Глава 14: Святочный бал

      17 декабря 1998 года       Тео взял за правило называть вечеринку в честь своего дня рождения Святочным балом. Он уже давно перестал делать вид, будто это сюрприз, и вместо этого вовсю выслеживал тех, кто получил приглашение, но так и не соизволил ответить. Драко не понимал, зачем он вообще так утруждается.       Когда Гермиона сообщила ему, где именно пройдёт праздник, он так глубоко погрузился в окклюменцию, что у него разболелась голова. Лишь когда он, наконец, ослабил мёртвую хватку на своих ментальных барьерах, то смог выслушать её объяснения о том, как устроена Выручай-комната. Он не увидит обугленных стен Комнаты Спрятанных Вещей. Помещение даже не будет иметь прежней формы.       Именно эти заверения помогли Драко заставить себя покинуть спальню и отправиться на вечеринку, которая к его приходу была уже в самом разгаре. Единственными источниками света служили огромный камин у дальней стены и несколько парящих свечей, лениво круживших по залу. На танцполе теснились люди, а в воздухе пульсировали тяжёлые басы.       Драко прямиком направился к бару, где уже обосновался Блейз.       — Ты пропустил эффектное появление Тео, — заметил Блейз, подливая себе в стакан огневиски на пару пальцев.       — Передай ему мои глубочайшие извинения, — отозвался Драко, выискивая среди бутылок сирен-скотч.       Блейз что-то неопределенно промычал, постукивая пальцами по краю стакана.       — Девчонок уже видел?       — Нет, я только что пришёл.       Блейз нахмурился, но промолчал. Драко искоса взглянул на друга: пальцы отбивали нервный ритм, а губы вытянулись в узкую линию — верный признак того, что он набирается смелости что-то сообщить.       — Дафна на меня злится, — наконец выдавил он.       Ах, это. Драко изо всех сил старался держаться подальше от их дрязг ещё с четвертого курса, когда Дафна поцеловала его в отчаянной попытке вызвать ревность у Блейза. Поцелуй вышел совершенно невинным, но Дафна после него выглядела крайне недовольной и заявила: «Словно с кузеном целовалась», с чем Драко, в общем-то, спорить не стал. Но всё же — она его поцеловала. А потом у него начались проблемы с Пэнси, которая на тот момент официально была его девушкой. Блейзу же было совершенно на это наплевать: он был слишком занят, обмениваясь слюной с Лавандой Браун.       Дафна не злилась на Блейза уже довольно давно, по крайней мере, с Хэллоуина. Явно назревала очередная ссора. Драко совсем не хотел в это ввязываться, но Блейз выглядел до того жалко, сердито сверля глазами толпу, что Малфой не выдержал. Он проследил за его взглядом и заметил Дафну — она танцевала в опасной близости от Майкла Корнера.       — Что на этот раз? — Драко, наконец, обнаружил бутылку сирен-скотча, запрятанную в глубине бара.       — Вчера вечером мы повздорили.       — Вот это новость, — Драко отхлебнул из своего стакана.       — Из-за Милли, представь себе! — воскликнул Блейз.       Драко покосился на него, молча ожидая продолжения. Он никак не мог взять в толк, как Блейз умудряется быть таким проницательным в одних вещах и совершенно слепым в других.       — Почему она танцует С НИМ?       — Я и не знал, что ты интересуешься Дафной в этом смысле, — ровным тоном заметил Драко.       — Ничуть! — огрызнулся Блейз, не сводя глаз с Корнера. Тот как раз крутанул Дафну, прижав её спиной к себе, и опустил руки ей на талию. Бутылки в баре задребезжали, а воздух наполнился магией.       Драко поспешил допить свой скотч, опасаясь, что, если Корнер позволит себе лишнего, бар просто взлетит на воздух.       — Я всё ещё не возьму в толк, при чём тут Миллисент.       Блейз, наконец, оторвал взгляд от танцпола, тяжело вздохнул, и звон стекла прекратился.       — Ну, если вкратце, я заявил ей, что то, с кем я сплю, — совершенно не её чёртово дело. А она в ответ выдала, что это как раз её дело, потому что ей приходится утешать Милли каждый раз, когда я даю той от ворот поворот.       Драко налил себе ещё. Блейз прикончил свой виски и отобрал у него бутылку скотча.       — В общем, слово за слово, и я возьми да и спроси её в шутку — уж не ревнует ли она меня к Милли? А потом так, знаешь, окинул её взглядом с ног до головы и добавил, что причин для ревности у неё точно нет. После этого она обозвала меня скотиной и с тех пор почти со мной не разговаривает.       — А ты извинился?       — Естественно, — фыркнул Блейз. — Она просто поблагодарила меня за извинения и ушла.       — И правильно сделала.       — Да знаю я… просто… Корнер?! — Блейз простонал. — Из всех возможных вариантов — именно он?       Драко мог его понять. Ещё как мог. От того, как Маклагген (который сейчас, к счастью, был занят Сьюзен Боунс) смотрел на Грейнджер, Драко хотелось испепелить всё вокруг. Но что тут поделаешь? Дафна выглядела так, будто знаки внимания Корнера ей очень даже по душе.       Все сочувственные слова, которые Драко собирался произнести, испарились без следа, когда он, наконец, увидел Гермиону. Она болтала с Джинни и Долгопупсом, облачённая в короткое платье из алого бархата. Между краем платья и верхним краем её сапог виднелись несколько дюймов соблазнительно открытых бёдер.       Драко смотрел и не мог оторваться. Бросив Блейзу на ходу что-то невнятное, уже не заботясь о приличиях, он направился прямо к ней.       — Привет, — сказала она.       — Прекрасно выглядишь, — произнёс он. Гермиона густо покраснела и заправила выбившуюся прядь за ухо. Волосы её были распущены, и локоны мягкими кольцами обрамляли лицо.       — Спасибо. Вообще-то этот наряд выбрала Пэнси. Она заявила, что раз уж мы соорганизаторы, я не могу одеться, как обычно. Я очень старалась на это не обидеться.       Она провела рукой по подолу платья, и Драко невольно проследил за движением её пальцев. Он пялился. Ему нужно было смотреть куда угодно, только не на её ноги. Но смотреть в лицо было ещё хуже. Её огромные карие глаза, едва заметные веснушки на переносице и полные губы, глянцевые от блеска, были особой, изысканной пыткой.       — Звучит вполне в духе Пэнси. Надеюсь, она не слишком усердствовала в своих замечаниях.       О чём они вообще говорили? Он и сам не понимал. Ему до смерти хотелось оказаться на одной из их прогулок, подальше от людей, которые так бесцеремонно на них пялились. Их взгляды, словно иголки, кололи ему спину, он почти физически слышал этот ядовитый шёпот: «Что он вообще рядом с ней делает? Пожирательская мразь порочит репутацию Золотой Девочки.»       — Она была весьма мила. Шоколадные лягушки очень помогли.       — Рад быть полезным.       Тут друзья принялись увлекать Гермиону за собой в сторону танцпола. Она на мгновение отмахнулась от Джинни, бросив на Малфоя взгляд, в котором читалось явное нежелание уходить. Грейнджер коснулась его предплечья и произнесла:       — Я обещала Джинни один танец, но я найду тебя попозже, хорошо? Помню, кто-то на прошлой неделе расхваливал достоинства сирен-скотча, и чувствую необходимость лично в этом убедиться.       Драко внезапно вспомнил про зажатый в правой руке полный напитка стакан. Он приподнял его и протянул ей:       — Нет времени лучше, чем сейчас, Грейнджер.       Она взяла у него стакан, и её пальцы скользнули по его ладони. На одно краткое, упоительное мгновение она коснулась его обеими руками. Гермиона сделала осторожный, нерешительный глоток: её губы прижались к краю стакана в том самом месте, где ещё минуту назад был его рот. Она отпила немного, и её розовый язычок скользнул в уголок рта, чтобы собрать каплю напитка.       — Он слаще, чем огневиски, — заметила она, разглядывая стакан. Сделав ещё один глоток, она вернула его Драко. — Теперь я понимаю, почему он тебе нравится.       — Неужели?       — Угу. Ты самый неисправимый сладкоежка из всех, кого я знаю.       — И кто тебе это сказал?       Гермиона закатила глаза.       — Никто. Я просто весь этот год наблюдала, как ты кладёшь в чай невообразимое количество сахара, и, судя по всему, всегда держишь при себе запас Шоколадных лягушек.       — Значит, следишь за мной? — подразнил её он. Мысль о том, что она наблюдала за ним, подмечая его маленькие привычки и странности, согревала. Её близость, эти несколько дюймов обнажённой кожи ног… Ему хотелось вдыхать её аромат, раствориться в ней. Этого было почти достаточно, чтобы забыть, где они находятся и кто их окружает.       Идиллия длилась до тех пор, пока мимо них не прошла группа семикурсниц, которые даже не потрудились понизить голос.       — Это он впустил Пожирателей смерти в замок, — ядовито бросила одна девчонка.       — У него и метка есть, и всё остальное, — подхватила другая. — Настоящий мерзавец.       Драко закрыл глаза и поспешно воздвиг свои ментальные стены ровно настолько, чтобы устоять на месте и не сбежать, подобно последнему трусу, от их ядовитых слов. Когда он снова открыл глаза, Грейнджер перед ним уже не было. Обернувшись, он увидел, что она вовсю распекает ту самую группу учеников. Её глаза метали молнии, а руки властно взлетали в воздух.       К величайшему изумлению Драко каждый из этих студентов понурил голову, после чего они по-очереди подошли к нему и что-то невнятно промямлили в качестве извинений, то и дело бросая испуганные взгляды на Гермиону.       Когда она вернулась, лицо её заметно смягчилось.       — Немыслимо, как можно говорить такое, ни капли не стыдясь! Будто ты какой-то экспонат в зоопарке, на который можно пялиться, а не живой человек. Я назначила каждому по две отработки.       — Всё в порядке, Грейнджер. Это случается сплошь и рядом, — отозвался он, а затем ещё раз прокрутил в голове её слова. — Но ты ведь даже не староста в этом году. Ты не имеешь права назначать отработки.       Она лишь пожала плечами и с самым беспечным видом принялась разглядывать свои ногти.       — Ну, вообще-то мне предлагали пост Старосты, я просто отказалась. Так что это, считай, одно и то же.       — Не уверен, что всё работает именно так, но должен признать: твоя готовность нарушать правила чертовски привлекательна.       Он выждал секунду, подстёгиваемый выпитым спиртным, желая проверить, ответит ли она на этот флирт.       Гермиона удивила его — впрочем, как и всегда. Она шагнула ближе и прошептала ему прямо на ухо:       — Это ты ещё не знаешь, что я вытворяла на третьем курсе.       Драко оставалось лишь смотреть, как она лукаво усмехается, отстраняясь. Она направилась вслед за Джинни, а он провожал взглядом её обтянутую алым бархатом фигурку, пока толпа окончательно не поглотила её.       К тому времени, как Драко вернулся к бару, Блейз уже куда-то исчез, зато там обнаружилась Дафна. Она стояла к нему спиной, перебирая выставленные в ряд бутылки. Её волосы были распущены — редкий случай — и подстрижены короче, чем обычно: они едва доставали до плеч.       — Блейз весь вечер ходит мрачнее тучи, — заметил Драко вместо приветствия.       Дафна повернулась так, что он мог видеть её профиль. Драко встал рядом, опёршись локтями о стойку.       — И прекрасно, — слегка улыбнулась она.       Драко отыскал бутылку рислинга и наполнил бокал Дафны. Она отпила немного и одобрительно хмыкнула. Сам он снова налил себе скотча. На кромке его стакана всё еще виднелся розовый след там, где к нему прикоснулась губами Грейнджер.       — Как ты проводишь этот вечер?       При этом вопросе Дафна тяжело вздохнула. Она осушила бокал тремя внушительными глотками и полностью развернулась к нему лицом. Блёстки с рук осыпались на её лицо, и теперь оно мерцало в свете камина.       — Я вымотана. Я была его другом так долго, что, кажется, больше не могу.       Этот разговор в разных вариациях повторялся у них из раза в раз вот уже несколько лет. Когда они были младше, если Дафна начинала с кем-нибудь встречаться, их вечные стычки с Блейзом на время прекращались. Затем она расставалась, и Блейз оказывался между девушками, как меж двух огней, и ссоры возобновлялись с новой силой. Атмосфера вокруг них накалялась до такой степени, что Драко старался держаться подальше. Он уже сбился со счёта, сколько раз заставал их в ссоре стоящими нос к носу — в такие моменты казалось, что они готовы либо трахнуться, либо перегрызть друг другу глотки.       — Корнер, кажется, проявлял к тебе интерес, — заметил он. Подобные беседы обычно были по части Пэнси, но та демонстративно ушла с праздника ещё пару часов назад.       Дафна невесело усмехнулась и снова наполнила бокал.       — На днях Блейз заявил мне, что как только он женится и обзаведётся наследником, его матери будет плевать, как со стороны будет выглядеть его брак. Тогда он станет свободной птицей и сможет даже не жить со своей женой под одной крышей.       Она сделала ещё глоток, не отрывая взгляда от вина, словно надеялась выудить из него какую-то великую тайну.       — Жаклин Забини обратилась к моему отцу с предложением о помолвке. И отец согласился.       — Дафна… — начал было Драко, но замолк, когда она предостерегающе покачала головой.       — Блейз ещё ничего не знает. Я собиралась сказать ему вчера вечером, но тут он завёл этот разговор про Милли, и я просто затеяла глупую ссору, и теперь он злится на меня, и я… — она оборвала себя и судорожно втянула воздух. — Я знаю, что он порядочный человек. Если я попрошу его относиться ко мне, как к настоящей жене, он сделает это из чувства долга — передо мной и нашей дружбой. Но я его знаю. Он будет долго бороться с собой, но в конечном счёте возненавидит меня. Возненавидит за то, что я привязала его к себе. А если я не попрошу, то мне придётся смотреть, как он скитается по миру, пока не найдёт ту, которую по-настоящему полюбит. В итоге он придёт просить моего благословения, и я дам его, потому что люблю его — и всё это будет медленно меня убивать.       Глаза Дафны наполнились слезами, и казалось, ещё секунда — и они хлынут ручьём. Но затем, с куда большим изяществом, чем когда-либо обладал Драко, она сделала вдох, ещё один и ещё — пока её дыхание не выровнялось, а слёзы не исчезли. Он узнал этот стеклянный, пустой взгляд — видел его в зеркале бесчисленное количество раз по утрам, хотя в последнее время это случалось редко.       — Ты — окклюмент?       Дафна пожала плечами:       — Не тебя одного Снейп учил.       Она вновь отпила вина и, казалось, сбросила с себя печаль, словно старый плащ.       — Нам нужно проследить, чтобы именинник как следует повеселился этой ночью.       Драко последовал за ней туда, где Тео, восседая на столе, словно король посреди своей свиты, принимал поздравления от пёстрой толпы студентов. За ухо у него была засунута самокрутка, он громко и беспечно хохотал. Тео изъяснялся на особом тайном языке: обменивался взглядами и шутками, понятными лишь тем, кто был к нему близок. Во всём его облике было некий магнетизм, заставлявший самых разных людей тянуться к нему. Он умел любить легко и свободно, и Драко всей душой хотел бы возненавидеть его за это, но не мог — ведь это был Тео.       Именинник заметил Драко с Дафной, и его лицо тут же просияло, а на щеках с двух сторон заиграли ямочки. Он направился к ним, покинув остальных студентов.       — Ну и ну, глаз радуется на вас смотреть!       Драко поднял второй стакан и бутылку дорогого огневиски, которую принёс с собой.       — Надеюсь, это загладит мою вину.       Тео внимательно изучил этикетку и, оставшись доволен увиденным, приложился прямо к горлышку. Он протянул бутылку Драко и подождал, пока тот тоже сделает глоток, прежде чем забрать её обратно. Огневиски обжигающим потоком прокатилось по горлу.       — Ты прощён, — Тео повернулся к Дафне. — А ты сегодня настолько прелестна, что я едва ли смог бы на тебя сердиться, что бы ты ни натворила.       Он поцеловал Дафну в щеку, и Драко заметил, как в её облике снова промелькнула искра жизни. Она покачала головой, отказываясь от предложенного огневиски, и лишь приподняла свой бокал с вином.       — С днём рождения, Тео, — сказала Дафна, быстро обняв его.       — Ох, Даф, ты же меня всего блёстками перемажешь! Ценю твой порыв, премного благодарен.

***

      Гермиона была в состоянии приятного подпития. Время было позднее, и она официально решила, что на сегодня с неё хватит, в очередной раз поклявшись больше никогда не напиваться так, как на Хэллоуин. Джинни, судя по всему, уходить не собиралась — она с азартом резалась во «Взрывающиеся карты» с Дином и Симусом. Попрощавшись с Тео, который рассыпался в благодарностях за чудесный праздник, Гермиона направилась к выходу.       Она покинула Выручай-комнату с почти ясной головой. Выудив палочку из голенища своего высокого сапога, Гермиона пустилась в долгий путь обратно к башне Гриффиндора.       Но уйти далеко она не успела.       Дверь одного из классов внезапно распахнулась, и оттуда вывалился весьма потрёпанный Невилл: рубашка была помята и застёгнута не на те пуговицы, а на лице блуждало совершенно глуповатое выражение. Увидев Гермиону, он покраснел до корней волос и замер в дверном проёме. Но прежде чем он успел вымолвить хоть слово, за его спиной раздался голос:       — Долгопупс, какого чёрта?       Невилл с почти виноватым видом отступил в сторону, и взору Гермионы предстала Пэнси. Выглядела она не менее растрёпанной: красная помада размазалась, черные туфли-лодочки болтались на её пальцах, а на чулках красовались стрелки. При виде Гермионы глаза Пэнси округлились, но она быстро взяла себя в руки.       — Грейнджер.       — Я… э-э… забыла кое-что в Комнате, — пробормотала Гермиона и, быстро развернувшись, зашагала обратно на вечеринку.       Что за чертовщина?! Мозг Гермионы отчаянно пытался переварить новую информацию, вопросы вспыхивали в голове один за другим. Когда это случилось? Как? Почему? Пэнси и Невилл. Невилл и Пэнси. Что за бред?!       Эта мысль крутилась у неё в голове, словно заезженная пластинка, и отвлекла её настолько сильно, что на всём ходу она врезалась во что-то твёрдое, а тот, на кого она налетела, лишь негромко охнул от неожиданности.       — Грейнджер? — позвал Драко, придерживая её за плечи, чтобы она не упала.       Гермиона во все глаза уставилась на него.       — Я только что видела такое…       Это заставило его мгновенно насторожиться: он принялся быстро осматривать её, и его пальцы сильнее сжали её плечи.       — Что стряслось?       Она покачала головой, отчаянно пытаясь подобрать слова.       — Я… Пэнси и Невилл.       — А что с ними не так, Грейнджер? Они ранены? Где они?       — Нет-нет. Я видела, как они выходили из аудитории.       Глаза Драко округлились, и он убрал руки с её плеч.       — И всё?       Она безмолвно кивнула. Они всё ещё стояли на пороге Выручай-комнаты, и по её коже пробегала дрожь от доносившихся изнутри тяжёлых басов. Драко открыл дверь, и они вышли в тихий коридор. Его рука осторожно легла ей на поясницу, направляя к выходу.       — Это было ужасно неловко, и я просто сбежала, прежде чем кто-то из них успел объясниться. Я была так потрясена… кажется, я до сих пор в шоке. Никак не ожидала увидеть их вместе, — проговорила она, издав нервный смешок. Она украдкой взглянула на Драко. — Прости, я не хотела тебя пугать.       — Ты уверена, что это была Пэнси?       Она легонько хлопнула его по руке.       — Конечно, я уверена! Я просто не хочу снова столкнуться с ними в одиночку — наверняка сболтну что-нибудь неловкое.       Тут он не выдержал и рассмеялся.       — Знаешь, Грейнджер, если тебе нужен был провожатый до башни, могла бы просто попросить. Незачем было сочинять такие изощрённые сказки.       Ей очень захотелось ударить его еще раз.       — Я ничего не сочиняла!       — Конечно, нет. И в какую сторону нам идти к башне Гриффиндора?       Они шли неспешно. Драко держал руки в карманах, и их шаг был ленивым и размеренным. Гермионе часто нравилось это уютное молчание во время их прогулок - оно позволяло ей спокойно предаться раздумьям, но каждое случайное прикосновение их рук заставляло её возвращаться в настоящее.       — Ты выглядела счастливой сегодня, — заметил Драко спустя некоторое время.       — Значит, наблюдаешь за мной? — покосилась она на него.       Она хотела подразнить его, припоминая их недавний разговор, но его взгляд, устремленный на неё, был непривычно серьезным.       — Есть немного, — кивнул он. — Тебя это задевает?       — Нет. Думаю, иногда приятно, когда тебя по-настоящему знают, — тихо ответила она. Ведь он и впрямь её знал, не так ли? Разве он не видел в этом году всё её честолюбие, её гнев и печаль? И ни разу не отвернулся.       — Это и правда приятно. — Драко улыбнулся.       Они начали подниматься по лестнице, и она немного забежала вперед лишь для того, чтобы остановиться и оказаться с ним на одном уровне, глаза в глаза.       — Так ты знал про Пэнси и Невилла?       Он элегантно приподнял бровь.       — Может, знал, а может, и нет.       Гермиона ахнула.       — Ты знал и ничего мне не сказал! Как давно тебе это известно? С чего всё началось?       Драко поднялся на ту же ступеньку, и их разница в росте снова стала прежней. Он посмотрел на неё сверху вниз.       — Я не виноват, Грейнджер, что я более наблюдателен, чем ты. Именно поэтому и в Зельеварении я разбираюсь лучше тебя.       — Во-первых, ты лучше меня лишь самую малость, и то только потому, что у тебя к этому предмету природная склонность, которая подменяет собой любой талант. А во-вторых, отвечай на мои вопросы! — она сделала ещё шаг вверх, пятясь задом, чтобы по-прежнему видеть его лицо.       Он наступал, а она отступала, отчаянно пытаясь сохранить преимущество в росте.       — Лестница скоро закончится, — сухо заметил он.       Гермиона оглянулась и тихо чертыхнулась. Сменив тактику, она ткнула Драко пальцем в грудь:       — Чего ты хочешь в обмен на ответы?       В его глазах вспыхнул восторг. Она замерла в ожидании, гадая, какое дурацкое задание по Магловедению он попытается на неё спихнуть.       — И как далеко я могу зайти, Грейнджер?       — Не будь пошляком.       Драко размышлял, намеренно затягивая паузу. Она стояла на ступеньку выше него, совсем рядом с его лицом. В серой радужке его глаз виднелись голубые искорки. Они были прекрасны. Ей нестерпимо захотелось обвести пальцем резкую линию его челюсти, коснуться гладкой кожи, щёлкнуть его по носу… Тысяча неподобающих мыслей — мыслей, которые переходили черту. Она знала, что для него она всего лишь зубрилка и напарница по зельям, ставшая другом. Их перебранки, прогулки, привычные прикосновения, взаимопонимание — всё это было лишь дружбой. Дружбой, которой она дорожила больше всего.       Драко склонился к ней.       — Эту новость я сообщу тебе даром, — прошептал он, едва касаясь губами мочки её уха. Она чувствовала аромат его одеколона — цитрус, кедр и мускус. Ей хотелось уткнуться носом в его шею, вдыхать этот запах прямо с его кожи и раствориться в тепле его тела.       Она едва не пропустила его следующие слова:       — Я видел, как они заходили в этот класс за час до того, как ты на них наткнулась.       — Целый час? — недоверчиво переспросила Гермиона.       Драко отстранился, и ей тут же стало не хватать его тепла. Он пожал плечами и медленно, лукаво улыбнулся:       — Может, они просто разговаривали.       Он ловко обошел её и зашагал дальше к башне Гриффиндора. Она последовала за ним, совершенно лишившись дара речи. Когда они достигли портрета Полной Дамы, Гермиона повернулась к нему.       — Спасибо, что проводил.       — Всегда пожалуйста.       Они помедлили. Гермиона лихорадочно искала повод, чтобы не нырять сразу за портрет. И тут они заговорили одновременно:       — Клянусь Мерлином, Грейнджер, это платье…       — Ты такой высокий.       Гермиона моргнула, не веря своим ушам.       — Ну, я знаю, что это немного предсказуемо, но, по-моему, красный мне идёт.       — А ты только сейчас заметила, что я высокий?       — Ну нет, просто ты обычно не стоишь ко мне так близко.       А он и впрямь стоял очень близко.       — Мне нравится красный, — хрипло произнёс Драко. Их взгляды встретились и замерли.       — Спасибо, — выдохнула Гермиона. Она чего-то ждала. Чего именно? Она и сама не знала.       — Ладно. Что ж. Спокойной ночи, Грейнджер. — он запустил руку в волосы, нарушая безупречную укладку. Так он нравился ей гораздо больше.       Драко наклонился, чтобы поцеловать её в щеку, но Гермиона, опешив от его внезапного движения, в последний момент повернула лицо - его губы коснулись уголка её рта. Он мгновенно отпрянул, и они оба густо покраснели.       Она не знала, что сказать. Драко молчал, его взгляд стал каменным, а челюсти плотно сжались. Он натянуто кивнул ей и отступил на шаг.       — Спокойной ночи, — крикнула Гермиона уже ему в спину.       Он помахал рукой, не оборачиваясь. Она поспешила скрыться в своей комнате. Великий Мерлин! Почему она так нервничала? Он постоянно целует Дафну и Пэнси в щёку. Если они просто сделают вид, что ничего не произошло, то всё будет в порядке, верно? Нечего тут смущаться - это ведь даже не был настоящий поцелуй. Обычная случайность, ничего страшного — решила она, переодеваясь в пижаму и забираясь под одеяло. Скорее всего, он об этом завтра и не вспомнит.