Глава 9: Второй матч по квиддичу

      7 ноября 1998 года       Драко ненавидел Рона Уизли. Даже сам удивлялся силе этой ненависти, особенно учитывая, что все утро он старательно раскладывал свои эмоции в аккуратные коробочки, выстраивая ментальные стены окклюменции. Он ненавидел его ярко-рыжие волосы, его рот, его отсутствие манер. И особенно сильно он ненавидел, как тот закидывал руку на плечи Грейнджер и обнимал её, пока они сидели за столом Гриффиндора в Большом зале.       Тем утром Уизли и Поттер вальяжно вошли в замок, будто владели этим проклятым местом. Драко хотел придушить Тео. Кому вообще в голову пришло, что в межфакультетском квиддиче должны играть эти двое придурков, давно покинувших школу?       Пэнси села напротив Драко, перекрыв обзор, но, к счастью, она была достаточно миниатюрной и не загораживала Грейнджер, и он всё ещё мог наблюдать за ней. Он уткнулся взглядом в свой завтрак.       — Что ты делаешь? — спросила Пэнси.       Он сосредоточил внимание на Пэнси.       — Завтракаю.       Она цокнула языком, прищурившись:       — Не прикидывайся дурачком.       Драко вздохнул — достаточно выразительно, чтобы дать ей понять, насколько он терпелив и многострадален.       — Можно поконкретнее, Пэнс.       — Ты что, сохнешь по Грейнджер?       Он укрепил стены окклюменции.       — Я не сохну.       — Отлично. Тогда мне не придётся подробно объяснять, насколько это плохая идея, — Пэнси многозначительно посмотрела на него, вонзая вилку в сосиску.       — Пожалуйста, избавь нас обоих от этой пытки.       Она фыркнула и съела свою сосиску. Затем, уже мягче, сказала:       — Я просто не хочу, чтобы тебе было больно.       — Уверяю тебя, со мной всё будет в порядке.

***

      — Почему Малфой на тебя пялится?       Гермиона замерла. Рон и Гарри сумели приехать пораньше в день своего матча. Гарри и Джинни ещё не спустились к завтраку, но Рон встретил её в вестибюле двадцать минут назад.       Рон ждал объяснений. Как объяснить ему дружбу с Драко Малфоем? Честно говоря, любое её объяснение закончится тем, что Рон взорвётся и ляпнет какую-нибудь гадость. Например, что Малфой наложил на неё Империус, или что он пытается пробраться обратно в приличное общество, подружившись с ней. Оба варианта так или иначе звучали для неё унизительно.       — Мы сцепились на днях из-за зелья, — осторожно сказала она.       По сути, это не было ложью. Спор действительно был — о правильном движении палочки, но закончился тем, что она закатила глаза и пробормотала «всезнайка» себе под нос.       Драко тоже закатил глаза и ответил:       — Чей бы котел дымил..       Это, разумеется, привело к тому, что она начала просвещать его насчёт маггловских идиом, а он её, в свою очередь, — насчёт волшебных. Их перепалки всегда были быстрыми и остроумными, но со временем их тон стал более дружелюбным.       — Я знаю, что часто это говорю, но Малфой — настоящий подонок. Мне жаль, что тебе приходится иметь с ним дело.       — Он не такой уж и плохой.       Это было худшее из всего, что она могла сказать. Рон нахмурился, брови сошлись на переносице — точно так же, как на уроках, когда ему объясняли что-то непонятное. Она открыла рот, чтобы попробовать отыгрывать всё назад, но остановила себя. Одна ложь повлечет за собой другую, потом третью… и чем это кончится? Ей не было стыдно за дружбу ни с Драко, ни с Тео. Но на то, чтобы донести до Рона и Гарри мысль о том, что она подружилась с Драко Малфоем, потребуется время. Их нужно было подготовить.       — Мы стали заниматься вместе, раз у нас много общих предметов, — сказала она.       Вот это было вполне нейтрально.       — Оу.       Цирцея, сколько всего можно выразить одним единственным звуком.       — Ты об этом знала? — спросил Рон Джинни, когда та села за стол.       Гарри шёл сразу за ней и выглядел чуть более взъерошенный, чем обычно. Гермиона прищурилась. Его рубашка была застёгнута криво.       — О чём? — спросила Джинни.       — О том, что у Гермионы теперь дружки в Слизерине!       — А, Нотт? Да он вроде ничего, — пожал плечами Гарри. — Не жадный. Может угостить кружкой пива, а то и тремя.       Из его уст это почти тянуло на знак высшего одобрения.       — Ты ещё и с Ноттом дружишь? — Рон повернулся к Гермионе.       — А с какими ещё слизеринцами ты общаешься? — спросил Гарри.       Будь Гарри чуть ближе, она бы его пнула. Судя по глухому кряхтению, Джинни, возможно, сделала это за неё.              — Она в библиотеке с Малфоем заигрывает!       Несколько голов тут же повернулись в их сторону.       — Потише, — прошипела Гермиона своему парню. — Я ни с кем не «заигрываю». И, откровенно говоря, намёк на то, что я способна на подобное, находясь в серьёзных отношениях с тобой, просто оскорбителен. В этом году наше общение стало более миролюбивым, и я бы очень просила тебя проявить сдержанность.       Прежде чем кто-либо успел снова заговорить, она быстро наложила вокруг них Муффлиато.       — Он — Пожиратель смерти! Он столько раз называл тебя этим ужасным словом, Гермиона! И теперь всё в порядке только потому, что у вас был совместный школьный проект?       — Я прекрасно знаю, кто он такой, Рональд. Он был ребёнком, когда Волан-де-морт поселился в его доме. Ты можешь хотя бы попытаться представить себя на его месте?       — Мы тоже были детьми и выбрали правильную сторону, мы не ненавидели людей из-за их статуса крови. Я знаю, у тебя слабость к безнадёжным делам — вроде домовиков, но Малфой… его невозможно исправить.       Гермиона посмотрела на Гарри. На Гарри, который пообещал дать показания в защиту Нарциссы Малфой и выступал вместе с ней на судебных процессах Когорты Смерти. Он был её первым и лучшим другом — но она не была таким же другом для него.              — Гарри, скажи ей, что она сошла с ума, — проворчал Рон.       Гермиона наблюдала, как Гарри взвешивает последствия — кого из них он сейчас разозлит. Это заняло меньше секунды, прежде чем он заговорил.       — Я не собираюсь вставать ни на чью сторону. Гермиона, ты должна понимать, что нам трудно воспринимать Малфоя кем-то, кроме как Пожирателем смерти. И Рон, нам стоит доверять Гермионе, когда она говорит, что видит в Малфое нечто, достойное её дружбы. Вы любите друг друга, пожалуйста, ведите себя соответственно.       Они оба пробормотали извинения. Рон отодвинулся от стола.       — Пойду размяться на поле. Гарри, ты со мной?       — Да, приятель.       Гарри быстро поцеловал Джинни в щёку и тоже поднялся. Он бросил на Гермиону виноватый взгляд и последовал за Роном к выходу из Большого зала. Даже если он сказал, что не выбирает стороны — ощущалось это совсем иначе.       Джинни сочувственно посмотрела на неё.       — Он отойдёт. Гарри не даст ему натворить глупостей.       Гермиона кивнула и опустила взгляд на чашку с чаем.       — Не знаю, почему я ожидала, что всё пройдёт иначе.       — Для них война, возможно, ещё не закончилась, — тихо сказала Джинни. — Гарри говорил, что мракоборцы всё ещё разыскивают Роули и Малсибера. Они не были здесь и не знают, насколько Малфой и остальные слизеринцы отличаются от настоящих Пожирателей смерти.       — И что мне делать, Джинни?       — Дай ему время. Мой брат девяносто пять процентов времени — идиот, но он любит тебя и Гарри больше всех на свете. То, что ты дружишь с Малфоем и Тео, этого не изменит.

***

      Позже Гермиона вместе с Джинни отправилась на стадион. Трибуны были забиты до отказа — новость о возвращении Гарри Поттера в квиддич попала на шестую страницу «Ежедневного пророка». Гермиона втиснулась между Полумной и Джинни — места было так мало, что всем пришлось стоять.       — За кого болеешь, Гермиона? — спросила Полумна.       — Э-э… за обе команды? Я не выбираю.       Джинни фыркнула.       — Надеюсь, Гарри размажет Рона по полю. — Она оглядела трибуны. — Ты не видишь Малфоя или Притчарда? Я сказала им, что они обязаны прийти посмотреть матч.       — Э-э… нет, кажется, нет.       Усиленный голос Невилла разнёсся над стадионом:       — ЛЕДИ И ДЖЕНТЛЬМЕНЫ, ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ВТОРОЙ МАТЧ МЕЖФАКУЛЬТЕТСКОЙ ЛИГИ ПО КВИДДИЧУ!       Ответом стал оглушительный шквал аплодисментов.       — СЕГОДНЯШНИЙ МАТЧ СПОНСИРУЕТ МАГАЗИН «ВСЕВОЗМОЖНЫЕ ВОЛШЕБНЫЕ ВРЕДИЛКИ от УИЗЛИ» И КАФЕ-МОРОЖЕНОЕ ФЛОРИАНА ФОРТЕСКЬЮ!       — У матча есть спонсоры? — недоверчиво спросила Гермиона.       — Кто-то же должен был оплатить форму и инвентарь.       По сигналу на поле вышли обе команды — Гарри и Рона. Как они там назывались? Какие-то драконы… Гермиона не могла вспомнить. Команда Гарри была в фиолетово-желтых джерси, команда Рона — в оранжево-синих. Ему удалось заполучить цвета «Пушек Педдл», чем он страшно гордился.       Матч начался. Гермиона была вся во внимании. Джинни, наблюдая за игрой, то и дело делала заметки и сосредоточенно хмурила брови. Через полтора часа ловец команды Рона поймал снитч, когда их преимущество составляло всего десять очков. Пуффендуец просто удачно оказался в нужном месте: пока он летел за Гарри, пытаясь выехать на его мастерстве, снитч остановился прямо у его метлы.       Стадион взорвался криками радости и недовольства, когда ловец Рона поднял снитч, ошеломлённый собственной победой. Студенты хлынули на поле, когда обе команды приземлились. Джинни и Гермиона в общей суматохе проталкивались сквозь толпу к мальчикам.       Рон заметил её. Сначала выражение его лица было настороженным, но, стоило ей подойти ближе, как он притянул её к себе в крепкие объятия. Его рука скользнула к затылку, и он поцеловал её прямо посреди поля. Кто-то присвистнул, где-то щёлкнула камера. Он углубил поцелуй, пробиваясь языком в её рот, но Гермиона отстранилась и густо покраснела.       — Поздравляю, — прошептала она.       — Спасибо. Прости, что утром вёл себя, как придурок.       — И ты меня прости.       Они с Роном направились к раздевалкам.       —Вам по-прежнему нужно уйти пораньше?       — Да. Робардс прислал патронус прямо перед матчем. Нам с Гарри надо быть в Глазго через тридцать минут. Хватит времени только на быстрый душ — и в камин.       Гермиона поморщилась. В их отношениях ощущалось слишком много нерешённого — а он снова уезжает. И тут ей пришла идея.       — Знаешь, у меня в комнате есть собственная ванная.       Рон по-мальчишески широко улыбнулся:       — Тогда показывай дорогу.

***

      Рон выругался, подбирая одежду с пола её ванной.       — У нас не было времени на второй раунд, Миона.       Гермиона растянулась на кровати, на ней был лишь тонкий халат. Она невнятно промычала что-то в знак согласия.       — Хотелось бы, чтобы у нас было больше времени, — сказал он, натягивая брюки. — Зато будет легче, когда ты переберёшься в Лондон.       Она села. Чёрт. Ещё одна ложь, которую породило её умалчивание. Когда она уже перестанет говорить полуправду и уходить от ответа? Она согласно промычала, не дав однозначного ответа. Они только что пережили ссору из-за Малфоя, и поднимать сейчас тему отношений на расстоянии, пока она будет в магистратуре, — плохая идея. Можно подождать, пока придёт ответ. Ещё ничего не решено. Она может даже не поступить в Гарвард или Сорбонну. Зачем поднимать шум из-за того, что с большой вероятностью может и не случиться?       — У нас с Гарри будут длинные выходные в последнюю неделю месяца, двадцать седьмого, — продолжил Рон. — Мама собирается накрыть большой стол, а Джинни разрешили приехать домой.       — Я с удовольствием приеду. Моё зелье будет готово на этой неделе, и график станет более гибким — ответила она.       Его улыбка немного смягчила нарастающее чувство вины.       — Супер. Я тебя люблю.       Он быстро поцеловал её в губы. Гермиона мысленно повторяла эту фразу, словно реплику, которую надо произнести в нужный момент. Она скажет это, когда он уже будет у двери — быстро, прежде чем он успеет отреагировать.       — Я тоже тебя люблю. Увидимся через пару недель, — выпалила она, стараясь звучать непринуждённо.       Рон поцеловал её ещё раз.       Когда он ушёл, она свернулась калачиком на кровати и разрыдалась. Перестанет ли она когда-нибудь чувствовать себя такой разбитой? Когда фраза «я тебя люблю» перестанет отдавать ложью каждый раз, когда она её произносит? Должно быть, с ней что-то не так, с горечью подумала она. Она разбрасывалась ложью так часто — и каждая из них сама по себе была ужасным предательством. Рон замечательный, прекрасный и любит ее, но она не могла заставить себя полюбить его так же в ответ.       Гермиона поставила таймер на палочке и позволила себе ещё восемь минут слёз и тягучих, ядовитых мыслей. Когда время вышло, она высморкалась, плеснула холодной водой в лицо и раскрыла учебник по заклинаниям.       10 ноября 1998 года       — Мистер Малфой.       Он уставился на поднимающийся над чашкой чая пар и ждал, когда МакГонагалл продолжит — так ему было легче удерживать окклюменцию.       — Хотели бы вы присутствовать на завтрашнем заседании по делу вашего отца? Вас освободят от занятий.       — Нет.       Он даже не оторвал взгляда от пара. МакГонагалл долго молчала, затем выдохнула и зашуршала бумагами.       — Что ж. Можете возвращаться на занятия.       13 ноября 1998 года

      ЛЮЦИУС МАЛФОЙ ПРИГОВОРЁН

      Автор: Рита Скитер       В ходе довольно ускоренного судебного разбирательства Люциус Абраксас Малфой был приговорён к четырём годам заключения в Азкабане с возможностью условно-досрочного освобождения.       Пророк продолжал расписывать подробности, но Гермиона лишь бегло пробежала статью глазами. Драко не пришёл в Большой зал сегодня. Она хотела написать ему в ежедневнике по зельям и спросить, всё ли с ним в порядке, но остановилась — они всё равно днём встречаются.       Когда Гермиона толкнула дверь теплицы номер четыре, Драко уже был там. Он обернулся на скрип двери: рукава его белой рубашки были закатаны, а волосы были в беспорядке от влажного воздуха.       — Грейнджер, мы почти закончили, осталось одно заклинание.       Голос у него был ровный, даже приятный. Драко открыл набор для приготовления зелий и начал доставать нужные принадлежности. Гермиона не смогла удержать вопрос, который вырвался сам собой.       — Ты в порядке?       Он вздохнул.       — Да. Как я уже сообщил Паркинсон, Гринграсс, Нотту, Блейзу, МакГонагалл, а теперь ещё и тебе — я в порядке.       Гермиона постаралась не вздрогнуть от язвительности в его тоне. Она была направлена не на неё — скорее, это было общее раздражение.       — Ладно. Я просто хотела убедиться.       — Грейнджер, если подумать, мой отец невероятно легко отделался. Это лучший из возможных для него вариантов. Фамилия Малфоев может быть и запятнана, но наши счета в хранилищах — отнюдь нет. Четыре года в Азкабане, возможно, научат его капельке смирения.       Он посмотрел на неё.       — Я больше беспокоюсь о матери, чем об отце, — признался он. — Но спасибо за заботу, я ценю это.       — Если ты когда-нибудь захочешь поговорить об этом… — осторожно предложила Гермиона.       Уголок его рта дёрнулся, складываясь в полуулыбку.       — Приму к сведению, Грейнджер. Может закончим это чёртово зелье?       Двадцать минут спустя Солнечный эликсир был готов. Зелье получилось насыщенно-оранжевым и пахло календулой. Как раз в тот момент, когда Гермиона закончила переливать зелье в фиал, в их теплицу влетела крупная рыжевато-коричневая сова, которую она прежде никогда не видела, и уронила перед ней два больших кремовых конверта. Сова исчезла так же внезапно, как появилась. Гермиона потянулась за почтой и, как только коснулась дорогой бумаги, сразу почувствовала, что знает о содержимом.       — Что это? — спросил Драко, очищая медный котёл заклинанием.       Она перевернула конверты. Один был запечатан тёмно-синим сургучом — ладонь с палочкой, обвитая венком из листьев — Сорбонна. Второй она узнала сразу: Оксфорд.       — Зачисления в магистратуру, — сказала она. Скорее всего. Отказы не присылают в таких толстых и роскошных конвертах.       Первым она вскрыла письмо из Сорбонны. Мелькнуло заклинание перевода:              «Мисс Гермиона Грейнджер,       С огромным удовольствием сообщаем Вам о зачислении в Институт Волшебства Сорбонны на курс выпуска 2003 года.»       Она перестала читать, положила письмо на стол и вскрыла конверт из Оксфорда.       «Уважаемая мисс Грейнджер,       С радостью сообщаю, что Ваша кандидатура была одобрена на курс выпуска 2003 года. Примите мои личные поздравления с Вашими выдающимися достижениями.       Ваши усилия во Вторую магическую войну продемонстрировали исключительный талант, и для нас было бы честью видеть Вас в рядах наших студентов. Мы уверены, что Вы сможете внести значительный вклад как в течение магистерской программы, так и после.»       Драко взял письмо о зачислении в Сорбонну. Гермиона положила письмо из Оксфорда рядом на стол. Затем Драко поменял их местами и прочёл второе — его брови взлетели вверх.       — О Боже, — пробормотала она. Маггловское выражение вырвалось само собой.       — Поздравляю, Грейнджер. Оксфорд предлагает тебе щедрую стипендию на проживание. Ты это видела?       Честно говоря, нет — не видела. У неё дрожали руки.       — Всё нормально?       — Это как снова получить письмо из Хогвартса!       Это было самым точным описанием: волнение, радость и всепоглощающее чувство шока одновременно.       — Только в этот раз тебе ещё и платят.       Гермиона рассмеялась.       — О Боже!       — Это нужно отпраздновать!              Не дав ей возразить, Драко взмахнул палочкой и на столе появилась бутылка Dom Pérignon и два бокала для шампанского. Он открыл бутылку заклинанием и наполнил бокалы. Она хотела спросить, где он достал маггловское шампанское, но тут же поняла — ответ, скорее всего, был бы: «Тео».       — Сейчас два часа дня!       Драко улыбнулся ей:       — По одному бокалу. Бутылка пролежала у меня в сундуке весь учебный год.       Он поднял свой бокал, произнося тост:       — Поздравляю, Грейнджер. За тебя и твоё ослепительно светлое будущее.       Бокалы тихо звякнули. Шампанское оказалось свежим и искристым.       — Спасибо тебе.       Он нервно покрутил перстень на левой руке.       — Может, в следующем году увидимся в Сорбонне.       — Ты поступил?!       Драко вытащил из сумки похожее письмо.       — Пришло сегодня утром. Я подавался напрямую на магистерскую программу по зельеварению.       — Драко, это же потрясающе! — она поставила бокал с шампанским и быстро обняла его. Он застыл, а потом неловко, но всё-таки ответил на объятие. Гермиона отступила, прикусив щёку изнутри, пытаясь сдержать румянец.       — Прости, — сказала она. — Я просто очень рада за тебя.       Его щёки слегка порозовели, он прочистил горло.       — Всё в порядке, Грейнджер.       — Пожалуйста, пока не говори никому, — добавила она спустя мгновение. — Я ещё не определилась и не хочу… непрошеных советов.       Он не успел ответить — дверь теплицы распахнулась. Драко отступил от неё так резко, что это выглядело подозрительно — особенно потому, что он отчаянно делал вид, будто ведет себя совершенно естественно.       — Вот вы где! А я вас повсюду ищу.       В теплицу вошла Дафна, аккуратно обходя кучки земли. На ней были невероятно изящные туфли из тёмно-зелёного бархата — и совершенно непрактичные для такого сырого ноябрьского дня.       — Дафна, — произнёс Драко строгим голосом. Он чуть сдвинулся, заслоняя собой бутылку шампанского и бокалы.       — Здравствуй, Дафна, — сказала Гермиона. Она надеялась, что не краснеет: лицо неприятно горело.       — Что привело тебя сюда?       Взгляд Дафны скользнул между ними, брови едва заметно приподнялись, а затем почти сразу её лицо снова стало безмятежным.       — Гермиона, не хотела бы ты присоединиться к нам завтра днём выпить в Хогсмиде? Мы подумали, что было бы приятно выбраться из замка, когда деревня не кишит младшекурсниками.       — О… — Гермиона потянула время, прежде чем ответить. Драко предупреждал её, что приглашение неизбежно. Возможно, Дафна просто следовала какому-то чистокровному обычаю и приглашала её из вежливости. Это казалось куда логичнее, чем мысль о том, что Дафна зовёт её на слизеринские посиделки в пабе.       — Звучит замечательно, Дафна, но боюсь, на этих выходных у меня слишком много учёбы, — сказала Гермиона. — Может, в другой раз?       Почему же тогда на лице Дафны мелькнуло разочарование?       — Понимаю, Гермиона. Ты всегда можешь присоединиться к нам позже, когда закончишь с учёбой. Мы, скорее всего, там будем до тех пор, пока нас не выгонят.       — Я не могу вот так навязываться… — начала Гермиона, но Дафна покачала головой.       — Глупости, ты не будешь в тягость, ни в коем случае. Приходи, даже если всего на час. Мы все будем очень рады тебя видеть. Драко может подождать тебя и проводить!       — Э-э, Даф, серьёзно? — Пробормотал Драко, но Дафна осадила его резким взглядом.       — Будет так приятно увидеть тебя, Гермиона. Я прослежу, чтобы Пэнси хорошо себя вела, была накормлена и напоена до твоего прихода — тогда она будет менее вспыльчивой. Мы встречаемся в четыре, но приходи в любое время.       И прежде, чем кто-то из них успел ответить, Дафна развернулась, слегка увязнув бархатными каблуками в земле, и вышла из теплицы.       — Похоже, завтра я иду пить, — ошеломлённо сказала Гермиона.       — Мне стоило предупредить тебя, насколько убедительной может быть Дафна Гринграсс.       — Не думаю, что это вообще как-то помогло бы.       Драко провёл рукой по волосам — она поняла, что он делал так, когда нервничал.       — Ты правда не обязана идти. Я что-нибудь придумаю. Пэнси была просто ужасна на Хэллоуин.       — Она просто защищала тебя, — сказала Гермиона. Это осознание пришло к ней утром 1 ноября, как только она проснулась (точнее, сначала её вырвало в туалете, а уже потом она начала вспоминать события ночи). — Я бы на её месте поступила так же. Возможно, не столь… безапелляционно, но тревожилась бы ничуть не меньше.       Он всё ещё выглядел неуверенным, и тогда она коснулась его правого предплечья.       — Мы же друзья. Почему бы мне не подружиться и с твоими друзьями? Ты же ладишь с Джинни.       Он фыркнул.       — Я вежлив с Джиневрой. Она исключительно компетентный капитан по квиддичу, что делает её самой терпимой из всех Уизли.       Гермиона хмыкнула и закатила глаза.       — Ну конечно, если ты хочешь так это называть — пожалуйста, но моё мнение останется прежним.       — Ты обязательно должна спорить по любому поводу?       — Чей бы чайник свистел.       — Чей бы котёл дымил.       Невыносимый человек. Она начала собирать вещи, решив уйти и оставить за собой последнее слово. Он сделал то же самое, уменьшая ингредиенты заклинанием и убирая их.       — Увидимся завтра, Малфой, — крикнула она у выхода из теплицы и почти бегом направилась к замку, опасаясь, что он догонит её своими длинными шагами и скажет что-нибудь язвительное… исключительно ради того, чтобы оставить за собой последнее слово.       14 ноября 1998 года       Драко лежал на кровати и вертел в руках серебряный тренировочный снитч. Он раскрывал ладонь — снитч взлетал — считал до трёх и резко перехватывал его в воздухе. И так снова и снова, каждый раз позволяя ему почти ускользнуть.              — Ты идёшь с нами? — спросил Блейз.       Драко снова сжал снитч в руке.       — Нет. Я должен ждать Грейнджер по приказу Дафны.       — А, старая добрая Даф. Взяла её измором?       — Очевидно.       Блейз замолчал, роясь в шкафу. Драко выпустил снитч, и тот метнулся над ним — к тумбочке, потом обратно к изголовью кровати. Драко вскинул руку вперёд, но промахнулся ровно в тот момент, когда Блейз снова заговорил.       — Ты с ней спишь?       Снитч пулей пронёсся через комнату.       — У неё есть парень.       — Ну да, ну да. Малфои не делятся и всё такое.       Драко сел, оглядываясь в поисках снитча. Он очень хотел, чтобы этот разговор закончился. У Блейза было от силы 5 тем для болтовни, сексуальная жизнь Драко или её отсутствие — в этот список явно не входила.       — Клянусь Мерлином, если ты хоть раз заикнёшься о том, что я использую Грейнджер для улучшения репутации, я отрежу тебе яйца, — процедил он. Куда, демон его задери, подевался этот снитч?       Блейз цокнул языком.       — Полегче, дружище. Я просто надеюсь, что ты понимаешь, что делаешь.       — Тебе и Пэнси стоит быть по-оригинальнее. Это уже начинает приедаться.       Снитч завис у уха Блейза на долю секунды. Тот резко схватил его. Драко нахмурился. Блейз держал снитч между большим и указательным пальцами и посмотрел на него предупреждающе. Драко нетерпеливо протянул руку.       Голос Блейза стал серьёзным.       — Будь осторожен, Драко.       Он вернул ему снитч. Тем же тоном Блейз говорил на шестом курсе — так, словно Драко был раненым зверем, готовым наброситься в любой момент. Именно Блейз ещё в поезде первым понял, что с ним тогда происходило что-то ужасное. Это Блейз накладывал заглушающие чары на его кровать по ночам, когда собственные чары Драко ослабевали. Блейз становился щитом между остальными их друзьями и Кэрроу, когда Драко не мог.       Он должен быть честным с Забини. Но как объяснить всё это? Он едва понимал свои собственные чувства, не говоря уже о том, чтобы выразить их словами.       — Я буду, — сказал Драко. По крайней мере это он мог пообещать.       — Увидимся чуть позже. Я прослежу, чтобы Тео не слишком разошёлся.       — Пустая затея.       — Да, но кто-то же должен…       В пять часов Драко вышел из своей комнаты и направился в библиотеку. Он мог бы с закрытыми глазами пройти к любимому столу Грейнджер. Она сидела к нему спиной, её волосы были частично убраны в маленький пучок, закрепленный волшебной палочкой.       Он понаблюдал за ней пару минут. Если бы она наклонилась к книге ещё ближе, то уткнулась бы в неё носом. Драко дал себе одну минуту, а затем медленно возвёл стены окклюменции, складывая в коробку несколько коротких мгновений: смех Грейнджер, её тело, прижатое к его боку в теплице. Он погрузился глубже: сон, приснившийся ему две недели назад — она лежит на его кровати с разведёнными в стороны ногами, а его губы медленно скользят вверх по её бедру. Когда все эти мгновенья оказались аккуратно заперты, он подошёл.       Она обернулась прежде, чем он успел дойти до стола, и улыбнулась.       — Мне нужно закончить задание, прежде чем я смогу пойти.       Он прочитал через её плечо недописанное эссе по трансфигурации. Срок сдачи был в следующую пятницу, и он к нему ещё даже не приступал.       — «Чаша» написано с ошибкой, — сказал он.       Глаза Грейнджер метнулись вверх по пергаменту.       — Господи Иисусе! — она взмахнула палочкой, исправляя слово. — Спасибо. Я начала делать ошибки в самых простых словах. Ни о какой выпивке и речи быть не может.       Драко придвинул стул и сел с ней рядом — это ощущалось куда более интимным, чем когда они сидели напротив друг друга. Если бы она чуть повернулась, их колени соприкоснулись бы.       — Грейнджер, мне кажется, это явный признак того, что тебе нужен перерыв.       Она нахмурилась, и он продолжил:       — Я посмотрю твоё эссе в понедельник. По тому, что я вижу сейчас, аргументация сильная, ты движешься в верном направлении. Просто возьми выходной. Дафна и Тео очень расстроятся, если ты не придёшь.       Грейнджер снова посмотрела на пергамент и книги, разбросанные по столу.       — Пожалуй, не повредит, если я закончу на пару часов раньше. Ты правда посмотришь эссе?       — Разумеется.       — Хорошо. Тогда идём.