Глава 16: Третий матч по Квиддичу

      4 января 1999 года       Подарок Драко стал самым светлым воспоминанием оставшейся части зимних каникул. Как и планировала, Гермиона покинула Нору 26 декабря и вернулась в родительский дом. Едва выпустив Живоглота из переноски, она тут же принялась за дело: вручную отмыла грязь и пыль, скопившиеся за два года запустения, перекрасила гостиную и несколько спален, а затем сделала перестановку мебели. Она хваталась за любое занятие, лишь бы занять мысли и доводить себя до полного изнеможения каждый день. В канун Нового года Гермиона купила две бутылки вина и пересматривала семейные архивы на видеомагнитофоне. Отец в кадре мелькал лишь изредка — обычно именно он снимал на камеру.       В первый день нового года её отыскала сова Гарри, но больше вестей ни от кого не было.       В субботу Гермиона погрузилась в исследования. За научные изыскания она взялась с тем же рвением, что и за домашнюю работу, проспав в общей сложности всего три часа. В воскресенье днём она аккуратно собрала результаты своих трудов в пухлую папку и приложила письмо в адрес магического исследовательского госпиталя в Австралии. Девушка долго смотрела вслед нанятой сове, улетающей в лучах яркого зимнего солнца. Затем она заперла дверь, обновила охранные чары, оставила на кухонном столе вазу с наколдованными цветами и покинула дом своего детства, то и дело обнаруживая на коже пятнышки засохшей краски.       В Хогвартс она вернулась поздно, когда ужин давно закончился. Живоглот быстро освоился на старом месте, а сама Гермиона проспала почти двенадцать часов, чему немало поспособствовала капля Зелья сна без сновидений, подмешанная в ромашковый чай. Сон был таким крепким, что в понедельник утром она безнадёжно опаздывала на трансфигурацию.       Проходя мимо Драко, Гермиона мимоходом коснулась кончиками пальцев его плеча. В лучах утреннего солнца его платиновые волосы отливали золотом. Их взгляды встретились, и она увидела, как медленно, точно при замедленной съёмке, меняется выражение его лица — по нему скользнула тень узнавания. Уголки его губ тронула едва заметная, понятная только им двоим улыбка. Гермиона опустилась на своё привычное место; сердце в груди бешено колотилось.       Лекция МакГонагалл выдалась напряжённой даже по меркам Гермионы. Она кожей чувствовала, как где-то впереди неумолимо маячат Ж.А.Б.А. Тревога, связанная с подготовкой к экзаменам, была ей знакома. В ней она находила своеобразное утешение. Покидая Хогвартс в конце шестого курса, Гермиона была убеждена: поиски крестражей станут чем-то вроде зачёта. Всего лишь требуется чёткий и последовательный подход: собрать сведения, составить план, получить результат. На деле же всё вышло иначе. Она часами перечитывала одни и те же тексты, пытаясь разгадать замыслы Дамблдора, не надеясь на подсказки от него самого. Это были бесконечные часы бессильных слёз, ужины из консервных банок и ледяное чувство поражения, которое подступало всё ближе с наступлением холодов.       В каком-то смысле прошлая зима казалась дурным сном. Она могла подолгу не вспоминать о ней, пока какая-нибудь мелочь не возвращала её в то время. Случайный запах, вещь — да что угодно. По большому счёту, те скитания были самым изнурительным и тоскливым делом в её жизни. Она и сама не знала, почему же прошлое до сих пор преследовало её.       Складывая вещи в сумку, Гермиона заставила себя вернуться в настоящее. Драко ждал её у выхода, небрежно засунув руки в карманы. Она высвободила волосы, зацепившиеся за ремешок сумки, и робко махнула ему рукой.       — Привет, — поздоровалась она.       Стоило ей подойти ближе, как его губы тронула знакомая ухмылка.       — Привет, — отозвался он.       — Еще раз спасибо за подарки. Я взяла на себя смелость добавить в книгу Вэй несколько собственных примечаний. Если хочешь, можешь их прочесть.       Они направились в сторону кабинета нумерологии. Драко положил ладонь ей на поясницу, мягко направляя её, пока Гермиона рылась в сумке в поисках книги. Она протянула ему томик, и, когда он забирал его, их пальцы на мгновение соприкоснулись на синем переплёте.       — Я бы хотела получить её обратно, когда закончишь, — предупредила она. Его ладонь всё еще касалась её руки. Гермиона отстранилась первой.       — И я смогу поделиться с тобой моим мнением, когда дочитаю?       — Разумеется.       Повисла недолгая пауза, а затем Драко откашлялся.       — Как прошла остальная часть каникул?       Гермиона прикусила губу. Коридор вокруг них почти опустел, так что риск быть подслушанными был невелик.       — Честно говоря, мучительно неловко. Даже не знаю, на что я рассчитывала. Я уехала из Норы при первой же возможности, стараясь не показаться грубой. Остаток праздников я провела в родительском доме.       — Хорошо провела время с родителями?       Гермиона открыла рот и тут же снова его закрыла. Она не могла ему солгать. Просто… она уже целую вечность никому не объясняла, что именно совершила во время войны. До начала следующего урока оставались считанные минуты. Вокруг торопливо пробегали другие ученики — явно неподходящее время, чтобы пускаться в подобные откровения. Издав неопределённый звук, она перевела тему:       — А твоя мама? Она хорошо устроилась?       Драко помедлил с ответом:       — Да. В ближайшие дни жди от неё роскошную цветочную корзину.       Он придержал перед ней дверь кабинета Древних рун и занял своё привычное место. Гермиона была благодарна за то, что разговор прервался сам собой. Лекция профессора Бабблинг оказалась такой же насыщенной и динамичной; в классе воцарилась тишина, нарушаемая лишь неистовым скрипом перьев и мелодичным голосом преподавательницы.       Сказать по правде, Гермиона не знала, как рассказать ему о родителях. Ей было куда проще говорить о них в прошедшем времени. Она старательно избегала любых упоминаний об их нынешней жизни. Она даже солгала Уизли в День подарков, сказав, что уезжает к одному из кузенов во Францию. Но Драко она сказала правду. Почему?       Этот вопрос преследовал Гермиону почти весь день. Драко больше не заводил речь об их утреннем разговоре, даже когда присоединился к ней в библиотеке, где они прозанимались за привычным столом до самого ужина. Она замечала любопытные взгляды, которые он украдкой бросал на неё, но он хранил молчание и касался лишь безобидных тем вроде восторга Тео от нового плеера или самочувствия матери.       Он ждал от неё первого шага — Гермиона это понимала. Она могла отступить в любой момент, и он бы ей это позволил, но ей хотелось всё рассказать. Какая-то малая, настойчивая часть её души отчаянно в этом нуждалась. Ей хотелось быть понятой, найти утешение и опору. Вряд ли стоило сомневаться, что именно Драко — человек, заплативший непомерную цену за безопасность своих близких, — сможет её поддержать.       Но её терзало другое: как именно это сделать? Когда она рассказала обо всём Гарри и Рону, её слова прозвучали слишком сухо, почти механически. По крайней мере, именно это как-то раз бросил ей Рон во время перепалки в палатке — мол, ей как будто всё равно. Она видела, как их тревожит её внешнее бесстрастие. Гермиона знала: друзья принимают её оцепенение от горя за равнодушие, но у неё не было сил переубеждать их. Шла война, которую нужно было выиграть любой ценой, и её личная трагедия казалась ничтожной на фоне того, что стояло на кону.       После урока Древних рун к Гермионе подошла Дафна и, подхватив её под руку, потащила к остальным восьмикурсникам со Слизерина, столпившимся в коридоре.       — Мы слышали, ты водила Драко на каток на каникулах и нас не позвала! — Дафна демонстративно надула губы и скрестила руки на груди.       — Да уж, Грейнджер, я бы дорого заплатил, чтобы увидеть, как Малфой выставляет себя идиотом, — подхватил Блейз. Дафна метнула на него быстрый взгляд, и озорной блеск в её глазах тут же угас.       — В конце я уже держался вполне недурно, — фыркнул Драко у неё за спиной. Гермиона обернулась, и, завидев его шутливо-сердитый взгляд, не смогла сдержать улыбки.       Тео закатил глаза:       — Тебя обставляли даже дети.       Прежде чем Драко успел привести аргументы в свою защиту, вмешалась Пэнси:       — Мы как раз обсуждали планы на мой день рождения в конце месяца. В пятницу — ужин в Лондоне, в субботу утром — шоппинг и спа, вечером — танцы в новом клубе, а в воскресенье — поздний завтрак, после чего возвращаемся в Хогвартс через Каминную сеть.       — О, — отозвалась Гермиона. — Звучит замечательно.       — Значит, ты свободна? — нетерпеливо уточнила Пэнси.       — Э-э… да?       Пэнси извлекла из сумки и раздала всем листки с планом программы, написанным от руки. Бумага была роскошной — с золотым напылением, мерцающая, покрытая элегантными каллиграфическими строчками. Всё было продумано до мельчайших подробностей, с указанием всех заведений. Судя по названиям, большая часть остановок планировалась в магловском Лондоне. Тео тут же запихнул листок в сумку, и Гермиона готова была поклясться, что Пэнси при этом издала злобный рык.       — А Долгопупс приглашён? — осведомился Блейз.       В это мгновение все присутствующие, включая Пэнси, замерли. Блейз ухмыльнулся и небрежно засунул руки в карманы. У Пэнси заметно дернулся глаз, но она лишь неопределенно пожала плечами.       — Я подумывала дать Грейнджер лишнее приглашение, чтобы она могла кого-нибудь привести, — произнесла Пэнси, рассматривая свои ногти так, словно они внезапно стали ей страшно интересны. — Может, она и Долгопупса выберет, а может, кого-то другого — мне мало дела до того, кого Грейнджер предпочтёт себе в спутники.       — Полагаю, ты увидишься с ним гораздо раньше, чем я, — пробормотала Гермиона. Пэнси сердито на неё прищурилась.       — О, так мы всё-таки решили это обсудить? — поинтересовался Драко.       — Я так и знал, что ты в курсе! — воскликнул Тео, заставив нескольких студентов обернуться.— Прости, — буркнул он Пэнси, чей взгляд стал по-настоящему убийственным.       — Слушайте меня, вы, набитые остолопы, — прошипела Пэнси. — Это не ваше собачье дело.       — Моя дорогая Пэнси, вынужден не согласиться, — вклинился Блейз самодовольным тоном. — Особенно учитывая, что ты проворачивала «свои дела» в коридоре четвёртого этажа сегодня днём.       Дафна ахнула:       — Ты же обещала быть осторожнее!       В глазах Драко, встретившегося взглядом с Гермионой, вспыхнуло веселье.       — Пэнс, мы всегда можем поработать над чарами приватности во время наших тусовок.       — Ненавижу вас всех! — Пэнси сунула Гермионе лишнее приглашение и стремительно удалилась.       — Что ж, я рада, что она счастлива, — заключила Дафна.       7 января 1999 года       В кабинете зельеварения стояла невыносимая жара — все котлы кипели. Их заданием на неделю было успешно сварить сразу несколько бытовых зелий без использования заклятия стазиса. Гермиону вся эта затея откровенно раздражала — когда вообще кому-нибудь может понадобиться варить Костерост, зелье Сна без сновидений, Доксицид и Бодроперцовое зелье одновременно? По её мнению, обсуждение теоретических аспектов дисциплины было бы куда полезнее и интереснее.       Гермиона сосредоточенно добавляла асфодель в зелье Сна без сновидений ровно в тот момент, когда оно начинало тихо бурлить. Она аккуратно помешивала настойку, добавляя по одному белому цветку. Закончив, она в панике бросила взгляд на последний котёл. Доксицид находился в критической фазе и требовал почти мгновенного охлаждения — иначе всё было бы испорчено.       — Я уже занялся этим, Грейнджер, — раздался за её спиной голос Драко.       Она обернулась и засмотрелась, как он снимал мантию и свитер. На мгновение мелькнула полоска бледной кожи на талии — белая рубашка задралась, пока он двигался. Во рту у Гермионы пересохло.       — С-спасибо.       — Угу. Можешь добавить жуков-скарабеев в Костерост? Я уже их подготовил.       Он бросил мантию и свитер на табурет и снова повернулся к рабочему столу. Он оживился, осматривая котлы. Волосы у него отросли, и Гермиона всё чаще замечала, как он машинально откидывает прядь со лба.       Она добавила скарабеев и постаралась не смотреть туда, где рубашка только что задралась. От её внимания не ускользнуло и то, насколько он был подтянут — особенно когда переходил от котла к котлу: уверенный, собранный, точный в каждом движении.       Спустя сорок пять минут они разлили зелья по фиалам и представили их Слизнорту.       — Ваша работа, как всегда, превосходна, — сказал он, отставляя в сторону синий фиал с Зельем сна без сновидений. Затем Слизнорт вернулся к кафедре.       — На следующей неделе мы приступим к двум последним зельям уровня Ж.А.Б.А. Надеюсь, сегодняшнее упражнение достаточно подготовило вас к требованиям, которые они предъявляют. Прочитайте главы 11, 14 и 17 в учебниках и соберите необходимые ингредиенты до занятия во вторник. Совсем скоро вы перейдёте к своим итоговым проектам — изобретению нового зелья!       Гермиона перестала вслушиваться в дальнейшую лекцию Слизнорта, сосредоточившись вместо этого на том, чтобы изгнать из головы любые мысли о том, каково было бы скользнуть пальцами под пояс брюк Драко. Он никогда не был некрасивым. Она слышала — и сама участвовала — в разговорах о самых привлекательных мальчиках школы. Но на четвёртом курсе признание того, что Драко Малфой красивый, ещё ничего не значило. Теперь же подобная мысль казалась опасной — после того, как она разглядела парня под его масками. В конечном счёте, не имело особого значения, находила ли она его привлекательным. Она слишком дорожила их дружбой. Ей было достаточно любой части его самого, которую он был готов ей доверить, и она не собиралась совершать глупостей — вроде поцелуя или попытки вдохнуть аромат его духов каждый раз, когда он оказывался достаточно близко.       — Грейнджер.       Его голос вырвал её из задумчивости. Она виновато посмотрела на него — словно он побывал у неё в голове и слышал все неловкие мысли, что проносились там последние десять минут.       — Что? — резко отозвалась она, покраснев.       — Ингредиенты для зелий будем собирать в воскресенье или в понедельник?       — Понедельник подойдёт.       16 января 1999 года       — То, что я сейчас скажу, не должно покинуть стен этой раздевалки, — произнесла Джинни Уизли с недобрым блеском в глазах.       Драко замер, не успев застегнуть щитки на предплечьях, поражённый её серьёзным тоном. Уизли была жёстким, но справедливым капитаном. Она не боялась осадить Захарию или Притчарда, когда те слишком громко ворчали по поводу утренних тренировок.       — Две недели назад Рона зацепили на поле, и с тех пор он бережёт правое плечо. Я хочу, чтобы мы атаковали его с левого фланга — жёстко и быстро. Вымотайте его, чтобы ему пришлось защищаться левой рукой — это его слабое место. Мы можем победить.       Драко закончил с первым щитком и потянулся за вторым: кожа была мягкой на ощупь. Чего бы он только не отдал, чтобы запустить пару бладжеров в сторону Рона Уизли на квиддичном поле. Это чувство, напомнил он себе, не было чем-то новым.       Двадцать минут спустя «Хвостороги» Джинни вылетели на поле. Публики на стадионе было значительно меньше, чем когда он играл в последний раз: холодная погода и матч Слизерин-Когтевран, прошедший ранее тем утром, отправили большинство зрителей обратно в замок ещё несколько часов назад.       Это не имело значения. Как только Драко оттолкнулся от земли, всё, кроме метлы под ним и ветра в лицо, перестало существовать. Он глубоко вдохнул, морозный воздух наполнил легкие, и он почувствовал себя по-настоящему живым.       Он эффективно разминался, отрабатывая скорость и манёвренность. На третьем круге над полем Драко вдруг замешкался. Впереди мелькнул каштановый вихор волос и джерси того же цвета, что и у него — Гермиона. Он притормозил и направил метлу к трибунам, управляя ею одними коленями.       — Пришла поболеть за меня? — спросил он, зависнув на уровне её глаз.       Она смерила его взглядом с ног до головы, а он изо всех сил старался не слишком явно выпячивать грудь.              — Нет. Я здесь ради Джинни, — усмехнулась Гермиона.       — Ты ранишь меня в самое сердце, ведьма.       — Думаю, ты выживешь, — со скепсисом смотрела она на него.       — Сомневаюсь.       — Малфой! Пятиминутная готовность! Привет, Гермиона! — прокричала пронёсшаяся мимо Джинни.       Драко оглянулся на Гермиону и озорно улыбнулся. Интересно, нравится ли ей, как он выглядит в форме для квиддича? Конечно, это не тот эффект, что давал слизеринский зеленый, но он находил, что в чёрном выглядит ослепительно хорошо. Но она казалась невозмутимой. Если бы он не сидел на метле, то обязательно прикоснулся бы ладонью к её щеке — просто чтобы посмотреть, смутится ли она. Краем глаза он заметил, что Джинни уже заходит на второй круг.       — Не мёрзни, Грейнджер, — бросил он, собираясь продолжить полёт, но тут её рука легла на рукоять его метлы, а пальцы оказались в нескольких сантиметрах от его собственных.       Их взгляды встретились. Драко казалось, что он готов поглотить её целиком.       — Будь осторожен, — произнесла Гермиона.       В её словах таилась какая-то особая тяжесть, и он чувствовал за ними множество невысказанных мыслей. Это раздражало его.       — Если упаду, можешь подлечить меня. Только, по возможности, не вздумай варить Костерост самостоятельно.       Она нахмурилась и убрала руку. Он тут же поймал себя на том, что ему будет не хватать этого прикосновения — до нелепости жалко.       — Ты невыносимый!       — Думаю, тебе это нравится, — бросил он, отводя метлу в сторону и разворачиваясь. Уже улетая, он обернулся через плечо.       — Так и есть, — едва услышал он её голос.       Драко вернулся на сторону поля, где располагалась команда Хвосторог. В это время из раздевалки появилась команда соперников. Он сразу приметил ловца Змеезубов — Энтони Голдштейна. Летает ровно, но ему часто не хватало смелости для более рискованных манёвров. Это даже не будет соревнованием.       Вместо этого он стал наблюдать за Роном Уизли. По правде говоря, раньше он почти не обращал на него внимания. В детстве Уизли был просто лёгкой мишенью, в которую приятно ткнуть время от времени, но не более того. Эта мысль вызвала у Драко лёгкий укол сожаления. Нет, ему по-прежнему не нравились ни шумное поведение Рона, ни его показная бравада, но теперь всё изменилось. Его неприязнь теперь была окрашена завистью, и эта зависть пылала ярче прежнего.       Каким же идиотом был Уизел, оттолкнув от себя такую ведьму, как Грейнджер!              — Малфой, — раздался голос Джинни справа от него, — следи за снитчем.       — Я прекрасно понимаю, что должен делать, Уизли, — протянул он, заставляя себя отвести взгляд от разминающихся Змеезубов.       — Вот и отлично. Если на этих выходных я услышу хоть одну версию «Уизли — наш король», я тебя прикончу.       Прозвучал предупреждающий свисток, и обе команды слетелись к центру поля. Драко занял свою излюбленную позицию в левом дальнем углу. Он крепче сжал метлу и натянул перчатки. Миг перед последним свистком тянулся бесконечно долго. Он застыл в воздухе.       Пронзительный свист рассёк зимний воздух, и мир снова пришёл в движение. Драко вырвался из толкотни охотников и загонщиков, пригнувшись к метле, и рванул на север — туда, где мелькнул снитч.       По обрывкам игры, которые он ловил краем глаза, матч был жестким. Ни одна из команд не собиралась уступать, квоффл переходил из рук в руки так часто, что Долгопупс едва успевал вести репортаж.       Драко отбросил всё лишнее — и комментарии, и мелькающий образ Грейнджер, когда пролетал мимо, и презрительную ухмылку Рона Уизли, когда проносился возле колец Змеезубов. Всё это не имело значения. Его единственным фокусом был снитч, и он не остановится, пока тот не окажется в его руке. Джинни передала пасс Белл, та метнула квоффл слева от Рона. Он заблокировал удар, но реакция его была замедленной.       Голдштейн шёл у Драко на хвосте, летя на несколько метров ниже. Драко резко взял вправо и вверх, делая вид, будто что-то заметил. Голдштейн купился и последовал за его стремительным подъёмом. Когда они оказались высоко над полем, Драко резко спикировал вниз почти под прямым углом. Мир расплылся, а земля неслась навстречу с невероятной скоростью.       Он знал, что Голдштейн висит у него на хвосте, отчаянно пытаясь разглядеть то, что увидел Драко. В последний момент Драко откинулся назад и резко поднял метлу вверх, вынырнув прямо в гущу схватки между своими загонщиками и охотником Змеезубов. Обернувшись, он увидел, как Голдштейн теряет управление, а его метла уходит в неконтролируемый штопор.       — Малфой! — крикнул Рикетт, но было уже поздно. Бладжер ударил его в правый бок, и Драко почувствовал, как что-то хрустнуло. Диафрагма судорожно сжалась, он попытался сделать болезненный вдох, но уже потерял контроль над равновесием и метлой. Он дёрнулся вправо, но лишь подстегнул метлу — та вырвалась из-под него и ушла вперёд. Драко начал падать, кувыркаясь в воздухе.       Он почувствовал, как магическая сила замедляет его падение, не давая разбиться, но тот, кто наложил заклинание, отменил его, когда до земли оставался всего фут. Драко застонал, когда его тело ударилось о траву.       Он уставился в серое небо. Пока он не двигался, боль не давала о себе знать. Грудь и правая рука пульсировали от боли, но кости не торчали из тела, и это он считал победой. Моргнув, он и увидел над собой десять человек, большинство из них — его товарищи по команде.       Рикетт помог ему сесть.       — Прости, приятель, Мерриуэзер выскочил откуда ни возьмись и перехватил бладжер.       Драко отмахнулся от него:       — Всё в порядке, Рикетт.       — Ты ещё можешь летать? — спросила Джинни, нахмурившись.       — Ты серьёзно, Джинни? У него может быть сотрясение или переломы!       И тут появилась Грейнджер: с сердитым выражением лица она протиснулась сквозь толпу и опустилась перед ним на колени. Волосы растрепались вокруг лица, глаза были широко распахнуты от тревоги.       — Ты что, собираешься поцеловать меня, чтобы всё прошло? — прошептал он так, чтобы слышала только она.       Она вспыхнула и осторожно убрала прядь чёлки с его лица.       — Я рада, что ты, идиот, в состоянии шутить.       — Со мной всё нормально. Пустяковый удар, я почти приземлился на ноги, — сказал он и ободряюще улыбнулся. Это ничуть не уменьшило ужаса в её взгляде. — Рикетт, помоги мне встать.       — Всего 5 минут назад ты падал с высоты, рискуя разбиться насмерть. Рикетт, не смей его трогать. Мадам Помфри уже идёт, — резко отрезала Грейнджер.       Бесполезный загонщик из Когтеврана тут же отступил, подняв руки в знак капитуляции.       — Команда Рона спрашивает, умер ты или мы всё ещё играем, — сказала Белл, подходя ближе. Она прищёлкнула языком. — Не повезло тебе, Малфой. Летать ещё можешь?       — Типичные игроки в квиддич… — пробормотала себе под нос Грейнджер.       Драко встал. Ребра протестующе взвыли, спасибо нагруднику, что смягчил удар при падении. Его метле повезло меньше — модифицированная «Серебряная стрела», на которой он летал с пятого курса, теперь валялась на траве, разбитая в щепки.       — Мистер Малфой, ни при каких обстоятельствах вы больше не подниметесь в воздух! Вам даже стоять не следует! — отрезала мадам Помфри, и её властный голос перекрыл гул студенческих перешёптываний.       Она наложила диагностическое заклинание, и когда матрица засветилась красным, неодобрительно покачала головой.       — Три сломанных ребра, трещина в запястье и лёгкое сотрясение мозга. Вам прямая дорога в больничное крыло!       Этим заявлением его команда официально проиграла матч. По лицу Помфри было ясно: спорить бессмысленно. Драко послушно пошёл за ней в лазарет, размышляя, повезёт ли ему настолько, что ему дадут Костерост — тот самый, который он варил всего пару недель назад.       Когда его уводили с поля, над стадионом разнёсся голос Джинни:       — Рикетт, Притчард! Я не понимаю, почему вы уже плетётесь в раздевалки. Мы будем повторять этот эпизод до тех пор, пока вы не сделаете всё правильно и не перестанете калечить моего ловца!

***

      — Гермиона, можно тебя на минуту?       Гермиона замерла на месте — все мысли о том, чтобы пойти за Драко и мадам Помфри в больничное крыло, испарились при звуке голоса Рона. Она обернулась и увидела его в квиддичной форме. Оранжевый цвет джерси ужасно сочетался с его волосами, но это было настолько "по-роновски", что в груди болезненно кольнуло. Впервые с ноября он сам подошёл к ней, и она не имела права всё испортить.       — Привет, Рон, — тихо сказала она.       Рон кивком указал на место подальше от толпы, и Гермиона последовала за ним. Метлу он всё ещё держал в правой руке — древко потёртое, но чистое. Когда-то она могла читать все эмоции на его лице, почти угадывать мысли ещё до того, как он их озвучивал. Сейчас же перед ней словно стоял незнакомец.       — Я хотел, чтобы ты узнала об этом от меня, — сказал он, не глядя ей в глаза и переминаясь с ноги на ногу. — Я с кое-кем встречаюсь.       Это было… совсем не то, чего она ожидала. Вообще. Гермиона уставилась на него, мысленно умоляя просто посмотреть на неё. Быть её другом. Сделать этот разговор обычным, а не размахивать этой новостью, как оружием. Потому что на самом деле ей хотелось лишь порадоваться за него.       — О, — сказала Гермиона. — Эм… и с кем?       Рон улыбнулся, но эта полуулыбка совсем не выглядела искренней.       — Ромильда Вейн, — произнёс он.       Гермиона не смогла сдержать смех.       — Та самая девушка, которая отравила тебя любовным зельем, предназначенным для Гарри? И как же так вышло?       Он густо покраснел, краска залила его бледное лицо.       — Мы были совсем детьми, Гермиона, правда. Она очень милая, — Рон нахмурился. — Сейчас она работает секретарём в Аврорате.       Ирония его слов задела её за живое. Где же было такое же понимание по отношению к Драко? Она изо всех сил старалась не хмуриться, но безуспешно — Рон выпрямился.       — Надеюсь, это не станет для тебя проблемой, — в его голосе промелькнула нотка надежды, что только подтвердило её догадки. Он рассказывал ей это не из вежливости, а чтобы посмотреть на её реакцию.       — Нет, вряд ли это будет проблемой, — фыркнула она. И, поскольку считала себя выше этого, сквозь зубы выдавила — Я рада за тебя, Рон. Честное слово.       — О. Ну, спасибо… наверное.       — Прекрасно. Думаю, я пойду проверю, как там Драко. Хорошего дня, Рональд.       Она резко развернулась и покинула поле для квиддича, не оглядываясь. Гермиона чувствовала на себе пристальный взгляд Джинни, но не обернулась. Если у Джинни есть что сказать, пусть говорит прямо в лицо.       Не раздумывая, она ворвалась в больничное крыло. Запах антисептических зелий так резко вернул её к воспоминаниям о войне, что она буквально пошатнулась. Только рука, прижатая к открытой двери, помогла ей удержаться на ногах.       Сделав глубокий вдох, она увидела знакомые очертания больничного крыла Хогвартса — не поля боя. Здесь было чисто и пусто, если не считать кровати, на которой лежал Драко. Гермиона подошла к нему, позволив двери закрыться за спиной.       — Это действительно необходимо? Могу я узнать, где вы проходили обучение, Клара? — его протяжный голос звучал как обычно, значит, не так уж сильно он пострадал. Возможно, не настолько, чтобы ей стоило приходить к нему одной.       — Я завершила стажировку целителя в больнице Святого Мунго, мистер Малфой, — ответила медсестра, предположительно, Клара, с гораздо большей добротой, чем Драко, вероятно, заслуживал. — Вам нужно принять это зелье.       Драко принюхался к флакону и нахмурился.       — Я бы предпочёл зелье без мака. От него у меня кружится голова. Может быть, болеутоляющий тоник Глобарта, если он у вас есть?       — Посмотрю, что можно сделать, — сладким тоном ответила Клара. Отвернувшись от кровати Драко, она нахмурилась, бросив любопытный взгляд на Гермиону, всё ещё стоявшую у входа.       — Привет, Грейнджер, — сказал Драко. Он улыбнулся, и все сомнения Гермионы насчёт пребывания в больничном крыле исчезли.       Она подошла к его постели.       — Ты кажешься идеальным пациентом, — пошутила она над его больничным одеянием.       Он закатил глаза.       — Слишком много внимания из-за каких-то мелких царапин. Я бы предпочёл лечиться с комфортом — в собственной спальне.       — Да, как же можно выздороветь без косяка марихуаны и шёлковых простыней?       — Рад, что ты наконец-то начинаешь понимать.       Несмотря на здоровый румянец и блеск в глазах, ей всё равно было трудно смотреть на него, не вспоминая, как он падал в воздухе. С Драко всё в порядке. Он в безопасности.       — Ты знатно приложился о землю, — заметила она.       — Отделался лёгким испугом, — ответил Драко. — Бывало и хуже, Грейнджер. Например, у тебя отличный хук справа.       Она невольно рассмеялась.       — Я ведь так и не извинилась за это, правда?       — Нет, но я и не хочу, чтобы ты извинялась. Я это заслужил.       Клара вновь появилась в главном помещении больничного крыла.       — Мистер Малфой, вот ваш второй набор зелий. Мисс Грейнджер, мне придётся попросить вас вскоре покинуть больничное крыло, чтобы мы могли продолжить запланированное лечение.       Драко нахмурился и потянулся к ней. Его пальцы на мгновение обхватили её руку и мягко сжали, прежде чем отпустить.       — Найду тебя, когда меня, наконец, выпустят из этой тюрьмы, — сказал он со вздохом.       — Да, постарайся тут не зачахнуть.       — Я так прекрасно чахну…