Season 2. Chapter Twenty-Three: The Blackboard Jungle (We'll pull through this together). Part Two

Part Two

Белый Змей в этот вечер гудел ровно настолько, чтобы заглушать мысли. Лампы горели тускло, отбрасывая на стены длинные тени, и где-то в углу играла музыка — старая, с хрипотцой, как пластинка, которую ставили сотни раз. Пахло табаком, кожей и тем особым запахом уюта, который появляется только в местах, где ты среди своих. Джагхед сидел за столом, сжав кулаки. Перед ним стояла кружка с пивом, к которой он даже не притронулся. Рядом — Кэсс. Она вертела в пальцах свой складной нож, и лезвие поблёскивало в полумраке. Вишнёвые волосы сегодня были распущены, и она то и дело заправляла прядь за ухо — нервным, автоматическим жестом. Тони стояла у стойки, приложившись к бутылке виски. Розовые волосы растрепаны, серьга-змейка покачивается в такт её движениям. Свит Пи завис у старой аркадной приставки в углу — джойстик ходил ходуном, и на экране мелькали пиксельные взрывы. Его волосы закрывали лицо, но напряжение читалось в плечах. — Он нас прощупывает, — сказал Джагхед, и голос его прозвучал глухо. — Уэзерби. Этот… этот тип. Он уже указал нам, что носить. А что дальше? Импланты в мозг? Это не нормально. — Импланты в мозг? — усмехнулась Тони, не оборачиваясь. — Будут контролировать наши мысли? — Не смешно, — ответил Джагхед. — А ты не будь параноиком. — Я реалист. — Реалисты не говорят про импланты. Джагхед замолчал. Свит Пи оторвался от аркады, повернулся к ним. — Ты думаешь, что жизнь в этой школе хуже, чем в нашей старой? — спросил он. — Не хуже. Другая. — Другая — это лучше, — вставила Тони. — Там у нас не было компьютерного класса. Нормальных учебников. Даже унитазы не работали как надо. — Ага, — добавил Свит Пи. — Я впервые за долгое время сходил в туалет, где не нужно было дышать через раз. — И что? — Джагхед поднял голову. — Это оправдывает то, что нас заставляют прятать нашивки? — Это цена, — ответила Тони. — Небольшая. — За наши свободы? — За крышу над головой. Свит Пи кивнул. — Мы теперь в Ривердейле. В хорошей школе. С нормальными учителями. Если для этого надо снимать куртки с восьми тридцати до трёх — я сниму. — Даже если это неправильно? — А что правильно? — спросил Свит Пи. — Жить в гетто? Бояться, что на тебя нападут по дороге домой? Ты видел, как там сейчас? Джагхед смотрел на них, и внутри него боролись два желания — спорить и согласиться. Кэсс молчала. Она смотрела на свой нож, на лезвие, которое ловило свет лампы, и думала о своём. — А ты что думаешь? — спросил её Джагхед. — Я думаю, — она отложила нож, — что ты прав. — Только я? — Ты. И они. Обе стороны правы. И обе неправы. — Дипломат, — усмехнулась Тони. — Какая есть, — улыбнулась Кэсс. Она положила голову Джагхеду на плечо. Волосы упали на его куртку, и Джагхед почувствовал их запах — вишнёвый, терпкий, родной. Он обнял её за талию, притянул ближе. — Ты как? — спросил он. — Не очень, — честно ответила Кэсс. — Особенно после того, как нас встретила Шерил. — А, эта рыжая стерва? — Тони отставила бутылку. — Она что, подругой твоей была? — Была. — Что случилось? — Я стала Змеёй, — пожала плечами Кэсс, насколько давало её положение. — Последний раз, когда мы виделись, она приняла этот факт. Не обрадовалась, конечно, но приняла. А сегодня… сегодня будто чужая. — Она хотела выделиться, — сказал Свит Пи, возвращаясь к аркаде. — Показать своим, что она не предательница. Чтобы «Бульдоги» и прочие не подумали, что она сдалась. — Надеюсь, — ответила Кэсс. — А если нет? — Тогда буду иметь дело с ней. Как с врагом. — Ты сможешь? — Придётся, куда я денусь? Тони посмотрела на неё долгим взглядом, но ничего не сказала. Только отхлебнула виски. — Кстати, — Кэсс отстранилась от Джагхеда. — Скарлетт завтра идёт в школу. — Правда? — Джагхед повернулся к ней. — Да. Ей уже намного лучше. Родители предлагали доучиться онлайн, а в следующем году подать документы. Но она отказалась. — И почему же? — Сказала, что хочет сейчас. Что не будет прятаться. — Смелая, — заметила Тони. — Упрямая, — поправила Кэсс. — Как и все в нашей семье. — Ты будешь её встречать? — спросил Свит Пи. — Конечно. — Держись, — он кивнул. — Завтра будет тяжёлый день. — Знаю, — Кэсс посмотрела на Джагхеда. — Но мы справимся. — Справимся, — ответил он. Они сидели в баре, в этом полумраке, среди своих, и слушали музыку. Где-то за окном падал снег — белый, холодный, безразличный. Но здесь, внутри, было тепло. Потому что они были не одни. Кэсс смотрела на свой нож. Думала о завтрашнем дне. О школе. О Шерил. О Скарлетт. И знала, что, что бы ни случилось, она будет готова. Потому что Фицджеральды не сдаются. Даже когда кажется, что мир против них.

***

Утро в Ривердейлской старшей школе началось с того, что Джагхед Джонс вошёл в главный холл в своей чёрной куртке «Змеи». Нашивка на спине горела, как вызов. Он шёл медленно, специально не торопясь, и его ботинки гулко стучали по плиточному полу. Несколько учеников обернулись. Кто-то зашептался, кто-то указал пальцем, кто-то поспешил отвернуться — лишь бы не ввязываться. — Джаг, — окликнул его Арчи, стоящий у шкафчиков с Вероникой. — Привет, — бросил Джагхед, не сбавляя шага. — Ты с ума сошёл? — Вероника подошла ближе, понижая голос. — Уэзерби же запретил. — Запретил, — согласился Джагхед. — А я решил иначе. — Тебя выгонят. — Пусть попробуют. Он свернул к торговому автомату, достал монетку, кинул в щель. Машина зажужжала, и на дно упала банка колы. — Эй, ты, — раздалось сзади. Джагхед не обернулся. Он знал этот голос. — Я к тебе обращаюсь, — Реджи подошёл почти вплотную. — Снимай куртку. — Не сниму, — Джагхед открыл банку, сделал глоток. — Это приказ директора, — Реджи повысил голос. — А ты кто — директор? — Я тот, кто проследит, чтобы ты его выполнил. — Проследи, — Джагхед повернулся к нему. — Но куртка останется на мне. Реджи стоял, сжимая кулаки. За его спиной собрались «Бульдоги» — плечистые, с квадратными челюстями, с глазами, которые привыкли смотреть сверху вниз. — Ты не понимаешь, что означает эта куртка, — сказал Джагхед. — Потому что для этого нужно обладать чувством чести. Знать историю. Быть верным своим принципам. — Честь? — Реджи усмехнулся. — Ты говоришь о чести? У тебя, у Змей? — А у кого же? — Ни у кого. — Поэтому ты никогда не поймёшь. Реджи дёрнулся. Схватил Джагхеда за воротник, потянул на себя. — Снимай, сказал! Джагхед не двинулся с места. Только смотрел на него — спокойно, почти безразлично. Свит Пи и Фогарти появились из ниоткуда. Свит Пи перехватил руку Реджи, Фогарти оттолкнул ближайшего «Бульдога». — Отвали, — сказал Свит Пи. — Это не твоё дело, — ответил Реджи. — Ты трогаешь нашего — значит, наше. Кто-то ударил первым. Кто-то ответил. И через секунду холл превратился в поле боя. Мелькали кулаки, кто-то кричал, кто-то упал, кто-то пытался разнять — но тщетно. Вероника ворвалась в гущу, попыталась пробиться к дерущимся. — Прекратите! — крикнула она. — Сейчас же! Её никто не слышал. Кэсс стояла у стены, скрестив руки, и смотрела. Внутри неё всё кипело, но она не двигалась. — Помоги им! — крикнула Вероника, обернувшись к ней. — Зачем? — спросила Кэсс. — Чтобы не было драки! — Уже есть. — Кэсс! — Не лезь. Вероника хотела возразить, но в этот момент раздался голос мистера Уэзерби. — Немедленно прекратить! Драка замерла. Все обернулись. Директор стоял в дверях, багровый от гнева, и сжимал в руках папку с бумагами. — Все в мой кабинет, — сказал он. — Сейчас же. Они шли по коридору. Восемь человек: Джагхед, Кэсс, Тони, Свит Пи, Фогарти, Реджи и двое «Бульдогов», которые успели получить по физиономии. В кабинете пахло кожей и старыми книгами. Уэзерби сел за стол, обвёл всех взглядом. — Что это было? — спросил он. — Он отказался снять куртку, — начал Реджи. — Я не у тебя спрашиваю, — перебил Уэзерби. — Джонс, что случилось? — Я пришёл в школу в куртке, — ответил Джагхед. — Мне сказали её снять. Я отказался. — Я же запретил. — Помню. — И ты нарушил? — Да. Уэзерби помолчал. — Ты, — он кивнул на Реджи. — Неделя дополнительных занятий. Ты, ты, ты и ты, — он перечислил Змеев, включая Кэсс. — Тоже неделя. — Справедливо? — спросила Кэсс. — Абсолютно, — ответил Уэзерби. Он перевёл взгляд на Джагхеда. — А ты. Снимай куртку. — Не сниму. — Тогда отстранение. — Хорошо, — Джагхед повернулся и пошёл к двери. — Джонс, — окликнул Уэзерби. — Я не шучу. — А я не ношу куртку, чтобы нравиться директорам, — ответил Джагхед, не оборачиваясь. Он вышел. Дверь за ним закрылась. Кэсс смотрела на дверь долгим взглядом. — Он вернётся, — сказала она. — Не раньше, чем снимет куртку, — ответил Уэзерби. — Значит, не раньше, чем вы её разрешите. — Я не разрешу. — Тогда он не вернётся. Кэсс поднялась и тоже вышла. — Куда ты? — крикнул Уэзерби. — За ним, — ответила она. Дверь снова закрылась. В кабинете повисла тишина. — Это был тяжёлый день, — сказал Уэзерби. — Это только начало, — ответил Реджи. Все разошлись. Снег за окном всё падал — белый, холодный, безразличный. А в коридоре, у главного входа, Джагхед надел капюшон и вышел на улицу. Кэсс догнала его на ступенях. — Ты идиот, — сказала она. — Знаю, — ответил он. — Но я всё равно тебя люблю. — Знаю, — он улыбнулся. Они пошли по заснеженной улице. Вдвоём. Куртки «Змеи» горели на их плечах, как чёрные знамёна. И никто не мог их погасить.

***

Белый Змей в этот час был почти пуст. Лампы горели вполнакала, и в углу кто-то дремал, уронив голову на сложенные руки. Экран старой аркадной приставки мигал, выплёвывая пиксельную кровь, и джойстик ходил ходуном под пальцами Джагхеда. — Убей его, — бормотал он, вжимая кнопки. — Давай же. Его противник на экране — полоска здоровья почти на нуле — вдруг выкинул комбо, от которого у Джагхеда персонаж рухнул на колени. — Чёрт! Он ударил по приставке кулаком. Экран моргнул, но не погас. Дверь открылась, и в бар зашёл Ф. П. Стряхнул снег с плеч, повесил куртку на крючок, прошёл к стойке. — Если ты сломаешь её, — сказал он, наливая себе кофе, — сам будешь покупать новую. — Куплю, — ответил Джагхед, не отрываясь от экрана. — На что? — Найду деньги. Ф. П. сел напротив, отхлебнул из кружки. — Что случилось? — Отстранили. — За что? — За куртку. Ф. П. помолчал. — Уэзерби, — сказал Джагхед. — Он заставляет нас снимать шкуры. Как будто мы отбросы. Как будто мы не люди. — Он просто директор. — Он тот, кто нас не понимает. — А должен? Джагхед откинулся на спинку стула. Провёл рукой по лицу. — Закон «Змей» говорит: «Никогда не сбрасывай кожу». Ты знаешь. — Знаю. — А что ты делаешь? — Я советую тебе подождать. — Ждать? Чего? — Пока всё уляжется. — А если не уляжется? Ф. П. смотрел на него долгим взглядом. — Ты злишься не на Уэзерби, — сказал он. — Ты злишься на закрытие школы. Джагхед замер. — Саутсайд была дерьмовой школой, — продолжил Ф. П. — Но она была нашей. Я понимаю. — Понимаешь? — Я там учился. Я там дрался. Я там впервые поцеловал девушку. — И что? — И то, что ностальгия — плохой советчик. — А что хороший? — Здравый смысл. Джагхед встал, подошёл к окну. Снег падал на улице — белый, холодный, бесконечный. — Ты хочешь, чтобы я сдался, — сказал он. — Нет, — Ф. П. покачал головой. — Я хочу, чтобы ты выжил. — Выжил? Или приспособился? — Одно без другого не работает. Джагхед повернулся к нему. — А как же Змеи? Как же законы? — Законы — это то, что у тебя внутри, — Ф. П. коснулся его груди. — Не снаружи. Куртка — это просто ткань. Ты сам — Змей. Это никто не отнимет. — А если отнимут? — Не отнимут. Ты слишком упрямый. Джагхед хотел ответить, но передумал. Сел обратно, взял джойстик. — Ты прав, — сказал он. — Я злюсь на школу. — Знаю. — Но я не хочу снимать куртку. — Не снимай. Надень после уроков. — А если Уэзерби будет проверять? — Пусть проверяет. Ты всё равно наденешь. Джагхед засмеялся — негромко, почти неслышно. — Ты плохой советчик, пап. — Знаю, — Ф. П. поднялся. — Но ты меня всё равно слушаешь. — Потому что ты умнее. — Нет, потому что я старше. Он взял кружку, пошёл к стойке. На пороге остановился. — Джагхед, — сказал он. — Что? — Змеи впадают в спячку зимой. Но это не значит, что они мёртвы. — Знаю. — Тогда веди себя как Змей. Ф. П. вышел. Джагхед остался один. Экран мигал, и где-то наверху гудела вытяжка. Он смотрел на свои руки и думал о том, что отец прав. Иногда лучший способ выжить — притвориться, что ты сдался. Но не сдаваться на самом деле. Он взял джойстик и продолжил игру. Потому что Змеи не сдаются. Даже когда проигрывают.

***

Утро в Ривердейлской старшей школе встретило Джагхеда запахом дезинфекции и свежей краски. Он шёл по коридору без куртки — в одной футболке, и ветер из приоткрытых окон холодил плечи. Несколько учеников обернулись, но он не обращал внимания. Гораздо больше его интересовало то, как встречают других. Тони и Свит Пи стояли у шкафчиков. На них была форма. Тёмно-синие воротнички, брюки цвета хаки — всё новое, с иголочки, но чужое. Тони вертела в руках галстук, не зная, куда его деть. Свит Пи просто стоял, прислонившись к металлической дверце, и смотрел в пол. — Вы серьёзно? — спросил Джагхед, подходя ближе. — Уэзерби выдал, — ответила Тони, даже не пытаясь скрыть раздражение. — Сказал, что понимает: не у всех есть деньги на приличную одежду. — И что, это помогает влиться в коллектив? — По его мнению, да. — А по-твоему? — По-моему, это унизительно. Свит Пи поднял голову. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени. — Фогарти отстранили, — сказал он. — За что? — Отказался носить. Джагхед прислонился к стене. Внутри закипало, но он сдерживался. — У нас есть выбор? — спросил он. — Подчиниться или быть изгнанным, — ответила Тони. — Красивая дилемма. — Не то слово.

***

В другом конце школы Кэсс вела Скарлетт по коридору. Сестра шла медленно, то и дело поправляла лямку рюкзака, оглядывалась по сторонам. — Я боюсь, — призналась Скарлетт. — Чего? — Что меня не примут. Кэсс остановилась. — Слушай, — сказала она, поворачиваясь к сестре. — Ты — моя сестра. Им придётся тебя принять. — А если нет? — Тогда я им объясню, как надо. — Ты не можешь всех заставить. — Могу. Я это делала уже много раз. Скарлетт улыбнулась — слабо, но искренне. — Ты невозможна. — Знаю, — Кэсс взяла её за руку. — Пойдём. Кабинет литературы находился в конце коридора. На двери висела табличка с именем миссис Харрис, и внутри уже слышались голоса. Кэсс постучала и открыла дверь. — Миссис Харрис, — сказала она, просовывая голову внутрь. — Можно я у вас буквально одну минутку урока заберу? Учительница подняла голову от журнала. Это была приятная женщина лет пятидесяти, с тёплыми глазами и мягкой улыбкой. — Кассандра, дорогая, — ответила она. — Конечно, заходи. Кэсс ввела Скарлетт в класс. Все головы повернулись к ним. — Это моя сестра, — сказала Кэсс, обводя взглядом учеников. — Скарлетт. Она будет учиться в этом классе. Несколько человек переглянулись. — Я хочу, чтобы вы отнеслись к ней хорошо, — продолжила Кэсс, и её голос стал твёрже. — Потому что если я узнаю, что её обижают... Она не закончила фразу. Просто улыбнулась — той улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего. — Удачи, — сказала она сестре, поцеловала её в щёку и вышла. Скарлетт осталась стоять у доски, сжимая в руках рюкзак. — Садись, — сказала миссис Харрис. — Вон то место свободно. Скарлетт кивнула и пошла к парте. Кто-то улыбнулся ей, кто-то отвернулся. Но никто не засмеялся. Никто не сказал грубого слова. Потому что Кэсс Фицджеральд умела убеждать. И угрожать. И внушать уважение.

***

В коридоре Джагхед всё ещё стоял у шкафчиков. Тони и Свит Пи уже ушли на уроки. Он смотрел на пустую стену и думал о том, что отец был прав. Иногда лучше притвориться, что ты сдался. Но не сдаваться на самом деле. — Джонс, — раздалось сзади. Он обернулся. Мистер Уэзерби стоял в двух шагах, сжимая в руках папку с бумагами. — Где ваша форма? — спросил он. — Дома, — ответил Джагхед. — Принесите завтра. — Хорошо. Уэзерби посмотрел на него долгим взглядом, но ничего не сказал. Только кивнул и ушёл. Джагхед выдохнул. Он знал, что это не конец. Только начало. Но сегодня он выиграл маленькую победу. И это уже было что-то.

***

Солнце уже клонилось к закату, когда Джагхед последним зашёл в пустой класс на втором этаже. Окна выходили на запад, и в комнате было тепло — почти летнее тепло, хотя за окном лежал снег. Доски скрипели под ногами, и где-то на потолке гудела старая лампа дневного света. Кэсс уже сидела на парте, поджав ноги. Тони прислонилась к подоконнику, Свит Пи замер в дверях, будто охранял вход. Фогарти — с короткими тёмными волосами, в чёрной футболке — стоял у доски и рисовал что-то мелом. Дракона. Или змею. Или то, что должно было стать эмблемой. Остальные Змеи — человек семь, не больше — расположились кто где. На стульях, на полу, на подоконниках. Все свои. Все в футболках, без курток. Без нашивок. Но всё равно Змеи. — Добро пожаловать на первое собрание клуба «Мечи и Змеи», — сказал Джагхед, закрывая дверь. — Звучит пафосно, — заметила Тони. — А мы и есть пафосные. — Спорно. Кэсс спрыгнула с парты. — Рассказывай, — сказала она. — О чём? — О целях. О планах. О том, зачем мы здесь. Джагхед прошёл к доске, взял мел. — Официально, — начал он, — мы игровая группа. С разрешения мистера Уэзерби. Единомышленники собираются, чтобы придумывать миры, разыгрывать ролевые сценарии, перевоплощаться в фантастических героев и сражаться с мифологическими существами. — Официально, — повторил Свит Пи, и в его голосе послышалась усмешка. — Неофициально, — Джагхед обвёл всех взглядом, — мы здесь, чтобы чувствовать себя Змеями. В классе стало тихо. — Мы не сбрасываем кожу, — продолжил он. — Мы просто прячемся в высокой траве. — Как в «Mortal Kombat», — вставил Фогарти, не оборачиваясь. — Ага, — согласился Джагхед. — Как в «Mortal Kombat». Тони отлепилась от подоконника. — И что мы будем делать? — спросила она. — Играть в Dungeons & Dragons? — Если захотим, — ответил Джагхед. — Или в настолки. Или просто сидеть и болтать. — А Уэзерби не будет против? — Уэзерби будет рад, что мы не носим куртки. — А если узнает? — Не узнает. — Ты так уверен? — Уверен, — Джагхед отложил мел. — Потому что мы будем осторожны. Кэсс смотрела на него долгим взглядом. — Ты продумал это, — сказала она. — Да. — И что мы будем делать, если кто-то из наших сорвётся? — Напомним, зачем мы здесь. — А если не поможет? — Тогда пусть уходит. — Ты готов их потерять? — Я готов потерять того, кто не готов бороться. Свит Пи кивнул. — Жёстко, — сказал он. — Но честно, — добавила Тони. Фогарти закончил рисунок. На доске красовалась змея. Чёрная, с красными глазами. Она обвивала меч. — Эмблема? — спросила Кэсс. — Почему бы и нет, — ответил Фогарти. Они смотрели на рисунок, и внутри каждого поднималось что-то тёплое. Не гордость. Не надежда. Что-то другое. То, что заставляет держаться вместе, даже когда весь мир против. — Клуб «Мечи и Змеи», — произнёс Джагхед. — Первое правило. — Не носить куртки? — спросил кто-то из угла. — Не терять себя. В классе снова стало тихо. Только лампа гудела на потолке, и где-то вдалеке слышались шаги. — Хорошее правило, — сказала Тони. — Лучшее, — добавил Свит Пи. Кэсс подошла к Джагхеду, взяла его за руку. — Ты молодец, — прошептала она. — Знаю, — ответил он. Они стояли у доски, и змея смотрела на них красными глазами. — Что дальше? — спросил Фогарти. — А дальше, — Джагхед улыбнулся, — мы будем играть. — Во что? — В жизнь. Он взял кубик — обычный игральный кубик, который достал из кармана, — и бросил его на стол. — Выпало семь, — сказал он. — Значит, сегодня удачный день. — Для чего? — спросила Тони. — Для начала новой истории. Они сидели в классе, и за окном темнело. Снег падал на подоконники, и лампы горели всё ярче. — Новая история, — повторил Свит Пи. — Звучит неплохо. — Лучше, чем старая, — ответила Кэсс. — Это точно, — согласился Джагхед. Он взял лист бумаги, нарисовал карту. Город. Река. Лес. Горы. — Это наш мир, — сказал он. — Мы можем сделать с ним всё, что захотим. — Даже победить дракона? — спросил кто-то. — Даже победить дракона. — А змею? — Змею не нужно побеждать, — ответил Джагхед. — Змею нужно уважать. Кэсс положила голову ему на плечо. — Ты сегодня мудрый, — заметила она. — Я сегодня усталый, — возразил он. — Одно другому не мешает. Они смотрели на карту. На горы, на реку, на лес. — Начнём? — спросил Фогарти. — Начнём, — ответил Джагхед. Он взял кубик и бросил его снова. — Единица, — сказал он. — Плохое начало. — Или хорошее, — возразила Кэсс. — Всё зависит от того, как смотреть. — И как ты смотришь? — Как Змея, — ответила она. — Мы не сдаёмся. Джагхед улыбнулся. — Тогда давайте играть. Они начали. Кто-то придумывал персонажа, кто-то рисовал карту, кто-то просто слушал. И в этой комнате, под гул лампы, под скрип половиц, рождался новый мир. Мир, где они могли быть собой. И не бояться. Потому что Змеи не боятся. Они ждут. И наносят удар. Когда приходит время.