Season 2. Chapter Twenty-Seven: The Hills Have Eyes Sign In to Save (Infidelity)

Студенческая комната отдыха была почти пустой — только несколько человек сидели в углах, уткнувшись в телефоны, да за окном медленно кружился снег, который последние дни не прекращался. Арчи и Вероника расположились на диване у окна, и их лица светились предвкушением чего-то приятного. Вероника держала в руках телефон, на котором, видимо, проверяла погоду на выходные, а Арчи смотрел на неё с той особенной теплотой, которая появлялась только тогда, когда они были вдвоём. — Мы приглашаем вас на выходные, — сказала Вероника, поднимая голову. — В домик у озера. Там тихо, красиво и никаких городских проблем. — Звучит заманчиво, — ответила Бетти, и её глаза загорелись. Она сидела напротив, на низком пуфике, и её руки были сжаты на коленях. — Давно не была на природе. — Вот и отлично, — улыбнулась Вероника. Бетти перевела взгляд на Джагхеда. Он сидел в кресле, положив ногу на ногу, и его лицо было напряжённым — таким, какое бывает у человека, который взвешивает все за и против, прежде чем принять решение. Бетти ждала. Её глаза говорили: «Скажи да. Пожалуйста, скажи да». — Я подумаю, — наконец произнёс Джагхед, и его голос был ровным, почти безразличным. — Там будет тихо, — добавил Арчи. — Никто не будет мешать. Ты сможешь работать над своим романом. — Роман? — переспросила Вероника. — Цель этих выходных — расслабиться. Забыть о школьных делах, о газете, о всех этих проблемах. — Для кого-то работа — это и есть отдых, — заметил Джагхед. — Ты странный, — сказала Вероника. — Я знаю, — ответил он. — Так ты едешь? — спросила Бетти. Джагхед помедлил секунду, потом кивнул. — Еду, — сказал он. Бетти просияла. Её улыбка была такой яркой, что, казалось, могла осветить всю комнату. В этот момент дверь открылась, и в комнату вошли Шерил и Кэсс. Шерил, как всегда, двигалась бесшумно, и её алое платье горело в свете ламп. Кэсс шла следом, в своей привычной кожаной куртке и джинсах. Её вишнёвые волосы были распущены, и она то и дело поправляла прядь, падающую на лицо. Она остановилась в дверях и обвела всех взглядом. — Я услышала приглашение, — сказала она, и её голос был холодным. — Какого хера вы тут творите? И почему именно Бетти и Джагхед? Вероника поднялась с дивана, поправила невидимую складку на свитере и посмотрела на Кэсс с той мягкой, но твёрдой улыбкой, которая появлялась у неё, когда она собиралась сообщить неприятную новость. — Это только для пар, — сказала она. — Мы с Арчи, Бетти с Джагхедом. — Они не пара, — отрезала Кэсс, и её голос стал ещё холоднее. — Ты же знаешь. — Знаю, — согласилась Вероника. — Но это формат выходных. Две пары в одном домике. Романтика, уют, никаких лишних глаз. — Лишних? — переспросила Кэсс, и её брови поползли вверх. — Ты называешь меня лишней? — Я называю вещи своими именами, — ответила Вероника, не отводя взгляда. — Ты сама знаешь, что если ты поедешь, начнутся ссоры. Ты не сможешь спокойно смотреть на Бетти. А Бетти не сможет спокойно смотреть на тебя. — А ты не боишься, что они начнут ссориться без меня? — спросила Кэсс, кивнув в сторону Джагхеда и Бетти. — Они взрослые люди, — ответила Вероника. — Надеюсь, они смогут вести себя прилично. — Надежда умирает последней, — усмехнулась Кэсс. Она перевела взгляд на Джагхеда. Он смотрел на неё — спокойно, без вызова, но в его глазах читалась твёрдая уверенность. — Ничего не случится, — сказал он. — Ты не можешь этого знать, — ответила Кэсс. — Могу, — возразил он. — Потому что я знаю себя. Кэсс смотрела на него долгим взглядом. Её лицо было напряжённым, но постепенно оно начало смягчаться. Она сделала глубокий вдох, потом выдохнула. — Ладно, — сказала она, и её голос стал тише. — Езжайте. — Спасибо за разрешение, — закатила глаза Бетти. — Не радуйся, Хвостик, — бросила Кэсс, даже не взглянув на неё. — Я делаю это не ради тебя. А ради него. — Я знаю, — ответила Бетти, но в её голосе не было прежней радости. — И запомни, — добавила Кэсс. — Если я узнаю, что ты сделала что-то... неподобающее... я тебя уничтожу. Не поколеблюсь. — Кэсс... — начал Джагхед. — Я знаю, ты ничего не сделаешь, — перебила она, поворачиваясь к нему. — Я ей не доверяю. А тебе доверяю. Поэтому и предупреждаю. — Спасибо, — сказал он. — Не за что, — ответила она. Она села на диван и взяла его за руку. На Бетти она смотреть не стала. Будто той и не было в комнате. — Шерил? — спросила Вероника. — Ты хотела что-то сказать? — Нет, — покачала головой Шерил. — Я просто зашла поздороваться. — Тогда присаживайся, — улыбнулась Вероника. — Спасибо, — ответила Шерил и села в кресло. — Ты как? — спросила Скарлетт, подходя к сестре. — Нормально, — ответила Кэсс. Она взяла сестру за руку и сжала её. — Останешься со мной? — спросила Кэсс. — Всегда, — ответила Скарлетт. — Тогда идём, — Кэсс поднялась. — Надоело здесь. — Уже уходите? — спросила Вероника. — Да, — ответила Кэсс. — Мы зайдём позже. Может быть. — Хорошо, — кивнула Вероника. — Мы будем здесь. Кэсс и Скарлетт вышли. Дверь за ними закрылась. В комнате повисла тишина. — Ну вот, — сказала Вероника. — Кажется, мы договорились. — Кажется, да, — ответил Джагхед. Он посмотрел на дверь, за которой скрылась Кэсс. — Ты по ней скучаешь? — как-то грустно спросила Бетти. — Уже, — ответил он. И это была правда. Потому что даже на расстоянии она оставалась с ним. И он с ней.

***

Поместье Фицджеральдов этим вечером было наполнено тишиной, которая казалась почти осязаемой. В воздухе пахло деревом, старым ковром и тем особенным запахом дома, который не выветривается годами, даже когда окна открыты настежь. За окнами уже стемнело, и снег, который последние дни не прекращался, продолжал падать, укрывая крыши и сад белым, мягким покрывалом. В комнате, которую теперь занимали Кэсс и Скарлетт, горел тусклый свет. Настольная лампа на туалетном столике отбрасывала мягкие тени на стены, и в этом полумраке всё казалось немного волшебным — или немного тревожным, в зависимости от того, на кого смотреть. Скарлетт сидела перед зеркалом, слегка наклонив голову, и подводила глаза тонкой чёрной линией. Её рыжие кудри были собраны в небрежный пучок, открывая шею и плечи. Кисточка дрожала в её пальцах, но не от волнения — от сосредоточенности. Она хотела, чтобы всё получилось идеально, хотя сама не знала, для кого старается. Кэсс же, напротив, не могла найти себе места. Она ходила по комнате из угла в угол, и её шаги были быстрыми, нервными, почти агрессивными. Ботинки глухо стучали по деревянному полу, и этот звук, казалось, раздражал её саму, но она не могла остановиться. — Ты можешь прекратить? — не выдержала Скарлетт, не отрывая взгляда от зеркала. — У меня голова кружится от твоего мельтешения. Я сейчас глаз себе выколю, если ты не перестанешь. — Прости, — пробормотала Кэсс, но не остановилась. Она прошла к окну, посмотрела на улицу, потом вернулась к кровати, села на край, тут же встала и снова пошла. — Что с тобой? — спросила Скарлетт, откладывая кисточку и поворачиваясь к сестре. — Ты как заведённая. Я тебя такой никогда не видела. — У меня плохое предчувствие, — ответила Кэсс, и её голос дрожал. — Они уехали час назад. Джагхед, Бетти, Арчи, Вероника. Все. А у меня внутри всё переворачивается. — Ты боишься, что Бетти что-то сделает? — Скарлетт прищурилась. — Я доверяю Джагу, — Кэсс провела рукой по волосам, взъерошив их. — Полностью. Он не сделает ничего, что могло бы меня ранить. Но Бетти... Бетти смотрела на меня так, будто уже выиграла. Знаешь, когда мы провожали их, у неё был такой взгляд... победный. Как у кошки, которая слопала канарейку. — Ты преувеличиваешь, — сказала Скарлетт, хотя в её голосе не было уверенности. — Нет, — покачала головой Кэсс. — Ты её не видела. Она светилась. Прямо светилась. И это меня бесит. И пугает. Потому что я не знаю, что у неё в голове. А когда я не знаю, что у человека в голове, я не могу контролировать ситуацию. — Может быть, она просто была рада, что ей удалось тебя переиграть? — предположила Скарлетт. — Что она уехала, а ты осталась. — В этом и проблема, — Кэсс остановилась и посмотрела на сестру. — Она думает, что выиграла. А я не могу это вынести. — Ты не вынесла, — поправила Скарлетт. — Ты осталась. Ты согласилась. — Потому что я доверяю Джагу, — повторила Кэсс. — Но это не значит, что я не могу переживать. — Переживать — можно, — Скарлетт поднялась и подошла к сестре. — А метаться по комнате — не обязательно. Сядь. Выдохни. — Не могу, — Кэсс покачала головой. — Попробуй, — настаивала Скарлетт. Она взяла Кэсс за руки и заставила её сесть на кровать. Кэсс не сопротивлялась, но её пальцы всё ещё дрожали. — Всё будет хорошо, — сказала Скарлетт. — Джагхед не идиот. Он не позволит ей ничего лишнего. — Я знаю, — Кэсс сжала её руки. — Но знаешь, какая она, когда хочет добиться своего? Она — как клещ. Вцепится и не отстанет, пока не добьётся. — Так ты боишься, что она его охмурит? — спросила Скарлетт. — Нет, — Кэсс усмехнулась. — Я боюсь, что она сделает что-то, о чём потом пожалеет. И мне придётся её убить. — Не придётся, — Скарлетт улыбнулась. — Ты слишком добрая. — Я не добрая, — возразила Кэсс. — Я справедливая. — Спорно. — Не спорь со мной, — Кэсс покачала головой. В этот момент её телефон завибрировал. Кэсс подскочила, схватила его с тумбочки и взглянула на экран. — Дядя Мэтт, — сказала она, и её лицо просветлело. — Он приехал. Просит выйти встречать. — Тогда иди, — кивнула Скарлетт. — Я тоже пойду. — Ты же красилась, — напомнила Кэсс. — Закончила, — ответила Скарлетт. — И потом, я не могу пропустить такой момент. Они вышли из комнаты. В коридоре было тихо, и только где-то внизу слышались приглушённые голоса — Дженнифер и Женевьева разговаривали в гостиной, обсуждая что-то своё, женское. Кэсс бежала по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Скарлетт шла следом, чуть медленнее, держась за перила. — Ты бы осторожнее, — сказала она. — Упадёшь ещё. — Не упаду, — ответила Кэсс, не оборачиваясь. Она добежала до входной двери и распахнула её, даже не посмотрев в глазок. На пороге стоял Мэттью Фицджеральд. Он был высоким, подтянутым, с сединой на висках и пронзительными голубыми глазами, которые очень походили на глаза его брата Теодора. На нём было дорогое пальто и ботинки на толстой подошве, а в руках он держал небольшой кожаный саквояж и потёртую дорожную сумку. — Кассандра, — сказал он, и его лицо расплылось в улыбке. — Здравствуй, племянница. — Дядя Мэтт! — Кэсс бросилась ему на шею, обняла крепко, почти задушив. — Ты меня задушишь, — засмеялся он, но обнял её в ответ. — Я же не видел тебя всего несколько месяцев. А ты уже выросла. — Не выросла, — ответила Кэсс, отстраняясь. — Просто ты забыл, какая я большая. — Ничего я не забыл, — он потрепал её по волосам. — Ты всё такая же маленькая для меня. — Здравствуйте, — раздался голос Скарлетт. Она стояла позади Кэсс, чуть поодаль, и улыбалась. — А, Скарлетт, — Мэттью перевёл на неё взгляд. — Приятно видеть. Выросла, похорошела. — Спасибо, — она подошла и тоже обняла его, но более сдержанно. — А вы не изменились. — Старею, — ответил он. — Но не сдаюсь. — И правильно, — сказала Кэсс. — Пойдёмте на кухню. Нам нужно поговорить. — А как же вещи? — спросил Мэттью, кивнув на свой багаж. — Потом, — отрезала Кэсс и потащила его за собой. — Ты вся в отца, — засмеялся он, не сопротивляясь. — Такой же упрямая. — Это комплимент? — спросила Кэсс. — Это факт, — ответил Мэттью. Кэсс утянула их на кухню, заперев дверь на замок. — У меня есть серьёзный разговор. Мэттью смотрел на неё, и его лицо было серьёзным. — Ты меня напугала, — сказал он. — Не бойся, — ответила Кэсс. — Присаживайся. Она подошла к столу, жестом приглашая его сесть. Мэттью опустился на стул, положил руки на стол. — Слушаю, — сказал он. Кэсс села напротив, сцепила пальцы в замок. Скарлетт примостилась рядом, положив руку ей на плечо. — Мне нужна твоя помощь, — начала Кэсс. — Финансовая. — В каком смысле? — спросил Мэттью. — Я хочу использовать свою долю в бизнесе отца, — сказала Кэсс. — Все свои сбережения. Они лежат у тебя на счету. — Зачем? — спросил Мэттью. — Если не секрет. — Хайрам Лодж пытается выселить людей из трейлерного парка в Саннисайде, — ответила Кэсс. — У них есть задолженность по арендной плате. Если они не заплатят в ближайшие две недели, их выгонят на улицу. — И ты хочешь заплатить за них? — догадался Мэттью. — Да, — кивнула Кэсс. — Я хочу оплатить все долги. Все, до копейки. — Это большие деньги, — заметил Мэттью. — Я знаю, — ответила Кэсс. — Ты понимаешь, что это твои сбережения? То, что ты копила несколько лет? — Понимаю, — кивнула Кэсс. — Но это того стоит. — Почему? — спросил Мэттью. — Почему это для тебя так важно? — Потому что эти люди — мои друзья, — ответила Кэсс. — Потому что они не заслужили того, чтобы их выгоняли. Потому что Хайрам Лодж — ублюдок, который хочет их уничтожить. А я не могу этого допустить. Мэттью смотрел на неё долгим взглядом. В его глазах читалась гордость, но было там и что-то ещё — может быть, тревога. — Ты уверена? — спросил он. — Уверена, — ответила Кэсс. — Твой отец знает? — Нет, — Кэсс покачала головой. — И не должен знать. — Кассандра... — Я сама решаю, что делать с моими деньгами, — перебила она. — Ты сам говорил мне это. Когда я была маленькой, ты сказал: «Кассандра, когда ты вырастешь, ты будешь сама распоряжаться своей долей. Никто не будет указывать тебе, что делать». — Я помню, — кивнул Мэттью. — Но я не думал, что это случится так рано. — Время пришло, — сказала Кэсс. Они замолчали. — Хорошо, — наконец произнёс Мэттью. — Я сделаю это. Но при одном условии. — Каком? — Ты расскажешь всё своему отцу. — Что? — Кэсс мгновенно выпрямилась. — Нет. — Тогда я не могу тебе помочь, — Мэттью покачал головой. — Я не могу пойти против брата. Это его бизнес. Его семья. Его деньги, в конце концов. Если он узнает от кого-то другого, это будет предательством. — Он не узнает, — сказала Кэсс. — Узнает, — возразил Мэттью. — Всё тайное становится явным. Ты это знаешь. — Дядя... — Это моё условие, — перебил он. — Без него я не могу. Кэсс смотрела на него, и её лицо было напряжённым. Она сжимала кулаки, и костяшки побелели. — Ты не оставляешь мне выбора, — сказала она. — Нет, — ответил Мэттью. — Я даю тебе выбор. Ты можешь согласиться или отказаться. — Ты знаешь, что я не откажусь, — сказала Кэсс. — Знаю, — кивнул он. — Поэтому я и говорю. Кэсс закрыла глаза. Потом открыла. — Хорошо, — сказала она. — Я расскажу ему. — Сама? — спросил Мэттью. — Сама, — кивнула Кэсс. — Я буду рядом, — сказал он. — Если ты захочешь, чтобы я поддержал тебя, я это сделаю. Но говорить будешь ты. Это твой поступок. Твоё решение. Твоя победа. — Или поражение, — усмехнулась Кэсс. — Не думаю, — ответил Мэттью. — Ты слишком упрямая, чтобы проиграть. — Спасибо, — сказала Кэсс. — Не за что, — он протянул руку и сжал её ладонь. — Я горжусь тобой. Кэсс улыбнулась — слабо, едва заметно, но искренне. — Пойдём, — сказала она. — Я помогу тебе с вещами. — Пойдём, — ответил Мэттью. Они вышли из кухни. Скарлетт осталась сидеть за столом, глядя им вслед. — Ну вот, — сказала она пустоте. — И как это будет? Никто не ответил. Только за окном всё падал снег. Белый, чистый, обманчивый.

***

Домик у озера был уютным — деревянные стены, камин, в котором весело потрескивали дрова, мягкий свет торшера в углу, старые кресла, обитые клетчатой тканью. За окнами темнело, и снег падал так густо, что казалось, будто кто-то сверху расстилает белое одеяло, пытаясь укрыть весь мир от холода и тревог. Внутри было тепло, почти жарко, и воздух пах хвоей, мандаринами и тем особенным запахом праздника, который бывает, когда собираются старые друзья, чтобы забыть о проблемах хотя бы на одну ночь. Арчи сидел в кресле, вытянув ноги, и держал в руке бокал с золотистой жидкостью. Его щёки раскраснелись, глаза блестели, и он то и дело поправлял воротник рубашки, будто ему было душно. — Это было отличное решение, — сказал он, делая глоток. — Сбежать от всего этого. — Полностью согласна, — ответила Вероника. Она сидела на диване, положив ноги на журнальный столик, и её идеальная укладка уже слегка растрепалась. — Никаких Лоджей, никаких Змеев, никаких газет. Только мы и природа. — И шампанское, — добавил Джагхед, поднимая свой бокал. — И шампанское, — засмеялась Вероника. Бетти сидела в кресле напротив Джагхеда и смотрела на него с той особенной мягкостью, которая появлялась у неё только тогда, когда она была рядом с ним. Она пила маленькими глотками, и её щёки тоже порозовели — то ли от выпитого, то ли от его близости. — Ты сегодня молчаливый, — заметила она. — Думаю, — ответил Джагхед. — О чём? — О романе, — сказал он. — О том, что будет дальше. — Оставь свои мысли, — посоветовал Арчи. — Мы здесь, чтобы расслабиться. — Я пытаюсь, — ответил Джагхед. — Не всегда получается. — Попробуй ещё шампанского, — предложила Вероника. — Он кончился, — заметил Джагхед. — Как? — Арчи заглянул в свою бутылку. — А ведь правда. — Я принесу ещё, — вызвалась Бетти, поднимаясь. — Вы же не против? — Конечно, нет, — ответила Вероника. Бетти прошла на кухню. Там было тихо и прохладно. Она открыла холодильник, достала новую бутылку — Lavetti, ванильное, то самое, которое Вероника привезла из Нью-Йорка. Поставила её на стол. — Четыре бокала, — прошептала она, считая про себя. — Три с шампанским. Один... особенный. Она достала из кармана маленький пузырёк — прозрачную жидкость с едва уловимым запахом ванили. Афродизиак. Сильный. Опасный. Тот, который ей посоветовал Чик. — Ты уверена? — спросила она своё отражение в стекле холодильника. Отражение не ответило. — Конечно, уверена, — сказала она себе. Она налила шампанское в три бокала. В четвёртый — тоже шампанское, но разбавила его водой, чтобы крепость была ниже. Добавила афродизиак, перемешала. Жидкость стала чуть мутнее, но запах остался прежним — ванильным, сладким, почти невинным. Она взяла бокалы и вернулась в гостиную. — Вуаля, — сказала она, раздавая каждому. — Что это? — спросил Арчи, нюхая свой бокал. — Lavetti, ванильное, — ответила Бетти. — Должно быть вкусно. — Ты пробовала? — спросила Вероника. — Я пью, — ответила Бетти. Она поднесла бокал к губам и сделала глоток. Другие последовали её примеру. — Действительно вкусно, — заметил Джагхед. — Я же говорила, — улыбнулась Бетти. Они пили и болтали ни о чём. О музыке, о фильмах, о том, как хорошо вот так сидеть и не думать о завтрашнем дне. — Уже поздно, — сказала Вероника, когда часы пробили час ночи. — Наверное, пора спать. — Да, — согласился Арчи. — Завтра рано вставать. — Кто где спит? — спросил Джагхед. — Мы с Арчи в одной комнате, — сказала Вероника. — Ты и Бетти — в другой. — Что? — Джагхед поднял бровь. — Кровать одна, но она большая, — улыбнулась Вероника. — Думаю, поместитесь. — Это неудобно, — сказал Джагхед. — Почему? — спросила Бетти. — Мы же друзья. — Друзья, — повторил Джагхед. Он посмотрел на неё долгим взглядом. Бетти не отвела глаз. — Ладно, — наконец сказал он. — Как скажете. Они разошлись по комнатам. --- В спальне было полутемно. Свет уличного фонаря пробивался сквозь тонкие шторы, и его жёлтые лучи ложились на пол полосами. В углу висела старая картина — зимний пейзаж, заснеженные деревья и река, покрытая льдом. Бетти зажгла ночник. Мягкий, тёплый свет разогнал тьму. — Ложись, — сказала она. — Я скоро. Джагхед лёг на кровать, не раздеваясь, только расстегнул пуговицы на рубашке. В голове шумело. Не от выпитого — от чего-то другого. От близости. От тепла, которое разливалось по телу, заставляя кожу гореть. Бетти выключила свет и легла рядом. Она не прикасалась к нему. Просто лежала и ждала. — Джаг, — позвала она. — М? — Ты чувствуешь? — Что? — Не знаю, — она повернулась к нему. — Мне жарко. — Мне тоже, — ответил он. — Может быть, это шампанское? — Может быть, — он повернулся к ней. Их взгляды встретились. В его глазах Бетти увидела желание — сильное, почти животное. Но она знала, что это желание — не к ней. Оно было к той, кто остался в Ривердейле. К Кэсс. — Ты хочешь её, — сказала Бетти. — Что? — он не понял. — Ты хочешь Кэсс, — повторила она. — И я могу это дать. — Ты не она. — Но я могу быть ею. На одну ночь. — Бетти... — Не надо, — она прижала палец к его губам. — Просто расслабься. Он не сопротивлялся. Не мог. Тело требовало своего, а разум плавился в жару. — Кэсс, — прошептал он, когда она поцеловала его. — Да, — ответила Бетти. — Я здесь. Утро ещё не наступило, когда Бетти открыла глаза. Джагхед спал рядом — на спине, раскинув руки. Она улыбнулась, придвинулась ближе, положила голову ему на грудь. Его рука сама легла ей на талию — даже во сне он искал тепло. Она достала телефон, сделала несколько селфи. На одном — она счастливая, он спокойный. На другом — их руки переплетены. На третьем — его лицо в профиль, и её поцелуй на щеке. Она выбрала лучшее. Отправила Кэсс. Твой парень довольно-таки хорош в сексе, — написала она и добавила смайлик. — 😊. Кэсс сидела на своей кровати, поджав ноги, и смотрела в стену. Скарлетт лежала рядом, листая ленту в телефоне, и что-то напевала себе под нос. — Ты всё ещё переживаешь? — спросила она. — Да, — ответила Кэсс. — Зря, — сказала Скарлетт. — Всё будет хорошо. — Откуда ты знаешь? — Чувствую. Кэсс хотела ответить, но телефон завибрировал. Она взглянула на экран. — Что это? — прошептала она. Скарлетт подняла голову. — Что случилось? Кэсс открыла сообщение. Прочитала. Перечитала. Её лицо побледнело, глаза расширились. — Что там? — спросила Скарлетт, садясь. Кэсс протянула ей телефон. Скарлетт взглянула на фотографии, на текст. Её лицо тоже изменилось. — Это она... — начала Скарлетт. — Она, — перебила Кэсс. — Может быть, это не то, что ты думаешь? — А что я могу думать? — Кэсс повысила голос. — Она прислала мне фотографии, где она с моим парнем после секса. Что я должна думать? — Кэсс... — Она спит с ним, — Кэсс вскочила. — Она спит с ним, Скар! Прямо сейчас. Пока я здесь, сижу и переживаю. — Может быть, это подстава? — Какая подстава? — Кэсс схватила телефон, начала лихорадочно печатать. — Я убью её. Клянусь, я убью её на хер. — Кэсс, не надо, — Скарлетт встала, попыталась забрать телефон. — Отойди, — оттолкнула её Кэсс. — Успокойся. — Я спокойна, — её голос дрожал. — Я очень спокойна. Она отправила сообщение:

Я убью тебя, как только вы приедете. Клянусь.

Ответ пришёл почти сразу: смеющийся смайлик. И Бетти вышла из сети. Кэсс смотрела на экран, и её руки дрожали. Внутри неё всё кипело — злость, обида, ненависть. — Я еду туда, — сказала она. — Куда? — спросила Скарлетт. — В домик. К ним. Я выбью из неё дурь. — Нет, — Скарлетт схватила её за руку. — Не сейчас. — Отпусти, — Кэсс попыталась вырваться. — Не отпущу, — Скарлетт держала крепко. — Ты поедешь завтра. Когда успокоишься. — Я не успокоюсь, — закричала Кэсс. — Тогда возьми себя в руки, — Скарлетт повысила голос. — Ты что, не видишь? Она этого и добивается. — Чего? — Чтобы ты сорвалась. Чтобы ты приехала и устроила скандал. Чтобы Джагхед увидел, какая ты на самом деле. — Какая? — Бешеная. Неуправляемая. Та, которая не умеет прощать. — А должна? — Иногда — да, — сказала Скарлетт. — Если хочешь сохранить отношения. Кэсс замерла. Её плечи опустились. — Как ты это делаешь? — спросила она. — Как ты можешь быть такой спокойной? — Я не спокойная, — ответила Скарлетт. — Просто я знаю, что истерика не поможет. — А что поможет? — Подумать. Успокоиться. Потом действовать. — А если я не могу успокоиться? — Сможешь, — Скарлетт обняла её. — Я помогу. Кэсс стояла, прижавшись к сестре, и слёзы текли по её щекам. Она не плакала — не умела. Но слёзы шли сами. — Почему она это сделала? — прошептала Кэсс. — Потому что она хочет того, что у тебя есть, — ответила Скарлетт. — И потому что она знает, что ты — единственная, кто может ей помешать. — Ненавижу её, — сказала Кэсс. — Знаю, — Скарлетт погладила её по спине. — Но ты сильная. Ты справишься. — А если не справлюсь? — Справишься, — повторила Скарлетт. — У тебя нет выбора. Кэсс закрыла глаза. За окном всё падал снег. Белый, чистый, обманчивый. — Я убью её, — прошептала Кэсс. — Не убьёшь, — ответила Скарлетт. — Ты лучше. — А если нет? — А если да, — сказала Скарлетт. — Просто поверь в это. Кэсс кивнула. Она не верила. Но очень хотела. И это было началом. Чего-то нового. Чего-то страшного. Чего-то, что изменит всё. Навсегда.