на чём-то другом и сдать всех в обмен на сделку со следствием? Это ненадёжно. Лодж так не работает. Ему нужен чистый актив, без хвостов. А ФП с его послужным списком — это сплошной хвост. Она сделала паузу, давая словам осесть. — К тому же, ФП темнит. Он не договаривает. Если бы он работал на Хайрама, он бы, скорее всего, уже сдал его, чтобы смягчить приговор. Но он молчит. Он кого-то покрывает. И этого кого-то он боится больше, чем тюрьмы. — Блоссомы, — выдохнула Бетти. — Это всегда были Блоссомы. — Помнишь, что я говорила на том завтраке, перед выпускным вечером? — Кэсс посмотрела на Джагхеда. — Когда мы ещё не знали про отца Бетти, про документы, про всё это дерьмо? — Про наркотики? — Джагхед напрягся. — Про то, что Клиффорд мог убить Джейсона, потому что тот узнал о его настоящем бизнесе? — Именно, — Кэсс кивнула. — Тогда ты сказал, что версия стройная, но доказать её не получится. А теперь? Теперь у нас есть признание ФП, которое явно ложное. Есть пистолет, который подбросили. Есть человек, который готов сесть за решётку, лишь бы настоящий убийца остался на свободе. — Ты думаешь, Клиффорд шантажирует ФП? — спросила Бетти. — ФП не из тех, кто сознается в убийстве просто так. Если он признался, значит, ему пригрозили чем-то, что он не может потерять. — Тихо сказал Джагхед. Кэсс подошла к столу и села на край, рядом с Бетти. Её голос стал тише, почти шёпотом: — У Блоссомов есть власть. И деньги. И грязные секреты, которые они готовы защищать любой ценой. Мы это знаем. Мы видели, как они обращаются с Полли, с Шерил, друг с другом. Если Джейсон узнал что-то, что могло разрушить их империю... они не остановились бы ни перед чем. — Но как нам это доказать? — спросил Джагхед, и в его голосе прозвучало отчаяние. — У нас ничего нет. Только догадки. — Пока ничего, — ответила Кэсс. — Но у нас есть то, чего нет у них. Мы знаем, что ФП невиновен. Мы знаем, что пистолет подбросили. И мы знаем, что Блоссомы — главные подозреваемые. Осталось найти доказательства. — Легко сказать, — Бетти покачала головой. — Как мы их найдём? — Для начала, — Кэсс встала и потянулась за курткой, — я поговорю с Шерил. Без обвинений, без давления. Просто узнаю, что она знает. Она не такая, как её родители. И она тоже хочет правды. — Ты уверена, что она не сдаст тебя? — спросил Джагхед. — Шерил — Блоссом, — Кэсс усмехнулась. — Но она ещё и моя подруга. И она ненавидит ложь так же сильно, как мы. Я рискну. Она накинула куртку и направилась к выходу, но на пороге задержалась. — И, ребята... — сказала она, не оборачиваясь. — Будьте осторожны. Если Блоссомы узнают, что мы копаем под них, они не остановятся. Ни перед чем. Дверь закрылась, и Бетти с Джагхедом остались вдвоём в тишине редакции. Снег за окном всё падал, и каждый из них думал о своём — о том, как далеко они готовы зайти, чтобы докопаться до правды, и не слишком ли высока будет цена.

***

В машине было тихо. Кевин вёл, Бетти сидела рядом, Джагхед на заднем сиденье — сжавшись в комок, глядя в окно на бесконечные снежные поля. Они ехали по шоссе в сторону сорокового маршрута, туда, где когда-то нашли сожжённую машину Джейсона, а теперь — надеялись найти хоть что-то, что могло бы помочь. Под старой обшарпанной вывеской Blossom Maple Farms, которую ветер и время превратили в ржавый призрак, лежала спортивная сумка. Кевин вышел первым, поднял её, открыл. Внутри — университетская куртка Джейсона. Та самая, которую они видели в багажнике той машины. Та самая, которая должна была сгореть. — Хоакин не знал, поможет это ФП или навредит, — сказал Кевин, глядя на Джагхеда. — Когда твой отец позвонил ему из тюрьмы, он велел забыть об этом плане. Сказал, что он слишком опасен. — Но Хоакин не послушался, — заметил Джагхед, беря куртку в руки. Пальцы его дрожали. — Не послушался, — согласился Кевин. Они вернулись в машину и поехали к Арчи. В доме Эндрюсов было тепло, пахло корицей и чем-то ещё — тем уютом, который так резко контрастировал с тем, что они везли с собой. Арчи ждал их в гостиной. Куртка легла на журнальный столик, и все уставились на неё, будто на бомбу замедленного действия. — Это ещё одно изобличающее доказательство, — сказал Арчи, нарушая тишину. — Но почему ФП хотел её уничтожить? Или спрятать? — Потому что она его подставляет, — ответил Джагхед, сжимая кулаки. — Или кого-то, кого он защищает. — Или потому что он сам убийца, — раздался голос Вероники. Она вошла в гостиную вместе с Кэсс. Обе были без верхней одежды — значит, приехали недавно. Вероника выглядела напряжённой, Кэсс — как всегда, спокойной, хотя в её глазах читалась усталость. — Мы должны спросить у моего отца, — продолжила Вероника, обводя всех взглядом. — У нас есть неопровержимые доказательства того, что он нанял «Змей» для убийства Джейсона. А значит, скорее всего, именно ФП нажал на курок. Кэсс, устроившаяся на спинке дивана, медленно покачала головой. — В который раз, Лодж, — сказала она, и голос её был ровным, почти скучающим. — Твой отец — не идиот. Он не стал бы нанимать «Змей», если бы хотел замести следы. И уж точно не стал бы использовать человека, у которого есть сын-подросток, который дружит с полшколы. — Ты не можешь знать наверняка, — возразила Вероника. — Могу, — Кэсс пожала плечами. — Потому что если бы твой отец был убийцей, он бы уже давно избавился от всех свидетелей. А ФП до сих пор жив. Вероника хотела ответить, но передумала. Она повернулась к Джагхеду, и её лицо стало виноватым. — Прости, — сказала она. — Я не должна была подозревать твоего отца. И лезть в его трейлер. Это было подло. — Было, — согласился Джагхед. — Но сейчас не об этом. Бетти, которая всё это время молчала, разглядывая куртку, вдруг подала голос: — Мы не сдаёмся. Арчи, надень её. — Что? — Арчи вытаращил глаза. — Надень куртку, — повторила Бетти. — Нужно проверить карманы и подкладку. Может, там что-то есть. Арчи послушно натянул куртку, и Бетти принялась обшаривать каждый шов, каждый карман. Её пальцы двигались быстро, профессионально — будто она делала это всю жизнь. — Есть, — сказала она, извлекая из потайного кармана маленькую флешку. — Нэнси Дрю, — усмехнулся Кевин, но в его усмешке не было насмешки. Флешку вставили в ноутбук. На экране загрузилась запись с камеры наблюдения. Чёрно-белое изображение, зернистое, но узнаваемое. Подвал «Уайт Вайпер» — Джагхед узнал его сразу. Связанный Джейсон Блоссом сидел на стуле, и его лицо было разбито. Мустанг насмехался над ним, но его слова тонули в шуме крови, который вдруг застучал в ушах у всех, кто смотрел на экран. А потом появился он. Клиффорд Блоссом. Он подошёл к Джейсону, не спеша, будто на прогулке. Достал из кармана сына кольцо Наны Блоссом — то самое, которое Полли искала в ломбарде. Посмотрел ему в глаза. И выстрелил. В гостиной стало тихо. Бетти закрыла лицо руками, и по её щекам потекли слёзы. Вероника, которая до этого держалась, вдруг всхлипнула — сначала тихо, а потом начала откровенно рыдать, закрывая рот ладонью. Арчи замер, глядя в одну точку. Кевин отвернулся к стене. Кэсс осталась невозмутимой. Она сидела на спинке дивана, ровно позади Бетти, и прекрасно видела всё, что происходило на экране. Её лицо было спокойным, почти каменным — только в глазах что-то мерцало. Джагхед сидел справа от неё, на подлокотнике, и она сжала его руку в своей — не сильно, но так, чтобы он чувствовал: она здесь, она рядом, она не отпустит. — Моя версия, кажется, приобретает реальность, — сказала она негромко, и в её голосе не было торжества. Только горькое подтверждение того, что она знала с самого начала. Джагхед не ответил. Он смотрел на экран, где Клиффорд Блоссом убивал собственного сына, и внутри него что-то щёлкало — как затвор того самого пистолета. Только теперь это был не выстрел. Это была правда. И она была страшнее любых пуль.

***

Шерил поднесла телефон к уху, услышала голос Бетти и замерла. Слова падали одно за другим — о куртке, о флешке, о записи. О том, как её отец достал кольцо. О том, как он выстрелил. — Спасибо, — сказала Шерил, и голос её не дрогнул. — Спасибо, Бетти. Она нажала «отбой» и убрала телефон в карман. Слёзы уже катились по её щекам, но она вытирала их, спускаясь по лестнице. Медленно. Размеренно. Каждый шаг давался с трудом, но она шла. В столовой ужинали Пенелопа и Клиффорд. Свечи горели, серебро блестело, и воздух был пропитан запахом дорогого вина и лицемерия. Шерил прошла мимо отца, не глядя на него, и встала на другом конце стола — рядом с матерью. Пенелопа подняла бровь, но ничего не сказала. — Ты поступил плохо, папочка, — сказала Шерил, и её голос был спокойным, почти безжизненным. — Теперь все знают. Клиффорд положил нож и вилку. Посмотрел на дочь. Его лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то — страх или ярость, Шерил не разобрала. — Что ты сказала? — спросил он. — Ты слышал, — ответила Шерил. Пенелопа переводила взгляд с мужа на дочь, и её лицо медленно бледнело. — Шерил, что ты натворила? — прошептала она. Шерил не ответила. Она смотрела на отца, и в её глазах не было ни страха, ни ненависти. Только пустота — та, что остаётся, когда понимаешь, что человек, который должен был быть твоим героем, оказался монстром. Свечи догорали. Тени плясали на стенах. И никто из них не знал, что будет дальше. Через несколько минут после звонка Шерил полицейские сирены разрезали тишину Торнхилла. Шериф Келлер с тремя помощниками выскочил из машин, и Шерил, стоявшая на крыльце с каменным лицом, молча указала в сторону сарая. — Там, — сказала она, и голос её был пустым, как зимнее поле. Келлер кивнул и жестом приказал помощникам следовать за ним. Пенелопа вышла из дома следом за дочерью, и её лицо было бледным, как мел. Она не произнесла ни слова — только смотрела на сарай, который стоял в отдалении, такой же старый и мрачный, как секреты, которые он хранил. Внутри пахло деревом, старым деревом, и кленовым сиропом — сладким, приторным, почти тошнотворным. Келлер шагнул внутрь и замер. Его помощники тоже остановились, не в силах двинуться дальше. Клиффорд Блоссом висел на балке. Его лицо было синим, глаза открыты, и в них застыло что-то, что можно было принять за удивление — будто он не ожидал, что всё закончится так быстро. Или так позорно. На земле, под его ногами, были разлиты бочки с кленовым сиропом. Сладкая липкая лужа растекалась по доскам, и из-под неё выглядывали пакеты — белые, аккуратные, с порошком, который не был сахаром. Келлер выругался сквозь зубы. — Вызовите сюда всех, — сказал он помощникам. — И оцепите периметр. Шерил не вошла в сарай. Она стояла на пороге, глядя на отца — на то, что от него осталось, — и её лицо было таким же пустым, как и голос. Пенелопа опустилась на колени прямо в снег и завыла — глухо, страшно, будто зверь, который потерял детёныша. Но Шерил не обернулась. Она смотрела на отца и думала о том, что он убил её брата. Что он носил маску добропорядочного бизнесмена, а под ней скрывался монстр. Что его любовь к кленовому сиропу была прикрытием для настоящей страсти — к деньгам, к власти, к наркотикам, которые убивали детей Ривердейла. — Бойтесь своей интуиции, — сказала она тихо, и снег заглушил её слова. Но те, кто стоял рядом, услышали. И поняли, что она права. Интуиция никогда не врёт. Даже когда кажется, что она ошиблась — просто правда ещё не готова была открыться.