Глава 24: Блудные сыны и дочери

      1 сентября 2008 года       У Драко Малфоя выдалось весьма посредственное утро. Из окна его спальни открывался такой потрясающий вид в тёплых красках уходящего лета — темно-зелёные, синие и золотые тона, словно нанесённые любящей рукой на фоне угодий Малфой-мэнора. Но его галстук никак не желал лежать ровно, и в конце концов пришлось прибегнуть к магии, чтобы перевязать его заново.       Ах да, ещё и это тугое, гнетущее чувство тревоги в груди. Он знал его причину, но отказывался облекать свои мысли в реальность. Немного лёгкой окклюменции с утра пораньше — не повод для беспокойства. Где-то на задворках сознания он слышал голос Эмили, упрекающий за то, что он игнорирует свои эмоции, но он легко отбросил это чувство, шагнув в зелёное пламя камина.       Он приземлился в учительской Хогвартса и едва не споткнулся, выходя из камина, когда понял, что комната не пуста. Там, окутанная золотистым утренним светом, стояла Гермиона. Его взгляд зацепился за изящную линию её шеи, частично скрытую строгой чёрной блузкой, аккуратно заправленной в длинную юбку.       Мерлин, он не должен был увидеть её так скоро. У него был целый план: при их первой встрече находиться в своём кабинете, чтобы разговаривать с ней, сидя за столом с невозмутимым и непринуждённым видом. А не вот так, нелепо вываливаясь из проклятого камина.       Она разговаривала с Макгонагалл, но обернулась к нему. Их взгляды встретились и задержались друг на друге. Он смотрел, как неуверенная улыбка на её лице расцветает во что-то удивительно знакомое. И в одно мгновение тугой узел тревоги в его груди расслабился.       Путь к ней преградил Томас Эллис, профессор по Уходу за магическими существами.       Драко хорошо ладил с большинством своих коллег, все они были компетентны в своих областях. Некоторые конечно действовали ему на нервы больше, чем другие. Томас Эллис был как раз из таких. Драко не мог объяснить причину: тот казался достойным преподавателем и неплохим человеком, у него даже был диплом магистра из Оксфорда. Эллис был среднего роста, с круглым жизнерадостным лицом и русыми волосами. Возможно, всё дело было в дурацком совпадении двух имён, звучащих как фамилии, или в чрезмерном использовании одеколона, который наверняка носил какое-нибудь омерзительное название вроде «КАМНЕПАД» или «ЛЕДЯНОЙ ЛЕС». Вообще-то, одного этого уже было достаточно, чтобы его невзлюбить.       — Драко, у тебя найдётся минутка? — спросил Эллис.       У Драко совершенно точно не было ни минутки, но прежде чем он успел огрызнуться в подобном духе, Эллис уже завёл разговор о какой-то добавке зелья, которую он хотел включить в рацион фестралов, а МакГонагалл уводила Гермиону из учительской.       — ...просто думаю, это поможет некоторым старичкам чуть лучше двигаться зимой, ну, знаешь, поддержит их суставы.       — Да, Эллис, я могу тебе помочь, — сказал Драко, пропустив всё мимо ушей. МакГонагалл, вероятно, устраивала Гермионе экскурсию, может, следующей остановкой станет её новый кабинет? Он видел табличку на двери прямо напротив своего.       — Отлично, тогда идём прямо сейчас?       Драко моргнул, снова сосредоточившись на Эллисе.       — Что?       — Я как раз иду кормить фестралов завтраком, подумал, ты захочешь взять образцы их корма, чтобы понять, как зелье будет с ним взаимодействовать, — жизнерадостно пояснил Эллис.       Только тогда Драко обратил внимание на одежду Эллиса: непромокаемый комбинезон, резиновые сапоги и перчатки. Драко опустил взгляд на свои безупречно отглаженные брюки и туфли из драконьей кожи и нахмурился.       — Э-э, Эллис...       Но было уже поздно: невыносимый человек уже шагал через учительскую, едва ли не крича:       — Давай же Драко, идём!       Полтора часа спустя Драко плёлся обратно в замок. Никаких грязе- и водоотталкивающих чар в мире не хватило бы, чтобы сохранить его ботинки чистыми. Честное слово. Он не был каким-то там чёртовым ветеринаром. Он с огромным удовольствием поэкспериментировал бы с добавкой для суставов, но разве нельзя было сделать это в безопасности и чистоте его лаборатории по зельям? Не говоря уже о свёртке с мёртвыми бЕлками, которых Драко раздобыл для эксперимента.       Он закинул белок в свой класс и бросил на туфли ещё одно Экскуро. Время близилось к полудню, а он и мельком так и не увидел Грейнджер, пока шёл обратно в замок.       Драко решил попытать счастья у её кабинета. Он чуть не коснулся бронзовой таблички на двери, просто чтобы ощутить под пальцами форму выгравированных букв: Профессор Грейнджер, Древние руны. Прямо напротив: Профессор Малфой, Зельеварение. Это казалось таким правильным.       Он коротко выдохнул, пригладил волосы и постучал. Дверь в её кабинет приоткрылась от стука, и он заглянул внутрь.       — Грейнджер?       Судя по всему, она уже успела распаковать вещи: книжные полки были заполнены, на подоконнике стоял горшок с цветком. Однако самой волшебницы нигде не было видно.       Драко задержался на мгновение, прежде чем отправиться в свой собственный кабинет. Он оставил дверь открытой, чтобы перехватить её, если она снова пойдёт мимо. Его кабинет выглядел точно так же, как когда он покинул его весной. На книжных полках стояло несколько колдографий в рамках. На одной из них он был с матерью, снимок сделали на каком-то официальном приёме. Нарцисса тянулась, чтобы поцеловать его в щёку, и сказала что-то, от чего он рассмеялся, и так по кругу.       На полках стояли колдографии его друзей со свадьбы Пэнси и Невилла. И ещё одна — где они с Гермионой в Бостоне.       В тот день они гуляли по кампусу Гарварда, и Гермиона вытащила из сумки фотоаппарат. Она пристала к каким-то студентам-маглам, чтобы те их сфотографировали. В то время он всё ещё чувствовал себя неуютно в магловском мире, ведь магический университет Сорбонны был весьма изолирован от простых людей.       Поэтому он стоял, не зная, как вести себя перед магловской камерой. Нужно ли быть совершенно неподвижным, чтобы всё получилось? Когда Гермиона вернулась к нему, она встала на цыпочки и прошептала ему на ухо какую-то глупую шутку, пока он не засмеялся.       Она проявила снимок магическим способом, так что он запечатлел тот самый момент: она тянется к его уху, а растерянность и настороженность на его лице сменяются искренней улыбкой. Ему нравилось видеть тепло и счастье на её лице.

***

      Драко сидел за столом, пока день клонился к вечеру, и без особого энтузиазма просматривал конспекты лекций на завтра. Три часа, оставшиеся до Приветственного пира, казались непреодолимой вечностью. В его кабинете было душно, а мысли блуждали бесполезными кругами, ни на чём не задерживаясь. Прогулка пошла бы ему на пользу.       С тех пор как он вернулся в Хогвартс в качестве профессора, его привычный маршрут изменился. Чёрное озеро пользовалось слишком большой популярностью у студентов. Вместо этого он повадился гулять по холмам по другую сторону от поля для квиддича.       Он не спеша покинул замок, проходя по главным коридорам в надежде встретить Гермиону. В конце концов, он добрался до поля для квиддича. Стало прохладнее, чем утром, с запада надвигались облака. Когда ветер мягко взъерошил его волосы, а перед ним раскинулся массивный холм, Драко почувствовал нечто близкое к умиротворению.       Он не стал уходить далеко — ровно настолько, чтобы прочистить голову и выплеснуть скопившуюся беспокойную энергию.       Вернувшись в замок, Драко обнаружил МакГонагалл и Гермиону: они стояли в коридоре между своими кабинетами и тихо беседовали. Директор заметила его первой.       — Ах, Драко. Рада Вас видеть. Я как раз заканчивала вводить Гермиону в курс дела, — сказала МакГонагалл.       Гермиона обернулась и, увидев его, улыбнулась.       — Здравствуйте, профессор Малфой, — произнесла она, делая к нему неуверенный шажок. Её брови сошлись на переносице, словно она раздумывала, стоит ли подходить ближе. Затем она покосилась на МакГонагалл и протянула ему руку.       Он подавил ухмылку, готовую тронуть его губы, и ответил на рукопожатие.       — Добро пожаловать в Хогвартс, Гермиона.       — Мне пора бежать, Гермиона, но я оставляю тебя в надёжных руках Драко. Прошу прощения, через двадцать минут у меня разговор по каминной сети с Матильдой, — сказала МакГонагалл, уже поспешно удаляясь по коридору.       Драко постарался не напрягаться при упоминании Матильды. У председателя Попечительского совета должны были быть весьма веские причины для разговора с МакГонагалл, не связанные с ним или Комитетом Преподавательского Контроля.       — Разумеется, — ровным голосом отозвался он. Затем он повернулся к Гермионе, изогнув бровь. — Значит, теперь я для тебя просто «профессор Малфой», Грейнджер?       Она закатила глаза и фыркнула:       — Я запаниковала! Я хотела тебя обнять, но это показалось таким непрофессиональным, и я, как всегда, всё усложнила.       — Какая жалость, — протянул он и привлек её к себе — объятие вышло коротким, но порывистым и крепким, и он успел уловить аромат её духов. — Как ты? — спросил он, отстраняясь.       Она заправила за ухо выбившуюся кудряшку.       — Я в восторге. Немного нервничаю, но в основном в восторге. Так здорово снова сюда вернуться.       — Кажется, мы не жили на одном континенте с тех пор, как нам было по девятнадцать, — заметил он.       — Неужели прошло так много времени? — Гермиона бросила взгляд на свой кабинет. — Я как раз собиралась выпить чаю. Не хочешь присоединиться?       — С удовольствием.       Время и расстояние всегда заставляли его забыть, насколько живой была Гермиона. То, с какой скоростью она говорила, то, как каждая мысль мелькала в её глазах. Она была языком, которым он когда-то владел в совершенстве, а теперь запинался, путаясь в случайных фразах и неуклюжей грамматике.       Она рассказала ему о своём первом лете после возвращения в Англию и о приключениях их общих друзей. Она искусно обходила стороной тему Оуэна, что было нелепо, ведь его тень незримо присутствовала повсюду. Драко по-прежнему так и подмывало проклясть этого валлийского болвана при первой же возможности.       Он изучал её взглядом поверх края своей чайной чашки: лето оставило на её щеках и носу россыпь веснушек. У Драко было чувство, что она тоже его изучает.       Он поведал ей о своём собственном лете, стараясь сохранять беспечность в тоне. Преподнося это скорее как фантастическое приключение, чем то, чем оно было на самом деле. Она несколько раз открывала рот, словно собираясь усомниться в его рассказе, но так ничего и не сказала.       — Я удивлена, — произнесла наконец Гермиона. — Не думала, что магические существа входят в сферу твоих интересов.       Он нахмурился. Возможно, она подслушала его разговор с Эллисом.       — Так и есть. Я поехал туда не ради магических существ, — сказал он.       — О!       Драко понимал, какой подтекст крылся в его словах. Он увидел, как у Гермионы сжались челюсти от чего-то — чего-то такого, что он не мог описать. Мгновение затянулось, а Драко так и не стал разубеждать её.       Потому что правда, горькая правда заключалась в том, что Драко по-прежнему был трусом. Несмотря на все свои попытки стать другим человеком, Драко понимал, что он остался тем же испуганным мальчишкой, ищущим путь наименьшего сопротивления.       И этот путь означал бегство сразу же после окончания прошлого учебного года.       Когда Гермиона вернулась в Англию вместе Оуэном Пенроузом, Драко был так взволнован. Он уже и не помнил, когда они в последний раз проводили друг с другом больше времени, чем одни выходные. Весной он даже выбрался в Лондон, чтобы встретиться со всеми в пабе.       И та вылазка стала одной из худших в его жизни.       Целый вечер он смотрел, как рука Оуэна по-собственнически обвивает её талию, слушал, как они без умолку болтают о цикле фэнтези, который читали вместе, и видел те нежные, случайные прикосновения, которыми они обменивались.       В груди у Драко пробудилось нечто уродливое и властное, нечто, что рычало: «Моя». В тот самый миг, когда эта мысль возникла, Оуэн встретился с ним взглядом и ухмыльнулся. Как будто он знал. Драко так быстро воздвиг стены окклюменции, что у него закружилась голова. Потому что если из всех людей Оуэн Пенроуз смог это увидеть, то Гермиона заметила и подавно.       Провести целое лето рядом с ними было бы невыносимо. Если бы ему пришлось услышать от неё ещё один отказ, ещё одно повторение того, что им лучше всего быть просто друзьями и ничего больше, он бы вырвал себе сердце из груди. Поэтому он сбежал, но в конечном счёте это уже не имело значения. Она рассталась с Оуэном полтора месяца спустя, и вот они здесь, снова в Хогвартсе, и всё, чего ему на самом деле хотелось, — это взять её за руку и… Драко прибегнул к окклюменции.       После этого их разговор стал довольно натянутым. Они придерживались безопасных тем, вроде свойств растения, которое Невилл подарил ей этим утром. Он покинул её кабинет примерно за час до Приветственного пира, намереваясь зайти к себе в комнату и переодеться в парадную мантию.       Воистину очень посредственный день.       2 сентября 2008 года       Гермиона держала в руках планы уроков и следила за секундной стрелкой на часах в своём кабинете. За пятнадцать минут до начала занятий она вышла и быстрым шагом направилась в класс Древних рун на четвёртом этаже.       Её первый урок был у семикурсников — небольшая группа, в основном Когтевран и Слизерин. Она узнала несколько фамилий в классном журнале, в том числе Натаниэля Гринграсса. Должно быть, какой-то кузен.       Когда Гермиона пришла, класс был пуст, и она набросала на доске план урока. Немного поколебавшись, она вывела крупными буквами: «Профессор Грейнджер».       Затем она встала у двери класса со списком в руках, ожидая, пока ученики начнут потихоньку собираться. Она приветствовала каждого входившего — то, чего она никогда не делала, читая лекции в магистратуре. К моменту, когда прозвенел звонок, в её классе было четырнадцать учеников.       — Добро пожаловать на курс по Древним рунам, — начала Гермиона. — Я профессор Грейнджер, и я невероятно рада помочь всем вам подготовиться к сдаче ЖАБА в этом году.       Семьдесят пять минут Гермиона потратила на ознакомление с программой и вводным материалом курса. Она повторила основы четырех самых известных рунических алфавитов, а также оставила им материалы для чтения и задание по переводу к занятию в четверг.       Следующий урок прошёл аналогично, разве что группа шестого курса была больше — около тридцати человек. Поскольку оба её занятия стояли в расписании на утро, вторая половина дня оказалась свободной.       Гермиона направилась в библиотеку. Со вчерашнего дня она уже была знакома с новым библиотекарем — волшебницей на несколько лет старше её по имени Нора Мэттингли. Проходя мимо, Гермиона кивнула Норе и скрылась между книжными стеллажами.       Она начала наугад вытаскивать книги. На задворках сознания у неё уже зарождались контуры нового исследовательского проекта, но она ещё не была уверена, что именно это будет.       Когда стопка книг стала слишком громоздкой, она наложила на неё заклинание левитации и заставила парить рядом с собой. Её увлёк дневник итальянского ученого XVII века: он пытался создать узел силы — предмет, наполненный достаточным количеством рунической энергии для подпитки заклинаний.       В Хубэе Гермиона сталкивалась с сотнями узлов силы. Некоторые объекты, казалось, лучше поддавались превращению в проводник, в особенности кости и кровь. Они были опасны и склонны к взрывам, особенно если их создатель был недостаточно точен в начертании рун. Судя по всему, именно так и закончил свой путь автор дневника, поскольку его записи внезапно оборвались.       Она сделала несколько пометок в своём блокноте. Возможно, ей стоит расширить своё исследование на стыке рунической теории и защитных чар, попытаться добиться ощутимых результатов...       — Так и думал, что найду тебя здесь, — протянул позади неё Драко.       От неожиданности Гермиона выронила блокнот, а её ручка закатилась под книжный стеллаж. Она наградила его не слишком убедительным, но суровым взглядом.       — Ты напугал меня до полусмерти. Как долго ты там стоишь?       Он вернул ей ручку легким движением руки, не прибегая к магии, несколько раз щёлкнул ею и протянул Гермионе.       — Ты бормотала что-то про идиотизм и амулеты?       Она подняла с пола блокнот и помахала им.       — Он пытался создать узел силы из золотого амулета. Золотого, Драко!       На его губах играла полуулыбка.       — Да, я в курсе, что такое золото.       — Золото в высшей степени подвержено трансмутации, попытаться впихнуть в него столько нестабильной магии...       Гермиона осеклась, заметив, как поползли вверх брови Драко. Людям не нравится, когда ты докучаешь им сложными концепциями из области высшей теоретической магии. Она шумно выдохнула.       — Не бери в голову.       Его брови, казалось, поднялись ещё выше.       — И это всё, что ты мне скажешь? Золото подвержено трансмутации? Я разочарован. Мне мог бы рассказать об этом студент четвёртого курса       — Я тут подумала о независимом исследовательском проекте, — сказала она. — Не хочу утомлять тебя деталями.       На его лице промелькнуло странное выражение, но оно быстро исчезло.       — Ты никогда не смогла бы меня утомить, Гермиона.       Она чуть было не обняла его за эти слова. Вместо этого она отвернулась к полкам, притворяясь, что ищет новые книги, чтобы скрыть румянец.       Он легонько толкнул её в плечо.       — Если расскажешь, о чём ты думаешь, я смогу помочь тебе подобрать литературу. Кое-что может найтись даже в Мэноре.       Гермиона была хорошо знакома с библиотекой семьи Малфоев. Сама она никогда не переступала её порога, но Драко снабжал её бесчисленными фолиантами на протяжении всей её учебы в магистратуре. Это было особенно полезно, когда дело касалось редких текстов, которых не было даже в библиотеке Гарварда.       — Спасибо, — сказала она. — Честно говоря, я ещё не решила, что именно буду изучать.       Драко взял верхнюю книгу из её внушительной стопки и пролистал страницы.       — Похоже на расширенную версию твоих прошлогодних семинаров. Защитные чары, руны и источники силы, верно?       — Да. Но это всё теория. Скорее всего, из этого ничего не выйдет, кроме очереной разминки для мозгов, — ответила Гермиона.       — Но ты же хочешь выйти за рамки теории, не так ли? — догадался Драко. — Амбициозно, но меньшего я от тебя и не ожидал.       Она издала неопределённый звук. Она и забыла, как легко он умел добираться до сути вещей.       — Может быть, даже слишком амбициозно, — произнесла Гермиона мгновение спустя. — Это опасная магия в крайне малоизученной области.       — Что ж, я бы с удовольствием послушал об этом, на каком бы этапе ты не находилась, — сказал он, возвращая книгу в стопку. — Может, я тоже смогу узнать твоё мнение о моих сторонних проектах.       Она выждала паузу, а он выглядел до того самодовольным, что она фыркнула и спросила:       — И что же за сторонние проекты ты готовишь?       — Мы с Невиллом пытаемся скрестить сильнодействующие травы для зелий. Ну, он ухаживает за растениями, а я варю и проверяю результаты. Мы надеемся вывести более устойчивый сорт аконита для Волчьего противоядия, который не терял бы своих свойств в процессе варки. Много проб и ошибок.       — Могу я взглянуть? На растение или на процесс варки, на каком бы этапе вы ни находились. — И поспешно добавила: — Если это не доставит хлопот.       Он смерил её взглядом.       — Ты на удивление вежлива. Я поражён, что ты ещё не тащишь нас туда прямо во время разговора.       Она закатила глаза, коснулась книг палочкой и отправила их к себе в кабинет.       — Со временем я утрачу свои манеры.       — Надеюсь на это, Грейнджер. Без них с тобой куда веселее.

***

      Личная лаборатория Драко находилась прямо в его классе, надёжно скрытая под несколькими чарами Не-замечай-меня. Гермиона с изумлением огляделась. Внутри стоял большой рабочий стол, несколько котлов разных размеров и материалов, а всю стену занимали ингредиенты с аккуратными этикетками, расставленные на абсолютно одинаковом расстоянии друг от друга.       — Я и не знала, что здесь есть такое место, — выдохнула она, высунув голову за пределы защитных чар, чтобы посмотреть, как дверь снова растворяется в стене.       Он тихо рассмеялся позади неё.       — В этом-то, полагаю, и смысл. Интересно, что варил здесь Слизнорт.       — Скорее всего, ничего, — хмыкнула Гермиона.       Два котла на столе были наполнены, и от обоих поднимался характерный синий дым. Она заглянула в тот, что стоял ближе.       — Это контрольный образец, — сказал Драко.       В следующем котле зелье было гораздо более тёмного, насыщенного синего оттенка.       — Сколько вариантов этого зелья ты уже протестировал? — спросила Гермиона.       — Ни одного, — ответил он. — Это первый. Невилл всё лето выращивал разные сорта этого цветка. Сейчас я прорабатываю их все по очереди.       Она задумчиво промычала и отошла от зелья, источающего резкий горький запах.       — Почему Волчье противоядие? Не похоже, чтобы это сулило большую прибыль твоему бизнесу.       Драко молчал так долго, что Гермионе уже показалось, будто он её не расслышал. Когда их взгляды встретились, она заметила в его глазах лёгкую, едва уловимую пелену окклюменции, которая появилась лишь на миг и тут же исчезла.       — Я встретил оборотня в Венгрии, — медленно произнёс он, словно взвешивая каждое слово. — Превращения даются ей очень тяжело, учитывая специфику её работы, даже с Волчьим противоядием. Я захотел помочь.       — Подруга Астории? — догадалась Гермиона. Заметив колебание на его лице, она, сгорая от стыда, покачала головой. — Ты не обязан мне рассказывать, это не моё дело. Просто... я рада, что ты взялся за эту проблему. Кто-то должен был.       Драко смотрел на котлы, избегая её взгляда. Она старалась не слишком на него пялиться, но это было нелегко. Возможно, всё дело было в том, что она снова оказалась с ним в лаборатории зелий, но она то и дело видела в нём того мальчишку, которого знала в девятнадцать лет. Много ли она знала о мужчине, стоящем сейчас перед ней?       По его лицу скользнула живая, быстрая как ртуть ухмылка — в ней было что-то озорное и совершенно искреннее.       — Мне бы не помешал напарник по зельеварению, если ты готова взяться за это, Грейнджер.       — Ты серьёзно?       — Абсолютно. Здесь нет никого, кому бы я доверился в этом.