Часть 5

      Пространство вокруг было плотным и беззвучным, как внутри гигантского куска янтаря. Капли надвигающегося дождя висели в воздухе хрустальными бусинами. Застыла птица на ветке, резко оборвался гул машин, клубы выхлопа замерли причудливыми скульптурами. Даррен Эллохар остановил время, создав из всего двора идеальную, безмолвную ловушку для одного человека.       Риан Тьер, неся на руках бесчувственную Дэю, уже сделал несколько шагов от подъезда, когда его слух, отточенный столетиями темной магии, уловил не звук, а сам всплеск искаженной реальности. Он замер и медленно обернулся.       Его давний враг стоял, непринужденно облокотившись о капой припаркованной машины, будто ждал его здесь всегда. Белые волосы Даррена были идеальны, но лицо было бледным, а в голубых глазах стояла такая концентрация холодной ярости, что даже воздух вокруг него казался тоньше и острее. Они не виделись триста лет. Последняя их встреча едва не завершилась взаимным уничтожением.       — Отпусти ее, — произнес Даррен. Его голос был спокоен, ровен и от этого невыразимо опасен. Он не повышал тона; в застывшем мире в этом не было нужды.       Риан вздохнул, словно устав от детского упрямства. Он поправил ношу в своих руках, и алое пламя, окутывавшее Дэю, вспыхнуло чуть ярче.       — Ты же знаешь, Рэн, она мне нужна, — сказал он почти с сожалением. — Ключ к трону. Легитимность. Все такое.       — Не смей ее трогать. Она тебе не принадлежит, — Даррен оттолкнулся от машины, сделав первый неторопливый шаг навстречу. С каждым его шагом по асфальту расползалась инеистая паутина. — Она ничего не помнит. Она не часть нашей войны.       — Тем лучше! — лицо Риана озарила широкая, искренне-веселая улыбка. — Чистый лист. Ее будет так легко... переубедить. Очаровать. Сделать своей королевой по доброй воле.       — Она не станет твоей женой, Риан, — Даррен остановился в пяти шагах. Его руки были опущены, но пальцы слегка согнуты, готовые в любой миг высечь ледяную бурю. — Она... уже не свободна. Нас обручили. Король Рагдаш и Верховный Жрец Дакмара благословили союз перед тем, как стереть ее память и выбросить сквозь временную воронку. Чтобы у нее был защитник. Навсегда.       В подтверждение его слов, на безымянном пальце Дэи, безвольной в объятиях темного мага, вспыхнуло мягкое серебристое сияние. Точно такой же свет ответил и от пальца Даррена. Два обручальных кольца, скрытых чарами до этого момента, теперь пылали в остановленном времени, как маяки, связывающие их владельцев неразрывной нитью.       Улыбка на лице Риана Тьера не исчезла. Она застыла, стала жесткой, как маска. В его темных глазах мелькнуло что-то похожее на досаду, а затем — на ледяное, расчетливое удовлетворение.       — Я ожидал что-то подобное. Сентиментальность была всегда твоей слабостью, Рэн. Значит, живой и добровольной она мне не нужна, — он произнес это тихо, почти задумчиво. — Мертвая наследница, павшая от руки верного командора... это тоже хороший сюжет для скорби. А потом... я найду способ обойти чары на троне и без нее.       И тогда алое пламя вокруг Дэи не просто запылало — оно сжалось, превратившись в плотный, раскаленно-огненный кокон. Пламя не жгло ее плоть, но его аура была такой плотной и чужеродной, что любой другой магический импульс, направленный на девушку, рисковал вызвать катастрофический взрыв. Это был магический капкан, щит и угроза одновременно.       — Ты не оставляешь мне выбора... друг, — произнес Даррен, и в его голосе впервые прозвучала неподдельная, горькая печаль, смешанная с нарастающей яростью.       Риан Тьер лишь удовлетворенно улыбнулся, наслаждаясь моментом. Он видел в глазах Даррена мучительную дилемму: как атаковать, не убив ту, кого поклялся защитить?       — Выбор у тебя всегда был, — мягко сказал темный маг. — И ты его уже сделал. Тысячу лет назад.       И в этот миг ледяная тишина остановленного времени взорвалась. Не от звука, а от столкновения воль. Синий, полярный холод, хлынувший от Даррена, встретился с багровым, испепеляющим жаром, поднявшимся вокруг Риана. А между ними, в своем огненном саркофаге, безвоздушно повисла Дэя — причина войны и ее главная возможная жертва. Бой, которого не было три столетия, начался снова. Прямо здесь, в сером дворе на окраине чужого мира, где висели застывшие капли не упавшего дождя.       Бой начался не с взрыва, а с ледяного вздоха. Воздух, и без того плотный от остановленного времени, схватился морозом. Иней, белый и жестокий, пополз по всему, чего касался взгляд Даррена. Автомобили оделись в искрящиеся панцири, стены домов покрылись причудливыми морозными узорами, а с неба, пронзая застывшие капли, посыпалась колючая ледяная пыль. Сам Даррен стал эпицентром этой метели, его фигура теряла четкие очертания, сливаясь с вьюгой, а глаза пылали в этой белизне двумя холодными синими звездами.       Риан Тьер не остался в долгу. В ответ на наступающий лед из-под его ног вырвались клубы адского пламени. Оно было не просто горячим. Оно было живым, злобным, цвета венозной крови и копоти. Оно не горело — оно пожирало сам холод, с шипением и треском превращая иней в клубы едкого пара. Трава под ногами Тьера не замерзала — она мгновенно чернела и рассыпалась в пепел. Жара от его пламени была сухой, выжигающей душу, и ставила в воздухе мерцающие миражи.       Даррен атаковал первым. Его удар был не грубым шквалом, а хирургически точным. Сотни ледяных игл, тонких как паутина и острых как бритва, со свистом пронеслись сквозь пар, целясь не в Тьера, а в кокон вокруг Дэи, пытаясь найти брешь, перерубить связь. Риан лишь усмехнулся. Он даже не пошевелился. Алый огненный кокон сжался еще плотнее, и ледяные иглы, коснувшись его, не сломались и не растаяли — они испарились с тихим шипением, оставив в воздухе запах озона и тлена. Девушка в центре этого ада беззвучно вздрогнула, даже в беспамятстве чувствуя чужеродное насилие над пространством вокруг нее.       — Нежно, Рэн! — крикнул Риан, и его голос звенел сквозь вой стихий. — Ты же можешь сильнее!       Даррен молчал. Каждая его атака была выверена, ограничена, словно он сражался в комнате, полной хрусталя. Он не мог позволить себе размах, не мог вызвать сокрушающую лавину или пронзающую все на пути ледяную бурю. Риан же, наоборот, использовал эту скованность. Он не атаковал Даррена напрямую. Он атаковал мир вокруг. Взмах его руки — и адское пламя лизало стену дома, оставляя после себя не гарь, а пустоту, черную дыру в реальности. Еще взмах — и пламя, извиваясь змеей, ударило в землю, расколов асфальт и высвободив оттуда струи того же багрового огня, что поползли к Даррену, пытаясь окружить.       Даррен отбивался, создавая мгновенные ледяные барьеры, которые трескались и плавились под напором чужой магии. Он метался, пытаясь сменить угол, найти слабое место, но Тьер всегда оказывался на шаг впереди, используя тело Дэи как живой щит, заставляя Даррена раз за разом отводить свои самые смертоносные удары. Это был танец, где один танцор был скован невидимыми цепями, а второй наслаждался каждой его беспомощной попыткой вырваться.       И тогда Риан сделал свой ход. Пока Даррен парировал очередной коварный выброс пламени из-под земли, темный маг совершил почти незаметное движение свободной рукой. Из копоти и пара у ног Даррена выросли не огненные языки, а черные, обледенелые шипы — извращенная пародия на его собственную магию, пропитанная адским жаром. Они впились в его ноги не как раскаленное железо, а как лед, жгучий до костей. На миг — всего на миг! — магия Даррена дрогнула, сконцентрировавшись на сбросе этого чужеродного плена.       Этой доли секунды хватило. Риан Тьер, все еще улыбаясь, резко сжал пальцы вокруг огненного кокона. Багровое пламя взревело, превратившись в спираль испепеляющего света, и совершило рывок — не в пространстве двора, а сквозь само пространство. Образовался разрыв — врата цвета раскаленного металла, пахнущие серой и отчаянием.       — До скорого, старый друг! — прозвучал насмешливый голос Риана, уже теряющийся в грохоте разрывающейся реальности. — Приходи в гости. На поминки по твоей невесте.       И он шагнул в пламенный портал, увлекая за собой светящийся кокон с Дэей. Портал схлопнулся, оставив после себя лишь опаленный круг на земле и волну удушливого жара.       Ледяные шипы вокруг ног Даррена рассыпались. Он стоял один посреди застывшего, инеистого мира, и тишина, наступившая после грохота битвы, была оглушительней любого крика. Его дыхание вырывалось белыми клубами, а в глазах бушевала буря — не холодная, а яростная, безумная. Он проиграл этот раунд. Проиграл из-за своей же осторожности.       Больше не было причин сдерживаться. Не было хрупкого мира вокруг. Был только след — жгучий, ядовитый шрам на ткани реальности, оставленный адским пламенем. Даррен выпрямился во весь рост. Его собственная магия, до сих пор собранная и сжатая, вырвалась на свободу. Белые волосы встали дыбом в статике невиданной силы, а синий огонь в его глазах вспыхнул так ярко, что осветил все вокруг холодным, призрачным светом. Он больше не был просто магом, скованным клятвой. В его жилах закипела древняя, демоническая сила, которую он тысячу лет опасливо обуздывал в этом чужом, тихом мире.       Он протянул руку к месту, где исчез портал, и схватил невидимую нить следа. Она жгла ладонь, пахла предательством и болью. Без единого слова, разорвав остановленное время одним движением мысли, Даррен шагнул вперед — не в пространстве, а сквозь него. За ним, с громовым хлопком, захлопнулась реальность того двора, того города, того мира. ***       Он шел по следу. Он пробивался сквозь хаотичные потоки междумирья, где ветра времени выли, а обрывки забытых реальностей мелькали, как тени. След привел его туда, куда он боялся и надеялся вернуться только с ней, живой и вспомнившей.       Дакмар.       Он вышел из разлома на вершине холма. И замер.       Вместо сияющего Белого города с парящими мостами и башнями из лунного камня перед ним расстилалась выжженная земля. Серая, потрескавшаяся пустошь, усеянная почерневшими, искореженными остовами былых строений. Небо над этим кладбищем королевства было не черным и не синим — оно было цвета старого пепла, мертвого и безрадостного. Воздух не пел ароматом магических цветов — он стоял неподвижным, неся пыль веков и слабый, едва уловимый запах давно остывшего пепла и древней крови. Где-то вдали, на том месте, где когда-то возвышался тронный зал, теперь зияла черная, бездонная воронка — шрам от удара такой силы, что она отравила саму землю на тысячелетия.       И где-то здесь, среди этих руин, Риан Тьер спрятал свою добычу. Охотник на демонов вернулся в свои владения. И демон, наконец сорвавший с себя все оковы, пришел за своим. Бой, прерванный в чужом мире, здесь, на пепелище их общей истории, должен был закончиться. Только один из них уйдет с этой выжженной земли. Или не уйдет никто.       Сознание вернулось к Дэе с приступом тошноты и всепоглощающего, дикого ужаса. Она была в ловушке. Не в комнате, а в самом огне. Багровое пламя обнимало ее со всех сторон, не обжигая кожу, но выжигая воздух, наполняя его смрадом серы и металла. Она не могла пошевелиться, не могла крикнуть — только наблюдать сквозь дрожащую, огненную пелену.       И она видела их. На выжженной земле, под пепельным небом, сошлись не люди. Это были существа из кошмаров и легенд. С одной стороны — темная, исполинская фигура с кожей цвета вулканического камня, испещренной трещинами, из которых сочился багровый свет. Над его головой высились черные, витые рога, а за спиной, разрывая пепельный воздух, бились огромные кожистые крылья, подобные крыльям гигантской летучей мыши. Его глаза, два уголька ада, были прикованы к ней. Тьер.       С другой стороны — зверь. Не зверь, а воплощение ледяной ярости. Существо, покрытое густой, белоснежной шерстью, по которой пробегали синие молнии, а из пасти, полной кинжалообразных клыков, вырывалось облако инея. Это была ходячая метель, с глазами, пылавшими синим огнем — глубоким, древним и безумно разгневанным. Но в линиях этой свирепой морды, в манере двигаться... Даррен.       Они сходились и расходились в немом, сокрушительном танце смерти. Когти, покрытые инеем, встречались с раскаленными докрасна кинжалами из чистой энергии. Вой метелистического ветра заглушался ревом адского пламени. Они бились не на жизнь, а на смерть. И она, запертая в своем огненном саркофаге, с ужасом понимала: бой идет за нее.       В ее голове творился хаос. Обрывки вчерашнего сна — парк, король, черный маг — сплетались с яркими вспышками чего-то другого. Она видела себя маленькой, бегущей по мраморным залам к высокому мужчине в синих с серебром доспехах, с белыми волосами... того, кто ловил ее на лету и кружил, а она смеялась. Слышала его голос, не грубый, а теплый: «Осторожно, принцесса!» Другой кадр — тот же мужчина, но на коленях, с лицом, искаженным болью, перед сияющим троном, на котором сидела... она? Нет, не она. Даэринна. И чувство вины, острое, как нож. И еще — темные глаза над ней, холодные пальцы, сжимающие ее запястье, и голос, лишенный всякой теплоты: «Ты будешь моей. Добром или силой». Голову раскалывало на части. Где правда? Кто она? Кому верить? Кадры из жизни Дэи — школа, бар, родители — казались теперь плоской, блеклой декорацией, наброшенной поверх чего-то монументального и страшного.       — ХВАТИТ!!!       Крик вырвался из ее груди сам, неконтролируемый, рвущий горло. И мир... послушался.       Звук битвы оборвался. Адское пламя, сжимавшее ее, лопнуло с хрустальным звоном, рассыпавшись на миллионы безвредных искр, которые тут же угасли в мертвом воздухе. Дэя рухнула на колени на холодную, потрескавшуюся землю, судорожно хватая ртом воздух, свободный от смрада. Оба исполинских существа замерли, будто вкопанные, их чудовищные формы все еще излучали немую угрозу. Тишина повисла тяжелее любого грохота.       Тьер медленно выпрямился во весь свой нечеловеческий рост. Он провел тыльной стороной лапы по разбитой губе, с которой сочилась черная, густая кровь, и облизал ее. Улыбка, появившаяся на его нечеловеческом лице, была наглой, полной зловещего удовольствия.       — Ну вот, — просипел он, его голос стал ниже, гортаннее, но сохранил ту же ядовитую интонацию.       — Проснулась. И с таким... впечатляющим первым словом. Сила Дакмара в тебе жива, девочка. Живее, чем я думал.       Даррен, белый зверь, сделал шаг вперед. Магическая сеть, опутывавшая воздух остатками чар Тьера, растворилась с тихим шипением под его взглядом. Его синие глаза, горящие в морде ледяного хищника, были прикованы к Дэе. В них не было прежней ярости. Была... тревога. Острая, почти паническая. И что-то еще — мучительная надежда.       Тьер внимательно наблюдал за этим взглядом, и его улыбка стала еще шире.       — Что, Рэн? Боишься, что она вспомнила? Вспомнила, как ты, верный пес, привел врага в сердце королевства? Как твоя «любовь» и «преданность» оказались слабее обещания власти?       Дэя резко подняла голову. Эти слова... они отозвались в ней болезненным эхом. Обрывок сна: «Я был вхож в твой дом, твой отец взял с меня клятву...» И другой: темные глаза, полные ненависти: «Он предаст тебя. Он уже предавал». Кто это говорил?       — Молчи, предатель, — прорычал Даррен, но его голос, даже сквозь звериные связки, звучал глухо, почти... защищаясь.       — О, я буду говорить! — воскликнул Тьер, наслаждаясь моментом. Он повернулся к Дэе, жестом полным ложного почтения. — Скажи, принцесса... прости, Дэя. Ты вспомнила, как этот «защитник» стоял рядом с твоим отцом в день Великого Совета? Как он клялся в верности? А потом... как его не было, когда черные знамена взметнулись над стенами? Когда твой отец, король Рагдаш, пал, сраженный магией, которая пахла... — он глубоко вдохнул, — пахла зимним утренним ветром и озоном? Его магией, детка.       — ЛОЖЬ! — рев Даррена потряс землю. Он сделал яростный шаг, но замер, увидев, как Дэя отпрянула от него, ее глаза расширились от ужаса.       — Она сама почувствует правду, — мягко сказал Тьер. — Ты чувствуешь, да, девочка? Путаницу в голове? Боль? Это не просто воспоминания. Это правда, рвущаяся наружу. Он стер твою память не для защиты. Он стер ее, чтобы скрыть свое предательство. А потом нашел тебя здесь, чтобы доиграть свою роль — верного рыцаря — и привести прямиком ко мне. Или ты думаешь, его появление в твоей жизни было случайным?       Дэя смотрела то на одного, то на другого. На демона в облике зверя с синими глазами, полными боли, которую она почти что помнила. И на другого, изящного и ядовитого, чьи слова падали в ее сознание, как капли кислоты, оживляя самые темные, самые пугающие обрывки снов. Она сжала голову руками, пытаясь выдавить из нее и правду, и ложь.       — Заткнись... — прошептала она, обращаясь к Тьеру. Потом подняла глаза на Даррена-зверя. — Кто ты? Кто ты на самом деле? Почему... почему мне так больно, когда я смотрю на тебя?       Ее вопрос, полный детской растерянности и взрослой боли, повис в воздухе. И в этот миг Тьер понял, что его игра сработала. Сомнение, как червь, проникло в ее сердце. А Даррен понял, что проиграл этот раунд, даже не успев начать битву. Правда, которую он хотел открыть ей сам, медленно и бережно, была вывернута наизнанку и подана ей как самая горькая ложь. И самым страшным было то, что в ней была крупица истины — крупица его вековой вины.