Глава 19: И снова — Зелья

      2 февраля 1999 года       Избегать человека, ставшего неотъемлемой частью её повседневности, оказалось на удивление трудно. Каким-то непостижимым образом Драко Малфой проник буквально во все сферы её жизни. Совместные походы на учёбу, занятия в библиотеке, прогулки... Попытки не попадаться ему на глаза отнимали слишком много сил. Она то пулей вылетала из кабинетов, то намеренно мешкала, лишь бы не идти с ним на следующую лекцию. Большую часть времени Гермиона отсиживалась в спальне, спускаясь к трапезе лишь к самому концу, чтобы наскоро перекусить.       Когда Джинни спросила о её странном поведении, Гермиона соврала, что старается «не высовываться» после инцидента с Кормаком, дабы не навлечь на себя гнев МакГонагалл. Ложь становилась всё менее убедительной: шло время, а никто из преподавателей так и не поинтересовался, почему Кормак угодил в больничное крыло с проклятыми фурункулами на лице (которые, к слову, уже начали проходить, так что из-за чего весь сыр-бор?).       В понедельник утром Гермиона все-таки наткнулась на Драко. Едва не врезавшись в него на повороте, они обменялись лишь парой фраз:       — Грейнджер.       — Доброе утро. Извини, мне нужно бежать, хочу кое-что спросить у профессора Вектор.       И почему-то за эти тридцать секунд лицо Гермионы успело залиться пунцовой краской, а Драко так и не взглянул ей прямо в глаза.       Не то чтобы он её игнорировал. Краем глаза она замечала его попытки подойти к ней в коридоре или привлечь её внимание. И Гермиона его тоже не игнорировала. Она просто... убегала. И пряталась. И с ужасом ждала совместного урока Зельеварения во вторник днём.       Гермиона всерьёз подумывала прогулять. Впервые в жизни она размышляла о том, чтобы пропустить урок. И всё из-за парня. Глупого парня с идеальной причёской и улыбкой, от которой у неё внутри всё таяло. Парня, который целовался с ней на выходных.       Гермиона Грейнджер не стала бы прогуливать из-за парня.       Зато она вполне могла подгадать время и явиться на Зелья за мгновение до начала лекции Слизнорта, чтобы избежать разговора с упомянутым парнем.       Её план сработал безукоризненно, за исключением одной детали: Зельеварение по своей сути требовало совместных усилий, а лекции Слизнорта имели обыкновение иссякать уже через тридцать минут. Профессор предоставил их самим себе, поручив приготовить очередное зелье уровня ЖАБА, о котором он, похоже, забыл, — «Вайвифика». Оно ускоряло процесс восстановления магических сил организма на несколько часов.       Гермиона открыла учебник на нужной странице. Приготовление зелья начиналось с установки медного котла на умеренный огонь. Она соскочила с табурета и наклонилась, чтобы достать нужный котёл из ниши под столом, ровно в тот же момент, что и Драко. Их головы столкнулись, и котёл грохнулся на пол, с громким лязгом ударившись о камни.       Драко уставился на неё так, словно у той выросла вторая голова, а Гермиона взмахом палочки приманила сбежавший котёл обратно.       — Что? — спросила она, разжигая горелку под котлом.       — Я всегда подготавливаю котёл, — медленно произнёс он, — а ты подготавливаешь ингредиенты.       Такой порядок действий был заведён у них уже несколько месяцев. У неё не было веской причины нарушать его, и всё, чего она добилась, — это ушиб на макушке и небольшая вмятина на их медном котле.       — Я была ближе к котлу, — пожала плечами Гермиона. — Какой первый шаг?       Процесс варки «Вайвифики» был относительно простым. Они должны были справиться с зельем за оставшиеся полтора часа, да ещё и с запасом времени. Их первая попытка превратилась в липкую, похожую на смолу жижу, когда котёл перекипел.       — Я думал, ты следишь за огнём, — нахмурившись, сказал Драко, уничтожая испорченное варево заклинанием.       Гермиона покачала головой:       — Я нарезала поганки, — она подняла серебряный нож в качестве доказательства.       — Нет, Грейнджер, это я нарезал поганки.       На его разделочной доске тоже лежали тонко нарезанные грибы.       Гермиона скрестила руки на груди.       — Ну, кто-то должен следить за температурой, — заявила она.       — Спасибо, что просветила.       Она всерьёз подумала о том, чтобы пустить в него лёгкое Жалящее заклинание.       В следующий раз Гермиона плеснула в котёл гораздо больше слизи флоббер-червя, чем требовалось, потому что Драко толкнул её под локоть. Их «Вайвифика» приобрела жутковатый зелёный оттенок и завоняла болотом.       — Ох, какая незадача, — поцокал языком Слизнорт, проходя мимо их парты. — Похоже, у нас тут небольшой разлад. Вам двоим придётся прийти во внеурочное время, чтобы снова попробовать сварить «Вайвифику» до начала следующего занятия. Но не переживайте, вы были моими лучшими учениками весь семестр, я уверен, в следующий раз у вас всё получится!       Гермиона сверлила его взглядом, пока тот не отошёл, а затем одним взмахом палочки уничтожила содержимое котла. До конца урока оставалось ещё пятнадцать минут. Она демонстративно углубилась в записи, фиксируя в журнале их неудачные попытки.       Это было просто нелепо. Зелья Солнца и Луны были куда сложнее и требовали большей точности, чем эта «Вайвифика». Они должны были справиться с ней за первые сорок пять минут.       Гермиона сверилась с ежедневником, выискивая время для отработки до четверга. Учитывая их расписание, оставался только один приемлемый вариант — среда, после обеда. Она сделала пометку и с резким хлопком закрыла блокнот.       Они привели в порядок рабочий стол привычными отработанными движениями, после чего им осталось высидеть ещё пять минут в тишине, пока не прозвенел звонок. Когда это, наконец, случилось, и класс наполнился гулом голосов и скрежетом отодвигаемых стульев, Гермиона искоса взглянула на Драко.       — Завтра после Заклинаний? — предположил он.       Она кивнула, нервно теребя лямку сумки.       — Увидимся.       — Хорошо, — Драко открыл было рот, собираясь добавить что-то ещё, но тут же закрыл. Он сухо кивнул ей и вышел из класса.       Что ж. Что там говорил Блейз? Одна неловкая встреча позади. Со временем станет легче, правда ведь? Должно стать. В конце концов, они вспомнят, что они друзья, и смогут просто посмеяться над этим поцелуем.       Или он уже посмеялся? Бедная, жалкая Гермиона Грейнджер, готовая влюбиться после первого же поцелуя. От этой мысли у неё неприятно засосало под ложечкой. Она нахмурилась, глядя ему в затылок. Нет, он не стал бы вести себя так жестоко.       Да, в среду будет замечательно.       3 февраля 1999 года       Драко твердо решил просто поговорить с Грейнджер, даже если это его убьёт. В конце концов, раз уж они не обсуждали поцелуй, эту тему поднимать не придётся. Учёба была безопасным, пусть и скучным выбором. Он мог бы спросить её мнение о романе, который она вчера утром сунула в сумку, но сам он его не читал. Да и как жалко это будет выглядеть — признать, что он не спускал с неё глаз с самой пятницы, пытаясь понять, что у неё на уме?       Один разговор он выдержит. Нужно просто придумать что-то умное и достаточно обаятельное. Что-то, что заставит её улыбнуться.       Поглощенный этими мыслями, он упустил из виду заговорщические переглядывания, которыми Блейз и Пэнси обменивались весь день. И очень глупо с его стороны: Блейз и Пэнси так редко выступали единым фронтом.       Драко одиноко занимался в библиотеке в перерыве между утренними парами, когда на стул напротив опустилась Пэнси. От неё пахло чем-то мускусным, напоминающим запах свежего белья перед летней грозой. Она долго молчала, ритмично постукивая ногтем по потёртой столешнице.       — Драко, — позвала она.       — Да, Пэнси? — отозвался он, не отрываясь от учебника по Чарам. Этот приём он много раз видел у Гермионы и был приятно удивлён его эффективностью.       Магическая искра ужалила его в руку, и он возмущённо посмотрел на Пэнси. Та ухмыльнулась: губы выделялись темно-красным пятном на бледной коже. Это был первый признак опасности — знаменитая боевая раскраска Пэнси.       Затем, скрежетнув стулом по каменному полу, рядом уселся Блейз.       «Вот проклятье»,— примерно это он и сказал вслух.       — Драко, Драко, Драко, — нежно пропела Пэнси. — Что же ты натворил?       Драко метнул злобный взгляд на Блейза.       — Что ты ей разболтал?       — Ничего такого, чего я не увидела бы собственными глазами, — просто ответила Пэнси. — Изложить тебе факты?       Прежде чем Драко успел возразить, Пэнси подняла три пальца.       — Вы с Грейнджер обмениваетесь жалкими, влюбленными взглядами с тех пор, как она рассталась со своим парнем.       Загнулся один палец.       — Затем вы оба исчезаете с моей вечеринки, не сказав ни слова и прихватив с собой мою выпивку, — ещё один палец. — И, наконец, напряжение между вами довольно сильно изменилось, не так ли? Вам стало неловко друг с другом.       Пэнси загнула третий палец и сжала руку в кулак.       — Насколько сильно ты облажался?       Драко сполз ниже на стуле.       — Я всё исправлю.       — И как же, скажи на милость, ты собираешься это делать? — спросил Блейз.       Драко прищурился.       — Не понимаю, почему вас двоих это так волнует.       Блейз и Пэнси снова переглянулись. Блейз пожал плечами и сказал:       — Нам, вообще-то, нравится Грейнджер. Не хотелось бы её спугнуть.       — Она не первокурсница, чтобы пугаться всего подряд, — огрызнулся Драко. — И вообще, это буквально не ваше дело.       — Ты уже извинился? — спросила Пэнси, которую, видимо, прокляли избирательным слухом. — Купил цветы? Пожертвовал галеоны в её любимый благотворительный фонд? Назвал в её честь больничное отделение?       — Больничное отделение? Думаю, Грейнджер скорее по части библиотек, — рассудил Блейз.       — Конечно, я извинился, — сказал Драко. Он обдумал остальные их слова. — Я не собираюсь покупать её прощение.       — Как благородно с твоей стороны, — заметила Пэнси. — Только, похоже, это не работает.       И правда, не работало. Но что ему оставалось? Она сказала, что не хочет больше об этом говорить. Сделать вид, что ничего не было. Он уже извинился. Он давал ей личное пространство. Вроде как. Он скучал по ней. Прошла всего неделя натянутых разговоров, когда они едва перебрасывались парой слов, а он уже скучал.       Он то и дело вспоминал её вид на том балконе: платье, облегающее каждый изгиб её тела, припухшие влажные губы в тусклом свете. И вот сейчас он чуть не упустил, как нежные щупальца магии коснулись его окклюменционных щитов.       Драко тут же возвёл остальные защитные стены, с силой выталкивая вторжение Пэнси. Лишь едва дёрнувшийся глаз выдал её дискомфорт.       — Серьезно? — протянул он.       Пэнси пожала плечами.       — Попытка не пытка.       Он искренне пожелал ей чудовищной головной боли на весь оставшийся день. Блейз переводил взгляд с одного на другого, нахмурив лоб.       — Пэнси, — начал он, но потом покачал головой, меняя тактику. — Ты знаешь, где нас найти, если всё-таки решишь попросить о помощи, Драко.       — Я предпочту помощь без паршивой легилименции, спасибо, — бросил он, отталкиваясь от стола и собирая вещи.       — Драко, — окликнула Пэнси странным тоном. Он взглянул на неё. — Думаю, оно того стоит.

***

      В подземелье класса Зельеварения пахло сиренью. Сиренью, кофе и сирен-скотчем. Эти ароматы должны были бы образовать чудовищную смесь, но этого не происходило. Напротив, они сплетались воедино, сложные и до боли знакомые.       Шестикурсники варили Амортенцию.       Драко снова было пятнадцать. Запах остался прежним, но теперь он мог разложить его на составляющие. Мог связать каждую ноту с воспоминанием о Гермионе. Неужели это всегда была она? Ведь запах сирен-скотча раньше казался каким-то неправильным, и он не осознавал, что это аромат того самого напитка, распитого морозной зимней ночью. Что было бы, свяжи он всё воедино много лет назад, когда впервые склонился над котлом на шестом курсе?       Драко оборвал эту мысль, резко возведя ментальные стены окклюменции.       Заметив его, Слизнорт приветственно помахал рукой и продолжил неспешно прогуливаться между столами. Грейнджер уже сидела на месте, почти невидимая в море пятикурсников из Когтеврана. Младшекурсники провожали его взглядами, но шепота за спиной не слышалось.       — Грейнджер, — поздоровался он, опускаясь на стул рядом с ней. — Готова?       Она обернулась. Волшебная палочка была на привычном месте — воткнута в пучок волос на затылке. Эта её привычка казалась ему бесконечно трогательной.       «Сосредоточься», — мысленно одёрнул он сам себя. Стоит дать волю таким мыслям, и они вернутся ровно к тому, с чего начали.       — Я почитала о «Вайвифике». Она не должна быть такой сложной. Уровень тот же, что и у всех зелий, которые мы варили после рождественских каникул, — произнесла она, раскладывая на столе необходимые ингредиенты.       — Тогда приступим, — отозвался он, взмахом палочки разжигая огонь под котлом.       Она одарила его робкой улыбкой. Казалось, первый шаг сделан.       15 февраля 1999 года       — Как поживаешь, Драко? — спросила Эмили.       Где-то в кабинете тикали часы. Каждый раз, когда Драко приходил на приём, здесь что-то менялось: новая картина, перестановка мебели, журчащий фонтанчик, который появлялся на одну неделю и исчезал на следующую. Это держало его в тонусе. Давало пищу для ума и занятие для глаз, если у него не было особого желания общаться с Эмили.       — Нормально, — ответил он.       — А кошмары?       — Так же, — он поёрзал в кресле. — Может, чуть реже.       — Что ж, это замечательные новости, Драко!       Драко смерил её взглядом, все ещё не понимая, был ли этот врождённый энтузиазм по пустякам изъяном её характера или особенностью национальности. Возможно, и тем и другим.       — Мне стало спокойнее, когда мама вернулась домой, — заметил он.       — Должно быть, приятно сбросить такой груз с плеч. Ты кажешься более… лёгким, чем когда только вернулся в школу. Думаю, это хороший прогресс.       Он издал горлом какой-то согласный звук и отвёл взгляд, стараясь не смотреть на Эмили.       — Ты мне не веришь, — сказала она. Это было просто наблюдение, не обвинение.       Драко пожал плечами.       — Всё дело в «маленьких шагах», Драко. В какие-то дни может казаться, что ты топчешься на месте, в другие — что пятишься назад, но каждый шаг вперёд имеет значение. Каждый раз, когда ты позволяешь себе чувствовать эмоцию, вместо того чтобы прятать её за окклюменцией, каждая шутка и смех с друзьями — всё это помогает. «Кусочек за кусочком».       — Вы смешиваете метафоры, — заметил он, хотя в его голосе уже не было той раздражительности, что раньше.       Эмили слегка улыбнулась:       — И правда.       Он раздумывал, стоит ли спросить её о Грейнджер. Перебирал в уме варианты того, как сформулировать вопрос, не выдав лишнего. Эмили молчала, давая ему время собраться с мыслями.       — Я недавно повёл себя довольно эгоистично по отношению к… другу, — начал он. — Я извинился. Ну, вроде того. Меня попросили больше не упоминать об этом инциденте, как раз когда я начал извиняться.       Эмили наклонила голову, приглашая продолжать. Драко опустил глаза на свои руки и принялся крутить фамильную печатку на левой руке.       — Между нами возникла дистанция, которой раньше не было. И я не знаю, как её преодолеть.       — А-а, — протянула Эмили, склонив голову набок. — Боюсь, ответ будет похож на то, что я уже говорила. Если ты искренне сожалеешь о случившемся, покажи это своими поступками. Не обязательно совершать широкие жесты. Достаточно маленьких шагов, небольших дйствий. И времени.       17 февраля 1999 года       — Сделай это, Драко, — прошипела Беллатриса ему на ухо. — Покажи ему его место.       Он стоял как вкопанный, а Белла впилась в его предплечье когтями. Его рука с палочкой начала подниматься, но кисть предательски дрожала.       — Не смей выказывать слабость, — рявкнула она.       Драко почувствовал, как кончик её палочки упёрся ему в горло — предупреждение. Он заставил себя посмотреть на фигуру на полу. Пожилой волшебник лежал ничком на паркете гостиной, связанный заклятием Инкарцеро, которое наложила Белла. Это был урок Драко на сегодняшний вечер.       Его Окклюменция была сильна. Достаточно сильна, чтобы удержать крик, клокочущий в горле, но недостаточно, чтобы унять дрожь в левой руке, когда он наставил палочку из боярышника на лежащего человека.       Белла сдвинулась, чтобы заглянуть ему прямо в глаза. Она была жестоким легилиментом и не нуждалась в зрительном контакте, чтобы проникнуть в сознание, но ей нравилось чувство абсолютной власти. Заклинание сорвалось с губ Драко раньше, чем он успел почувствовать волну её магии на своих ментальных щитах.       — Круцио.       Драко проснулся, его пальцы судорожно сжимали простыни в поисках палочки. Он тут же принялся восстанавливать стены Окклюменции там, где сон пробил брешь, сглаживая острые, разбитые осколки до тех пор, пока сердцебиение не замедлилось.       По крайней мере, кошмар был коротким. Он применил чары «Темпус», и в воздухе вспыхнули цифры: 6:02 утра. Драко провёл ладонью по лицу и выбрался из сбитых, пропитанных потом простыней.       Он плотнее закутался в мантию, выходя в суровое зимнее утро. Небо было тёмным и чистым, луна — почти полной. Её сияния хватало, чтобы осветить знакомую тропинку к озеру. Дыхание Драко вырывалось изо рта облачками пара, но он не спешил накладывать согревающее, наслаждаясь резким уколами холодного воздуха в легких и на коже.       На берегу, на его привычном месте, стояла фигура. С того места, где замер Драко, трудно было разглядеть детали, но он знал, кто это.       — Тоже не спится? — спросил он, подойдя ближе.       Стук его ботинок по гравию наверняка выдал его присутствие задолго до того, как он заговорил, потому что она медленно обернулась.       — Не особо, — ответила Грейнджер.       Он встал рядом с ней у кромки воды и почувствовал, как внутри разливается тепло. Грейнджер убрала палочку в карман пальто.       — Мне приснился кошмар, — сказала она, и это прозвучало как предложение перемирия.       — Хочешь поговорить об этом? — спросил Драко. Он гадал, придётся ли ему прибегнуть к Окклюменции, чтобы отогнать тени войны, преследовавшие его по пятам.       Грейнджер вздохнула, выпуская в морозный воздух облачко пара.       — Это не важно. Этого на самом деле не было.       — Мне тоже приснился, — тихо произнёс он.       — Хочешь поговорить об этом? — эхом отозвалась она.       Он покачал головой и криво усмехнулся.       — Это не важно. Это в прошлом.       — Хм. Ну и парочка мы с тобой.       Тишина между ними стала легче, чем была в последнее время. Она снова казалась привычной и позволила Драко затолкнуть сон и воспоминания в тот ящик в сознании, где им и было место.       — Я рада, что тебе тоже не спалось, — сказала она.       Драко взглянул на неё.       — Да?       — Так проще прогнать тьму.