Часть 4

      Дэя, не в силах больше терпеть, выпалила, как отрезала:       — Мне снился человек в черных, струящихся одеждах! Он стоял над отцом... королем! Говорил, что найдет способ, что женится на его дочери и убьет! И про трон... отец сказал, что заколдовал трон, защищая его!       Даррен, который до этого момента словно не видел и не слышал ее, резко повернул голову. Его взгляд, полный далекой ярости, вцепился в нее.       — Опиши точнее, — голос был хриплым от недавнего боя.       — Лицо скрыто... но голос... ледяной и надменный. Он называл отца... Рагдашем.       Лицо Даррена исказила гримаса ярости и горького торжества.       — Риан Тьер. Безродный выскочка и темный маг, которого твой отец, король Рагдаш, пожалел и приблизил ко двору. — Имя прозвучало как яд. — Значит, нашел-таки лазейку в королевских чарах. Не остановился.       — Нашел? Кто? — паника сжала ей горло.       — Тот, кто предал доверие короля и утопил Дакмар в крови. Темный маг, жаждущий власти над всеми мирами. Тот, кто теперь знает, — его взгляд стал острым, — что ты жива. Ты своим криком послала сигнал в Дакмар. Отчаяние — громкий зов в мире магии.       Он отвернулся, и теперь, при дневном свете, она разглядела его состояние детально. Это был не просто «вид после драки». Его длинные белые волосы, обычно идеальные, были спутаны и склеены чем-то темным и вязким, похожим на засохшую кровь, смешанную с болотной слизью. На лице и руках виднелись свежие царапины и ссадины, а на разорванном рукаве его темного камзола зияла дыра, из которой сочилась тускло-мерцающая субстанция. Он стоял, слегка наклонившись, как будто каждое движение давалось ему огромным усилием, а с его одежды на чистый пол ее комнаты капала грязная жижа, издавая слабый кисловатый запах тлена.       — Я был на границе, в Болотах Забвения, где стены между мирами тонки. Риан выслал туда своих тварей-ищеек. Я пытался не дать им просочиться сюда, залатать ту самую брешь, которую ты своим отказом открыла! А ты... — он с силой выдохнул, и его плечи напряглись, — ты заставила меня сорваться, явиться сюда по зову, оставив периметр без защиты. Теперь его слуги знают и о тебе, и обо мне. И Риан будет действовать не в открытую. Грязно. Через твоих родителей. Через твоих друзей. Он готов на любые жертвы, лишь бы заполучить ключ к трону — тебя. — Он с гневным жестом смахнул со лба прядь волос, оставив грязную полосу. — О, Даэринна... Надо было не нянчиться, не показывать тебе картинки. Надо было связать и утащить силой в первую же ночь. Теперь я не уверен, что смогу удержать оборону. Не здесь.       — Я... я в опасности? — ее голос задрожал. Мир «как раньше» рухнул окончательно.       — С той самой секунды, как этот маг поднял мятеж. Просто теперь угроза обрела имя и лицо. Риан Тьер. Темный маг, для которого не существует преград. И он знает, что ты помнишь.       Вдруг в ее сознании всплыла деталь: тот, черный... он говорил о женитьбе. А Даррен так яростно встроился в ее жизнь...       — Ты... ты знал Даэринну? Ту, настоящую? — спросила она, сердце замерло.       Он замер. Когда он заговорил, его голос стал плоским и бесконечно старым:       — Да. Я был Командором Королевской Гвардии и другом твоего отца, Короля Рагдаша. Он взял с меня клятву кровью. Оберегать тебя, его единственную дочь и наследницу, любой ценой, даже если для этого потребуется прожить тысячу лет в изгнании. Что я и делаю.       — Не может быть... — она отступила к стене. — Мне не тысяча лет. Я просто похожа. Потомок...       — НЕТ! — его крик был коротким и полным такой неоспоримой, болезненной правды, что стены, казалось, дрогнули. — Ты — ОНА. Кровь Рагдаша не лжет. Проклятие Риана не убило тебя. Оно разорвало ткань реальности, вышвырнув тебя сквозь время. Ты спала. А я... я бодрствовал. И сражался. С безумием, с его посланцами. Ради клятвы. А теперь — ради тебя, которая даже не хочет быть собой!       Это было слишком. Ее психика, расшатанная до предела, дала трещину.       — Я не хочу! — залепетала она, слезы душили. — Я не хочу этой власти, этой войны, этого ужаса! Оставь меня! Ты все разрушил! Лучше бы ты не появлялся! Я была бы счастлива в неведении! УБЕРИСЬ ИЗ МОЕЙ ЖИЗНИ!       Этот крик стал последней каплей. Вся ярость, тысячелетняя усталость и боль от ее отвержения слились в ледяное, беспощадное решение.       Он выпрямился. Вся грязь, кровь и слизь с него испарились в клубах сизого дыма, оставив его безупречно чистым, но неестественно бледным. В его глазах не было огня — только пустота, страшнее любой ярости.       — Хочешь забыть? — его голос звучал как эхо из бездны. — Хочешь, чтобы твой хрупкий мирок остался нетронутым? Чтобы Риан Тьер стал просто кошмаром из забытого сна? ХОРОШО.       Он поднял руку. Жест был медленным, неумолимым. От его пальцев потянулись не искры, а тонкие, холодные нити серебристого света, похожие на паутину из лунного мороза.       — Я исполню твое желание, Дэя Риате. Я сотру себя. Каждую встречу. Каждое слово о Дакмаре, о магии, о Риане. Ты проснешься утром после той ночи на набережной. С разбитым сердцем и целым телефоном. И если Риан придет... может, неведение и правда станет твоим последним укрытием. Прощай.       — Нет, стой, я передумала! — взвыла она, осознав весь ужас своей просьбы.       Но было поздно.       Нити света впились ей в виски. Мир поплыл, цвета и звуки смешались в какофонию. Последнее, что она увидела, — его лицо, искаженное не гневом, а бесконечной скорбью. И последний шепот, тонущий в гуле:       — Забудь. Все.       Ослепительная белая вспышка — и ничего. ***       Дэя Риате открыла глаза. Яркое утреннее солнце било в окно. Голова была тяжелой, во рту горько. Вчерашний вечер вспоминался как горькое, размытое пятно: ссора, долгая прогулка по набережной... Она потянулась к тумбочке. Ее телефон лежал на месте, целый. Странное облегчение омыло ее. Все в порядке.       Она глубоко вздохнула, глядя в потолок. Обычная жизнь. Никаких беловолосых мужчин, никаких темных магов, никаких потерянных королевств. Только смутное, необъяснимое чувство потери, легкое, как паутина, которое она тут же отбросила. Все было как раньше. Совершенно одиноко. И абсолютно беззащитно перед тем, что шло за ней по пятам из мира, которого она больше не помнила.       После завтрака, под хмурым, низко нависшим небом, Дэя спешно собралась на работу. Воздух пахнет озоном и сырой землей — вот-вот хлынет дождь. Нужно успеть до его начала. Она вышла из подъезда, кутаясь в легкую куртку, и почти сразу наткнулась на него.       Он стоял, прислонившись к стене дома, будто ждал. Высокий, с гладко зачесанными темными, почти смоляными волосами. Одежда — элегантный, темный костюм, но с едва уловимым, старинным покроем, от которого веяло чуждой роскошью. На его лице играла мягкая, обволакивающая улыбка. И что-то было в этой улыбке, в его темных, глубоких глазах, что заставляло взгляд задерживаться на нем против воли. Внутри Дэи шевельнулось странное, смутное желание — подойти ближе, довериться этому спокойному, красивому лицу.       — Дэя, милая. Доброе утро, — его голос был бархатным, теплым, как мед, и звучал так, будто он произносил ее имя сотни раз.       Он ловким движением, казалось, из самого воздуха, вытащил букет. Не обычных роз, а каких-то невероятно совершенных, с лепестками цвета только что пролитой крови, от которых исходил тяжелый, дурманящий аромат.       Дэя замерла, насторожившись. Она пронзительно всматривалась в его черты, пытаясь найти что-то знакомое. Пустота.       — Мы разве знакомы? — выдавила она, делая шаг назад.       — Ты меня не помнишь? — он притворно-огорченно покачал головой, а в его глазах танцевал насмешливый огонек. — Хм… Наверное, вчера тот бокал шампанского был лишним для тебя, — он мягко рассмеялся, как над тонкой шуткой.       Холодок пробежал по спине. Шампанское? Вчера? У нее вчера была обычная, скучная пятница, она ссорилась с парнем по телефону…       — Какого еще шампанского? — ее голос прозвучал резче, чем она хотела. — Вы меня с кем-то путаете. Я вас впервые вижу. Пожалуйста, дайте пройти.       Она попыталась обойти его, но он ловко, почти танцуя, преградил ей путь. Его улыбка никуда не делась, лишь стала шире, открывая слишком ровные, белые зубы. В ней появилось что-то наглое, хищное.       — Ах, как жаль, что ты забыла, — прошептал он, и его голос вдруг потерял теплоту, став гладким и холодным, как черный лед. — Но это мы исправим.       Он не сделал резких движений. Он просто посмотрел на нее. Глубоко, прямо в глаза. Его темные зрачки будто расширились, поглощая свет, и в них заплясали крошечные, лиловые искры.       Мир вокруг Дэи начал терять цвет и звук. Звук далекой машины, крик ребенка из окна, ощущение влажного ветра на коже — все это стало удаляться, замедляться, тонуть в гуле. Она попыталась вскрикнуть, но голос застрял в горле. Ноги стали ватными. Последнее, что она увидела перед тем, как тьма окончательно накрыла ее с головой, — его все так же улыбающееся лицо, склонившееся над ней. И последнее, что услышала, был тот же ледяной, надменный голос, который звучал в ее сне:       — Наконец-то я тебя нашел, принцессонька.       И тихий, довольный смешок, от которого кровь стыла в жилах.       Тьма была не просто отсутствием света. Она была плотной, вязкой и пахла тем же дурманящим ароматом роз, смешанным с запахом старой пыли и металла. Дэя бессильно погружалась в нее, последние обрывки мыслей путались и рвались: «Это сон... Это как в том сне... Даррен... Где...»       А где-то на окраине города, в заброшенном промышленном районе, Даррен Эллохар, стиравший следы своего пребывания в этом мире, внезапно замер. Его сердце, бившееся ровно и медленно тысячу лет, судорожно дрогнуло. Он почувствовал, как рвется тончайшая, но прочнейшая нить — нить его собственной магии, которой он лишь час назад опутал разум Дэи, чтобы защитить. Кто-то грубо, безжалостно рвал его чары. И на том конце нити была только ледяная, знакомая пустота власти Риана Тьера.       На его бледном лице не осталось и следа скорби — только смертельная, абсолютная ярость. Он ошибся. Он дал ей то, чего она просила. И этим подписал ей приговор. Теперь он должен был успеть. Успеть забрать ее обратно из пасти тьмы, которую сам и впустил, отступив.